Не могу поверить

Эдди замер в дверном проеме, переводя озадаченный взгляд с одного друга на другого. Картина была, мягко говоря, странная: Билл с невероятно серьезным видом изучал учебник, держа его вверх тормашками, а Ричи так яростно тыкал пальцем в выключенный экран телефона, будто от этого зависела судьба человечества. Только Стэнли сохранял относительное спокойствие, хотя его взгляд, устремленный на Эдди, был пропитан какой-то необъяснимой, тяжелой жалостью. — Я что-то пропустил? — неуверенно спросил Эдди, шмыгнув носом. — И почему здесь пахнет так, будто вы пытались вызвать дьявола с помощью горелой яичницы? — Проект будет тяжелым, Эдс, — быстро проговорил Стэнли, не давая Ричи вставить ни слова. Он выразительно посмотрел на Билла, а затем на Ричи, буквально выталкивая их взглядом из комнаты. — Нам нужно поработать наедине. Без свидетелей. Эдди нахмурился, его взгляд на мгновение пересекся с затравленным взглядом Ричи. — А... они разве не помогут? — пробормотал Эдди. — Вчетвером же быстрее. — Чем они помогут? — Стэнли скептически вскинул бровь. — Билл вообще не смыслит в этой теме, он только мешаться будет. — Я-я з-знаю, как это делать! — тут же возмутился Билл, от негодования заикаясь сильнее обычного. — А Ричи вообще не хочет, — отрезал Стэнли, полностью проигнорировав протест Билла и продолжая сверлить Ричи взглядом, пока тот не начал медленно пятиться к выходу. — Мне кажется, он сможет помочь, — негромко выдавил Эдди. В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как в коридоре жужжит люминесцентная лампа. — Ричи? — Стэнли вскинул брови, глядя на Эдди так, словно у того внезапно выросла вторая голова. — Я?! — Ричи чуть не поперхнулся собственным дыханием, его глаза за стеклами очков стали огромными. — Ну, он же на третьем курсе, — Эдди смущенно отвел взгляд, теребя лямку рюкзака. — На этом этапе обучения он должен быть достаточно умен... хотя, глядя на него сейчас, я и сам начал в этом сомневаться. — Я с радостью помогу! — выпалил Ричи, делая шаг вперед, в его голосе промелькнула отчаянная надежда. — Он занят делом! — отрезал Стэнли, хватая Ричи за плечо и буквально выставляя его за порог вместе с опешившим Биллом. Дверь захлопнулась прямо перед носом Ричи с глухим, окончательным стуком. Послышался щелчок замка. Эдди и Стэнли остались в комнате наедине, а Ричи остался стоять в пустом коридоре, глядя на крашеную древесину так, будто она была его злейшим врагом. — Это было жестоко, — пожаловался Ричи, прислонившись лбом к прохладной поверхности закрытой двери. — Это из-за того, что ты выглядишь так, словно сейчас за-заплачешь, — пробормотал Билл, неловко переступая с ноги на ногу и пытаясь его оправдать. — Все это время я выглядел так? — ужаснулся Ричи. Мысль о том, что его чувства написаны у него на лице крупным шрифтом, была невыносимой. Тяжело вздохнув, он решил, что единственное спасение — это свежий воздух. Гуляя по парку и пытаясь привести мысли в порядок, Ричи внезапно замер. Впереди, среди золотистой листвы, мелькнуло яркое пятно. Лора. Та самая рыжеволосая сучка. Ричи до боли прикусил губу; перед глазами тут же всплыл нежный, смущенный взгляд, которым Эдди наградил её вчера. Внутри закипела темная, глухая ярость, перемешанная с отчаянием. Ему захотелось, чтобы всё это просто исчезло — парк, Лора и эта дурацкая неопределенность. — О, Рич, привет! — к несчастью, Лора заметила его раньше, чем он успел скрыться за ближайшим дубом. — Мгм, прив, — бросил он, даже не замедляя шага. Он надеялся, что его холодность послужит ясным сигналом, но Лора, вопреки логике, пристроилась рядом, легко шагая в такт его широким шагам. — Да что тебе нужно?! — раздраженно