Падение вверх

Софии снова пришлось идти по стене. На этот раз вверх. Не видя пропасти гораздо легче, хоть и вид красивый. Да и второй раз проще. Ввалилась через ту же служебную дверь на крыше и буквально скатилась по ступеням технической лестницы, едва не запутавшись в собственных ногах. Жаль, что такой двери нет прямо в пентхаусе. Было бы удобнее и не рисковала бы попасться на камеру. Гравитация всё ещё казалась «жидкой», податливой, тело не успело привыкнуть к обычному весу. Она успела зайти внутрь до того как начался ежедневный клининг. Вух. Хотя бы не спалят, что где-то шлялась. Дверь снова открылась. Очень тихо. В коридоре послышался мягкий шорох шагов — прислуга. ЧЁРТ! Она же должна в это время спать! Она едва успела заскочить в спальню и сбросить ботинки, когда дверь тихо приоткрылась. На пороге стояла экономка. София замерла посреди комнаты в том самом наряде, в котором была в клубе: куртка насквозь пропитана запахом вишневого вейпа Алисы, волосы спутаны ветром. — София Михайловна? Вы почему не спите? — женщина подозрительно оглядела её. — И... в этом? Люстра дико качается. Вот бы люстра не упала.Металлический скрип крепления в тишине прозвучал как скрежет зубов. Экономка вскинула глаза вверх, и в её зрачках отразился страх. — Сквозняки, — быстро бросила София, чувствуя, как кончики пальцев немеют от усилий удержать люстру на месте силой мысли. — В пентхаусе всегда гуляет ветер, вы же знаете. Женщина кивнула. Она верит, в то что хочет верить. София сжала кулаки. Ей хотелось чтобы эта женщина ушла, чтобы все они исчезли, оставив её один на один с этим городом, который снизу казался живым, а сверху — лишь декорацией к её казни. Она правда может умереть из-за решений отца... София судорожно выдохнула, натягивая на лицо маску сонной капризности. — Не спится. Без папы в доме слишком тихо, — она нервно поправила край куртки, молясь, чтобы экономка не заметила грязь на подошвах. — Решила... примерить наряд для завтрашнего ужина в честь назначения отца. — Господи, как она должна в глаза смотреть ему после того, что она знает. Хотя... откуда ей знать, что это правда? Целый год прошел, конечно будут введены новые законы. — Ну, знаете, чтобы отвлечься. — В пять утра? — экономка качнула головой, но в её взгляде мелькнула жалость. Для большинства персонала София была лишь дополнением к Михаилу, страдающей от одиночества. Как же София ненавидит этот взгляд. Она не нуждается в чужом сочувствии. Она не слабая. Она сама строит всё. — Идите в постель. Я принесу вам чай. — Нет необходимости. — Ей не нужно, чтобы с ней носились как с младенцем. Хоть иногда и приятно, когда что-то делают за тебя. — Лучше кофе. Экономка приобрела строгость в позе и глазах. Отец строго пресекает всё, что может испортить её здоровье. — Вы же знаете. Вы растущий организм. Вам не следует вредить себе так. Давайте я лучше сделаю какао? Компромисс. Как с маленькими детьми, которые капризничают. — Конечно. — Она улыбается. — Кстати. — София опять напрягается, неужели они заметили её отсутствие? — Михаил передал, что вы можете сегодня не идти в школу. — Да ладно! Серьезно? — Опа, ещё один плюс в командировку отца. Это очень хорошо. А то она абсолютно не в состоянии сегодня идти в школу. Ей нужно... Ей нужно придумать что делать дальше. Как жить с новой информацией от Вайса. — Ваш отец редко шутит на такие темы. Так что да. Серьезно. Но вы же помните? Без надобности не выходить из дома. А то мало ли наткнетесь на... — Она определенно вспоминала подходящую причину. — На СМИ. — О. Переживаешь, что я сболтну лишнего? — София слегка раздраженно закатила глаза. — Это для вашей же безопасности. Уверена вы найдете чем заняться. У вас множество возможностей внутри дома. — Ага. — Недовольно