Не могу поверить

— Ты уверен, что Эдди тебя простил? — с нескрываемым сомнением спросил Стэн, опускаясь на скамью рядом с Ричи. — Да не выдумал я, всё у нас схвачено. Считай, топор войны зарыт навсегда. Вот, сам полюбуйся, — Ричи самодовольно мотнул головой в сторону Эдди, который как раз приближался к ним в компании Бена. В ту же секунду их взгляды встретились. Стэнли приготовился к чему угодно — к очередной колкости или дезинфицирующему спрею, направленному Ричи в лицо, — но только не к тому, что Эдди едва заметно, кривовато улыбнется и спокойно усядется рядом. — Стэн, мы закончили проект. Не напомнишь, какого числа защита? — деловито осведомился Эдди. Он старательно избегал смотреть на Ричи, который, напротив, уставился на него в упор с самым невозмутимым видом. — В пятницу... — ответил Стэнли, переводя подозрительный взгляд с одного на другого. — Чудно, — кивнул Эдди, после чего перевел взгляд на доску. В аудитории воцарилась суматоха: лекцию проводили одновременно для первокурсников и третьекурсников, что само по себе выглядело абсурдно. Ситуацию накалял и тот факт, что слух о новом «парне» Ричи, казалось, занимал умы абсолютно всех присутствующих. Эдди едва сдерживался, чтобы не пройтись по рядам и не огреть каждого любопытного увесистой линейкой прямо по больному месту. — А мы разве не будем репетировать? — подал голос Ричи спустя какое-то время, пока Бен и Стэн были поглощены обсуждением внутренних дел клуба «Неудачников». — Будем, конечно. Я не позволю тебе всё провалить, — хмуро отозвался Эдди. — Малыш Эдс до сих пор не привык к славе, — устало вздохнул Ричи, вызывая у Каспбрака лишь гневную гримасу и высоко поднятые брови. — Ты бы тоже не привык... если бы... — Спагетти, не стоит обращать внимания на всякий сброд. Лучше думай о чем-нибудь другом. Если возникнут проблемы, я всё решу, — произнес Ричи с такой непривычной серьезностью, что Эдди лишь подозрительно уставился на него в ответ. — Ты чего это вдруг таким серьезным заделался? — Неужели ты и впрямь считаешь меня законченным клоуном? — Рич, ты и есть клоун, — отрезал Эдди, не сводя с него глаз. Дверь с грохотом распахнулась, и в аудиторию вплыл преподаватель, мгновенно оборвав весь гул и пересуды. Лекция началась под аккомпанемент скрипучего мела по доске. Эдди старательно конспектировал каждое слово, но его внимание то и дело соскальзывало в сторону. Он ловил себя на том, что бросает странные, колючие взгляды на Ричи. Тот, разумеется, и не думал слушать профессора: он без умолка шептал какую-то очередную нелепицу на ухо Стэнли. Урис же сидел с таким каменным и отрешенным лицом, словно надеялся силой мысли превратиться в статую и перестать слышать этот поток сознания. Следующая пара у Эдди оказалась «окном», и он вместе с Беном направился в сторону столовой, стараясь поскорее скрыться из виду. Ричи и Стэнли задержались у входа, прощаясь перед своими занятиями. — Не скучай, Эдс! Третья пара у нас всё равно общая, физра как-никак! — крикнул Ричи вслед, сверкнув линзами очков. Эдди лишь сильнее прикусил губу, подавляя стон отчаяния. Мысль о том, что ему придется переодеваться в общей раздевалке, а потом наблюдать за нелепыми прыжками Ричи на стадионе, вызывала у него острое желание немедленно сказаться больным. Мысль о внезапном недомогании тут же вызвала в памяти образ матери: Эдди отчетливо представил, как миссис Каспбрак, охваченная праведным ужасом, принимается заталкивать в него бесконечные разнокалиберные таблетки. — А ведь я наивно полагал, что на первом курсе наконец стану самостоятельным... — тяжело вздохнул Эдди, провожая взглядом пылинку, лениво танцующую в солнечном луче. — Ты и так вполне себе самостоятельный, — отозвался Бен, одарив друга ободряющей улыбкой. — Вовсе нет. Я бы хотел жить один. Но только не в общежитии... — лицо Эдди исказилось в гримасе брезгливости, словно он только что учуял запах залежалой тряпки. — Там всё... не очень. — И что у вас в итоге с Ричи? — мягко спросил Бен, ковыряя вилкой салат. — Вы вроде как... поладили? Эдди скривился так, словно ему предложили проглотить нестерильный леденец, поднятый с пола в метро. — Мы вроде как подружились, — выдавил он, и это слово прозвучало на его языке почти как диагноз. Бен просиял, его лицо озарилось искренней, добродушной радостью, но Эдди лишь мрачно уставился в свою тарелку. Внутри него копошились скверные сомнения: он катастрофически не понимал, чего именно ждет от Ричи, и была ли «дружба» тем самым словом, которое способно описать этот хаос. Впрочем, где-то в глубине души, под слоями предубеждений и страха перед микробами, Эдди признавал: Ричи не так уж плох. В конце концов, он его спас, а такие вещи не забываются, даже если спаситель носит дурацкие серьги и не затыкается ни на минуту. — Ты заметил, что он нацепил серьги? — внезапно спросил Эдди, не отрывая взгляда от своей нетронутой порции. — Кто? Ричи? — Бен, застигнутый врасплох, едва не поперхнулся водой. Увидев утвердительный кивок друга, он искренне удивился: — Ричи надел серьги? Когда? — Только не говори, что ты этого не заметил! — возмутился Эдди. Его до глубины души уязвляло то, с какой пугающей внимательностью он сам фиксировал каждую перемену в облике Тозиера. Бен лишь смущенно умолк, не зная, что на это возразить, а Эдди снова нервно прикусил губу и тяжело вздохнул, пытаясь справиться с охватившим его раздражением. — Ну не знаю... — протянул Эдди, стараясь придать голосу побольше весомости. — Серьги — это же исключительно женская прерогатива. — Бывают и мужские, Эдс... — Бен не выдержал и негромко рассмеялся, качая головой. — Честное слово, никто не предупреждал меня, что дружить с гомофобом — это