Падение вверх

Москва. Поздний вечер. Январь. Окна пентхауса выходят на огни Садового кольца. Машины снизу выглядят как движущиеся линии света. Стекло панорамное, толстое, слегка тонированное. Внутри — тёплый свет, тишина и слишком много пространства. Чем выше этаж, тем сильнее чувствуется оторванность от земли. Отец Софии — Михаил Воронов, ходит по гостиной быстрыми, выверенными шагами. Не суетливо — но слишком чётко, будто каждое движение должно быть оправдано. На журнальном столике раскрыта кожаная папка. Рядом лежит телефон с выключенным звуком — но экран периодически загорается от уведомлений. Он уже в костюме. Темно-синий, почти чёрный. Галстук ещё не завязан. — Самолёт в шесть утра, — произносит больше себе, чем ей. София сидит на широком подоконнике, подтянув колени к груди. Внизу город кажется игрушечным. Она слегка наклоняется вперёд — будто проверяет, насколько далеко падать. Отец останавливается. — Не сиди так. — Я не падаю. Он смотрит на неё чуть дольше, чем нужно. Как будто проверяет. Он подходит к барной стойке, наливает воду, но не пьёт. — В Питере будет закрытое заседание. Комиссия. Несколько сенаторов. Представители администрации. Это формальность… — он делает паузу. — Почти. Слово «почти» звучит тяжелее остальных. София молчит. Она знает, что это не просто командировка. Это финальный этап. Если всё пройдёт успешно — его кандидатуру направят на утверждение. В Верховный суд. Он поправляет запонки. — Я буду недоступен большую часть времени. Охрана останется внизу. Из дома — без необходимости не выходить. Она тихо усмехается. — Я под домашним арестом? — Это не смешно. Если это утвердят, — он коротко смотрит на неё, — у нас не будет права на ошибку. В комнате на секунду становится тише. Воздух будто плотнее. Лёгкая дрожь проходит по стеклу. Она спрыгивает с подоконника. Каблук не касается пола сразу. — Я вернусь через два дня, — говорит он. — И мы серьёзно обсудим… всё. — Например то где мама ходит? — Я же сказал. Всё. Она скрещивает руки. Михаил даже не смотрит в сторону дочери. — Если тебя утвердят, тебе будет не до меня. Тишина. Он наконец-то поворачивается к ней. — Ты — причина, по которой я всё это делаю. Она смотрит на него внимательно. Слишком внимательно. — Просто… — он подходит ближе, но останавливается на расстоянии вытянутой руки. — Пожалуйста. Никаких глупостей. Она улыбается. Почти мягко. — Конечно. Ложь. Он берёт портфель. На секунду замирает у двери. Смотрит на неё. Тишина. Огни Москвы продолжают мерцать за стеклом. София остаётся одна. Она раскидывает руки в стороны, и остаточное напряжение, которое она так старательно прятала за маской «послушной дочери будущего перспективного судьи», вырывается наружу. Она кружится. Шторы поднимаются вверх. На несколько секунд стакан поднимается. Диван немного трясется и приподнимается. Вода принимает форму звезды. Она не контролирует это. Она слишком счастлива, чтобы взять себя в руки. Но нужно подождать. А то мало ли папа вернётся. София закрыла глаза, концентрируясь. Диван за её спиной плавно опустился на пол, а стаканы и папки на столе вернулись на свои места. Контроль возвращался. София делает глубокий вдох. Воздух кажется вкуснее, когда в нём нет запаха отцовского дорогого парфюма и официоза. Она подплывает к панорамному окну. Как же она любит этот вид. После десяти минут ожидания, она наконец-то свободно выдыхает. — Ну наконец-то! — Выкрикивает София. — Наконец-то без этой суеты и официальности. София подходит к дивану и радостно прыгает на него. Ох, как же она этого ждала. София снова подпрыгивает, в этот раз чуть ли не до потолка. Она чуть было не ударилась. Всё-таки следует хоть немного держать контроль. Их пентхаус не был слишком пафосным. По мнению Софии. Два этажа. Прекрасный вид на