вырвалось у него. Лора изумленно изогнула брови, останавливаясь. — Почему ты относишься ко мне так, будто я совершила что-то ужасное? — прямо спросила она, заглядывая ему в глаза. — Я к тебе нейтрально отношусь, — соврал он, глядя куда угодно, только не на неё, и чувствуя, как кулаки в карманах сжимаются сами собой. Лора насмешливо прищурилась, ни на секунду не поверив в это напускное безразличие. — Нейтрально? — переспросила она, скрестив руки на груди. — У тебя такой вид, Ричи, будто ты выбираешь место, где закопать мой труп. Я ведь вижу, как ты на меня смотришь. Это из-за Эдди? Ричи замер, и его сердце пропустило удар. Он хотел было выдать очередную колкость, но Лора опередила его, сделав шаг ближе. — Слушай, если ты думаешь, что между мной и ним что-то есть, то ты глубоко заблуждаешься. Он чудесный парень, но он смотрит на меня как на старшую сестру или наставника. А вот когда речь заходит о тебе... — она сделала многозначительную паузу, внимательно наблюдая за его реакцией. — Его взгляд меняется. Он становится... другим. Словно ты — его единственный ориентир в этом мире. Ричи почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он стоял посреди парка, оглушенный её прямотой, и не знал, что ответить. Вся его ярость куда-то испарилась, оставив лишь звенящую пустоту и крохотную, безумную искру надежды. Но Ричи не спешил верить ей на слово. — Разве ты не влюблена в Эдди? — выпалил он, внезапно припомнив многозначительные намеки остальных ребят. В компании давно поговаривали, что их с Эдди связывает нечто большее, чем просто дружба; да и со стороны казалось, что Лора относится к нему с какой-то особенной, лишь ему предназначенной теплотой. — Я? — глупо переспросила Лора. На её губах заиграла торжествующая усмешка. — Чувак, у меня есть девушка. Ричи замер на месте, словно оглушенный, и растерянно уставился на неё. — Девушка?.. — Именно так. — Оу… — только и выдавил Ричи, чувствуя, как краска стремительно заливает его лицо. — Понимаешь, я в курсе, что о тебе и Эдди болтают. Да об этом весь колледж трубит! Я, конечно, надеялся, что это всего лишь пустые сплетни… — Это и есть пустые сплетни, — угрюмо буркнул Ричи. — Вряд ли они останутся таковыми в будущем, — хмыкнула Лора. — На что это ты… — Рич, я вижу, что ты влюблен в него. Раньше не замечала, но сейчас всё сходится. — А не много ли ты на себя берешь? — Ричи нахмурился, пытаясь вернуть лицу суровое выражение. — И почему ты до сих пор скалишься? — фыркнула Лора. Она улыбнулась с такой обезоруживающей проницательностью, что Ричи стало окончательно не по себе. — Он гомофоб... — едва слышно выдавил Ричи спустя долгую паузу. — Блять? — Лора изумленно ахнула, и в её глазах отразилось неподдельное потрясение. — Ты что, серьезно не знала? — Я думала, это просто слухи... Оу. Оба замолчали, во все глаза уставившись друг на друга. Молчание затягивалось, становясь почти осязаемым. — Он ведь... — начала было Лора. — Знает, — перебил её Ричи. — Но решил сделать для меня исключение. — А хватит ли в этом вагоне места для ещё одного пассажира? — хмыкнула Лора. И Ричи вдруг с удивлением осознал, что рядом с ней ему непривычно легко. Она была чертовски крутой, и это странное чувство комфорта внезапно вытеснило всю его недавнюю неловкость. Прошли недели, и коридоры колледжа наполнились тем особым гулом, который обычно предвещает скорые перемены. Клуб Неудачников всё так же был поглощен своими бесконечными делами, планами и секретами, но в привычном ритме жизни Ричи появилась новая, странная нить. Теперь он всё чаще забредал в медицинский кружок. Со стороны это выглядело почти комично: Ричи Тозиер среди склянок со спиртом и анатомических атласов. Но