такой тяжкий труд. На это Эдди ответить было решительно нечего. Началась третья пара. Когда Эдди и Бен пересекали широкий коридор, ведущий к спортзалу, Эдди внезапно замер, а затем почти пригнулся к полу. Его взгляд пригвоздил к месту Генри Бауэрс, вальяжно стоявшей у окна в окружении своей свиты. К счастью, тот был слишком занят самолюбованием, чтобы заметить «неудачника». Эдди, бледный как полотно, принялся боком пробираться вдоль стены, отчаянно пытаясь слиться с казенной краской. Бен, совершенно сбитый с толку этими внезапными маневрами, то и дело порывался что-то спросить, но Эдди лишь яростно шипел на него, требуя тишины. На все вопросы о причинах такого странного поведения он отвечать наотрез отказался, лишь плотнее втянул голову в плечи. Наконец они достигли убежища — мужской раздевалки. Воздух здесь был пропитан запахом пота, дешевого дезодоранта и влажности, что само по себе заставляло Эдди страдать. Стараясь не касаться спиной липких скамеек, они начали быстро переодеваться в спортивную форму. Выйдя на залитый солнцем стадион, Эдди почувствовал себя донельзя беззащитным. Вокруг уже собирались студенты, перебрасываясь мячами и обсуждая предстоящую тренировку. Среди пестрой толпы Ричи возник почти мгновенно, словно материализовался из самого горячего воздуха. Стоило ему приблизиться к Бену и Эдди, как его брови поползли вверх, скрываясь за роговой оправой очков. Взгляд Ричи, словно завороженный, приковался к ногам Каспбрака, а точнее — к его вопиюще коротким спортивным шортам ярко-красного цвета. — О боги, Эдс, — протянул Ричи, и в его голосе послышались опасно знакомые издевательские нотки. — Я-то думал, мы пришли на физкультуру, а не на кастинг в группу поддержки. Скажи честно, ты их стащил из гардероба своей мамочки или просто решил показать всему Дерри, что у тебя самые стройные коленки в штате? — Мне даже отвечать на это не хочется, — буркнул Эдди, нахмурив брови так сильно, что на переносице пролегла глубокая складка. В ответ Ричи разразился таким оглушительным хохотом, что на них обернулась добрая половина стадиона. Эдди обреченно прикрыл глаза, чувствуя, как по затылку ползет липкий холодок. Он изо всех сил старался игнорировать шепотки и многозначительные улыбки, которыми обменивались студенты, стоило им взглянуть в его сторону. В воздухе витало нечто такое, от чего у Эдди по телу пробегала дрожь — смесь любопытства и насмешки, словно он сам того не зная стал главным героем какого-то скандального романа. «Неужели жизнь геев настолько невыносима?» — пронеслось у него в голове, и тут же Эдди внутренне содрогнулся от этой мысли. Нет, он-то уж точно не из «этих». Он — образцовый гетеросексуал, чистый и непогрешимый, как свежевыстиранная простыня. Но осознание того, что окружающие уже давно и прочно записали его в пару к Тозиеру, заставляло его всерьез задуматься о немедленном и безболезненном самоубийстве прямо здесь, на беговой дорожке. Свисток физрука прорезал воздух, как удар кнута, и над стадионом разнесся зычный приказ: «Пятнадцать кругов! Живее, дамы и господа, шевелите костями!» Эдди и Бен сорвались с места, стараясь дышать ровно и не вдыхать пыль, поднятую кроссовками впереди бегущих. Но одиночество Эдди длилось недолго — уже через полминуты рядом с ним, словно назойливое насекомое, пристроился Ричи. Он бежал на удивление легко, умудряясь при этом не закрывать рот ни на секунду. — Представляешь, Эдс, Стэнли вчера битых два часа доказывал Биллу, что его новая стрижка делает его похожим на общипанного павлина! А Билл только заикался в ответ, пытаясь объяснить, что это «стиль пост-панк». А Бев? Бев вообще с катушек съехала, запретила мне приносить в клуб любые сладости! Видите ли, она на диете, и мои пончики — это «сахарный терроризм». Ричи продолжал изливать поток новостей из жизни «Неудачников», перескакивая с одной темы на другую с грацией подстреленного зайца. Эдди же бежал с абсолютно каменным лицом, устремив взгляд в пространство прямо перед собой. Он старательно выстраивал в голове ментальную стену, через которую не должен был просочиться ни один звук этого несмолкаемого радио «Тозиер-FM». Единственное, что его сейчас по-настоящему волновало — это чтобы его стерильные легкие не наглотались чужих бактерий в этой потной толпе. — Бен! Бен просто горит желанием всё это выслушать! — выпалил Эдди, едва сдерживая одышку и указывая на отставшего друга. Ричи, к величайшему облегчению Эдди, тут же затормозил, поджидая Бена. Тот, завидев приближающийся «ураган Тозиер», бросил на Эдди полный немого отчаяния взгляд, в котором читалось четкое: «Предатель!». Эдди лишь мысленно пробормотал «прости, дружище» и прибавил ходу, стараясь оказаться как можно дальше. Однако одиночество не принесло ему покоя. Пока он наматывал круги по раскаленному стадиону, мимо то и дело пробегали другие студенты. Они пристраивались рядом, бесцеремонно заглядывали ему в лицо и засыпали вопросами, от которых у Эдди начинал дергаться глаз. — Эй, Каспбрак, это правда про вас с Тозиером? — Вы что, серьезно вместе? — А кто у вас главный? — Мы не вместе! — в десятый раз процедил Эдди, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. — Мы просто делаем общий проект! Между нами нет ничего, кроме взаимного раздражения и вопиющего нарушения всех санитарных норм! Он твердил это как сумасшедший, словно надеялся, что если произнести ложь достаточно громко, она магическим образом превратится в правду. Но ехидные улыбки на лицах однокурсников говорили о том, что в его «гетеросексуальность» верят примерно так же охотно, как люди верят в плоскость земли. Когда последний свисток физрука наконец возвестил об окончании этой