город. Есть джакузи. Естественно охрана. Им специально выделена квартира прямо под пентхаусом. Но что больше всего нравится Софии, так это высокие потолки. Она чувствует себя не настолько запертой, когда пространство такое свободное. «Никаких глупостей», — вспомнила она его слова и фыркнула. Для Михаила Воронова «глупостью» было всё, что не вписывалось в параграф закона или его личное представление о дочери. Отец думает, что София не знает про запасные ходы. Что она не знает как выйти на крышу. Холодный январский воздух ударил в лицо, едва София толкнула тяжелую техническую дверь. На крыше пентхауса ветер выл иначе — здесь не было стен, чтобы его сдерживать, только лес антенн и гул огромных вытяжек. Её волосы развивались с дикой силой. Да уж. Определенно собираются снежные осадки, опять. Она подошла к самому краю. Внизу Москва кипела, как раскаленный свинец. Миллионы огней, тысячи жизней, и все они подчинены одному закону — они прикованы к земле. София посмотрела вниз, и на секунду у неё закружилась голова. На такой высоте инстинкты кричат, что ты труп. Отец не узнает, что это было не убийство, а ошибка концентрации. Сердце забилось о рёбра, как пойманная птица. Она уже это делала. Когда она только обнаружила эту мутацию, она всячески проверяла пределы. Одно из испытаний было хождение по стенам. Естественно в своей комнате. Но ведь принцип тот же, верно? Просто концентрация. Сместить свой центр тяжести. Всё просто. Она уже кучу раз так делала. Спокойно. — Концентрация, — прошептала она, и её собственный голос показался ей чужим в этом ледяном просторе. — Просто... смени вектор. Одну ногу она медленно, почти не дыша, вынесла за край. Теперь самое сложное. Поставить и вторую ногу. София аккуратно поставила стопу на вертикальную плоскость стены небоскреба. Стекло и бетон. Для неё сейчас это была не стена, а новая «земля». Весь мир в её сознании медленно повернулся на 90°. Ей было страшно до тошноты. Внутреннее ухо сходило с ума, пытаясь понять, почему глаза видят пропасть прямо перед собой, а ноги чувствуют твердую опору. Если она отвлечется хоть на секунду, если страх перевесит волю — гравитация Москвы вспомнит о своих правах и размажет её по Садовому кольцу. Она стояла перпендикулярно зданию. Волосы не падали на плечи, а тянулись куда-то «вбок» — туда, где для всех остальных был низ. Её куртка нелепо топорщилась, подчиняясь её личному закону притяжения. Она сделала первый шаг. Вот их гостиная. Сердце бешено стучится. — Я не падаю, — повторила она мантру, которую сказала Михаилу полчаса назад. — Я просто иду в другую сторону. С каждым шагом страх сменялся диким, почти болезненным восторгом. Она начала спускаться по отвесной стене, ускоряясь. Это было лучше любого наркотика. И София знала: сегодня она не вернется в постель до рассвета. Последние несколько этажей София преодолела почти бегом. Когда её ботинок коснулся грязного, перемешанного с реагентами снега в узком проулке за зданием их дома, мир снова «перевернулся». Гравитация навалилась на плечи привычной тяжестью, и на секунду Софию повело в сторону — вестибулярный аппарат протестовал против возвращения в скучную трехмерную реальность. Она прижалась спиной к холодному бетону, тяжело дыша. Наверху, на заоблачной высоте, окна их квартиры светились ровным, бездушным золотом. Охрана, наверное, сейчас пьет кофе в своей дежурке этажом ниже, уверенная, что «объект» под надежным замком. — Если бы вы только знали, — прошептала она, натягивая капюшон глубже на глаза. София вытащила из кармана второй телефон — дешевый «кирпич», который она купила с рук на Савёловском рынке. Никаких трекеров, никакой синхронизации с облаком отца. Она быстро набрала сообщение: "Я выбралась. Ждите в нашем месте." Она нырнула в лабиринт дворов, подальше