What the Night Takes (And How To Get It Back)

Уилл проснулся от запаха блинчиков. Домашних, только что со сковороды. Вся компания собралась за крошечным кухонным столом Лукаса и Макс. В центре стояла тарелка, доверху наполненная блинами, а рядом — всё, что только нашлось в шкафах: кленовый сироп, масло, шоколадный соус, даже просто сахар. Лукас даже нарезал те несколько клубник, которые он приберёг. Уилл медленно сел на диване, потянулся, закинув руку за голову, и прищурился от света. — А! Клирик пробуждается! — крикнул Дастин от стола, театрально взмахнув вилкой. Уилл что-то недовольно пробурчал, опёрся подбородком на спинку дивана и на секунду закрыл глаза. — Сколько сейчас времени? Он почти не спал, как он и ожидал. Тревога не давала ему уснуть большую часть ночи, а когда сон всё-таки приходил, он был поверхностным и прерывистым. Его мозг просто не мог отключиться. Не тогда, когда была вероятность приступа, а Майк спокойно спал на полу всего в паре метров от него. — Почти девять, — радостно ответил Дастин, будто они не сидели до глубокой ночи накануне. — Шутишь… — Вовсе нет. У нас кампания. — Что? — Майк её пишет. Как в детстве. Уилл удивлённо открыл глаза и посмотрел на Майка. Он даже не замечал, чтобы тот что-то писал в последнее время. Хотя, если честно, сам он был не очень внимателен. В груди кольнуло чувство вины. Майк не отрывал взгляда от своей тарелки. Уилл встал с дивана и медленно подошёл к столу. Свободных стульев не было — стол был рассчитан только на четверых. Майк сразу начал вставать, чтобы уступить место, но Уилл положил руку ему на плечо и с усилием усадил обратно. — Всё нормально, я не голоден. Майк резко повернул голову к Уиллу, и тот сразу понял — сейчас его будут отчитывать. В его глазах было что-то тёмное и напряжённое. — Ты не ел вчера ужин. Ты будешь есть завтрак. Садись. Внутри Уилла что-то закипело, пока они смотрели друг на друга. «Не указывай мне, что делать!» «Почему тебе вообще не всё равно?» «Ты мне не отец!» «Почему ты так себя ведёшь?» Взгляд Майка будто отвечал: «Я не отступлю.» «Я забочусь о тебе, даже если тебе это не нравится.» «Мы должны быть командой.» «Почему ты так себя ведёшь?» Они, наверное, слишком долго молча смотрели друг на друга, потому что Лукас пнул Майка под столом по голени. Это вывело его из ступора. — Эй! — Вы можете прекратить это ваше противостояние?! — Вы вообще-то портите выходные, — добавил Дастин с набитым ртом. — Я ничего не делаю, это Майк ведёт себя странно! Майк резко опустил руки на стол. Посуда звякнула, и все обернулись к нему. Он смотрел вниз, расфокусировано, и казалось, будто весь дрожит. Вдруг его стул с визгом отъехал назад, когда он встал. — Я и так уже закончил. Он вытер рот салфеткой и ушёл из-за стола. Они услышали, как открылась и закрылась входная дверь. И наступила тишина. Уилл неуверенно сел на место Майка, сдерживая слёзы, которые подступили к глазам. Дастин положил стопку блинов на тарелку Майка и предложил Уиллу добавить начинки, а Лукас молча встал и пошёл за Майком. Солнце тепло светило на крыльцо дома Лукаса и Макс, когда Майк вышел на улицу. Он и сам не совсем понимал, зачем ушёл. Он никуда не собирался. Ему просто нужно было уйти. Подальше от Уилла. Пока он не сказал что-то, о чём потом пожалеет. Ему стоило взять ключи от машины — поездка помогла бы проветрить голову, дать время подумать. Но он не взял. Прогулка тоже могла бы помочь, если бы он не был босиком. Придётся обойтись свежим воздухом и тишиной. Он опустился на ступеньку у входной двери, неловко сложив свои длинные руки и ноги. И вот, сидя на тёплом ветру Пенсильвании, Майк сам начал ломаться. Громкий, надрывный всхлип сотряс всё его тело, и он уткнулся лицом в колени. Его трясло, он рыдал и всхлипывал так сильно, как не плакал уже много лет. В последний раз это было после того, как Эль — Джейн — умерла. Тогда внутри него будто открылась глубокая тёмная пропасть, которая