он приходил туда не за знаниями, а к Лоре. Они проводили время в глубине аудитории, обмениваясь колкостями и громко хохоча над шутками, которые понимали только они двое. Ричи внезапно осознал, что Лора стала для него тем самым редким человеком, с которым не нужно было носить маску — с ней было чертовски легко. Эдди, законный член медицинского клуба, неизменно присутствовал при этих сценах. Он замирал над своими справочниками, и его взгляд, обычно сосредоточенный и ясный, становился тяжелым и странным. Он подолгу наблюдал за тем, как Ричи беззаботно толкает Лору в плечо или как они шепчутся, склонив головы друг к другу. В эти моменты между ними словно вырастала невидимая стена, и Эдди смотрел на друга так, будто тот внезапно заговорил на языке, которого Каспбрак никогда не знал. Ричи же, ловя на себе этот пристальный, смешанный с недоумением взгляд, лишь шире улыбался Лоре, хотя внутри у него всё предательски сжималось от этого немого вопроса в глазах Эдди. Ричи находил какое-то болезненное, почти запретное удовольствие в том, чтобы представлять, будто Эдди ревнует. Разумеется, это казалось чем-то из области фантастики, но Ричи позволял себе эти мысли, баюкая их перед сном, словно сокровище. — Генри занимается боксом? — внезапно спросил Эдди, когда они вдвоем оказались в пустынном коридоре колледжа. — Ты же прекрасно знаешь, что да, — отозвался Ричи, с подозрением покосившись на друга. — Странно, — Эдди нахмурился, и в его голосе промелькнула тень тревоги, которую Ричи тут же уловил. — А что случилось? К чему такие вопросы? — Да так... просто стало интересно, — шепотом ответил Эдди. Он поднял голову, и Ричи почувствовал, как земля уходит из-под ног: взгляд Эдди был таким пристальным и глубоким, что в нем можно было захлебнуться. — Слушай, ты ведь перваш, а я уже на третьем курсе, — бодро начал Ричи, пытаясь скрыть нахлынувшее волнение. — Ты всегда можешь попросить меня о помощи, если прижмет. — Вау, неужели даже в учебе? — хмыкнул Эдди, и в его глазах блеснула знакомая искра. — Только не в учебе! — Ричи театрально ужаснулся, приложив руку к сердцу. — Мои таланты лежат в совершенно иных плоскостях. — Ну, тогда я спокоен, — Эдди слабо улыбнулся, но в глубине его глаз всё еще плескалась какая-то невысказанная тревога. — Ладно, Рич, увидимся. — Бывай, малый, — бросил Ричи с напускной легкостью. Эдди кивнул, поправил лямку рюкзака и зашагал прочь по длинному, залитому холодным светом коридору. Ричи остался стоять на месте, провожая его взглядом. Весь его недавний задор испарился, уступив место липкому, нехорошему предчувствию. Странный вопрос о Генри и боксе застрял в голове, словно заноза. Эдди казался таким маленьким и беззащитным в конце этого бесконечного коридора, и Ричи вдруг до боли в груди захотелось окликнуть его, вернуть назад. Он смотрел в спину уходящему другу, пока тот не скрылся за поворотом, и в этот момент осознал: за напускным спокойствием Эдди скрывал нечто такое, что заставляло сердце Ричи сжиматься от вполне реального страха. И казалось, его страхи обретали плоть. Минул месяц — месяц, полный пустых разговоров, скучных лекций и отчаянных попыток Ричи запереть свои чувства на замок. Но однажды вечером тишину комнаты нарушил резкий звонок. — Вау, Пухлыш! Соскучился? — Ричи прижал трубку к уху, напуская на себя привычную веселость. — Эдди не у тебя? — голос Бена прозвучал так тревожно, что Ричи мгновенно подобрался. — Нет… А что случилось? — его тон в секунду стал серьезным. — Ну… оу… понимаешь, он ушел четыре часа назад. И он никогда, слышишь, никогда не опаздывал ни на минуту. — Может, дело какое появилось? — Ричи нахмурился, чувствуя, как внутри начинает ворочаться холодное предчувствие. — Я тоже так думал, — голос Бена дрогнул. — Но он не берет трубку. Уже час как не отвечает на звонки… Ричи тут же вскочил с места. Сердце пустилось вскачь, а паника ледяной волной захлестнула сознание, вытесняя все остальные мысли. Страх за Эдди, острый и невыносимый, погнал его к выходу. Ричи вылетел из комнаты, едва успев набросить куртку. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Первым делом он бросился к тем местам, где Эдди обычно любил пропадать между лекциями: в старую библиотеку, к фонтану во внутреннем дворе и даже к аптеке за углом, но везде его встречала лишь пустота и равнодушные лица незнакомых студентов. — Черт, Эдс, ну где же ты... — лихорадочно шептал он, оббегая квартал за кварталом. Когда поиски в одиночку не дали плодов, Ричи, задыхаясь от быстрого бега, ворвался к Бену. Тот сидел бледный, не выпуская телефон из рук. Короткий обмен взглядами сказал больше любых слов — Эдди не объявился. — Я сейчас к Лоре, — бросил Ричи, уже на ходу набирая её номер дрожащими пальцами. — Она в медицинском клубе, может, он что-то говорил ей перед уходом. Трубку сняли после второго гудка. — Лора, это Ричи. Слушай внимательно, — его голос сорвался на хрип. — Эдди пропал. Четыре часа ни слуху ни духу. Вспоминай, черт возьми, он говорил тебе сегодня что-нибудь про Генри? Или про то, куда собирается? Лора вскрикнула от неожиданности, и в трубке воцарилась паника, зеркально отражающая состояние Ричи. Она не знала ничего — и это пугало еще сильнее. Ричи сорвался с места, едва не выронив телефон. На выходе из корпуса он буквально налетел на одного из дружков Генри. Не раздумывая, Ричи вцепился в воротник его куртки и прижал к стене с такой яростью, какой сам от себя не ожидал. — Где Генри? Где этот ублюдок тренируется?! — прорычал он прямо в лицо опешившему парню. Тот попытался было огрызнуться и вырваться, но, заглянув в безумные глаза Ричи, в которых плескался ужас за Эдди, вдруг сдулся. — В старом зале на пятом этаже… на окраине, — быстро забормотал он, назвав адрес. Ричи оттолкнул его, выскочил на дорогу и, чудом поймав такси, бросил водителю: «Двойной тариф, если доедем за пять минут!» У нужного здания он выпрыгнул из машины, не дожидаясь сдачи. Лифт, как назло, замер с табличкой «Не работает». Проклиная всё на свете, Ричи бросился к лестнице. Он летел через две ступеньки, легкие горели огнем, а в ушах набатом стучало имя Эдди. Пятый этаж казался недосягаемой вершиной, но страх придавал сил. Ричи с грохотом распахнул тяжелые двойные двери, и те, ударившись о стены, отозвались гулким эхом в просторном зале. Внутри пахло старой кожей, потом и пылью. В самом центре, под единственной работающей лампой, Генри Бауэрс мерно наносил удары по тяжелому мешку. Он был без футболки, и в полумраке его спина, покрытая тонкой испариной, казалась высеченной из грубого камня. Услышав шум, Генри не спеша остановился. Тяжело дыша, он обернулся, и капли пота градом покатились по его торсу, подчеркивая каждую напряженную мышцу. Увидев застывшего в дверях Ричи, Бауэрс медленно выпрямился. Его лицо, хранившее печать надменного спокойствия, не дрогнуло, лишь правая бровь медленно поползла вверх, превращая физиономию в маску холодного, почти брезгливого любопытства. — Где Эдди? — прорычал Ричи, и его голос, сорвавшийся от долгого бега, прорезал тяжелую тишину зала. Генри лишь насмешливо хмыкнул, не спеша вытирая пот со лба. В тусклом свете ламп его глаза полыхнули опасным огоньком. — С чего ты взял, что этот педик здесь? — бросил он через плечо, медленно разминая затекшую шею. — Я повторяю в последний раз: где он?! — Ричи сделал шаг вперед, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — А если не отвечу? — Генри замер, вызывающе вскинув подбородок. — Ты и впрямь его парень, Тозиер? Впрочем, иного и ждать не стоило после того, как ты вырубил меня в библиотеке. — И ты еще смеешь об этом вспоминать? — с нескрываемым отвращением выплюнул Ричи, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — А чего мне стыдиться? — Бауэрс криво усмехнулся, и эта улыбка была полна ледяного высокомерия. — Я всего лишь хотел разузнать на деле, почему эти выродки так держатся друг за друга. — Неужели твоя мамаша никогда не объясняла тебе, что такое внутренняя гомофобия? — Ричи растягивал слова, смакуя каждый слог с ядовитой усмешкой. — Ах да, я и забыл. Она ведь мертва. Генри опасно сощурил глаза, в его взгляде вспыхнула холодная ярость, но он лишь сухо хмыкнул в ответ: — Как и отец Эдди. Ричи сделал шаг вперед, и в его голосе прорезались стальные нотки, не сулящие ничего хорошего. — В последнее время Эдди сам не свой. И я готов поспорить, что это твоих рук дело. Где он сейчас? — Оу, неужели малыша так задели письма, в которых черным по белому написано, какой он пидор? — Генри вскинул брови в притворном изумлении, кривя губы в издевке. В голове у Ричи будто что-то щелкнуло. Картина сложилась: бесконечный поток издевательских конвертов, который все это время душил Эдди, заставляя его чувствовать себя загнанным в угол и абсолютно раздавленным. Гнев, холодный и тяжелый, затопил легкие. — Он всего лишь первокурсник, — сухо отрезал Ричи, сокращая дистанцию до минимума и глядя Генри прямо в глаза. Гнев, копившийся в груди Ричи неделями, наконец прорвал плотину. Он не стал дожидаться ответа — его кулак с глухим стуком врезался в челюсть Генри, заставляя того отшатнуться. Генри взревел, как раненый зверь, и с животной яростью бросился в ответ. Они сцепились, тяжело рухнув на землю, забыв о словах и приличиях. Это не была честная дуэль — это была грязная, первобытная драка. Генри впечатал Ричи спиной в каменную стену, выбивая из него дух, и принялся методично наносить удары, метя в лицо. Ричи чувствовал во рту соленый привкус крови, но боль лишь подстегивала его. Он ударил Генри лбом в переносицу, слыша отчетливый хруст, и, воспользовавшись секундным замешательством противника, повалил его на лопатки. — Где. Он. Сейчас?! — прохрипел Ричи, нанося удар за ударом, вкладывая в каждый из них всю ту боль и страх, которые Эдди испытывал из-за этих писем. Генри отплевывался кровью, его лицо превратилось в сплошное месиво, но он продолжал скалиться в безумной ухмылке, пытаясь дотянуться до горла Ричи. Они катались по пыльному полу, оставляя за собой багровые следы, пока оба не выбились из сил, тяжело дыша и ненавидя друг друга каждой клеткой тела. Гнев ослеплял, превращая драку в хаотичное переплетение тел и глухих ударов. Ричи вцепился в воротник Генри, нанося удар за ударом, но в какой-то момент реальность дрогнула. Генри, извернувшись, нащупал на земле тяжелый обломок камня или кусок арматуры — в полумраке было не разобрать. Раздался тошнотворный, влажный хруст. Удар пришелся Ричи прямо в висок. И его очки тут же упали. Мир мгновенно потерял четкость. Звуки стали ватными, а ноги — чужими. Ричи почувствовал, как по щеке потекло что-то горячее и липкое. Перед глазами поплыли черные пятна, и он понял: сознание утекает сквозь пальцы, еще пара секунд — и он провалится в бездну. Собрав последние остатки воли в один яростный рывок, Ричи перехватил руку Генри, вырывая тяжелый предмет. Он не целился — он просто ударил в ответ со всей силой отчаяния, вложив в этот замах всю ненависть к письмам, к травле и к той боли, что Генри причинил Эдди. Генри охнул и обмяк, заваливаясь