буркнула девушка. — А что там с мамой? Она ещё не объявлялась? Экономка буквально замерла на выходе из комнаты. — Н-нет. Иначе вам сразу бы доложили. Что за хрень творится? Её мама отсутствует вот уже вторую неделю. Да и отец каждый раз странно реагирует на упоминание о ней. Через пару минут экономка приносит какао. — Выйди из квартиры. Хочу побыть одна. Свои обязанности сделаешь в... Около полудня. — София привыкла раздавать приказы. — Конечно. — Та естественно вышла. И сто процентов доложит об этом охране. Её отец вёл много секретных дел. Насколько София знает, отец никогда не занимался нелегальщиной. Но откуда ей знать всё о жизни такого высокопоставленного человека. В их пентхаусе нет камер. Но около лифта есть. Слава богу есть коридоры и техническая дверь и путь к ней, не попадает на камеры. Поэтому выйти обычным способом невозможно. Особенно когда они теперь настороженны из-за её странного желания. Дверь за экономкой закрылась с едва слышным щелчком. София постояла пару секунд, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Гравитация в комнате все еще ощущалась нестабильной — стоило ей на мгновение отвлечься, как какао в чашке пошло мелкой рябью, хотя в квартире не было ни звука. София подошла к панорамному окну. СМИ, значит? Она присмотрелась к темным улицам внизу. Где-то там, за кордонами охраны, бурлила реальная жизнь. А здесь — тишина и запах дорогого паркета. Отвратительно. Она тоже хочет свободы... и правды. Она направилась в кабинет отца. Дверь была заперта на массивный замок. Обычный ключ, электронная карта и биометрия — Михаил Воронов в последнее время параноидально относился к своему рабочему пространству. София коснулась пальцами холодной стали ручки. Ей не нужны были ключи. Она закрыла глаза, концентрируясь на механизме внутри двери. Нужно было не просто навалиться массой, а ювелирно «облегчить» одни детали и «утяжелить» другие, заставляя внутренние пружины сжаться. Она специально искала схемы того, как внутри устроены такие двери. На всякий случай. Металл внутри двери жалобно звякнул, сопротивляясь. София почувствовала, как по виску скатилась капля пота — тонкая работа всегда давалась сложнее, чем просто хождение по стенам. Да ещё и когда не видишь напрямую, лишь примерно знаешь где какие детали. В кабинете пахло кожей и старыми книгами. На массивном дубовом столе царил идеальный порядок. София подошла к столу, стараясь не касаться ничего руками — отец всегда замечал, если папка сдвинута хотя бы на миллиметр. Если он заметит такие перемены у себя в кабинете, а не в гостиной... Она не стала включать свет. Огни города за окном давали достаточно тусклого синего сияния. Да и солнце потихоньку появлялось. Ее взгляд упал на ту самую кожаную папку, о которой она думала всю дорогу из клуба. Она знает, что она появилась недавно. Отец с ней очень носился. Рядом с папкой лежала маленькая деталь. Тонкое серебряное кольцо с небольшим сапфиром. Кольцо ее матери. Сердце Софии пропустило удар. Мать никогда не снимала его. Никогда. Даже если бы она уехала в спешке, это кольцо было бы на ее пальце. Оно лежало здесь, на рабочем столе отца. Она посмотрела на кольцо, потом на закрытую дверь кабинета. Гравитация вокруг нее начала плотнеть, воздух стал тяжелым, как перед грозой. Отец явно скрывал не только законы. Её пальцы дрогнули, едва коснувшись угла папки. Гравитация в комнате сгустилась, воздух стал густым, давящим. Ей казалось, что если она сейчас отпустит контроль, папка просто лопнет под невидимым давлением. Она медленно, почти благоговейно приоткрыла её. Первое, что бросилось в глаза, были фотографии. Не стопки документов или юридических отчетов, а лица. Несколько цветных снимков, распечатанных, судя по всему, на обычной офисной бумаге, но