В клетке

Люк, невысокая, но стройная и гибкая блондинка с короткими кудрями на голове, просыпается за несколько минут до сигнала к всеобщему пробуждению. Женская казарма на "Опустошителе" небольшая, но вместительная. В стены встроены три спальных яруса. Люк Скайуокер, двадцатилетний техник с Татуина, лежит на самой верхней. Изнутри эта небольшая капсула для сна похожа на гроб — черные стены, гудящие изнутри, как и весь корабль, холодные и неуютные. В составе воздуха на "Опустошителе" слишком много озона с примесью запаха кислого средства для очистки поверхностей, что используют дроиды-уборщики. Люк не слишком любит это место, как и военную службу в целом. Она была вынуждена пойти на нее, когда в пожаре на ферме погибли тетя и дядя. Из-за долгов вариантов осталось не так много: либо рабство у Хаттов, либо служба в Имперском флоте. Изначально Люк метила на обучение пилотированию в Имперской Академии, но ее не взяли. Женщин вообще в пилоты берут редко, особенно с ее "непонятной" родословной. А вот младшим техником Скайуокер приняли охотно. После того, как Люк закончила с отличием этап начального обучения, ее сразу отправили практиковаться под началом варчливого и подозрительного старшего сержанта технической службы Прайма. В пять тридцать раздается оглушительный гул "будильника". Из стены рядом с кроватью выдвигается ящик с униформой-комбинезоном. Люк, одетая в белую майку и штаны, пока игнорирует другую одежду и, спустившись вниз по лестнице, здоровается с другими женщинами, пока идет до освежителя. В основном они техники, среди них лишь парочка медиков и кухарок. Дроиды берут на себя большую часть всей грязной работы, а задача Люк — как раз обслуживать их. Впрочем, чем чаще ей удается проявить себя, тем чаще ее допускают и до починки чего-то посерьезнее — к примеру, до обслуживания перехватчиков TIE. Однако, Прайм довольно чутко проверяет ее работу. Кажется, он более строг к Люк, чем к остальным: она списывает это больше на личную неприязнь, чем на то, что она новичок, но природу его плохого отношения к себе пока не до конца понимает. Отстояв небольшую очередь, она принимает душ и совершает в спешке гигиенические процедуры. Воду тут, как на Татуине, не экономят, но вот время - вполне. В шесть утра уже нужно быть на построении, а, через десять минут уже в столовой. Обычно Люк любит эту часть дня. За завтраком она может иногда увидеть Биггса, своего друга с Татуина. Он был для нее даже ближе друга; их отношения в подростковом возрасте стали носить романтический характер. После окончания Имперской Академии Биггс тоже попал по распределению на службу на "Опустошитель" и частенько отправляется на боевые задания. Люк и гордится им, и завидует его возможности летать. Как и смелости Биггса: ей известно, что он намерен примкнуть к Повстанцам. На корабле они, разумеется, это не обсуждали — ведь тут это слишком опасно. Но, еще когда они были на Татуине, Биггс делился с Люк подобными мечтами. Многие будущие повстанцы так делали: сперва проходили обучение в Империи, а потом предавали ее. Люк и сама не питает верности Империи, ей просто нравится летать. Но пока у девушки будто оборваны крылья, и существование, которое она вынуждена волочить, довольно бесцветное. Сегодня за завтраком Люк не пересекается со своим Татуинским знакомым и не завтракает рядом с ним, как иногда бывает, однако, вместо давно надоевшей нутрипасты им подают вафли, что все едоки воспринимают с энтузиазмом. После еды она отправляется выполнять боевые задачи: сегодня ей нужно заняться починкой астродроидов. Те при виде Скайуокер встречают ее радостными трелями. — Как дела, ребята? — спрашивает она, надевая свои наушники и защитные очки для работы. Первый на очереди дроид знаком Люк; он в таком плачевном состоянии, что даже не может сам к ней подъехать. — Что, приятель, снова попал в передрягу? Ему придется заменить пару деталей, заваривать пробоины в корпусе, а потом как следует его отполировать — благо, для этой цели есть отдельный дроид-помощник. Приступив, она, как часто бывает, размышляет, чем сейчас может заниматься Биггс. Пару раз он, нарушая протокол и нарываясь на наказание, пробирался к ней в мастерскую — здорово бы было, если бы у него вышло и сегодня. Но, кажется, надеяться на это не приходится. Часы за работой летят быстро. Она наслаждается своим одиночеством, нарушаемым лишь редкими командами в наушниках, распоряжающихся выполнить какую-то внеочередную задачу. Сегодня Прайм и другие техники, находящиеся под его руководством, заняты починкой имущества самого Вейдера. Никто не стоит у нее над душой, не торопит, не назначает наказаний