Ты меня не помнишь, а я не забуду

      — Это ведь не будет похоже на то, через что ты заставила пройти Энджела Даста, да, принцесса? — спросил Вокс, усаживаясь на диван. Чарли перестала вертеть ручку и подняла взгляд.       — Что? О, нет. Нет, то был «спидран». С тобой я буду действовать неспешно.       — О чем ты задумалась?       — Ни о чём… — ответила Чарли с встревоженным видом.       Прежде чем Вокс успел что-то добавить, подала голос Памела:       — Чарли… это из-за того, что я наговорила в прошлый раз?       Девушка наконец посмотрела на неё и слабо кивнула.       — Я… я прочла это. Эмили принесла мне записи. Я не… я бы никогда не сделала ничего подобного.       Памела кивнула.       — Прости меня. Я просто… Ну, пребывание в Аду само по себе угнетает, а зная тебя только как Антихриста… Я позволила предрассудкам взять верх. Надеюсь, ты сможешь меня простить.       Эта мысль грызла её всю неделю. Она знала, что Чарли по определению должна быть злой, порочной и коварной, но когда она встретила девушку, та оказалась само очарование. Сначала она думала, что это очередная уловка Дьявола — прикинуться милашкой, чтобы запутать людей, но всё же… от Памелы не убыло бы, прояви она капельку доброты. В конце концов, эта девочка защищала Винсента.       — Что? Конечно, всё в порядке! Тебя так учили, я понимаю. Многие грешники до сих пор до смерти боятся моего папу, потому что он «Великий и Ужасный Дьявол», а на самом деле он целыми днями сидит в комнате, клепает резиновых уточек и смотрит мыльные оперы. Я всё понимаю… Просто я никогда не думала, что у людей будет обо мне… заранее сложившееся мнение.       — О, ты совсем как Винсент: тебе плевать, что о тебе болтают. Ты знаешь, кто ты, и те, кто тебя любит, тоже это знают.       — Прошу прощения, она совсем как кто? — Вокс выглядел искренне оскорбленным.       — Как ты, — отрезала Памела, даже не взглянув на него, и продолжила разговор с Чарли. — Пожалуйста, забудь об этом. Важно лишь то, кем ты делаешь себя сама.       — Ты права… — Чарли заметно расслабилась. Ей было немного стыдно перед Памелой с того дня. Она уже почти была готова принять роль, уготованную ей судьбой. — Ладно, эм… Простите, что трачу ваше время на свои проблемы. Я должна была заниматься вами, а не наоборот.       — Опять ты за своё, — прошептала Памела Воксу, и тот уже был готов свалить оттуда к чертям собачьим.       — Итак… Я подумала, что нам стоит начать с твоего самого большого греха… Тебе нужно встретиться с ним лицом к лицу, чтобы встать на путь искупления.       — О, это моя бисексуальность, — уверенно кивнул Вокс. — И не похоже, что я собираюсь завязывать с этим в ближайшее время.       — Вокс… это не грех, это ориентация, — вздохнула Чарли.       — Я же говорила тебе, что Виктория тоже была бисексуалкой. Как, по-твоему, она попала в Рай? — спросила Памела.       Вокс пожал плечами.       — Стала такой уже после? Или просто не «практиковала», пока была жива?       — О Господи…       — Вокс… отнесись к этому серьёзно, ну же.       — Я серьёзно! Быть геем — грех. И насколько я помню, вчера я переспал с мужчиной.       — Быть геем — не грех, — в комнату без стука зашел невысокий блондин. Он явно что-то искал. — То есть, похоть — это грех, мой очень близкий друг. Но быть геем — не больший грех, чем быть натуралом. Не знаю, как эта чушь пошла в народ, но поверьте — это не по моему ведомству. — Мужчина нервно рассмеялся, проверяя ящики. — Это вечно вам, людям, нужно контролировать друг друга, вот вы и изрыгаете подобное дерьмо.       — Пап, выйди. У меня сеанс терапии, — раздраженно бросила Чарли.       Люцифер поднял голову.       — О, это же наш «телевизионщик» и… так-так, а кто это у нас тут?       Люцифер перегнулся через спинку дивана и улыбнулся.       — Победитель… Тот самый, что смутил мою дочь, если не ошибаюсь. Рад встрече… Наконец-то я тебя вижу. И с каких это пор Небеса разбрасываются своими Победителями в наших краях?       