на время полностью его поглотила. Но Уилл всё ещё был рядом. Майк это знал. Он был живой, настоящий. Но… будто его душа исчезла. Те части Уилла, которые Майк любил больше всего — по-настоящему любил — просто… исчезли. Майк услышал, как за его спиной открылась и закрылась дверь, и на секунду подумал убежать. Он всегда был сильным для своих друзей. Он держал их вместе. Он был «Майк Храбрый». Он не хотел, чтобы они видели его таким с комком слёз и соплей, сжавшимся в маленький клубок, насколько позволяли его длинные руки и ноги. Но он больше не хотел быть сильным. Он просто хотел утонуть в этой волне слёз, которая его накрыла. Тот, кто вышел за ним, ничего не сказал. Просто сел рядом на ступеньку, оставив между ними немного места, и молча ждал. Майк понял, что это Лукас — по запаху. Он всегда пах чистотой и чуть-чуть яблоками. Но он не мог заставить себя посмотреть другу в лицо. Поэтому он продолжал плакать, казалось, целую вечность, оплакивая человека, который даже не исчез. Наверное, он просидел так почти полчаса, и успокоился только тогда, когда у него совсем не осталось сил. Глаза покраснели и опухли, грудь болела от напряжения, перед пижамной кофты промок от слёз. Лукас всё это время был рядом — тихий и спокойный. Он ничего не говорил. И Майк был ему за это благодарен. Он не хотел говорить, да и не знал, что сказать. Что можно сказать, не предав доверие Уилла. Спустя какое-то время его мысли начали проясняться после этого эмоционального шторма. Уставший и морально, и физически, Майк поднял голову и уставился куда-то за двор Лукаса. — Прости, что я вёл себя как придурок, — тихо сказал он, всё ещё прерывисто дыша. — Эй, чувак. Мы все за него переживаем, — Лукас наконец положил руку ему на плечо. — Ты живёшь с ним… я даже не представляю, как тебе тяжело… Он замолчал, не зная, как поддержать, чтобы не вызвать новый срыв. — Прости. Надо было раньше с тобой поговорить. Майк шмыгнул носом и наконец посмотрел на друга. В глазах Лукаса было искреннее беспокойство. Майк покачал головой. — Всё нормально. Я сам должен был позвонить, когда всё начало… становиться хуже. — Он опустил взгляд на дорожку за двором, на листья, которые тихо колыхались на летнем ветру. — Наверное, я надеялся, что ему станет лучше. Что мне не придётся никому звонить. Почему он никому не позвонил? Надо было связаться с Джойс или Джонатаном. С кем угодно! Он должен был заметить, что что-то не так. Должен был заметить, как меняется Уилл. Почему он не заметил? — Это всё моя вина… — пробормотал Майк, снова начиная срываться. Слёз уже не было, но его трясло, и он закрыл лицо руками. Лукас сразу обнял его, крепко прижимая к себе, будто заранее знал, что так будет. — Нет, это не так. Послушай, Майк, — он слегка сжал его. — Я знаю, ты чувствуешь ответственность за Уилла. Понимаю. Но он прошёл через многое, и это не в твоей власти. Это не твоя вина. Понял? Майк молчал. Он знал, что Лукас прав, но чувство вины всё равно никуда не уходило. — Я даже смотреть на него не могу, Лукас… — признался он, будто это был грех. Лукас мягко отпустил его, давая немного пространства. Майк нервно сжал руки. — Он… он даже не выглядит как он сам. Я… я не замечал, насколько он изменился, пока не поехал за ним к Джонатану. Может… может, я просто не хотел замечать. Он вспомнил неделю назад, как помогал Уиллу снять футболку после вечеринки… как увидел острые кости на бёдрах, может даже проступающие рёбра… Может, он просто сделал вид, что этого нет… — Понимаю. — Боже, он, наверное… я не… — Майк не мог нормально сформулировать мысль из-за паники и стыда. Лукас дал ему ещё немного времени, а потом тихо спросил: — Ты пробовал… поговорить с ним? — Да, — сухо усмехнулся Майк, вспомнив поездку в Пенсильванию, — это плохо закончилось. — Ты говорил с ним… или кричал на него? — Я… Лукас был прав. Он не пытался поговорить — он просто требовал ответов. — Тогда, наверное, с этого и стоит