от камер видеонаблюдения, установленных на фасаде её дома. Здесь, внизу, Москва пахла предвкушением чего-то запретного. «Нашим местом» был подвал заброшенного депо, переоборудованный под закрытый клуб для тех, кто не вписывался в официальные отчеты МВД. Здесь не спрашивали паспорт. Несовершеннолетние свободно могли заходить. У входа стояли двое. Девушка и парень. Ровесники Софии. Макс и Алиса. Они снова целовались. Ну что за люди. Могли хотя бы от входа отойти. Завидев её они нехотя расцепились. — Привет. — София помахала рукой. — Вижу вы меня долго ждёте. — И насколько ты свободна? Хотя бы на ночь хватит? — Макс издевательски поднял бровь. — Папа едет в Питер за мантией. У меня есть 48 часов, пока мир не стал окончательно «справедливым». Макс хмыкнул. — Тогда нам следует как можно эффективнее провести свободное время принцессы. — Алиса коротко рассмеялась со своей же шутки. — Давайте внутрь. Здесь холодрыга. Внутри пахло старым железом, энергетиками и дешевым табаком. Музыка не била по ушам, а скорее вибрировала где-то в костях — низкие частоты, от которых зудели зубы. Они заняли угловой стол, сколоченный из грузовых паллет. Алиса достала вейп, выпустив облако вишневого дыма, и уставилась на Макса. — Ладно, герой подполья. Из-за чего такая таинственность? Ты откладывал эту новость до тех пор, пока злой дракон не улетит от нашей принцесски. — София "обиженно" показала ей язык. Алиса усмехнулась. — Ты нашёл склад списанных айфонов? Макс наклонился вперед, его глаза в полумраке азартно блестели. Он понизил голос до шепота, хотя из-за басов их и так вряд ли кто-то слышал. — Круче. Я устроился на работу. — Ого, — София усмехнулась, откидываясь на спинку дивана. — И где же? В курьерской службе? Только не говори, что ты теперь разносишь пиццу на скейтах. — Я теперь... — Макс выдержал театральную паузу, — специалист по клинингу у «Северных». Алиса поперхнулась дымом. София замерла. «Северные» были не просто бандой, это была теневая сторона города, о которой её отец упоминал в закрытых отчетах за закрытыми дверями. Жестокие, системные, неуловимые. Почти мафия. — Ты... что? — переспросила София. — Ты чистишь им туалеты? — Если бы! — Макс самодовольно ухмыльнулся. — Я чищу места «происшествий». Ну, понимаете. Гильзы, следы протекторов, иногда... ну, красные пятна с ковров. Они называют это «утилизацией следов». — Макс, это же мафия! — Алиса округлила глаза, в которых страх боролся с восторгом. — Тебя же пришьют, если ты плохо протрёшь пыль на месте преступления! — Да бросьте, — Макс небрежно махнул рукой. — Платят столько, сколько мой батя за год не зарабатывает. И они ценят тишину. А я тихий. К тому же, это же как в кино — «Криминальное чтиво», всё такое. Романтика! София почувствовала странный укол. С одной стороны, разум кричал: «Беги от него! Это соучастие!». С другой — после холодного, стерильного пентхауса и «правильного» отца, рассказ Макса казался чем-то невероятно настоящим. Опасным, но живым. Чёрт с ним. Она только что спустилась по стене 40-этажки! Плевать. — И что, — София прищурилась, — ты видел... тела? — Пока только дырки в стенах и кучу гильз, — признался Макс, чуть сбавляя обороты. — Но на следующей неделе у них намечается «большая уборка» в промзоне. Говорят, там будет что-то эпичное. — Ты с ума сошел, — выдохнула Алиса, но тут же добавила: — А у них есть еще вакансии? София засмеялась. Абсурд ситуации зашкаливал. — Папа бы тебя засадил еще до того, как ты успел бы взять швабру в руки, — сказала София, чувствуя, как внутри закипает азарт. Вертя в руках банку. — Кажется, эта ночь перестает быть томной. Рассказывай, всё что можно и нельзя. Разговор о вакансиях в мафии и что уже успел увидеть Макс, прервал холодный сквозняк — кто-то открыл тяжелую дверь в