hearts and grass

Дети, рождённые слугами, никогда не знали об образовании.

О сексуальном образовании — тем более.

Но когда ты становишься старше, а твоё тело незнакомым способом реагирует на то, что тебе нравится, или на того, кто тебе нравится — невозможно удержаться от соблазна и остаться в неведении.

***

Когда старший парень по имени Хёнсу очередной ночью вышел из их общей комнаты, Минхо и Джисон, заранее договорившиеся не засыпать, решили проследить за ним. — Чисто, — прошептал Джисон, смотря из-за угла на коридор в золотом обрамлении. — Ты уверен? Может, не будем за ним идти? — Вдруг начал сомневаться Минхо, когда понял, что такое их действие может привести к необратимым последствиям. — Разве тебе не интересно? — Хан замер и обернулся, кладя ладони на чужие плечи, — А что, если кто-то даёт ему конфеты, м? А он скрывает от нас и не делится. — Но если стража нас поймает… — И что? Что дальше, Хо? Завтра пойдём работать на поле, да. Но мы и так пойдём, потому что они не оставят нас в покое. Старший смиренно вздохнул. — Ладно, пошли быстрее.

***

Наконец, они дошли до противоположного крыла замка и спрятались за широкой колонной. Именно здесь и находился выход на пашню. — Эй, Джи, смотри, — Ли указал тонким пальцем на улицу, где уже находился Хёнсу, когда навстречу ему выбежала девушка из женской части здания. — Вот это поворот! А ну-ка, идём сюда, — Хан нагнулся, схватил друга за руку и потянул в сторону зимнего сада. Оттуда открывался вид на всё поле, поэтому подсматривать оказалась куда легче, чем ожидалось. Около десяти минут парни наблюдали за необычным взаимодействием между двумя слугами, как вдруг их воротники сжали и потянули вверх так, что собственные ноги перестали касаться пола. Да, их заметил охранник, и да, на следующий день они оказались на пашне, но вот Хёнсу и его подружка пострадали куда сильнее. Их избили палками и заперли в конюшне, не давая еду и не позволяя выйти в туалет. По крайней мере, это всё, что смогли разузнать местные дети.

***

Джисон вытер со лба капли пота и кинул косу на землю. Солнце грело по-летнему, птицы щебетали и воздух пах недавно распустившимися цветами. Вскоре к парню подошёл Минхо. Их работа была выполнена. — Устал? — Спросил младший, передавая тряпку другу, чтобы тот вытер с лица грязь и влагу. — Не очень. Нам повезло, что такой маленький участок дали. Хан пару секунд помялся, обдумывая свою идею, а потом решился и выпалил всё как на духу: — Минхо, а ты не хочешь попробовать, как Хёнсу? Тот застыл в немом удивлении и, разрывая повисшую тишину, наконец, ответил: — Нас же наругают. — Не наругают, я уже всё придумал, — отмахнулся тот. — Что придумал? — Ребята наказаны, потому что встретились ночью. И вообще, они — мальчик и девочка. А нам, как ты знаешь, пересекаться нельзя. — Так. И? — Ну, что «и»? Пойдём на поляну — нас там не заметят. А если заметят — ни один запрет мы не нарушили. — Погоди. Серьёзно? Ты… Ты не боишься? — Не боюсь. И хочу, чтобы ты не боялся. Доверишься мне? — Младший протянул ладонь, улыбнулся, и когда руки сомкнулись — сделка была заключена.