начать. Майк глубоко вдохнул и медленно выдохнул, кивнув. — Но не спеши. Я могу принести тебе ключи или обувь… если хочешь побыть один. Лукас быстро встал и посмотрел на него, ожидая ответа. — Нет… спасибо. Я, наверное, просто ещё немного посижу здесь. Лукас кивнул, растрепал ему волосы в шутку и ушёл обратно в дом, оставив Майка наедине со своим чувством вины. — Ладно, я поел. Можно я теперь пойду? — пожаловался Уилл, раздражённо фыркнув, как ребёнок. Он честно постарался съесть завтрак — осилил половину той горы блинов, которую навалил ему Дастин. Простые блины, без сиропа, и большая кружка кофе. Каждый кусок давался тяжело, тело будто протестовало, но он отчаянно хотел избежать очередной ссоры. Дастин и Макс переглянулись, не зная, что ответить, как вдруг входная дверь снова открылась и закрылась. Все трое повернули головы в сторону фигуры в коридоре. Это был просто Лукас. Уилл тяжело вздохнул, отвернулся обратно к столу и обмяк на стуле. Часть его чувствовала себя ужасно. Они все слышали, как Майк плакал на кухне. Это он довёл его до такого. Это он заставил Майка так плакать. Он должен был пойти к нему. Но он почти был уверен, что Майк не хочет ни говорить с ним, ни даже видеть его. Но была и другая часть. Чувство, которому он не мог дать название. Майк обращался с ним как с ребёнком. Да и все они. А он не маленький. Ему не нужна опека, не нужно, чтобы Майк решал, что ему есть, где спать и когда говорить о своих чувствах. — С ним всё нормально? — тихо спросил Уилл, почти шёпотом, пока Лукас начал убирать со стола пустые тарелки. — Ему просто нужно немного побыть одному. Он вернётся, когда будет готов, — ответил Лукас, явно стараясь не смотреть на Уилла, и тот почувствовал, как у него запылали щёки. Ему не стоило приезжать. Нужно было остаться дома. Дать Майку поехать одному и провести пару дней в тишине их квартиры, в одиночестве. Макс, Дастин и Уилл сидели в напряжённой тишине, которую нарушал только звон посуды и шаги Лукаса. — Ну… значит, без D&D? — наконец спросил Дастин. Макс тут же толкнула его. — Дастин! — Эй, я вообще-то ждал эту кампанию, ну извините! Они оба быстро встали, чтобы помочь Лукасу убрать со стола. Уилл тоже медленно поднялся. — Я… я пойду в ванную. Макс и Лукас переглянулись, но Уилл сделал вид, что не заметил. Он понимал: после разговоров о его еде они, скорее всего, думают, что он пойдёт вызывать рвоту или что-то в этом роде. Он ни на кого не посмотрел, пока шёл в маленькую ванную и запирался изнутри. — Это всё так глупо, — тихо сказала Макс, вытирая посуду, которую Дастин подавал ей из раковины, а потом передавая Лукасу, чтобы тот убрал. Она говорила вполголоса, будто боялась, что кто-то из них внезапно вернётся. — Им просто нужно поговорить, — так же тихо ответил Дастин. — Думаю, всё сложнее, — добавил Лукас, убирая стакан в верхний шкаф. — Мне кажется, они оба думают, что защищают друг друга, поэтому ничего не говорят. Макс и Дастин кивнули, продолжая заниматься своим делом. — Хотелось бы просто запереть их в комнате и заставить поговорить, — сказала Макс. — Ты видела, как они смотрели друг на друга? Они там скорее подерутся, — пробормотал Дастин. — Не думаю, что они бы причинили друг другу боль, — ответила Макс. — Уже причиняют, — Лукас захлопнул шкаф чуть сильнее, чем нужно. — Думаю, им стоит остаться здесь подольше. Явно справляться с этим самим у них не получается. Он посмотрел на Макс, словно ища одобрения. Она слегка нахмурилась. — А у них разве не экзамены? В этой всей драме Лукас совсем забыл про выпускные экзамены — и свои тоже. — Блин, точно. За их спинами хлопнула дверь, и все трое вздрогнули от неожиданности. — Не у меня, — пробормотал Уилл, вытирая мокрые руки о пижамную футболку. — Я… я бросил учёбу. Три пары широко раскрытых глаз уставились на него. Шок. Никто не сказал ни слова. Никто не пошевелился. Руки Дастина всё ещё были в раковине, сморщенные от холодной воды.