Воксу ни капельки не понравился блеск в глазах Люцифера. На мгновение депрессивный дурачок исчез, и перед ними предстал настоящий Дьявол.       — С прошлой недели, — отрезал Вокс. — Проваливай и дай дочери поработать, в отличие от тебя.       Люцифер выглядел взбешенным, но этот парень знал его секрет, так что провоцировать его не стоило. Он выпрямился, покрепче сжав батарейки, за которыми пришёл. И как раз когда он собрался уходить, Вокс подал голос:       — Слава богу, она пошла в мать, а не в такого неудачника, как ты.       Не делай этого, он того не стоит, не...       — Я бы с превеликим удовольствием поспорил с тобой снова, как на том твоем маленьком митинге, но меня ждёт Бэмби. До встречи, заглядывай как-нибудь.       Вокс на мгновение завис, а затем Чарли вмешалась:       — Пап, Аластору не нравится, когда ты его так называешь, пожалуйста, не надо.       — О, ему нравится, моя уточка, не волнуйся, — улыбнулся Люцифер. — Ладно, увидимся.       Выйдя из комнаты, он прошипел под нос все ругательства, которые знал. Какая наглость! До сих пор болтает о его жене! Ну что ж, в эту игру можно играть вдвоем.       — Ну? О чем они там толкуют? — Он вздрогнул и подпрыгнул.       — Повесь себе гребаный колокольчик на шею!       — О чём они говорят? — снова спросил Аластор. — Не заставляй меня жалеть о том, что я сказал тебе про визит Памелы.       Люцифер закатил глаза.       — Ни о чём особенном. Твой «ящик» думает, что его главный грех — это гейство. Истинный идиот.       — И? Что ещё?       — Они не стали бы болтать при мне! Твой план тоже был дурацким. «Парочка, созданная портным», ага, — фыркнул он. — Больше не посылай меня шпионить.       — Ладно… — вздохнул Аластор. — Значит, больше ничего?       Люцифер хмыкнул, а затем просиял.       — Вообще-то, есть кое-что. Он сказал, что только вчера переспал с мужчиной. Если тебе, конечно, интересно.       — Он что?       — Ага… Не знаю с кем. Имени он не назвал, — добавил Люцифер. — Но, судя по твоим глазам, ты уже догадываешься.       — Я его убью.       — Воу, полегче с приступами ревности, моногамия переоценена. Ты не можешь прикончить случайного прохожего только за то, что он...       — Я убью Вокса.       — А вот это я поддержу. Валяй.

***

      — Э-э, принцесса, это всё ведь конфиденциально, верно?       — Да! Разумеется, я никому не скажу, даже Памеле, — кивнула Чарли.       Через десять-пятнадцать минут Чарли попросила Победительницу выйти, чтобы они с Воксом могли найти правильную динамику для терапии. Было неплохо. Они проговорили час, Чарли узнала о его настоящем грехе, и, как Вокс и предлагал в своей презентации, она спросила его о его смертном грехе. Сначала Вокс буркнул «Гордыня», но Чарли видела, что он врёт. Тогда он попробовал «Жадность». Чарли почти поверила. В конце концов Вокс пробормотал что-то себе под нос, оставив попытки спасти свою гордость ложью. Чарли не расслышала, тогда Вокс выхватил блокнот из её рук и просто написал одно слово: Зависть. Было очевидно, что он не хочет, чтобы об этом кто-то узнал.       — Отлично, эм… Я хотел спросить еще кое-что.       — Валяй.       — Мои партнёры… могут прийти на следующей неделе? Я не хочу вражды между Пам и ними. Ну, ты знаешь… раз уж мой дорогой «сын» решил злить Валентино, пока тот в него не выстрелил… Пам как бы до сих пор в ярости.       — Конечно. Без проблем.       — А что насчет Энджела Даста?       — О, Вокс… Как мило, ты заботишься о его благополучии рядом с Валентино в о... ты просто ревнуешь и не хочешь, чтобы Валентино видел Энджела, да?       — Да.       — Ну ещё бы… Что ж, я сильно сомневаюсь, что Энджел сам пойдет туда, где вы, но я его предупрежу, не волнуйся.       — Зашибись.       — Ты… увидишься с Аластором?       — С чего бы?       — По поводу вашей сделки?       — Если ему нужно что-то получить, пусть приходит сам. Я не собираюсь мешать его «свиданию» с Королём, — проворчал Вокс и телепортировался прочь.       Чарли выглядела сбитой с толку.       — Каким боком Аластор относится к моему папе?