экзекуции, Эдди, пошатываясь, доплелся до ближайшей лавочки. Он рухнул на нее, не заботясь даже о том, сколько невидимых глазу бацилл сейчас впиваются в его спортивные шорты. Грудь ходила ходуном, легкие горели, а перед глазами плясали красные пятна — то ли от усталости, то ли от цвета собственной одежды. Он сидел, согнувшись в три погибели, и судорожно хватал ртом воздух, чувствуя, как капли пота стекают по вискам. В ушах всё еще эхом отдавались ехидные смешки однокурсников и бесконечный трёп Ричи. — Я гетеро, — прохрипел Эдди себе под нос, стараясь перебить стук собственного сердца. — Я абсолютно, стопроцентно нормальный. Он повторил это еще раз, чуть громче, словно выписывал самому себе рецепт на спасительное лекарство. Это была его мантра, его личная стерильная зона. Он убеждал себя в этом с тем же фанатизмом, с каким проверял срок годности на упаковке аспирина. Все эти перешептывания, все эти дурацкие серьги Ричи и странное тепло, которое разливалось в груди, когда тот называл его «Эдс» — всё это было лишь досадным побочным эффектом переутомления. Да, именно так. Просто временный сбой в иммунной системе его привычного мира. Эдди сидел на скамье, сверля взглядом носки своих кроссовок. Внутри него кипела глухая, болезненная неприязнь. Сама мысль о «таких, как Ричи», вызывала у него почти физический позыв немедленно вымыть руки с антисептиком. Ему были противны геи — все это казалось ему чем-то противоестественным, каким-то сбоем в системе, который он, как человек здравомыслящий и чистоплотный, не мог принять. Однако, когда дело касалось самого Ричи, Эдди против воли заставлял себя зажмуриться. Он словно возвел вокруг Тозиера невидимый защитный экран: Ричи был «исключением», его странности можно было списать на вечную клоунаду, лишь бы не признавать очевидного. Ричи бесшумно опустился на край лавки. Между ними повисло тяжелое, вязкое молчание, нарушаемое только далекими криками физрука. — И зачем ты на мои ноги пялишься? — внезапно выдавил Эдди, не поворачивая головы. — Да не смотрел я на твои ноги, Эдс, — лениво отозвался Ричи, хотя его взгляд всё еще блуждал где-то в районе красных шорт Каспбрака. — Нет, Ричи, ты смотрел. Я же чувствую. — Не смотрел я, — с нажимом повторил Ричи, поправляя очки. — С какой стати мне на них смотреть? Сдались они мне. Он снова покосился вниз, и на этот раз Эдди поймал его с поличным. — Мои ноги абсолютно обычные, — язвительно бросил Эдди, выпрямляясь. — Ну, скажем так... обычные мужские ноги выглядят по-другому, — Ричи хмыкнул, качнув головой. — Ты на что это намекаешь? Хочешь сказать, что я нездоров? — Эдди мгновенно перешел в оборонительную позицию, уже припоминая симптомы всех известных ему дефицитов кальция. — Я хочу сказать, что мышц у тебя на них — как у кузнечика-вегетарианца. То есть ровно ноль. Эдди возмущенно выдохнул, его лицо пошло пунцовыми пятнами. — Мой организм еще находится в процессе формирования! — отчеканил он, тыча пальцем в сторону Ричи. — Я всего лишь на первом курсе. Подожди немного, и я стану самым сильным и высоким в этом университете. Мои гены просто еще не раскрыли свой потенциал. Ричи театрально закатил глаза и разразился коротким, лающим смешком. — Ну конечно, Эдс. Обязательно станешь. Главное — верь в это, когда будешь в следующий раз покупать детские витаминки. — Витаминки? Ты серьезно, Ричи? Ты хоть представляешь, какую нагрузку выдержали мои суставы за эти пятнадцать кругов? — Эдди едва не задохнулся от возмущения, активно жестикулируя. — Пока ты тут изображал из себя чемпиона по бегу с длинным языком, мой метаболизм работал на пределе! — О, я вижу, твой метаболизм отлично поработал над цветом твоих щек, Эдс. Ты сейчас похож на перезревшую помидорку, которую забыли в холодильнике, — Ричи подался вперед, сокращая дистанцию настолько, что Эдди почувствовал запах его пота, смешанный с мятной жвачкой. — Какие мышцы, малыш? Твои ноги такие тонкие, что я боюсь, как бы их не переломило сильным порывом ветра. Или весом твоей гигантской аптечки. — Мои ноги в идеальном анатомическом состоянии! — взвизгнул Эдди, отодвигаясь подальше. — В отличие от твоего мозга, который, видимо, окончательно атрофировался от постоянного ношения этих дурацких побрякушек в ушах! Серьги, Ричи? Серьезно? Ты что, решил, что это добавит тебе аэродинамики? — Это стиль, Эдс. Тебе не понять, ты же застрял в пятидесятых вместе со своими наглаженными воротничками и страхом перед нестерильным воздухом, — Ричи вызывающе качнул головой, так что металл в его ухе блеснул на солнце. — Признай, ты просто завидуешь, что я могу позволить себе быть крутым, а ты даже шорты выше колен надеваешь с таким видом, будто совершаешь военное преступление. — Это не преступление, это спортивная форма! — Эдди вскочил с лавки, едва не споткнувшись. — И я не завидую! Я просто констатирую факт: ты выглядишь как клоун, который сбежал из цирка и по ошибке забрел на факультет, где люди пытаются получить образование! — Ой-ой, смотрите, наш маленький гетеросексуальный принц пошел в атаку! — Ричи тоже поднялся, возвышаясь над Эдди и сияя своей самой невыносимой ухмылкой. — Смотри не лопни от злости, а то мне придется делать тебе искусственное дыхание, а мы оба знаем, что твои микробы этого не переживут. Эдди уже набрал в легкие побольше воздуха, чтобы выдать поистине уничтожающую тираду о вреде помады и дефиците внимания, но слова застряли у него в горле. Со стороны входа на стадион донесся резкий, неприятный голос физрука, который распекал кого-то за нарушение расписания. — Бауэрс! У вашей группы занятие только через сорок минут! Какого дьявола вы забыли здесь сейчас? — Да ладно вам, трен, — донесся ленивый, пропитанный