Тени прошлого, свет будущего

********

Реакция Инуяши Новость о решении Макотэ дошла до Инуяши через Санго. Та, поколебавшись, всё же рассказала ему за чашкой чая в доме Мироку. — Макотэ ушёл искать Кикё, — произнесла она осторожно. Инуяша поперхнулся. Чашка с грохотом упала на стол, чай разлился по столешнице. — Ты шутишь?! — рявкнул он, вскакивая. — После всего, что эта жрица натворила?! Она чуть не перебила нас всех! Использовала его как куклу, чуть не убила его самого — и теперь он вдруг решил её искать?! Кагомэ, сидевшая рядом, мягко коснулась его руки: — Инуяша, успокойся. Возможно, он чувствует что‑то, чего мы не понимаем. — Не понимаю и не хочу понимать! — огрызнулся он. — Это бред. Чистый бред. Он что, забыл, как она натравила на нас демонов? Как пыталась забрать силу Рин? Мироку задумчиво потёр подбородок: — Возможно, это не о ней. Возможно, это о нём. О его пути к исцелению. Санго кивнула: — Он потерял всё: семью, дом, жизнь. А теперь получил второй шанс. Может, ему нужно найти смысл — даже в том, что кажется бессмысленным. Инуяша фыркнул, но замолчал. В глубине души он понимал: Макотэ не был глупцом. Но принять это было тяжело.

*******

Более мягкая реакция Сессёмару и Рэцуко Когда весть о Макотэ достигла владений Сессёмару, он лишь слегка приподнял бровь. — Искать Кикё? — повторил он, глядя на посланника. Рэцуко, сидевшая рядом, задумчиво провела рукой по краю чаши с чаем: — Это… неожиданно. Но не лишено смысла. Сессёмару перевёл на неё взгляд: — Смысл? Он ищет ту, кто едва не уничтожила его. — Нет, — мягко возразила Рэцуко. — Он ищет ответы. На вопросы, которые мучили его даже после смерти. Сессёмару помолчал, затем произнёс: — Если он найдёт то, что ищет, это может укрепить его дух. Или сломать его окончательно. — Тогда мы будем рядом, если он вернётся, — сказала Рэцуко. — Чтобы помочь ему встать на ноги. Сессёмару кивнул. В его глазах мелькнуло что‑то похожее на уважение.

********

Пять лет тишины Время текло. Рин и Кохаку жили в своём доме у леса. Они расширили огород, посадили сад, построили новую пристройку. По вечерам сидели у костра, говорили о будущем — но в их разговорах всегда звучала тихая нота тревоги о Макотэ. — Он жив, — повторяла Рин, чаще себе, чем Кохаку. — Я чувствую. Кохаку обнимал её, молчал, но в его глазах читалось то же беспокойство. Инуяша и Кагомэ растили двоих детей — бойкого мальчика и тихую девочку. Их дом был полон смеха и суеты. Инуяша иногда, глядя вдаль, хмурился, вспоминая Макотэ, но быстро отмахивался: — Пусть делает, что хочет. Если выживет — добро пожаловать. Если нет… значит, сам виноват. Кагомэ лишь мягко улыбалась, зная: за этой грубостью скрывается тревога. Санго и Мироку открыли школу боевых искусств. Их дом стал местом встреч и советов. Они время от времени отправляли разведчиков — не ради новостей о Макотэ, а просто чтобы знать, что происходит в мире. Сессёмару и Рэцуко продолжали укреплять свои владения. Но раз в несколько месяцев Рэцуко просила слуг проверить старые тропы — «на всякий случай».

********

Путь Макотэ Макотэ шёл. Он не знал, куда. Он просто чувствовал тягу — словно невидимая нить вела его через горы, леса, заброшенные деревни и древние храмы. Он искал не тело Кикё. Он искал её след. Её мысли. Её боль. Её правду. В одном из забытых храмов он нашёл старый свиток — обрывки записей, оставленных жрицей, похожей на Кикё. В них говорилось о долге, о жертве, о любви, которая стала проклятием. «Она не была злой, — понял Макотэ, перечитывая строки. — Она была сломлена». Он провёл ночь у алтаря, размышляя. А утром отправился дальше. Иногда ему казалось, что он слышит её голос — тихий, как шелест листьев: «Ты ищешь ответы, но найдёшь ли покой?» Он отвечал: «Найду. Даже если это займёт всю мою вторую жизнь».

********

Первая весть Спустя пять лет после его ухода в деревню Рин и Кохаку пришёл незнакомец. Измождённый, в рваной одежде, с глазами, полными усталости, но и странного света. — Я видел его, — прошептал он, едва переступив порог. — Макотэ. Он жив. Рин побледнела. Кохаку шагнул вперёд: — Где? Что он сказал? Незнакомец поднял взгляд: — Он… он стоит у подножия Чёрной горы. Говорит, что там — конец пути. Что он нашёл то, что искал. Рин сжала кулаки: — Мы идём за ним. Кохаку кивнул: — Немедленно.

*******

На пороге истины Когда они добрались до Чёрной горы, солнце уже клонилось к закату. На каменистом плато, окружённом древними руинами, стоял Макотэ. Его волосы отросли, одежда была потрёпана, но в глазах светилась ясность, которой не было раньше. — Рин, — он обернулся, увидев её. — Кохаку. Она бросилась к нему, обняла, чувствуя, как дрожит его тело. — Ты жив… Он улыбнулся: — Да. И я нашёл то, что искал. — Кикё? — тихо спросил Кохаку. Макотэ покачал головой: — Нет. Не её. Себя. Он поднял руку, и в ней вспыхнул свет — не тёмный, как у воскресителя, а чистый, почти как у живого. — Я понял, почему она поступила так. Почему страдала. И я… простил её. А значит, простил и себя. Рин всматривалась в его лицо, ища следы боли. Но видела только покой. — Значит, ты возвращаешься? Он посмотрел на закат, затем на них: — Да. Теперь — да. Ветер шумел в скалах, а где‑то вдали, словно эхо, прозвучал тихий голос: «Спасибо». Макотэ закрыл глаза, улыбаясь. Путь был окончен.