с пугающей чёткостью. На одном была молодая девушка, чуть младше Софии, скорее всего вторая волна, с огненно-рыжими волосами, которая улыбалась, держа в руках крошечную, сведенную судорогой ладошку ребёнка. В описании под фото значилось: «Потенциальный мутант. Предполагаемый тип мутации: биолюминесценция. Зарегистрированы случаи исцеления тканей в её присутствии. Отмечена светимость тела при сильных эмоциональных переживаниях. Риск: низкий». Следующая фотография. Подросток, парень, выглядевший примерно на её возраст. Вероятно первая волна. На предплечьях виднелись странные шрамы, похожие на трещины. «Потенциальный мутант. Предполагаемый тип мутации: контроль над агрегатным состоянием соединений. Зафиксированы случаи превращения предметов в газ на расстоянии. Риск: чрезвычайно высокий». Сердце Софии билось где-то в горле. Это были не «зараза» и не «угроза». Это были люди. Дети. Такие же, как она. Только их лица теперь были здесь, на столе её отца, в папке с грифом «секретно». Он не мог этого делать. Он не мог... Под фотографиями лежал толстый документ, заголовок которого был набран крупным, зловещим шрифтом: «ПРОТОКОЛ "СТАЯ". Схема действий по экстренной изоляции и ликвидации субъектов с повышенной мутационной активностью». Слово «ликвидация» ударило по ней словно физический удар. Её легкие сжались, воздух вылетел из них со свистом. Она схватилась за край стола, но пальцы не чувствовали твердой поверхности — мир качнулся, и вся комната ощутимо накренилась. Тяжёлая хрустальная пепельница на столе, которую отец всегда держал пустой, вдруг оторвалась от поверхности и зависла в паре сантиметров, медленно вращаясь. Часы на стене замерли, их стрелки дернулись и встали. Она читала дальше, поглощая строчки, которые казались высеченными на её собственной коже. «При обнаружении несанкционированных проявлений мутации — действовать немедленно. При сопротивлении — устранение. При угрозе раскрытия информации или распространения мутации — устранение. При...» Страницы были заполнены сухими, бездушными формулировками, за которыми стояли живые люди, их страхи, их жизни. И эти формулировки были написаны её отцом. Человеком, который сейчас был в Питере, чтобы получить мантию «справедливости». София отшатнулась от стола. Ей хотелось кричать, крушить, разнести этот кабинет, этот пентхаус, эту Москву к чертовой матери. Но она не могла. Она была «потенциальным мутантом». Она была «субъектом с повышенной мутационной активностью». Она была одной из тех, кого её собственный отец собирался «ликвидировать» или изолировать. Спокойно. Это пока только разработки. Официального закона ещё не было. Может просто заставят регистрироваться? Хотя это тоже рано или поздно приведет к изоляции, а после и к... Ноги налились свинцом, пригвоздив её к дорогому паркету. Казалось, планета вдруг решила, что София весит несколько тонн, и попыталась втянуть её в самую бездну через слои бетона и арматуры. Её отец собирался истреблять таких, как она. Боже. Гравитация вокруг Софии перестала быть подконтрольной. Мебель в кабинете заскрипела, а затем, с едва слышным стоном, массивная статуэтка Фемиды, стоявшая в углу, оторвалась от пьедестала и медленно поплыла вверх, к потолку. Её весы опасно качнулись. София с трудом заставила себя закрыть папку. Её руки тряслись, а мозг отказывался принять реальность. Все, что она знала о своем отце, о своем мире, было ложью. Ей нужно было найти маму. Её отец... Он же всегда хотел защищать. Защищать тех, кто не может себя защитить... Он хотел защитить свою семью. А теперь его жена пропала. А дочь попадает в категорию мутантов. Он прекрасно справился со своими мечтами. Браво. Ей пришлось снова делать вид прилежной дочки. По крайней мере перед прислугой. Мерзко.