***

      — Ты сегодня меня не навестил… Был слишком занят?       Вокс на мгновение перестал печатать на ноутбуке, но затем продолжил.       — Был.       — С кем же?       — С работой. Не все здесь — свободные нахлебники.       — Я предпочитаю термин «неоплачиваемый трудяга», — отозвался Аластор, подходя к столу.       Вокс едва не хмыкнул, но вовремя вспомнил, что должен на него злиться. Аластор бесцеремонно уселся прямо на его рабочий стол. Вокс отодвинул ноутбук и кресло подальше от него.       — Ты видел, кто на охране?       — Та коричневая штука? Полагаю, это собака?       — Угу, — буркнул Вокс, отправляя письмо сотруднику. — Спасибо. Когда вламываешься вот так, будь добр, проверяй, кто тебя впускает. Это облегчает мне работу.       — В любое время, — улыбнулся Аластор. — Так… раз уж я здесь… где мои объятия?       Вокс закатил глаза, но прежде чем он успел встать, чтобы быстро обнять его, Аластор соскользнул прямо к нему на колени.       — Пожалуйста, не прекращай работать из-за меня.       — Слезай с моих колен. Живо.       — Сделка есть сделка.       — Мудила, — выплюнул Вокс, пытаясь продолжить работу. Аластор наклонился к его груди, вглядываясь в экран.       — Ты собираешься продать «Вулкан»?       — Хмм.       — Но… ты так тяжело над ним работал. А как же телефонные линии? Я думал, ты работаешь еще и над видеосвязью.       — Хм-хм…       — Вокс, поговори со мной.       — По условиям сделки мы обнимаемся один раз в день. Я не обязан тебе ничего говорить. Аластор вздохнул, вспомнив, как сам произнес то же самое год назад в этом же кабинете.       — Что ж… карма, верно?       — Что?       — Хаск сказал, что это моя карма, — пожал плечами олений демон. — Я ранил тебя тем, что был холоден целых шестьдесят лет…       — Семьдесят, — Вокс не удержался и поправил его.       Демон кивнул.       — Семьдесят… и теперь ты платишь мне той же монетой.       Вокс фыркнул.       — Если бы я сделал хотя бы половину того, что ты сотворил со мной, Аластор… если бы ты почувствовал хотя бы четверть того, что чувствовал я… ты бы не выжил. Я не плачу тебе «той же монетой».       Аластор наблюдал, как его экран вспыхивает и снова гаснет.       — Это бы сработало? — прошептал он. — Если бы ты мог причинить мне ту же боль… ты бы смог меня простить?       Вокс выдохнул и отложил работу. Он нерешительно положил руку на талию Аластора, затем переместил её чуть выше. Другая рука легла на плечо — очень слабый пример объятия, но всё же это было оно. Аластор повернулся и обнял его в ответ.       — Смог бы… — прошептал Вокс.       И Аластор был готов. К любому наказанию, которое Вокс сочтет нужным, чтобы отработать свою карму — Аластор был готов его вынести.       — Но ты прав, я слаб. Я не могу этого сделать, — сказал Вокс, отстраняясь от прикосновения Аластора. — А теперь, пожалуйста, проваливай и перестань взламывать мою систему безопасности.