угрозой голос Генри. — Пришли подышать свежим воздухом пораньше. В чем проблема? Лицо Эдди мгновенно утратило свой помидорный оттенок, став мертвенно-бледным. Весь его боевой запал испарился, уступив место первобытному, ледяному ужасу. Он замер на долю секунды, а затем, ведомый инстинктом самосохранения, почти прыжком сократил расстояние до Ричи и буквально вцепился в его спину, стараясь сделаться как можно меньше. Ричи замер. Его насмешливая ухмылка на мгновение дрогнула, сменившись выражением странной, почти защитной сосредоточенности. Он мгновенно оценил ситуацию: Генри со своей сворой стоял всего в паре десятков метров, и если бы они повернули головы, Эдди стал бы для них идеальной мишенью. — Тихо, Эдс, — вполголоса произнес Ричи, и в его тоне не осталось ни капли издевки. — Просто держись и не высовывайся. Ричи, приняв максимально небрежный вид и расправив плечи так, чтобы полностью закрыть собой съежившегося Эдди, начал медленно продвигаться к выходу со стадиона. Он что-то громко и бессвязно вещал в пустоту, изображая бурный монолог, чтобы отвлечь внимание любого случайного слушателя. Эдди шел следом, буквально вжимаясь носом в лопатки Ричи, и молча паниковал. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит ребра. Он зажмурился, чувствуя кожей каждый шорох и ожидая, что вот-вот раздастся торжествующий крик Бауэрса. Но Ричи уверенно вел его прочь, создавая своим телом ту самую безопасную зону, о которой Эдди мечтал попасть. — Может, скажешь кому-нибудь? — осторожно повторил Ричи, когда они зашли в пустую раздевалку. Голос его звучал непривычно тихо, без тени привычного паясничества. — Нет, — отрезал Эдди и до боли прикусил губу, чувствуя, как к горлу подкатывает знакомое чувство тошноты и отвращения. — Ни за что. — Генри повел себя как последний... — начал было Ричи, его лицо на мгновение исказилось от ярости. — Рич, пожалуйста, давай не о нем, — тяжело вздохнул Эдди. Он прислонился спиной к холодному металлическому шкафчику, чувствуя, как силы окончательно покидают его. Ему хотелось просто стереть этот день из памяти, вымыть его из себя сильным напором горячей воды. Ричи замолчал и коротко кивнул. — Всё, Рич, проваливай, — буркнул Эдди, демонстративно отворачиваясь к своему шкафчику и с грохотом дергая за ручку. — Я не собираюсь раздеваться в присутствии гея, который ко всему прочему носит девчачьи серьги. Это как минимум негигиенично для моей психики. — Признай, тебе понравились мои сережки, Эдс. Это последний писк моды, — хохотнул Ричи, поправляя дужку очков. Он на мгновение задержал взгляд на напряженной спине Эдди, словно собирался добавить еще какую-то шутку, но, вопреки обыкновению, решил не доводить друга до очередной панической атаки. С шутливым поклоном Ричи всё же отступил к выходу и скрылся за тяжелой дверью, оставив Эдди в блаженной — и абсолютно стерильной — тишине раздевалки. Облегчение накатило тяжелой волной. Эдди прислонился лбом к прохладному металлу шкафчика и закрыл глаза, прислушиваясь к затихающим шагам Ричи в коридоре. Наконец-то тишина. Никакого навязчивого голоса, никаких дурацких шуток про «малыша Эдса» и, самое главное, никакого странного, обжигающего взгляда, который заставлял кожу зудеть. *** Пятница наступила незаметно, принеся с собой долгожданный финал их мучений. Защита проекта прошла на удивление гладко: Эдди чеканил факты с точностью метронома, а Ричи своим неиссякаемым красноречием заговорил зубы даже самому придирчивому профессору. В итоге они получили высший балл, и Клуб Неудачников в полном составе ввалился в небольшое кафе, чтобы отпраздновать триумф. Они заняли большой угловой столик, заваленный меню и липкими салфетками. Едва официант принял заказ, Беверли с усталым вздохом выудила из кармана пачку сигарет. Она уже приготовилась чиркнуть зажигалкой, но Стэн, сидевший рядом, среагировал молниеносно. Его тонкие пальцы перехватили пачку прежде, чем она успела поднести её к губам. — Бев, побойся бога, мы в общественном месте, — с напускной строгостью произнес Стэн, пряча сигареты в карман своего пиджака. — Отдай сейчас же, Урис, я заслужила этот перекур после того, как два часа слушала бредни на кафедре! — Беверли рассмеялась, безуспешно пытаясь дотянуться до его кармана. — Никакого дыма, — непреклонно отрезал он, хотя в его глазах плясали смешинки. Они продолжали шутливо препираться, а Эдди наблюдал за этой сценой, чувствуя, как напряжение последних дней наконец-то начинает отпускать. Шумная компания «Неудачников» вовсю наслаждалась вечером. Билл, заикаясь от воодушевления, строил планы на выходные, Бен и Майк обсуждали какую-то новую книгу, а Бев и Стэн всё еще продолжали свой бесконечный спор о вредных привычках. В центре этого хаоса Ричи громче всех травил анекдоты, то и дело поглядывая на Эдди. Майк первым заметил, что Каспбрак подозрительно притих. Он уже несколько минут не выпускал из рук телефон, торопливо набирая сообщение и едва заметно улыбаясь экрану. — Эдди, ты там с кем-то в секретном чате? — с любопытством спросил Майк, перекрывая общий гул. — Кому ты строчишь с таким видом, будто выиграл в лотерею? Эдди вздрогнул и быстро перевернул телефон экраном вниз, но на его лице проступил предательский румянец. — Это... это Лора, — выдохнул он, стараясь придать голосу безразличие. За столом мгновенно воцарилась мертвая тишина. Даже Бев замерла с зажигалкой в руке. — Лора? — хором переспросили друзья. — Ого, Каспбрак, неужели ты нашел ту единственную, которая прошла твой тест на стерильность? — тут же подхватил Бен, широко улыбаясь. — Рассказывай, кто она? Она с нашего курса? — Да бросьте вы, — Эдди закатил глаза, смущенно пряча улыбку. — Мы просто