***

Ночь легла на город тяжёлым стеклянным куполом. Она забрала только одну страницу. Ту, где было слово «ликвидация». Плевать, что отец заметит пропажу. Он никогда даже не подумает, что его дочь смогла вскрыть такую защиту. Сложила, спрятала во внутренний карман куртки. Доказательство. Или приговор. Она снова вышла через техническую дверь. На этот раз спуск давался легче. Не потому что страх ушёл — просто внутри стало холоднее. Гравитация слушалась её точнее, резче. Она не шла по стене — она почти скользила, как будто бетон сам подстраивался под её шаги. Как на коньках. Внизу воздух пах бензином и мокрым асфальтом. Макс ответил на третьем гудке. — Я тут на работе вообще-то и... — Мне нужна встреча с Вайсом. Тишина. Потом нервный смешок. — Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? — Понимаю. — Он не бариста, Соф. К нему не приходят «поговорить». Он сам выбирает, с кем говорить. — Тогда пусть выберет меня. — Да ты… — он осёкся. — Ты где? — Внизу. У старой парковки. Снова пауза. Уже не раздражённая — напряжённая. — Ты одна? — Да. — Тебя кто-то видел? — Нет. — Чёрт… — он выдохнул. — Ладно. Стой там. Я подъеду. Уборка подождет немного. Через десять минут он появился из тёмного проёма, в наспех накинутой куртке, с растрёпанными волосами. Он выглядел так, будто всё это время не спал. — Что случилось? — он сразу перешёл к делу. София смотрела на него слишком долго. — Мне нужно знать, что он знает. — Это не ответ. — Этого достаточно. Макс сжал челюсть. — Ты понимаешь, к кому просишь доступ? У него график расписан на недели. Он даже людям повыше меня не всегда отвечает. — Ты не просто «пониже», — спокойно сказала она. — Ты с ним контактируешь. И он знает обо мне. — Контактирую — не значит вызываю по щелчку пальцев. Да и ты просто девчонка. Да дочь важной шишки. Но на этом всё для Вайса. Она шагнула ближе. — Он твой куратор. Верно? — Да! Но он не станет просто так отвечать. — Скажи ему, что я знаю о "Стае". Он поймет и думаю найдет пару минут этой ночью. Он провёл ладонью по лицу. — Ты играешь с огнём. Это не так просто работает. Не знаю, что ты там на выдумывала об криминалом мире, но... — Просто передай. Я подожду. У меня есть эта ночь. Просто передай! В воздухе что-то изменилось. Асфальт под их ногами едва ощутимо дрогнул. Лёгкая вибрация — будто где-то в глубине земли прошёл поезд. Макс замер. — Соф… — он посмотрел на трещину, которая тонкой линией разошлась у его ботинка. — Нам следует убраться отсюда. Походу тут небезопасно. София показательно оперлась об столб. — Я никуда не тороплюсь. Где-то вдалеке проехала машина. Свет фар скользнул по их лицам и исчез. — Ладно, — наконец сказал Макс. — Я попробую. Но не жди, что он примчится через час. Он не тот человек. — Я подожду. — Где? Она подняла глаза к небоскрёбам. — Там, где мы уже встречались. Макс внимательно посмотрел на неё. — Ты изменилась. У тебя... У тебя всё в порядке? Он достал телефон. — Если он согласится, тебе придётся прийти одной. Без фокусов. Мне придется за тебя поручиться. — Конечно. Макс устало выдохнул и отошёл в сторону, набирая номер. София осталась стоять на краю парковки. Город шумел тихо, как далёкое море. Ветер тронул её волосы. Гравитация вокруг неё была спокойной. Почему-то она чувствовала себя невероятно спокойной. Будто знала, что у неё всё получится. Макс отошел за мусорные контейнеры, подальше от Софии. Его руки тряслись так сильно, что он едва попал по иконке вызова. Холодный ветер завывал в проулке, но пот катился по спине Макса градом. После трех долгих, гудков в трубке раздался спокойный, почти убаюкивающий голос. — Слушаю, Максим. Надеюсь, причина звонка в три часа ночи оправдывает твое нежелание дожить до рассвета? — Господин Вайс... Простите. Я... я по поводу «принцессы». Она здесь. София. Наступила тишина. Макс