***

      Наладить отношения между Валентино и Памелой было чертовски трудно. Но Вокс и Вельветт приложили все усилия. Спустя пару недель всё вроде бы утряслось. Памела пригласила «Ви» в отель, пообещав сюрприз. Валентино опаздывал, но Вокс и Вельветт уже сидели в телевизионной зоне вестибюля. Памела и Чарли выглядели подозрительно воодушевленными. У Вокса было предчувствие, что они что-то задумали вместе, но он промолчал.       — Ох… я не могу больше ждать Валентино, когда он придет — просто посмотрим ещё раз, — сказала Памела, доставая кассету, которую прятала. — Вы ни за что не угадаете, что у меня есть.       — Мне уже страшно, дорогая. Что там у тебя?       — Одно из твоих шоу…       — У меня они все есть в ВоксХранилище.       — Это из тех времен, когда ты был жив.       — Нет.       — Да, — кивнула Памела. — Это Чарли предложила.       — И как это мне поможет?       — Никак, просто развлечет нас, — подтвердила Чарли. — Разве не здорово?       Вокс просто застонал, но Вельветт была в восторге.       — О боже, включай! Я никогда не видела его человеческую версию.       — О, он был таким красавчиком, — сказала Памела, вставляя запись в проигрыватель.       — Был? Вау, спасибо.       — Ты и сейчас красавчик.       — Нет, я всё понял, тебе не нравится мой экран, — надулся Вокс.       — Тсс, начинается! — Чарли предложила Вельветт попкорн. Девушка на мгновение замялась, но приняла его. Если уж Воксу суждено ошиваться рядом с этими людьми, ей тоже стоит привыкать.       Запись пошла, и на экране появилось лицо Винсента. Вокс простонал.       — Она черно-белая! — Он щелчком пальцев остановил видео и подошел к старому телевизору. — Сколько раз мне еще пытаться впарить тебе новую модель, принцесса? Эти старые ящики — просто ужас.       — А мне нравится, — Аластор материализовался на кушетке. — В нём есть индивидуальность.       Вокс закатил глаза и принялся копаться в кабелях. Закончив, он пару раз ударил по телевизору — и видео стало цветным, а качество улучшилось.       — Вот, так-то лучше. Теперь можно смотреть.       Вокс хотел сесть обратно, но Вельветт пододвинулась ближе к Чарли, чтобы поделиться попкорном, так что Воксу пришлось сесть на край дивана, который — по закону подлости — был ближе к кушетке Аластора. Он всё равно сел. Пока они смотрели, Вельветт хохотала над каждым его жестом, Чарли не отставала. Он повернулся к Памеле, которая всё так же смотрела эти старые шоу с тем же восторгом, что и в день их премьеры.       — За что ты меня так пытаешь?       — Потому что я люблю тебя, глупенький, — ответила Памела, не отрывая глаз от экрана.       Вокс изо всех сил старался не проверять реакцию Аластора, но, конечно, провалился. Впрочем, это было неважно, потому что Аластор тоже смотрел старое шоу с огромным интересом. Внезапно Вокс перестал чувствовать себя так уж неловко.       Вау, ты всё еще ищешь его одобрения, да? Молодец, Вокс, продолжай быть таким слабаком.       — Я здесь! Что я пропустил? — С приходом Валентино Вокс пришел в себя.       Точно, хватит уже думать об Аласторе.       Валентино облокотился на спинку дивана.       — Памела принесла нам кое-что посмотреть, — хихикнула Вельветт. Валентино наконец взглянул на экран и громко пискнул.       — О боже мой… Пам, за что ты так пытаешь Вокси? — сказал он. И как раз когда Вокс собирался поблагодарить его, Валентино продолжил: — Вечность не смотрел эти шоу. Вокси, не парься, ты ничем не хуже него.       Вокс повернулся к нему, оказавшись спиной к Аластору.       — Что?       — Ой, ну не ревнуй. Это всё, что я хотел сказать, ясно?       — Ревновать к чему именно?       — К нему? — Валентино указал на телевизор. — К Винсенту Уиттману? — Он оперся локтем о диван прямо над Вельветт и вздохнул. — Прошли годы, но он всё такой же мечта…       Вокс сжал руку Вельветт слишком сильно, осознав, что Валентино ВООБЩЕ ничего не понял. Подруга посмотрела на него, из последних сил сдерживая смех. Вокс чувствовал то же самое; он успокоился и решил подыграть Валентино.       — Ты так думаешь?       — Ах, Папи, я же просил не ревновать.       — Нет-нет, я вовсе не… — Вокс чудом не прыснул. Вельветт подхватила:       — И почему ты так думаешь, Вал? Обычный белый мужик.       — Э-э, алло? Вы его видите? — спросил Валентино. — Мои мами и сестры сходили по нему с ума. Я серьезно. Мами вырезала его фото из газет и вешала на холодильник. По-моему, мы ни одного выпуска не пропустили.       — Хм-хм… — кивнула Вельветт. — Это… мило…       — Больше чем мило. Я был… типа, по уши в него влюблён, когда был мелким. Он, может, вообще стал моим «сексуальным пробуждением», я не уверен…       — Твоим чем?! — Глаза Вокса засияли. Валентино повернулся к нему: — Aх, Вокс… я же просил не... погоди, почему ты так лыбишься? — Валентино выглядел сбитым с толку. — Я сказал что-то не то? Вокс?       — О боже, до него всё еще не дошло! — выдохнула Вельветт.       — Не дошло что? — раздраженно спросил Валентино.       Прежде чем Вокс успел объяснить, запись сделала всё за него. Винсент на экране обратился к камере со своей фирменной улыбкой шоумена: — И помните: Доверьте нам свой досуг.       Валентино нахмурился, вглядываясь в экран, будто что-то вспоминая. Он посмотрел на Вокса, потом на телевизор, потом снова на Вокса. И громко ахнул.       — Ты..!       Вельветт взорвалась смехом, Чарли тоже. Даже Памела хихикала. Валентино закрыл лицо руками.       — О боже мой, о боже мой, забудьте всё, что я сказал!       — Чёрта с два, это было прекрасно, расскажи мне еще десять историй об этом! — Вокс вскочил и направился к Валентино.       — Нет! — Демон-мотылек бросился наутек, а Вокс преследовал его, бесконечно подкалывая.       Чарли вытерла слёзы и повернулась к Аластору, но обнаружила, что кушетка пуста. Когда он вообще ушёл?

***

      Вокс чувствовал себя лучше некуда. Его эго этим днем получило колоссальную подпитку. Он заставил Валентино признаться, что тот сох по нему в детстве, и — что еще круче — он был сексуальным пробуждением самого сексуального мужчины Ада. Он всё еще был в отеле, разбираясь с делом, в котором его просила помочь Чарли.       — О, так ты решил заняться чем-то стоящим вместо того, чтобы потакать играм этой Моли? Хвалю.       Вокс не поднял головы.       — Ты уже получил своё ежедневное объятие. Почему ты всё еще мне докучаешь?       — Почему ты вернулся к нему?       — Тебе какое дело?       — Ты знаешь какое… — Аластор сел рядом и выхватил файлы из его рук. — Я думал, ты на него злишься.       — Злился. Но он так здорово извинился, что я не смог сказать «нет», — ответил Вокс и попытался забрать документы, но тень Аластора исчезла вместе с ними. Теледемон вздохнул. — Чего ты хочешь?       — Я хочу понять природу твоей дерзости, Винсент, — с гневом произнёс Аластор. — Как ты вообще можешь выносить его близость после НАС?       — После «нас»? Ты серьёзно? Никаких «нас» не было.       — Были и есть, — настаивал Аластор, придвигаясь к нему почти вплотную. — Скажи мне, как ты можешь двигаться дальше?       — Тебе ли нужны инструкции? Ты и сам отлично справляешься, — фыркнул Вокс. Он отклонился назад, пытаясь избежать близости, но это лишь позволило Аластору нависнуть над ним еще сильнее.       — Я не «двинулся дальше», — отрезал тот. — Я всё ещё на крючке. Что ты хочешь от меня услышать? Мне тоже начать умолять? Унижаться? Если надо — я это сделаю.       — Для начала можешь перестать лгать мне в лицо, — зло бросил Вокс. — Я знаю, что ты нашел мне замену… с ним.       — С кем это? — Аластор выглядел искренне сбитым с толку. Вокс уже хотел было просто уйти, но тут осознал, что их игра «один наступает, другой отступает» закончилась тем, что он распластался на диване, а Аластор оказался прямо на нем сверху. — Ты сам знаешь с кем.       — Серьёзно, понятия не имею.       — Ой, да ради всего свя… Я знаю, что вы с Королем — сладкая парочка, ясно?! Он зовет тебя Бэмби, вы вечно куда-то вместе смываетесь… думаешь, я не замечаю?       — Я и Люцифер? — Аластор прыснул. — Мы не…       — Он зовёт тебя Бэмби… — пробормотал Вокс и отвел взгляд. Аластор склонил голову набок.       — И что? Вокс, я даже не знаю, что это значит. Я решил, что это какое-то ругательство на другом языке или типа того.       — Не прикидывайся таким тёмным… — простонал Вокс. — Бэмби — это персонаж Диснея, такой миленький олененок. Ничего не напоминает?       — Впервые слышу.       — Ну, это гребаная милая кличка для грешника в форме оленя, понятно?! — взорвался Вокс. — И я всё понял, должен был понять еще тогда, когда запер вас двоих вместе, после того как схватил его, но я был идиотом и…       Аластор любил Вокса. Это не было секретом, в этом была суть, причина и итог всей этой истории. Но боже правый, почему мужчина, которого он любит — такой болван? Поэтому он просто подался вперёд и коснулся его губ. Ничего вычурного или сложного — он просто прижал свой закрытый рот к губам Вокса. Вот и всё. Но чувств было слишком много. Прошли месяцы! Месяцы с тех пор, как он целовал Вокса, месяцы с тех пор, как они спали в обнимку, месяцы с тех пор, как Аластор мог любить его открыто…       Аластор отстранился и увидел, как изображение на лице Вокса раз за разом идет помехами. Спустя мгновение картинка стабилизировалась, хотя губ Аластора на экране уже не было.       — Ты… какого хера с тобой не так?       — У меня ничего нет с Люцифером и не будет. Я ненавижу этого человека и надеюсь, что он сдохнет. Я только… нет, смотри на меня, когда я говорю, — Аластор силой заставил Вокса встретиться с ним взглядом. — Я люблю только тебя, ты понимаешь? В отличие от тебя, я не двинулся дальше.       Вокс лишь сглотнул, не в силах скрыть румянец, заливающий экран.       — П-почему ты вообще ведешь себя как ревнивая женушка? Даже Пам не против.       — Ну… вы с ней не совсем муж и жена, верно? — прошептал Аластор. — Ты сам говорил мне, что не любишь её так, как полагается.       — Заткнись.       — И когда эта Моль сказала тебе, что любит тебя, ты не ответил тем же…       — Я сказал тебе заткнуться, Аластор.       — Нет, ты посмотрел на меня, — закончил он фразу. — Ты сказал мне, что любишь меня. Снова и снова. Ты любишь меня, Винсент, и я люблю тебя. Знаю, я знатно всё запорол, и у тебя есть полное право на меня злиться, но, пожалуйста, не смей даже на секунду думать, что сможешь отпустить это. Ты не сможешь, и я не смогу… В конце концов мы всё равно будем вместе, как и всегда.       — Ты лжешь…       — Лгу… но не в этот раз, не с тобой и больше никогда… — Аластор улыбнулся и снова поцеловал его, прежде чем раствориться в тенях.       Вокс так и остался лежать на диване. Он судорожно выдохнул и попытался стереть эту идиотскую улыбку со своего лица.       Чтобы он снова почувствовал себя лучше.