общаемся. Она... она очень милая. Вокруг посыпались шутки и нескромные вопросы: «Когда свадьба?», «Она знает, сколько видов бактерий ты боишься?» и «Это твоя девушка? Признавайся!». Эдди отбивался как мог, чувствуя себя в центре внимания, но внезапно его взгляд наткнулся на Ричи. Тозиер, который еще минуту назад был душой компании, сидел абсолютно неподвижно. Его лицо застыло, а взгляд стал странным, тяжелым и каким-то колючим. В нем не было ни капли привычного веселья — только холодное, острое напряжение. Эдди удивленно изогнул бровь, не понимая, почему он так себя начинает вести. *** — Да всё отлично, Рич, я не понимаю, о чем ты, — как ни в чем не бывало бросил Ричи, напуская на себя самый беззаботный вид. Но Стэнли Урис, который привык раскладывать мир по полочкам с математической точностью, лишь прищурился. — Мы друзья с детства, Ричи. И поверь, я знаю тебя лучше, чем ты сам. Даже отлично, я бы сказал. Хватит паясничать. — Стэнли-суперменчик, клянусь своими почками, я не вру! — с картинным стоном взмолился Ричи, всплеснув руками. — Ну чего ты прицепился? — Это из-за Лоры? — прямо спросил Стэн, не сводя с него пристального взгляда. Ричи на мгновение замялся, и эта секундная заминка была красноречивее любого признания. — Я не знаю... просто резко испортилось настроение. Бывает же такое? Гормональный сбой, ретроградный Меркурий, плохая карма от съеденного бургера... — он замолчал, чувствуя, как внутри всё путается. Ричи и в самом деле не мог подобрать слов. Он не понимал, почему имя какой-то девчонки в телефоне Эдди заставило его почувствовать себя так, будто ему под дых дали. Хотелось ли ему просто побыть одному? Или, что было куда опаснее, ему хотелось побыть одному, от компании Эдди? Стэнли лишь выше изогнул брови, хмурясь всё сильнее. — Эдди уже начал что-то подозревать. Ты его буквально избегаешь, — Стэн сложил руки на груди, не давая Ричи ускользнуть от ответа. — Избегаю? Да не смешите мои подковы! Я просто учусь, причем усердно. Занят грызением гранита науки, зубы в крошку! — Ричи вызывающе вскинул подбородок, поправляя очки. — Ты на первом и втором курсе даже учебник в руках не держал, если в нем не было спрятано комиксов. И вдруг такая неожиданная тяга к знаниям? — Стэнли одарил его взглядом, полным ледяного скептицизма. — Кому ты врешь, Рич? — Просто решил, что если продолжу в том же духе, то моё будущее — это картонная коробка под мостом и звание почетного бомжа штата Мэн, — с напускной серьезностью отозвался Ричи. — Решил взяться за ум, стать опорой общества, всё такое. Стэн лишь прищурился, явно видя насквозь эту наспех состряпанную легенду. Он знал, что «тяга к знаниям» у Ричи чудесным образом совпала с появлением этой Лоры в жизни Эдди, и никакие сказки про блестящую карьеру не могли скрыть того факта, что Тозиер просто не знает, куда деться от собственной ревности. Стэн благоразумно решил промолчать. Влезать в чужие драмы — занятие неблагодарное, да и Ричи, в конце концов, считался взрослым мальчиком. Хотя, глядя на то, как тот нервно поправляет очки, Стэн сильно в этом сомневался. Он лишь втайне надеялся, что не случится ничего непоправимого — чего-то такого, о чем Ричи будет вспоминать каждый вечер с единственным желанием провалиться сквозь землю. — Ладно, — выдохнул Стэн, отступая. — Могу разве что удачи пожелать. — Спасибо, обойдусь, — криво хмыкнул Ричи, уставившись куда-то поверх голов прохожих. Внутри у него всё клокотало. Нечто подобное он испытывал лишь однажды, на втором курсе, когда впервые начал встречаться с парнем. Но тогда это было мелко, пресно — просто любопытство, не чета тем ураганным эмоциям, которые вызывал в нем Эдди Каспбрак. Черт возьми, Ричи уже и сам начал догадываться, что с ним происходит, но признать это было выше его сил. Это казалось настолько тупым, что даже те стримеры, которые ради хайпа нарывались на профессиональных бойцов и закономерно получали в челюсть, выглядели на его фоне гениями мысли. Влюбляться в Эдди, который вздрагивает от слова «гей» и поклоняется антисептикам, было актом высшего мазохизма. Это было опасно. Опасно до дрожи, до ледяного пота, прошибающего насквозь. Эдди убьет его — в этом не было ни малейшего сомнения. Одно воспоминание о том, как бедный Эдди вздрагивал всякий раз, когда Генри пытался сотворить с ним нечто по-настоящему гнусное, становилось невыносимой пыткой. — Чертов извращенец, — прорычал Ричи, впиваясь пальцами в собственные волосы и едва не вырывая их с корнем. — Ладно, хорошо. Я лишь проверю... — бормотал он, словно в лихорадочном бреду. — Я лишь проверю и окончательно пойму, что кругом неправ. Что Эдди — непроходимый идиот, которому нет решительно никакого дела до моих чувств. Я найду себе какого-нибудь брутального парня, уеду жить в Лос-Анджелес, буду с ним путешествовать в Нью-Йорк, издеваться над бродягами, снимать комедийное шоу... и все будет просто замечательно. Ричи отчаянно пытался убедить самого себя в реальности этого призрачного будущего. — Лучше бы я был глухим, — внезапно донесся до него тихий, до боли знакомый голос. Ричи подскочил на месте, словно от удара током, едва не сбив Эдди с ног от неожиданности. — Ты... ты сколько услышал?! — выпалил он, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. — Ну... ту часть, где ты сбегаешь с каким-то мачо, — Эдди нахмурился, и в его взгляде промелькнуло нечто, похожее на искреннее недоумение. — Если честно, Рич, я бы и правда предпочел оглохнуть. Ты это серьезно? — Ох, забудь! — выпалил Ричи и бросился прочь, отчаянно прикрывая лицо руками, словно пытаясь отгородиться от всего мира. Но Эдди не собирался отступать. Стоило Ричи ускорить шаг, как Эдди тут же