даже проверил, не оборвался ли вызов. — София? — голос Вайса стал чуть суше, в нем появилось опасное внимание. — Она сбежала из дома? — Да. Спустилась... не знаю как. Охрана, похоже, ни сном ни духом. Но это не всё. Господин Вайс, она какая-то не такая. Слишком спокойная. И она сказала... она просила передать... — Говори, — коротко приказал Вайс. — Она знает о «Стае». На том конце провода послышался металлический щелчок. Вайс, вероятно, отложил зажигалку или закрыл какой-то кейс. Когда он заговорил снова, в его голосе не осталось и капли иронии. — Откуда у девчонки, которая живет в золотой клетке, информация о закрытом протоколе безопасности? — Я не знаю! — Макс почти шептал, оглядываясь на темный силуэт Софии, замершей у столба. — Но она настаивает на встрече. Прямо сейчас. В депо. Она говорит, что подождет. И... господин Вайс, тут что-то странное. Земля дрожала. Может, техника какая внизу проходит или... — Или у неё истерика, которую ты принимаешь за землетрясение, — перебил Вайс. — Дочь Воронова — это ключ к архивам её отца. Если она действительно видела документ, значит, Михаил допустил ошибку. Первую и последнюю в своей карьере. — Мне привести её к вам? — голос Макса сорвался на писк. — Нет. Оставайся там. Вы около её небоскрёба? — Д-да. — Следи, чтобы она не передумала. И Максим... — Вайс сделал паузу. — Если к ней подойдет кто-то чужой, или если она попытается уйти — сообщи немедленно. Но не трогай её. С таким «товаром» нужно работать в перчатках. — Я понял. Но... что если она блефует? Что если она просто хочет привлечь внимание? — Девчонки её типа привлекают внимание, сбегая в клубы за выпивкой. А те, кто произносят слово «Стая», либо подписывают себе приговор, либо меняют ход истории. Михаил слишком сильно закрутил гайки в своем доме. Видимо, резьбу сорвало. — Значит, вы приедете? — Я уже был в машине. И Макс... если это какая-то игра между отцом и дочерью, в которую ты решил меня впутать, — я сделаю так, что твоя следующая «уборка» будет связана с твоими собственными останками. Ты меня понял? — Да, господин Вайс. Понял. — Скоро буду. Послышались короткие гудки. Макс вытер лоб рукавом куртки и посмотрел на Софию. Она стояла неподвижно, глядя на огни Сити. Со стороны она казалась просто хрупкой фигуркой на фоне гигантского города. «Всего лишь девчонка», — подумал Макс, пытаясь унять дрожь. — «Просто дочка судьи, у которой поехала крыша от папиных тайн. Просто моя подруга». — Ну как? — Спросила София, даже не посмотрев на него. — Он... Он уже едет. — Макс очень старается, чтобы голос не дрожал. — Тебе страшно, Макс? — тихо спросила она. — Ты же слышала его, — буркнул он, пряча руки в карманы. — Вайс не тот человек, с которым шутят о таких вещах. Откуда ты вообще выкопала эту «Стаю»? Это звучит как название какого-то спецотряда или... — Это звучит как конец, — отрезала София. Через пять минут тишину прорезал низкий рокот мощного двигателя. Из-за угла, мягко шурша шинами по мокрому асфальту, выкатился тяжелый представительский седан угольно-черного цвета. Фары на секунду ослепили их, выхватив из темноты каждую трещинку на стене и каждую пылинку в воздухе. Машина остановилась в десяти метрах. Мотор заглох, и наступила такая тишина, что было слышно, как остывает металл. Дверь открылась. Вайс вышел медленно, поправляя полы своего неизменного серого плаща. В тусклом свете уличного фонаря его лицо казалось маской, вырезанной из слоновой кости. Он был один — по крайней мере, София не видела никого в салоне, но знала, что такие люди никогда не бывают по-настоящему беззащитны. — Максим, — Вайс даже не взглянул на парня, его глаза были прикованы к Софии. — Можешь идти. Твоя смена на сегодня закончена. И постарайся забыть дорогу к этой парковке на ближайшие пару часов. Макс не заставил себя ждать. Он бросил