на бок. Ричи еще мгновение стоял на коленях, тяжело дыша, пока тьма окончательно не сомкнулась над ним. Последним, что пробилось сквозь нарастающий гул в ушах, были далекие, надрывные завывания сирен полиции и скорой помощи, разрезающие ночную тишину. А затем наступила абсолютная пустота. *** Тьма отступала неохотно, оставляя после себя вязкую, пульсирующую боль в виске. Когда Ричи наконец удалось разомкнуть веки, перед глазами поплыл стерильно-белый потолок. Резкий запах антисептиков ударил в нос, окончательно возвращая его в реальность. — Тише, не дергайся, — раздался спокойный женский голос. Ричи с трудом сфокусировал взгляд на медсестре, которая проверяла капельницу. Его горло пересохло, а голова казалась набитой чугуном. Он помнил драку, помнил тяжелый удар камнем и свой последний замах. — Как... как Эдди? — прохрипел он, пытаясь приподняться. — Тебе бы о себе подумать, герой, — осадила его медсестра, осторожно поправляя повязку на его боку. — Жить будешь, сотрясение заживет, а вот со швом на животе придется помучиться. Тебе повезло, что лезвие не задело органы. Ричи замер, непонимающе глядя на нее. — Какой шов? Это же был камень... или кусок арматуры. Он ударил меня чем-то тяжелым. Медсестра качнула гововой, записывая что-то в карту. — Камень был в начале. А закончил он складным ножом. Ты, видимо, на адреналине даже не заметил, как он тебя располосовал, пока вы катались по земле. Ричи откинулся на подушки, чувствуя, как внутри всё холодеет. Значит, Генри действительно собирался его прикончить. — Где Эдди? — голос Ричи сорвался на хрип, когда он попытался схватить медсестру за рукав халата. — Скажите мне, где он! Медсестра мягко, но настойчиво отстранила его руку, поправляя одеяло. В её взгляде читалось профессиональное сочувствие, смешанное с усталостью. — Послушай, парень, я понятия не имею, кто такой Эдди. В полицейском протоколе было только твоё имя и имя того второго... Генри. Тебе нужно лежать. Ты проспал почти два дня, потеря крови была серьезной. — Два дня? — Ричи почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. — Вы издеваетесь? Два дня?! Паника ледяной волной окатила его изнутри. Два дня неизвестности. Два дня, за которые Генри мог сделать с Эдди всё что угодно. Ричи попытался дернуться, сесть, но резкая боль в боку, там, где белела тугая повязка, заставила его со стоном рухнуть обратно на подушки. Мир снова поплыл, угрожая снова затянуть его в беспамятство. Прошло около двух часов. Ричи лежал, уставившись в потолок, и прокручивал в голове худшие сценарии, пока тишину коридора не нарушил топот множества ног. Дверь палаты с грохотом распахнулась. На пороге застыли Билл, Стэнли, Лора, Беверли и Майк. Они выглядели измотанными, у Билла дрожали руки, а Беверли, едва увидев Ричи живым, всхлипнула и закрыла рот ладонью. — Живой, придурок... — выдохнул Стэнли, первым делая шаг к кровати. Ричи даже не поздоровался. Он обвел их лихорадочным взглядом и выдавил единственный вопрос, который жег ему легкие: — Где он? Где Эдди?! Билл, Стэн и остальные расступились, и Ричи увидел его. Эдди стоял чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу. Он выглядел целым и невредимым, но его лицо было бледным, а во взгляде читалась такая сокрушительная вина, что Ричи на мгновение забыл, как дышать. Увидев его живым, Ричи почувствовал, как бешеная паника, сжимавшая сердце последние два дня, внезапно отпустила. На смену ей пришла слабость. — Ричи, я... — Эдди сделал неуверенный шаг вперед, не смея поднять глаз на бинты друга. — Я был у бабули. В другом городе. У меня телефон сдох, зарядку забыл, я даже не думал, что... что всё так обернется. Я не знал, Ричи, честное