последовал за ним, не отставая ни на дюйм. — Куда это ты собрался? — настойчиво спросил он. — Я занят, перваш, крайне занят! — бросил Ричи через плечо. Его голос звучал натянуто и неестественно глухо; он из последних сил старался подавить дрожь и не выдать тех истинных чувств, что сейчас клокотали у него в груди. — Мне кажется... или ты меня избегаешь? — негромко произнес Эдди. Этот вопрос заставил Ричи замереть на месте, словно он наткнулся на невидимую стену. Он медленно, с явным усилием повернул голову. Эдди выглядел совершенно растерянным — он застыл, невольно подавшись вперед, будто сам испугался собственных слов, сорвавшихся с языка так внезапно. — О, так ты теперь мой хвост? — Ричи резко обернулся, нацепив на лицо свою самую несносную ухмылку, хотя в глазах все еще плясали искры паники. — Смотрите-ка, маленький Эдди приклеился ко мне, как банный лист! Что дальше? Начнешь ходить за мной в туалет и подавать бумагу? Или, может, мне стоит купить тебе поводок, чтобы ты ненароком не потерялся в большом и страшном мире, пока преследуешь своего кумира? Эдди на мгновение лишился дара речи, а затем с тихим вздохом театрально закатил глаза так сильно, что, казалось, еще секунда — и он увидит собственный затылок. — Я лишь хотел предложить тебе пойти со мной в клуб, — негромко произнес Эдди, глядя куда-то в сторону. Ричи замер, и его маска шутника на мгновение дала трещину. — Что? Эдс, это точно ты? Какой еще клуб? — он недоверчиво сощурился, ожидая подвоха. — Ну... если честно, медицинский клуб... — Эдди наконец осмелился поднять глаза. — Мы там будем делиться знаниями, обсуждать симптомы... Лицо Ричи тут же приняло выражение смертельной скуки, словно он только что прослушал лекцию о размножении грибков. Он уже открыл рот, чтобы выдать очередную колкость, но, наткнувшись на исполненный надежды взгляд Эдди, осекся. Тяжело вздохнув, Ричи обреченно кивнул. — Ладно, хорошо. Идем в твой обитель занудства. — Не занудный! — вскинулся Эдди, и в его голосе промелькнули те самые упрямые нотки, которые всегда заставляли Ричи невольно улыбаться. — Эдди-Спагетти, с чего вдруг такая щедрость? — Ричи недоверчиво прищурился, искренне не понимая, куда клонит его спутник. — Тебя больше не волнуют слухи о том, что ты — «парень Ричи»? Эдди на мгновение замялся, глядя под ноги, но быстро справился с собой. — Я уверен, что это не заставит тебя почувствовать ко мне что-то... ну, любовь, например, — пробормотал он, стараясь придать голосу уверенности. — Так что всё в порядке. Я, может, и гомофоб, но всё же... мы друзья. Ричи почувствовал, как в груди что-то болезненно кольнуло от этих слов, но лишь нацепил привычную маску безразличия. — Ладно, — буркнул он, пряча глаза. — Идем в твой клуб зануд. Лицо Эдди мгновенно преобразилось. Он просиял такой широкой и искренней улыбкой, что Ричи на секунду показалось, будто в коридоре стало светлее. Махнув на прощание рукой, Эдди зашагал в сторону кабинетов, а Ричи остался стоять один, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Стоило другу скрыться за поворотом, как Ричи в панике запустил обе руки в волосы, судорожно сжимая их у самых корней. Его трясло. «Мы друзья», «я гомофоб», «это не заставит тебя влюбиться» — слова Эдди набатом били в голове. — Попал, — прошептал Ричи, задыхаясь от осознания собственной беспомощности. — Черт возьми, я покойник. *** Библиотека в этот час напоминала склеп, забытый временем. Тишину нарушал лишь едва слышный шелест страниц да далекое тиканье настенных часов. Людей почти не было — лишь пара сонных студентов в самом дальнем углу, заваленных горами пыльных фолиантов. Ричи мерил шагами узкий проход между стеллажами, чувствуя, как его собственное дыхание кажется оглушительно громким в этой мертвой тишине. Ожидание разъедало его изнутри. Внезапно в кармане бешено забился телефон. Ричи вздрогнул, едва не выронив аппарат, и уставился на экран, где высветилось имя Эдди. На мгновение паника сковала его по рукам и ногам — сердце сделало кульбит и застряло где-то в горле. Он судорожно выдохнул, заставил себя расслабить задеревеневшие плечи и, нацепив маску полнейшего спокойствия, нажал на кнопку приема. — Да, Эдс? — голос прозвучал почти естественно, разве что чуть более хрипло, чем обычно. — Рич, ты где? — донесся из трубки быстрый, немного взволнованный голос Эдди. — Послушай, зайди в коридор, там в самом конце дверь, выкрашенная в темно-красный цвет. Это комната нашего клуба. Мы уже начинаем. Ричи нахмурился, окинул взглядом бесконечные ряды книг и двинулся вглубь библиотеки. Миновав тяжелую арку, он увидел в конце длинного, погруженного в полумрак коридора ту самую дверь. Она выделялась на фоне серых стен, словно кровавое пятно. В тот же миг дверь приоткрылась, и из полоски яркого света в коридор вышел Эдди. Он завертел головой и, заметив Ричи, тут же расплылся в улыбке, активно замахав рукой, призывая его поторопиться. Ричи невольно замедлил шаг, глядя на него издалека, а затем, подавив очередной вздох, побрел навстречу своей «погибели». За красной дверью Ричи ожидал вовсе не душный склад с медицинскими справочниками, а на удивление уютная, залитая теплым светом комната. Воздух здесь был пропитан едва уловимым ароматом мяты и старой бумаги, что мгновенно подействовало на натянутые нервы Ричи умиротворяюще. Людей в кружке оказалось немного — всего пять-шесть человек, и все они выглядели непривычно доброжелательными. Никто не бросал на Ричи косых взглядов и не шептался за спиной; напротив, когда он переступил порог, на него посыпались приветливые кивки и мягкие улыбки. Атмосфера была настолько живой и искренней, что Ричи на мгновение даже забыл о своей заготовленной