13 Хантер-лэйн

      — Кори-с! блядская-шлюха Кори-с! — где-то снизу (относительно чердака) раздавался неприятный скрипящий голос бухого в хламину почтальона.     На Хантер-лэйн работали только конченные придурки, мизантропы и инцелы, других Кори пока не встречал.       — Спускаюсь... — простонал юноша, запинаясь по пути о разбросанный хлам и вещи; в постели лежал какой-то черноволосый прыщавый потный дрищ. Кори не помнит, кто это, как его зовут и как он оказался в его постели.       — Г-н Лантиэль? Алкотестер на работе сломался? — укоризненно хмурится Кори, открывая грязную дверь с исцарапанной доской на цепи. Кори жил на последнем этаже многодомной квартиры (всё именно так) с длиннющий лестницей к каждой двери каждого дома. Она вся шаталась и оставляла желать лучшего. Видя, как Лантиэль хватается за перила, Кори стало плохо, словно человеку с дерьмовой вестибуляркой.       — А Вас-с, сударыня-с, это ебать не должно! — г-н Лантиэль всучил письмо, будто это какая-то дохлая крыса, и он наконец нашёл, кому её подбросить. Конверт был серый, мятый, жирный по краям, словно его неделю держали в кармане рядом с колбасой или печенью. Благо/ухало оно чем-то вишнёвым и старокнижным. Косыми буквами было написано имя адресата: Кори Лоукетт. 13 Хантер-Лэйн. И больше ничего. Ни марки, ни штемпеля.       Кори повертел письмо в руках, растирая меж пальцами противный жир:       — А это типа… официальная корреспонденция? Или опять ваши пьяные философии, г-н Лантиэль?       — Я почтальон, а не ебучий редактор! — оскорбился тот. — Мне сунули — я и принёс.       Г-н Лантиэль икнул так громко, что цепь на двери жалобно звякнула. От него несло дешёвым спиртом и табаком, как и от всей их злоебучей шарашкиной конторы под именованием Почта.       — Кто сунул? — лениво спросил Кори.       — Да хуй его знает-с... — Лантиэль задумался. — Тип какой-то стоял у подъезда-с. Или не стоял-с... Может, это вообще была мусорка-с.       — Мусорка?       — Ну-с... — почтальон почесал шею. — Я, честно говоря, последние-с двадцать минут не очень хорошо различаю людей и предметы.       — Это заметно.       Лантиэль прищурился, будто только сейчас заметил Кори.       — Ты опять не спал?       — Спал.       — Врёшь.       — Ладно, не спал.       — Правильно-с. Крутые ребята не спят, — философски произнёс почтальон и снова икнул. Кори машинально глянул на конверт. Он не вскрывал его, но почему-то уже был уверен, что внутри что-то тупое.       На Хантер-Лэйн письма нормальными не бывают. Один раз ему пришла открытка с изображением пингвина и подписью: «ТЫ ДОЛЖЭН 3 БАКС ИНАЧЕ ТВОЙ ЧЛЕН УМЕНЬШИЦЦА»       И никто до сих пор не признался, кто её отправил.       — Ладно, я пошёл… — просвистел г-н Лантиэль и повернулся к лестнице. Он сделал два шага, остановился, развернулся обратно и ткнул пальцем в грудь Кори.       — И ещё…       — Да?       — У тебя опять свет ночью горел.       — У меня всегда свет ночью горит.       — Это подозрительно-с.       — Это лампочка.       — Всё равно подозрительно-с.       Почтальон задумался над этой мыслью, кивнул самому себе и начал медленно спускаться по лестнице. Когда его шаги растворились где-то внизу, Кори, устало задыхаясь, наконец закрыл дверь.       Его чердак (последний этаж) пах пылью, холодным металлом и вчерашним (только когда это вчера было?) по́том. Из комнаты доносилось тихое сопение.       Кори вернулся к кровати.       Черноволосый дрищ всё ещё лежал там, уткнувшись лицом в мятую подушку, испачканную в слюне. Одеяло съехало, и было видно тонкую спину исписанную каким-то маркерными надписями. Кто-то (Кори Лоукетт) вчера явно решил использовать его как блокнот.       На лопатке было написано: «НЕ БУДИ МЕНЯ ДО 2007»       — Справедливо, блят... — пробормотал Кори, сев на край кровати и вскрыл конверт ногтем. Внутри был один листок. Обычная бумага из принтера, отдающая запахом офиса из главцентра, кофе и даже теплом наощупь.       Крупными пиксельными буквами было выпечатано: «COOL KIDS NEVER SLEEP»       Подпись? Объяснения? Да хуй там плавал! Кори несколько секунд печально смотрел на лист. С такой печалью обычно смотрят отцы, когда ребёнок не умеет открывать пиво в два месяца и монахини, когда ты не доделал куни. Вздохнул:       — Господи, ну началось…       Он смял бумагу, бросил её в сонного мужчину в своей постели, которому, в общем-то, было насрать, что ему сегодня спускают на спину, потянулся к стационарному красному телефону на тумбочке и машинально начал накручивать провод на палец. Телефон молчал. Кори тоже.     Компьютер в углу тихо гудел. И Кори тоже.       С улицы доносился треск неона. Ночной город заливался неоновой луной, голограммами ангелов и криками пьянчуг. И где-то внизу снова заорал Лантиэль:       — КОРИ-И-И-С!       Кори закрыл глаза, делая глубокий вдох, как учил тот секси-тренер индус с йоги, пропустил всю свою хуйци в шоколадную чакру и простонал, слишком тихо, чтобы услышать дома, слишком громко, чтобы не услышать за окном (что?):       — Да что ещё, блядь…       Снизу некоторое время было тихо. Потом раздался грохот — такой, будто почтальон решил проверить прочность лестницы своим лицом.       — Ничего-с… — донёсся снизу голос Лантиэля. — Я просто упал-с.       — Поздравляю, — устало ответил Кори, даже не подходя к окну.       — Но-с… — продолжил почтальон после паузы. — Я тут подумал-с…       — Не надо.       — Поздно-с.       Заебло. Проехали. Кори накинул тапочки ввиде бешеной собаки с вывалившимся языком (межпрочем раритет, он выкрал их у своего бати на рынке ещё в юности) на полу-босые ноги (одна нога была в спущенном носочке в полосочку, другая босая) и вышел из квартиры, остановившись на лестничной площадке.       — А ты сейчас где?       — Ну-с... как сказать... — задумался Лантиэль, — на лестнице... вроде-с...       Кори закатил глаза так сильно, что где-то внутри черепа что-то щёлкнуло... возможно, остатки здравого смысла?       — Если ты сейчас скажешь что-то умное, я спущусь и лично проверю, не подменили ли тебя на нормального человека.       — Я забыл отдать второе письмо-с.       Повисла тишина. Такая, знаете, липкая, как тот блядскополучный конверт. Кори медленно вздохнул.       — Ты же сейчас шутишь.       — Я никогда не шучу-с, — гордо заявил Лантиэль, после чего тут же что-то уронил. — Ой-с.       — Бросай сюда.       — Не могу-с.       — Почему.       — Я лежу-с.       — Это не причина.       Кори тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу и пошёл вниз, бормоча что-то про естественный отбор и его явные недоработки. Когда он спустился к одиннадцатому дому, Лантиэль уже сидел, прислонившись к стене, и пытался прикурить сигарету не тем концом.       — Дай сюда.       Почтальон торжественно протянул конверт, как будто вручал ключи от города, а не очередную херню.       Кори взял письмо. Оно было тёплым.       — Он что, опять из принтера только что вышел? — пробормотал он.       — Я не проверял-с, — пожал плечами Лантиэль. — У меня, знаешь ли, другие приоритеты.       — Например, упасть с лестницы?       — Это было незапланированно-с.       Лантиэль наконец попал фильтром в рот и затянулся с таким выражением лица, будто только что решил фундаментальную проблему человечества.       — Вот-с… — выдохнул он дым прямо в сторону стены. — Видишь-с? Всё под контролем-с.       — Угу, — согласился он, — Особенно гравитация, — сухо ответил Кори, разглядывая конверт. Этот чистенький. Такие Кори видел только в другом районе (точно не на Хантер-лэйн)       — Ты уверен, что их было два? — Кори покосился на почтальона.       — Теперь уже одно-с, — философски ответил тот. — Второе у тебя.       — Я имею в виду — от одного и того же…       — Я не имею в виду ничего-с, — перебил Лантиэль. — Я вообще сейчас стараюсь не иметь.       — Это заметно. Ты точно никого не видел? — спросил он уже тише.       Лантиэль реально задумался. Даже перестал дымить.       — Видел-с… — протянул он.       — Ну?       — Лестницу-с.       — Это не считается.       — Тогда нет-с.       Кори решил не спорить. В пизду. Он смял письмо и бросил куда-то вниз с шатающейся лестницы. К чёрту. С глаз — долой из сердца — вон!       — Фух... Бля… — тихо выдохнул он.       — Это хорошее “бля” или плохое-с? — уточнил почтальон.       — Это “заткнись и не дыши рядом со мной” бля.       Кори резко развернулся и пошёл обратно вверх по лестнице. Под утро Кори просто сдался. Не без всяких «вот теперь точно всё», но просто в какой-то момент сидел, пялился в монитор, где всё давно зависло — или он завис, хрен разберёшь — и понял, что дальше уже не думается.       Голова была ватная. Глаза щипало так, будто кто-то изнутри аккуратно натирал их наждачкой. В комнате стало подозрительно тихо, но Кори решил, что ему плевать.       — Да ну нахер… — пробормотал он, потянулся, хрустнув чем-то в спине, и встал.       Телефон всё так же молчал. Компьютер гудел и пиликал неприятной рыбкой, оповещая об СМСках. Город за окном продолжал жить своей дешёвой неоновой жизнью, но Кори выключился из этого как-то автоматически, как вкладка в браузере, которую даже не закрывают, апросто забывают. Ну, или, что там делают со вкладками? инкогнито, например, закрывается сама.       Кори привык даже не открываться.       Он скинул с кровати какие-то вещи. Потом ещё какие-то. Потом того странного черноволосого парня. Потом задумался, откуда на его кровати столько всякого дербма, но не стал развивать мысль — опасно.       Одеяло оказалось холодным. Подушка же — подозрительно влажной (и Кори совсем-совсем не знает, почему), но это уже детали, с которыми можно жить.       — Всё, я в домике, — сообщил он Вселенной, которая, как обычно, не ответила (и Слава Богу). Лёг, уткнулся лицом куда-то в угол подушки и натянул одеяло до ушей. Мысли ещё какое-то время пытались шевелиться. Какие-то обрывки — про письма, про свет, про кого-то, кто, возможно, всё ещё где-то рядом… но Кори лениво отмахнулся от этого всего, как от назойливой мухи.       — Потом… — пробормотал он в ткань. — Всё потом…       И вырубился, оставив на компьютере уведомления об СМСке: «GOOD MORNING-SLEEP LOVE U»       Ничего удивительного... Обычный блядский понедельник. Осталось проснуться. Или нет. Кори ненавидел просыпаться. И ненавидел засыпать...