на Софию короткий, почти извиняющийся взгляд и быстро зашагал в сторону метро, буквально растворяясь в тени. Вайс подошел ближе. Между ними осталось три метра. Гравитация вокруг Софии дрогнула — старый рекламный щит на столбе неподалеку жалобно скрипнул, когда невидимая сила на мгновение сжала его крепления. — Вы выглядите... иначе, София, — Вайс слегка склонил голову. — Предыдущая ночь на земле явно пошла вам на пользу. Или, наоборот, вы наконец-то поняли, как высоко летели. — Вы приехали не для того, чтобы делать мне комплименты, — София вытащила из кармана сложенный лист. Она не протянула его, а просто держала в руке. — Вы хотели знать, откуда я знаю. — Верно. Это слово — «Стая» — не предназначено для нежных ушей. Оно пахнет кровью и жжеными микросхемами. Это план по очистке страны от... «ошибок природы». Вайс сделал еще шаг. Его взгляд упал на страницу в её руке. — И что вы собираетесь с этим делать? Продать мне? Шантажировать отца? Или вы надеетесь, что я, как благородный разбойник, подниму восстание? — Вы? Благородный? Не смешите меня. Меня интересует лишь одно. Где. Моя. Мама. Она оттолкнулась от столба. Тот был сильно просет. Основание полностью под тротуаром. Будто кто-то надавил. Вайс замер. На его лице впервые за всё время знакомства промелькнуло что-то похожее на искреннее удивление. Он перевел взгляд с Софии на здание пентхауса, а затем снова на неё. Он был умен. Слишком умен, чтобы не заметить столб и трещину на асфальте. Точно... Он припоминает. Тогда. В баре. Тоже было что-то странное. — Так вот оно что... — прошептал он, и его голос был полон странного, хищного восторга. — Михаил не просто пишет законы. Он пытается вырезать опухоль, которая растет в его собственном сердце. — О чём ты вообще? Вайс принялся обходить её. Будто рассматривая с новых сторон. Когда он завершил круг, он всё же ответил. — Ты ведь мутант. Не так ли? Какая твоя мутация? Если такое вообще вежливо и дозволено спрашивать. — Не твое дело. Ты ведь знаешь. Ты важная шишка, которая знает о секретных разработках законов. Ты точно знаешь, где моя мама. Где она? — голос Софии стал ниже, а асфальт под ногами Вайса начал покрываться сетью мелких трещин. Вайс посмотрел вниз, на свои ботинки, затем на Софию. Он не выглядел напуганным. Скорее — заинтригованным. — Ваша мать... она была слишком мягкой для этого мира. Но ваш отец определенно её любил... София почувствовала, как внутри неё что-то с треском лопнуло. — Раз до сих пор оставил в живых. Знаете, София, — он плавно полез во внутренний карман плаща. София напряглась, готовая обрушить на него весь вес атмосферы, но он достал лишь планшет. — Ваш отец думает, что он играет в шахматы. Но он забыл, что фигуры иногда могут менять правила игры. — Хватит этих дурацких метафор. — София нахмурилась. — Он «спасал» её, в его понимании, — Вайс подошел на шаг ближе, игнорируя то, что воздух вокруг них стал настолько плотным, что дышать было трудно. — Она хотела помочь мутантам. Своего рода благотворительность. Но ваш отец, он знает военные детали, он знает какими бывают мутанты. Он закрыл её, чтобы та не нашла смерть от своей доброты. — Почему он просто не сказал мне? Почему он заставил меня думать, что она ушла? — Потому что Михаил Воронов — человек системы. Он не может допустить хаоса. Если бы правда о вашей матери — о её «благотворительности» и связях с подпольем — выплыла наружу, его карьера судьи Верховного суда закончилась бы, не начавшись. Но есть и другая причина... Вайс включил планшет. Открыл какую-то папку. И показал какую-то семью. — И что это? — Это. Это вторая семья твоего отца. София готова поклясться. Время остановилось. Все машины на парковке то приподнимались, то вжимались в землю. — Он... Он... — Нет. Он не изменял вашей матери. Эта семья была у него до вас. Он просто