за малейшие проступки. Компания дроидов вполне устраивает Люк. Лишь ненадолго девушка отвлекается от работы, почувствовав, словно ее обдает порывом ледяного ветра. Вязкий страх заставляет ее замереть с дуговым ключом в руке. Так бывает, когда она видит Владыку Вейдера. Или когда он проходит мимо. Как сейчас. Он проходит за толстой стеной, а Люк его чувствует. Она знает, что это странно, поэтому молчит, но иногда... с ней происходят всякие необычные вещи. Интуиция Люк часто подсказывает ей, кого следует сторониться, а кто на самом деле добрый. Или где именно скрывается поломка. Это похоже на волшебство. С Вейдером все обстоит похожим образом: Люк просто знает, когда он рядом. К счастью, это бывает редко, потому что корабль большой. И шестое чувство, наряду со слухами, подсказывает, что Вейдера следует не просто сторониться, а буквально прятаться от него. Сегодня все совсем странно, потому что двери в мастерскую отворяются, и Люк, съежившаяся от ужаса, наблюдает за тем, как в помещение, вступая с громким звуком, заходит Дарт Вейдер. Люк впервые слышит зловещие дыхательные циклы, которые он издает. Скайуокер выпрямляется по струнке, как того велят правила, но на самом деле ей хочется уменьшиться до размера атома. Сердце бьется так гулко, что этот стук отдается пульсацией даже в голове и мешает соображать. Хорошо, она хотя бы додумывается снять наушники. Он почему-то замирает, срестив руки за спиной, и слегка наклоняет голову, начиная обходить Люк. Он разглядывает ее, будто хищник, завидев добычу. — Вы одеты не по уставу, — наконец, произносит он. Люк не сразу понимает, о чем он, а потом до нее доходит, что она стянула верх комбинизона, из-за того, что вспотела. Пробормотав извинения, она начинает одеваться, но выходит неуклюже из-за того, что дрожат пальцы. — Ваше имя? — спрашивает Вейдер. — Техник-курсант Скайуокер, — говорит она. Холод в комнате становится невыносимым, а в груди начинает болеть. Люк раньше не было так плохо от присутствия другого человека в комнате. Ей кажется, еще немного и она начнет задыхаться. Проходит не менее пяти дыхательных циклов, пока Вейдер не нарушает тишину снова. — Откуда вы? — Планета Татуин, сэр, — отвечает Люк. Обычно люди даже не знают, в какой дыре находится ее родина. Но Вейдер точно не из таких, Люк ясно чувствует это. Он больше не задает вопросов. Он делает нечто, что пугает Люк еще больше всего остального. Вейдер бесцеремонно залезает ей в голову. Сперва она даже не понимает, что происходит именно это: вспышка боли в голове слишком сильна и заставляет вскрикнуть, падая на колени. Но потом происходит нечто странное — ее воспоминания, самые драгоценные и интимные, перебираются грубо, будто хватаемые и отбрасываемые чьей-то невидимой рукой. Тетя Беру, что гладит маленькую Люк по голове, пока она пьет голубое молоко. Оуэн, отчитывающий ее за очередную шалость. Старик Бен Кеноби, прогуливающийся с ней по базару. Первый собранный ей дроид, ее первый полет вместе с Биггсом, то, как он украдкой целует ее на прощание, когда Люк уже пора домой. Очередная вспышка боли — и вот приходят уже иные воспоминания. Люк раскрыта перед Вейдером пугающе сильно, и она не может сдержать слез унижения и страха. — Прекратите! Пожалуйста..! — умоляет она, а перед глазами проносятся обугленные трупы дяди и тети, в которых едва ли угадываются их прежние очертания. Она видит Биггса, восторженно рассказывающего про базы повстанцев, к которым он мечтает присоединиться. Видит его улыбающееся лицо, когда он садится за столик к ней и делится тем немногим съедобным, что им подают. — ПРЕКРАТИ! — кричит Люк, и тот дроид, которого она чинила последние три часа вдруг начинает дымиться, испустив из себя столп искр. Вейдер перестает мучить ее, покидая разум, но его присутствие рядом все еще ощущается мучительно. — Это повстанческое отребеье, этот гнусный предатель, просто использует тебя, дитя, — говорит Вейдер, и голос его полон ярости. Люк, будучи не в силах ничего ответить, стоит на коленях на полу, пытаясь отдышаться. Ее лоб покрыт испариной, заставляя кудри липнуть к коже. — Как и Оби-Ван... Он уже обучал тебя чему-то? Не смей мне лгать! — Нет... нет! Я даже не знаю, кто это! — плача, хрипло отвечает Люк. Ей так невероятно стыдно за то, что она подставила Биггса!.. Как же ей спасти его? Как предупредить, чтобы он не возвращался на "Опустошитель"? — Тебе не спасти его, дитя. Тебе повезло, что я увидел этот позор до того, как он убедил тебя заниматься саботажем на рабочем месте. С этими словами Вейдер, наконец, покидает комнату, и он идет столь быстро, что его плащ довольно высоко реет над полом.