конце зала. Музыка не смолкла, но София кожей почувствовала, как изменился ритм помещения. Охрана у входа выпрямилась, а бармен внезапно усердно принялся протирать и без того чистую стойку. Они знают, что этот человек связан с криминалом. По походке и глазам. К их столику шел мужчина. На нем был серый дорогой плащ и рубашка. Судя по всему ему не холодно. Он... Точно. София помнит. Северный. Закалка. — Макс, — голос мужчины был тихим, но перекрывал басы без всякого труда. — Я не знал, что ты проводишь перерыв в столь... аутентичном месте. Макс мгновенно подобрался, его напускная крутость испарилась, уступив место суетливому почтению. — Господин Вайс! Я... мы просто... — он запнулся. Вайс перевел взгляд на банку, а затем — на Софию. Его глаза были цвета мутного льда. Ни капли удивления. Только вежливый, почти хирургический интерес. — Не стоит оправдываться, Макс. Молодость — это право на плохую компанию и сомнительные развлечения, — Вайс слегка улыбнулся, и эта улыбка не коснулась его глаз. — Познакомишь меня со своими очаровательными спутницами? — Это Алиса, — Макс указал на застывшую с вейпом подругу, — а это... София. Вайс склонил голову, рассматривая Софию так, будто читал её личное дело прямо у неё на лбу. — София. Редкое имя для таких мест. Но очень... благородное. Знаете, — он плавно придвинул свободный стул и сел, не спрашивая разрешения, — кажется я знаю кто вы. София почувствовала, как внутри всё сжалось в ледяной ком. Он знал. Этот человек в дорогом плаще знал, чья она дочь, и, скорее всего, знал, что её отец сейчас в самолёте в Питер. И неужели он знает о её... Отец никогда не подпускал её к реальным преступникам. Это... Это такой адреналин. Жесть. — Мир тесен, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Фамилии часто повторяются. — И то верно, — Вайс постучал длинными пальцами по столу. — Но не все повторения случайны. Макс, ты ведь не говорил своим друзьям, чем именно мы занимаемся? Надеюсь, ты помнишь наш уговор о конфиденциальности. — Я ничего не... — начал было Макс, бледнея. — Тише, — Вайс мягко прервал его. — Я здесь не для того, чтобы ругаться. Наоборот. Мне всегда были симпатичны люди, которые умеют... выходить за рамки. София, как вы думаете, — Вайс подался вперед, — если человек стоит на вершине правосудия, видит ли он то, что происходит у самого подножия? Или он слишком занят созерцанием своих чистых рук? — Думаю, он видит ровно столько, сколько ему позволяют видеть, — отрезала София. — Блестящий ответ, — Вайс поднялся, полы его плаща качнулись, как крылья. — Макс, жду тебя завтра в восемь. У нас накопилось много «мусора». А вы, дамы... берегите себя. Ночью в Москве бывает опасно. Он развернулся и ушел, оставив после себя запах дорогого табака. — Это была угроза? — София резко встала, громко обращаясь к мужчине. Алиса и Макс её друзья. Она не допустит угроз в их сторону. Даже если ей самой страшно и руки трясутся. Да и что он ей сделает? Хотя... Она ещё ни разу не дралась и даже не пыталась использовать гравитацию быстро. В спешке. Всегда была относительно спокойная обстановка. Вайс медленно поворачивает голову. Его профиль в свете неоновых ламп кажется высеченным из камня. — Угроза? — он произносит это слово почти с нежностью. — Нет, София. Угроза — это то, что исходит от вашего отца в зале суда. Я же предлагаю... просвещение. Он полностью разворачивается к ней. Макс и Алиса буквально вжимаются в паллеты, стараясь стать невидимыми. Кажется только сейчас до них доходит, что перед ними мафиози. Человек что убивал. — Вы так отчаянно пытаетесь убежать от его тени, — Вайс обводит рукой пространство подвала, — что забираетесь в сточные канавы. Но даже здесь вы — «объект». Для охраны, для камер, для него. — Вы за мной следили? — София делает шаг