не рассказывал про неё. Точных мотивов я не знаю. Вибрация земли под ногами усилилась, превратившись в глухой, утробный рокот. Бетонная плита парковки за спиной Вайса с сухим хрустом приподнялась, обнажая ржавую арматуру. — Ты врешь, — прошипела она, и её голос прозвучал так, будто в нём заговорила сама земная кора. — Ты хочешь, чтобы я возненавидела его. Чтобы я помогла тебе уничтожить его. — Я хочу выжить, София, — Вайс оставался удивительно спокойным, хотя его седан начал сигналить, как и все другие машины. Уже послышались недовольные возгласы из окон. — «Северным» не нужен мир, где мутантов сжигают в печах или запирают. — Замолкни... Он протянул руку ладонью вверх. Хоть это и было физически сложно удерживать руку в горизонтальном положении около неё. — Я помогу вам достать мать. Но взамен... когда ваш отец вернется из Питера с мантией и подписанным ордером, вы должны будете сделать выбор. Семья или Справедливость. Надо успокоиться. Хоть немного. Она пытается выровнять дыхание. Он набирает что-то. Снова протягивает планшет. — Это место в Подмосковье. Официально это санаторий для людей с психическими обострениями. В основном там теоретики заговоров и всё такое. Но большинство там за правду. Есть пара подставных. Он под охраной. Серьезной. Это место для хранения важных свидетелей, которые нужны живыми, но не разбалтывали секреты. Ох. Как же ему везёт. Как же ему повезло! Он сделал ставку и выигрыш пока окупается. А в долгосрочной перспективе это золотая жила. — Вы спросили, какая мне выгода. Всё просто, София. Мне не нужен мир, где всё подчинено стерильному порядку вашего отца. В хаосе проще вести дела. Мутанты — это переменная, которую Михаил хочет обнулить. А я хочу... — он снова посмотрел на неё, и в его глазах блеснул ледяной расчет, — я хочу, чтобы эта переменная работала на меня. — Вы хотите использовать меня против него, — прямо сказала София. — Я хочу дать вам шанс, — Вайс улыбнулся, и на этот раз улыбка была похожа на лезвие бритвы. — Охрана в этом «санатории» — профессионалы. Но они обучены ловить людей, которые ходят по земле и подчиняются законам физики. Они не готовы к встрече с кем-то, для кого потолок — это просто еще одна стена. — Я и не говорила, что не справлюсь. Он подошел еще ближе, так что София почувствовала запах его дорогого табака. Он перешёл на шёпот. — Вы можете пойти домой, лечь в кровать и ждать, пока папа вернется с «мантией». Или вы можете доказать, что вы не «ошибка природы», а её следующая ступень. Михаил Воронов боится не мутантов, София. Он боится потери контроля. Покажите ему, что он потерял его в тот самый момент, когда оставил вас одну в этом пентхаусе. София посмотрела на страницу в своей руке. «Ликвидация». Потом на точку на карте. — Почему вы помогаете мне сейчас? Почему не подождали, пока он её... убьет? — Он бы не убил её. А его высокое положение не позволит другим без разрешения её убрать, — Вайс отступил к машине. — Мне нужно, чтобы вы создали как можно больше шума. А я обеспечу вам путь отхода и... скажем так, информационную поддержку. Он открыл дверцу седана, но прежде чем сесть, обернулся: — Кстати, София. Ваша мутация... она очень нестабильна. Не знаю в чем её суть. Но она определенно разрушительная. Если вы собираетесь штурмовать объект Министерства Обороны, советую научиться не просто давить, а направлять. Иначе вы раздавите свою мать раньше, чем успеете её обнять. Он так и не ответил на вопрос. Вокруг выли сигнализации, люди в панике осматривали трещины в асфальте и помятые машины, а она была эпицентром этого хаоса. Но внутри неё впервые за долгое время стало очень тихо. Она стояла, сжимая в одной руке планшет, а в другой — страницу из папки. Гравитация вокруг нее наконец успокоилась, но тишина в голове сменилась ледяной решимостью. Она знала, куда идти.