слово... Эдди продолжал что-то лепетать, оправдываться, его голос дрожал от волнения, но внезапно он осекся. Он поднял взгляд и увидел, как по щекам Ричи, всегда такого шумного и задиристого, беззвучно катятся слезы. Ричи не кричал, не шутил — он просто плакал от невыносимого облегчения. Билл молча положил руку на плечо Беверли, и друзья, обменявшись понимающими взглядами, тихо покинули палату, прикрыв за собой дверь. Эдди замер у края кровати, не зная, куда деть руки. — Прости меня, — прошептал он, и его собственный голос надломился. — Пожалуйста, прости. Ричи притянул Эдди к себе, игнорируя резкую боль в зашитом боку. Ему было плевать на швы, плевать на Генри и на всё, что произошло за эти бесконечные два дня. Сейчас существовало только это тепло и знакомый запах антисептика от одежды Эдди. — Я люблю тебя, придурок, — прошептал Ричи, уткнувшись лицом в его плечо. Его голос всё еще подрагивал от пережитого ужаса. — Больше никогда так не исчезай. Никогда. — Не могу поверить... Эдди замер, пораженный этим внезапным и честным признанием. Слова застряли у него в горле, а в груди разлилось странное, щемящее чувство. Он не нашел в себе сил что-то ответить — да и нужны ли были сейчас слова? Он просто молча обнял Ричи в ответ, бережно, боясь задеть раны. — Скажи, что любишь меня, — еще тише прошептал Ричи, заглядывая Эдди в глаза с какой-то отчаянной надеждой. Эдди замялся, чувствуя, как внутри всё завязывается в тугой узел. — Я не знаю, Ричи, правда, не знаю...я даже поверить не могу..— выдохнул он, отводя взгляд. — Я не чувствую к тебе отвращения, честно. Просто всё это... так быстро? Он снова посмотрел на Ричи и замер. Тот выглядел разбитым. Не было привычных шуточек, не было колючего взгляда — перед Эдди лежал бледный, израненный парень, который чуть не погиб из-за него. Ричи выглядел слишком жалко, слишком по-настоящему. И тогда Эдди решился на то, чего никогда бы не сделал раньше. Он медленно наклонился и коснулся губ Ричи коротким, неуверенным поцелуем. Эдди ожидал, что его накроет волна тошноты или стыда, о которых кричали те анонимные письма, но вместо этого почувствовал лишь гулкое сердцебиение и странную растерянность. Смятение затопило мысли, но это было... приятно. Тепло и правильно. Когда он отстранился, его щеки пылали маковым цветом. Ричи смотрел на него широко раскрытыми глазами, боясь даже пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. Ричи замер на мгновение, переваривая произошедшее, а затем его губы медленно растянулись в той самой знакомой, нахальной ухмылке, которую не смогли стереть даже побои Генри. — Вау, Эдс... — прохрипел он, картинно прижимая ладонь к груди. — Ты только что лишил меня девственности в этой стерильной дыре? Мог бы хоть конфет сначала купить, я же натура утонченная. Эдди вспыхнул еще сильнее, его лицо стало пунцовым. — Ричи! Ты придурок! У тебя дырка в боку, а ты несешь чушь! — он замахнулся, чтобы в шутку ударить его по плечу, но вовремя вспомнил про раны и лишь бессильно опустил руку. Ричи не выдержал и негромко рассмеялся, хотя каждый смешок отзывался резкой болью в забинтованном животе. Эдди, глядя на его сияющие глаза, тоже не смог сдержаться. Громкий, истерический смех заполнил палату, вытесняя остатки страха и напряжения последних дней. Это было странно, неправильно и абсолютно в их стиле — смеяться до слез в больничной палате после кровавой драки. — Значит, конфеты? — сквозь смех переспросил Эдди, вытирая глаза. — И цветы! Самые дорогие, Эдс, я дешево не продаюсь, — подмигнул Ричи, чувствуя, как тяжесть на сердце окончательно исчезает. Кто знает, может, их настоящая история, без тайн и масок, по-настоящему началась только сейчас.