вперед, чувствуя, как покалывает кончики пальцев. Адреналин. Она ещё не полностью отошла от спуска со здания. И здесь новая порция. Гравитация вокруг неё снова начинает «плыть», тяжелая железная цепь на стене за её спиной едва заметно качнулась. Пиво в стаканах посетителей слегка поднимается. Большинство этого не замечают. У одного, тот который в этот момент пил, пиво попадает в нос. Он поперхнулся. — Мы следим за всеми, кто может изменить правила игры, — Вайс делает знак рукой, и музыка в клубе внезапно обрывается. Становится слышно, как гудит вентиляция. — Ваш отец... Он принимает участие в одном очень интересном процессе. Разработка законов для мутантов. Так же их назвали СМИ? Боже, — он небрежно качает головой, — мы последний год живём как в комиксе каком-то. Не правда ли? Он блефует. Быть не может. Её отец... В США уже утвердили изоляцию любого мутанта, даже младенцев. Особенно их. Всё началось с её поколения. В очень-очень редких случаях проявились невидимые мутации. Но с новым поколением мутации стали более явными. София попала как раз в поколение "первой волны". Её отец... Быть не может. Быть не может! Он же всегда хотел очистить улицы. Всегда хотел справедливости. Причём тут мутанты?! В новостях США крутили лица тех немногих, кого успели сосчитать... и их больше нет. Так как солдаты подумали, что те хотят сбежать. Брехня. Они просто избавились от них. От целого концлагеря. Они были неудобными или же отказались работать на них. Неужели теперь этот кошмар начнется и здесь?... Вайс подходит ближе. Шепчет. Только ей. Другим информацию такого уровня, знать не положено. — Ваш отец едет в Питер не на заседание. Он едет подписывать ордер на «зачистку» таких, как они. На уничтожение мутантов в нашей стране. Точнее ордер на принудительную изоляцию первой волны мутантов, но мы все понимаем, что сначала изоляция, потом ликвидация. Это неизбежно. Неужели вы хотите допустить такую бойню? — Вы... Вы врёте. России не нужна смерть таких как...— Она вовремя останавливается. — США уже придумывает новые тактики. Им нельзя отставать. Этого быть не может. Я... Она может умереть? Из-за какого-то закона?! Из-за принадлежности к мутантам? Просто потому что родилась такой?... — Откуда... Откуда вы знаете...— Нет. Он навряд ли ответит на это. — Откуда вы знали, что я буду здесь? Сегодня? Вайс снова переходит на нормальный голос. Отстраняется. — Макс услужливо рассказал, что у вас намечается сходка. Он не знает. Он не знает, что она мутант. Он просто пытается играть на её эмпатии. Наверняка у Северных есть свои планы на мутантов. Им судя по всему не нужен этот закон. Не нужно чтобы всех регистрировали. Им нужны тайные силы. Прямо сейчас Северские находятся в не ладах с местной мафией. Может они делают ставку, что им удастся загробастать мутантов? Вайс уходит, на этот раз окончательно. — Соф, ты чего? — Алиса нервно кусает губы. — Ну, подумаешь проекты там какие-то с этими мутантами. Какая разница? — Мой отец ненавидит ошибки, — перебивает София, вспоминая его холодный взгляд в пентхаусе. — А я... Они... Мутанты для него... — Ты? Причем тут ты? — Макс спросил. — Я хотела сказать, что... Я... Неважно. Я уже потеряла мысль. — Лично я бы гордился таким отцом. — Макс абсолютно не обратил внимание на слова подруги. — Представь. Он решает вопрос с этой... волной заразы в нашей стране. Это же невероятно! А что он прошептал тебе? — Макс неожиданно вспомнил, что от них что-то скрыли. Он даже не догадывался о каких ужасах говорит. Вдруг вейп Алисы вылетает из её рук и падает на стол. Оставляя небольшую вмятину. Макс сменил позу. Ему стало слишком тяжко сидеть так расслабленно. — Неважно. — Отрезала София. Иногда она так боится. Так боится перегнуть. Ей пока везёт, что её силы никого не поранили.