язвительной шутке. — Ребята, это Ричи, мой друг, — с гордостью представил его Эдди, чей голос так и светился от радости. Группа сидела в круг на мягких пуфах, обсуждая какую-то сложную схему на доске, и один из парней, коротко махнув Ричи, дружелюбно указал на свободное место рядом с собой. Ричи послушно опустился на предложенный пуф, но краем глаза уловил странный взгляд Эдди. Тот смотрел на него как-то непривычно — то ли с мимолетным уколом ревности, то ли с затаенным беспокойством, которое тут же попытался скрыть за напускным вниманием к доске. Не успел Ричи обдумать это, как дверь за его спиной с шумом распахнулась. В комнату буквально влетела девушка, чье появление мгновенно наполнило пространство новой, живой энергией. У нее были ярко-рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам, и обезоруживающе открытая улыбка. — Йоу, чуваки, как вы? — звонко бросила она, окидывая присутствующих взглядом. Заметив новое лицо, девушка тут же направилась к Ричи. Ее движения были легкими и уверенными, а глаза светились искренним дружелюбием. — Привет! — она весело подмигнула ему, ничуть не смутившись его озадаченного вида. — Я на четвертом курсе, факультет сестринского дела. Зовут Лора. Ричи мгновенно помрачнел, и тень досады пробежала по его лицу. Он нехотя признал про себя, что Лора и впрямь была чертовски хороша: копна рыжих волос, искристая улыбка и та самая легкая уверенность, которой ему самому сейчас так не хватало. Но по-настоящему больно кольнуло в груди другое — то, как Эдди смотрел на нее. На его губах играла непривычно мягкая улыбка, а на щеках проступил едва заметный, предательский румянец. «Ну конечно, — горько подумал Ричи, чувствуя, как внутри все сжимается. — Похоже, Эдс и впрямь в нее влюбился». С трудом заставив себя вежливо кивнуть, он представился, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал. Но долго сдерживаться Ричи не мог. Смерив Эдди колючим взглядом, он скрестил руки на груди. — Послушай, Эдс, а с каких это пор ты вдруг решил предать наш священный Клуб Неудачников ради... этого? — он неопределенно обвел рукой уютную комнату и улыбающуюся Лору. Эдди тут же вскинулся, его лицо мгновенно приняло выражение крайнего возмущения. — Никого я не предавал! — выпалил он, забавно нахмурившись. — Что за глупости, Рич? Одно другому совершенно не мешает! Я могу состоять в этом клубе и при этом оставаться... ну, тем, кем я есть. Это просто медицина, ясно тебе? Лора, заметив сгущающиеся тучи, лишь весело рассмеялась, ничуть не задетая колючим тоном Ричи. Она сделала шаг вперед и по-дружески хлопнула Эдди по плечу, отчего тот еще сильнее залился краской. — Эй, не набрасывайся на парня! — с улыбкой заступилась она. — Мы тут Эдди ценим, он у нас ходячая энциклопедия по антисептикам. К тому же, разве в вашем «клубе» запрещено расширять кругозор? Мы здесь не сектанты, честное слово. Она выразительно посмотрела на Ричи, и в её взгляде не было и тени насмешки — только искреннее радушие, которое странным образом подействовало на него отрезвляюще. Напряжение в воздухе начало понемногу рассеиваться. Эдди, почувствовав поддержку, благодарно взглянул на Лору, а затем снова перевел взгляд на Ричи, безмолвно призывая того сменить гнев на милость. Ричи, хоть и чувствовал, как внутри всё еще ворочается колючий ком ревности, всё же неохотно выдохнул и чуть расслабил плечи. Ричи сидел, откинувшись на пуф, и делал вид, что внимательно изучает какой-то плакат с анатомией уха, хотя на самом деле не слышал ни слова из того, что обсуждали ребята. Всё его внимание было приковано к Эдди. Тот хоть и старался держать дистанцию, избегая случайных касаний с Лорой, но в их общении чувствовалась такая легкость и теплота, что у Ричи внутри всё переворачивалось. Они понимали друг друга с полуслова, смеялись над какими-то своими медицинскими шутками, и эта невидимая близость жгла Ричи сильнее любого огня. Когда время подошло к концу, Ричи вскочил первым. Он сухо попрощался со всеми, выдавив подобие улыбки Лоре, и быстро вышел, не оглядываясь. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, но не принес облегчения. Ричи уже успел отойти на приличное расстояние от библиотеки, когда услышал за спиной быстрый топот и тяжелое дыхание. — Эй! Ты чего сорвался? — возмутился догнавший его Эдди. Он остановился рядом, пытаясь отдышаться, и сердито посмотрел на друга. — Почему ты пошел без меня? — Я думал, ты занят своей новой рыжей подружкой, — буркнул Ричи, засовывая руки глубоко в карманы куртки. — Не говори глупостей, — Эдди закатил глаза, но тут же смягчился. — Послушай, я завтра, скорее всего, приду к вам в общежитие. Я обещал Стэнли помочь с проектом, а насколько мне известно, ты всё еще делишь с ним комнату. Ричи остановился и медленно повернулся к нему, недоверчиво прищурившись. — А я-то тут при чем? Зачем мне об этом знать? — спросил он, искренне не понимая, к чему этот разговор. — Ну... ты просто какой-то не такой сегодня, — Эдди замялся, внимательно вглядываясь в лицо друга. — Совсем без настроения. Я подумал, может, мы тоже... ну, увидимся? — Хорошо, — бросил Ричи, стараясь, чтобы голос звучал как можно более бесстрастно. Эдди, коротко кивнув на прощание, развернулся и зашагал в противоположную сторону, оставив Ричи наедине с его собственными мыслями. Тот побрел куда глаза глядят, пока ноги сами не вывели его к небольшому озеру на окраине кампуса. Вечер опускался на воду густыми синими сумерками. У кромки берега собралась целая стая гусей; птицы негромко переговаривались между собой, хлопая крыльями и нарушая зеркальную гладь воды мелкими кругами. Вид был по-настоящему безмятежным, почти сказочным — закатное