***

Холодный январский воздух после душного клуба ощущался как пощёчина. Они вышли через чёрный ход — в узкий, пропахший сыростью и ржавчиной переулок, где свет от редких фонарей едва пробивался сквозь плотную серую дымку. — Слушай, Макс, если Вайс узнает, что ты болтаешь о «клининге»... — начала Алиса, поправляя капюшон, но осеклась. Из тени, отбрасываемой мусорными контейнерами, вышли трое. Никаких плащей и дорогого табака. Спортивные куртки, тяжёлые ботинки и взгляды людей, которые привыкли бить первыми. Взгляд преступника. Тот, что стоял в центре, поигрывал зажигалкой, хотя и не курил. — Уборщик, значит? — голос мужчины был хриплым. — Мы видели, как у твоего стола тёрся Вайс. Думаешь, если надел чистые штаны, то стал частью «Северных»? Макс замер, его лицо в неоне вывесок стало мертвенно-бледным. — Парни, мы просто... мы уже уходим. — Ты никуда не уходишь, крысёныш, — шагнул вперёд второй, пониже и коренастее. — Передай своим хозяевам, что «Северные» слишком много на себя берут. А чтобы ты не забыл сообщение... мы оставим тебе пару лишних дырок в памяти. София почувствовала, как по коже пробежал электрический разряд. Она сделала шаг вперёд, загораживая Макса. Её пальцы непроизвольно сжались, и гравий под ногами отморозков едва слышно хрустнул, словно став тяжелее в десять раз. Если она сейчас навалит на них массу, они просто врастут в асфальт. Но тогда она выдаст себя. Всю свою жизнь. — Оставьте его, — твёрдо сказала она. — О, а принцесса-то с характером, — хохотнул лидер. — Может, и тебя... Щелчок. Звук был сухим, механическим и пугающе узнаваемым. Отморозки замерли. Алиса стояла чуть сбоку, широко расставив ноги. В её руках, которые обычно держали вейп или телефон, тускло поблескивал чёрный металл. Она держала пистолет уверенно, двумя руками, целясь ровно в грудь тому, что с зажигалкой. — Ты думал, я для красоты сумку таскаю? — голос Алисы не дрогнул. — Валите отсюда. Сейчас. Пока я не решила проверить, пробьёт ли эта малютка твою куртку. — Ты хоть знаешь, на кого ствол наставила, малявка? — прошипел коренастый, но назад всё же отступил. — Мне плевать, — Алиса чуть прищурилась, палец на спусковом крючке напрягся. — Считаю до трёх. Раз. Отморозки переглянулись. Они были готовы бить безоружного пацана, но не ловить пулю от девчонки, у которой явно сдали нервы. — Пошли, — буркнул лидер, пятясь в темноту. — Уборщик, мы тебя ещё найдём. Как только тени слились с темнотой подворотни, Алиса медленно опустила руки. Её пальцы начали мелко дрожать. — Ты... — Макс едва выговорил слово. — Ты где это взяла?! — У брата стащила, — Алиса быстро спрятала оружие обратно в сумку, её голос стал неестественно высоким. — Он в охране работает. Я... я просто подумала, что сегодня будет «весело». София смотрела на подругу, чувствуя, как адреналин медленно выветривается, оставляя после себя пустоту. Да уж. Алиса как всегда. За своих горой. София была готова обрушить на этих парней всю мощь гравитации, а Алиса просто достала кусок железа. Мир, в который они проваливались, не признавал суперсил — он признавал свинец и наглость. — Уходим отсюда, — София схватила друзей за локти. — Быстро. Она бросила взгляд на стену здания. Ей безумно хотелось снова взбежать по ней вверх, в небо, подальше от запаха пороха и дешёвых угроз. На свободу. Но ей пришлось идти по земле, как и всем остальным. После адреналинового взрыва в переулке Москва встретила их колючим снегом. Они не пошли к метро — слишком много камер, слишком много света. Вместо этого они побрели в сторону Сити. Огромные башни из стекла и стали в это время суток напоминали воткнутые в землю мечи титанов, сияющие холодным синим и белым. В парке «Красная Пресня», примыкающем к небоскребам, было пустынно. Тени от голых деревьев ложились на заснеженные дорожки длинными искривленными пальцами. — Убери это, — первым нарушил тишину Макс. Его голос сорвался. — Алиса, спрячь его подальше. Боже, если нас поймает патруль, это срок. Сразу. Ты же знаешь, их куча. С тех пор как началась эта драка за территорию. Алиса шла чуть впереди, пиная носком ботинка обледенелый ком снега. — Патруль? — она горько усмехнулась. — После того, что мы видели около клуба, ты боишься патруля? Те парни... они ведь не шутили. Макс, ты влез в дерьмо. Мы все влезли. — Лично я нет. — Шутливо и беззаботно произнесла София. Оба посмотрели на неё со взглядом: "не смешно". Алиса похлопала по сумке. Тяжёлый металл внутри отозвался глухим стуком. — Они вычислят меня, — Макс остановился посреди мостика, хватаясь за перила. Его руки в дешевых перчатках тряслись. — Они знают, что я работаю на Северных. Они найдут меня, когда я буду один. Когда я пойду за хлебом или буду выносить мусор. Я... я не подписывался на войну банд. Я просто хотел легких денег. Я думал... Буду крутым... София подошла к нему и положила руку на плечо. Под её ладонью он буквально вибрировал от ужаса. Ей хотелось сказать: «Не бойся, я могу раздавить их машину в лепешку одним усилием воли», но она лишь крепче сжала пальцы. — Тебе нужно залечь на дно, — тихо сказала София. — Не ходи на ту «уборку» в промзоне на следующей неделе. Да и на завтрашнюю тоже не ходи. — Не могу! — Макс резко повернулся к ней, в его глазах блеснули слезы. — Если я не приду, Вайс решит, что я струсил или переметнулся. А «Северные» не увольняют по собственному желанию. Они... они просто «утилизируют» лишних людей. Они пошли дальше. Над ними возвышалась башня «Федерация», её верхушка тонула в низких январских тучах. София смотрела вверх и чувствовала, как гравитация снова зовёт её. Ей казалось, что если она сейчас отпустит контроль, она не упадет, а просто улетит в этот серый космос, подальше от этой клетки. — А что, если Вайс прав? — вдруг спросила Алиса, выдыхая густое облако пара. — Насчет мутантов. Насчет твоего отца, Соф. София вздрогнула. Опорки моста опасно скрипнули. — О чем ты? — Макс говорит — «зараза», — Алиса кивнула на парня. — СМИ говорят — «угроза». Но представь, если бы у нас реально был кто-то... ну, как в фильмах. Кто-то, кто мог бы просто щелкнуть пальцами и отправить тех уродов в переулке в полет до Луны. Тебе бы не было так страшно, Макс? Макс шмыгнул носом и поправил шапку. — Было бы ещё страшнее. Обычный бандит хочет денег или власти. А мутант... кто знает, что у него в голове? Сегодня он тебя спасает, а завтра решит, что он бог, а ты — муравей. Они же больные. Мой батя говорит, что их надо в резервации. И я... я согласен. Порядок должен быть. София почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Холодный ветер с реки вдруг показался тёплым по сравнению с тем ледяным одиночеством, которое накрыло её после слов друга. — Порядок... — повторила она, глядя на свои ладони. — А если этот «порядок» решит, что ты тоже ошибка? Просто потому, что оказался рядом не с теми людьми? — Соф, ты не понимаешь, — Макс посмотрел на неё почти с жалостью. — Ты живешь там, наверху. Тебе кажется, что мир — это шахматная доска. А для нас мир — это тёмный переулок. И если в этом переулке появится кто-то, кто может ломать стены голыми руками, нам конец. Они вышли к набережной Тараса Шевченко. Огни Сити отражались в чёрной воде Москвы-реки, которая не замерзла до конца из-за течений. — Значит, ты бы сдал его? — спросила София, глядя на отражение огней. Так хорошо, когда нет много людей. — Если бы узнал, что твой знакомый... ну, не совсем человек. — Если бы за это давали защиту для моей семьи... или если бы выбор стоял между ним и мной... Да и вообще... Он не договорил, но София всё поняла. — Понятно, — она слабо улыбнулась. — Ладно, герои. Скоро рассвет. Мне пора возвращаться в свою одинокую башню, пока охрана не протрезвела от скуки. — Ты как, нормально доберешься? — Алиса с беспокойством заглянула ей в глаза. — После всего этого... — Я? — София посмотрела на отвесную стену ближайшего здания, скрытого в тени. — Я всегда нахожу короткий путь. Она обняла друзей — Макса, который пах страхом и дешевым одеколоном, и Алису, от которой пахло вишневым дымом. В этот момент она поняла: они всё ещё её друзья, но пропасть между ними стала глубиной в сорок этажей. Когда она скрылась в темноте дворов, Макс обернулся к Алисе: — Тебе не кажется, что она в последнее время какая-то... странная? Алиса посмотрела на сумку, где лежал пистолет, потом на небо, где между тучами мелькнула яркая точка. — Мы все сейчас странные, Макс. Особенно после официального заявления о мутантах. Идём. Пока нас не нашли те, от кого не отстреляешься.