солнце окрашивало горизонт в багровые тона, отражаясь в озере золотыми бликами. Однако эта красота лишь подчеркивала пустоту внутри. Ричи замер у самой воды, глядя, как один из гусей неуклюже выбирается на траву. На душе было мутно и неспокойно. Каждое слово Эдди о «дружбе» и каждый его взгляд на Лору всплывали в памяти, точно ядовитые пузырьки на поверхности болота. Он чувствовал себя лишним в этой новой, упорядоченной жизни Эдди, где были медицинские клубы, рыжеволосые красавицы и разговоры о будущем, в котором для Ричи, возможно, не было предусмотрено места. Ричи достал телефон и привычным жестом открыл инстаграм. Первым же постом в ленте высветилось фото Стэнли и Беверли — вернее, их длинные, изломанные тени на кирпичной стене. Оба задорно вскинули средние пальцы, запечатлев момент какого-то своего личного триумфа или очередного бунта против всего мира. Ричи долго смотрел на этот снимок, и экран телефона тускло отражался в его очках. В груди вдруг шевельнулось странное, щемящее чувство. Стэн и Бев всегда были рядом, они были его якорями в этом хаосе. «Может, пора?» — пронеслась в голове непрошеная мысль. Идея рассказать им всё о своих чувствах к Эдди — о том, как его выворачивает наизнанку от каждого взгляда Эдса на Лору, и о том, как больно слышать слово «друзья» — больше не казалась такой уж безумной. Ему отчаянно нужно было выговориться, пока это не съело его заживо здесь, у этого тихого озера. Ричи вздохнул, чувствуя, как палец замер над иконкой сообщения. *** На следующее утро общежитие содрогнулось от невиданного зрелища: Ричи Тозиер, вооружившись тряпкой и чистящим средством, с неистовым рвением оттирала пятна на подоконнике. Билл и Стэнли, застыв в дверях, наблюдали за этим акцентированным актом чистоплотности с таким выражением лиц, будто в их комнату забрел единорог. — Ты... ты чт..о тво..ришь, Рич? — выдавил Билл, недоверчиво смотря на него. — Делаю это место пригодным для жизни цивилизованных людей! — огрызнулся Ричи, не оборачиваясь. — Хватит стоять столбом, лучше помогите выгрести этот склад макулатуры из-под кровати! Закончив с уборкой, Ричи решительно переместился к плите. Он вознамерился сотворить нечто съедобное на старой сковороде, щедро плеснув масла и вывалив туда гору продуктов. Стэнли, чье терпение уже подходило к концу, подошел ближе, подозрительно принюхиваясь. — Слушай, Тозиер, признавайся. У тебя лихорадка? Или ты кого-то ждешь? С чего вдруг такие кулинарные подвиги? — Стэн скрестил руки на груди, сверля друга испытующим взглядом. — Да никого я не жду! — прикрикнул Ричи, яростно орудуя лопаткой. — Просто захотелось нормальной еды! Неужели я не могу просто приготовить завтрак своим любимым соседям, а, Стэни-бой? — Ты никогда не готовишь «просто так»! Ты обычно даже мюсли залить ленишься! — не отступал Стэнли. — Это из-за того, что придет Эдди? Ты поэтому вылизал комнату до блеска? — Да при чем тут Эдди?! — взорвался Ричи, разворачиваясь к нему всем телом и размахивая лопаткой. — Просто на меня нашло вдохновение! Хватит допрашивать меня, будто я на скамье подсудимых! Это просто чертов завтрак! В пылу спора Ричи совершенно не заметил, как над сковородой поднялся густой сизый дым. Запах гари мгновенно заполнил тесную кухню, а через секунду из-под крышки вырвался оранжевый язык пламени. — О боже! — выкрикнул Билл. Ричи в панике замер, не зная, за что хвататься, но Стэнли среагировал молниеносно. Он схватил стоявшую рядом плотную разделочную доску и, накрыв ею сковороду, разом отсек доступ кислорода к огню. Послышалось шипение, и кухня погрузилась в едкий туман. — Поздравляю, шеф-повар, — процедил Стэнли, кашляя от дыма. — Ты чуть не сжег наше убежище. Может, теперь ты всё-таки расскажешь, какого черта с тобой происходит? Ричи стоял посреди кухни, сжимая в руке бесполезную лопатку, пока сизый дым медленно поднимался к потолку. Он перевел взгляд со сгоревшей сковороды на Стэна, который все еще тяжело дышал после борьбы с огнем, и на замершего у двери Билла. Маска вечного шутника, которую Ричи носил годами, внезапно стала невыносимо тяжелой и просто рассыпалась в прах. — Это из-за Эдди, — глухо произнес он, и его голос, обычно звонкий и наглый, сейчас прозвучал пугающе надломленно. — Всё это... уборка, чертова яичница... Я просто схожу с ума, ясно вам? Ричи замолчал, чувствуя, как в горле встает колючий ком. Он ожидал чего угодно — насмешек, непонимания, — но тишина в комнате стала почти осязаемой. — Я люблю его, — выдохнул он наконец, зажмурившись так сильно, что перед глазами поплыли пятна. — Люблю этого мелкого астматика-зануду. И это чертовски больно, потому что вчера он втирал мне про «просто друзей» и какую-то Лору из медицинского клуба. Я... я просто не знаю, что мне делать. Билл охнул, его глаза округлились до невероятных размеров. Он приоткрыл рот, переводя потрясенный взгляд с Ричи на Стэна и обратно, словно только что узнал, что земля на самом деле плоская. — О-о-о... — только и смог выдавить Билл, совершенно лишившись своего обычного красноречия от такого внезапного откровения. Стэнли же, вопреки ожиданиям Ричи, даже не вздрогнул. Он лишь медленно отложил разделочную доску в сторону и тяжело вздохнул, глядя на друга с какой-то горькой, усталой мудростью. В его взгляде не было ни капли удивления — лишь глубокое, искреннее сочувствие. — Господи, Ричи... — тихо сказал Стэн, подходя ближе и кладя руку ему на плечо. — Мы ведь не слепые. То есть... я-то уж точно видел. Но я не думал, что тебя так сильно накрыло именно сейчас. Он сжал плечо друга, давая понять, что он рядом. — Мне жаль, Рич. Правда жаль. Это паршивая ситуация, особенно учитывая, какой Эдди... ну, ты сам знаешь.