***

Они прибежали на поле, абсолютно противоположное пашне — зелёное, душистое, где летали бабочки и паслись овцы. В последний раз осмотревшись, Джисон приблизился к Минхо и коснулся пальцами его шеи. Старший мигом покраснел, его пульс участился и веки задрожали. Он постарался отвести взгляд, однако Хан поймал его ладонь и положил на собственную грудь, привлекая внимание. — Чувствуешь? Моё сердце бьётся так же быстро. И мне совсем не больно. Наоборот, мне это нравится. Я хочу трогать тебя, — он погладил парня по щеке, и тот стал ластиться к тёплой коже, без какого-либо желания сопротивляться, — хочу смотреть в твои глаза, хочу слышать тебя. И хочу, чтобы тебе было так же приятно, как той девчонке. — Я тоже хочу, — прошептал Ли, растаяв под влиянием чужих рук. — Тогда можно я начну? Тебе больше не страшно? — Можно, Сон~и. Пожалуйста, — на последнем слове голос жалобно сломался, — Рядом с тобой мне не страшно, поэтому… можно. Получив разрешение, младший опустился на колени, и его горячее дыхание обожгло зону паха. Что-то внутри Минхо тут же дёрнулось, заставляя его вздохнуть глубже. — Что… что мне делать? — Неуверенно спросил он, когда Хан стянул с друга брюки. — Попробуй взять меня за волосы, — произнёс Джисон. И ощутив, что действие было совершено, причём очень заботливо и осторожно, спустил чужое бельё. Ли прикусил губу, нервно ожидая, что будет дальше. Наконец, Хан коснулся губами уже набухшего, покрытого мелкими венками члена. Сначала неловко, с опаской, как бы исследуя чужую территорию, но когда сверху послышался рваный стон, а пальцы в волосах сжались — он увеличил темп. Джисон сжимал своё горло, чтобы в полной мере почувствовать размеры старшего, но закашлялся, когда немного перестарался. Минхо тут же вышел. — Ты как? — Просто не двигайся. Дай мне насладиться тобой, — прохрипел младший и вернулся к блестящему в лучах солнца органу. Он глотал всё глубже и глубже, а язык машинально стал выводить узоры по стволу. Это оказалось куда приятнее, чем можно было подумать. Особенно, потому что это Минхо. Старший же совсем не понимал, что творится с его телом. Мышцы напряглись, внизу живота закололо, а в груди разгорелся настоящий пожар. Приловчившись, он стал направлять голову парня в том направлении, где было более приятно, и когда тот замычал, пуская вибрации по всему организму, Ли горячо излился в его рот. Хан быстро оторвался и сплюнул на землю чужое семя, облизнув нижнюю губу. — Понравилось? — Спросил он, смотря вверх и потираясь щекой о чужое бедро. Наверное, парень не представлял, как развратно и не по-детски выглядел в тот момент. — Это было очень приятно… Давай я тоже? — Не надо, Минхо. Возможно, он испугался, что старшему будет больно, или просто не хотел видеть его в этой позиции, но Хан лишь похлопал по траве рядом с собой, призывая Ли присесть. — Что теперь?.. — Теперь ты должен встать на четвереньки. Помнишь? — А… да… Но я же не буду тебя видеть, — он развернулся, начиная тревожиться, что не сможет взглянуть в чужие глаза, пока с ним будут творить что-то неизведанное. — Я буду целовать тебя и шептать тебе на ухо, чтобы ты понимал, что я рядом, ладно? Поразмыслив, Минхо кивнул и прогнулся в нужной позе, зарываясь лицом в сгиб локтя. — Ты очень красивый сейчас, Хо, — облизываясь, произнёс Джисон. — Перестань, — послышался приглушённый голос, в котором читалась нотка смущения и веселья. Хан наклонился и коснулся губами бархатной кожи на ягодице. Потом поцелуи, как звёзды на небе, стали усеивать позвоночник, доходя до шеи и покрасневших ушей. Ладонями парень осторожно сжимал две половинки, немного разводя их в стороны и проходясь по пространству между. — Ты мокрый здесь, — прошипел Джисон в чужую макушку. Потом он, как и Хёнсу, смочил слюной собственные пальцы и коснулся колечка мышц, на что те быстро сжались, обрывая доступ. — Минхоша… Не волнуйся. Это же я, — Младший погладил поясницу Ли и затем проскользил рукой по торсу, — Ты же умничка, правда? Я знаю, что ты сможешь. И в ответ на подобную ласку Минхо, наконец, расслабился, пропуская в себя первый палец. Он заскулил в землю, сильнее прогибаясь. — Тебе больно? — Спросил Хан. Старший помотал головой и почти со стоном попросил: — Больше… пожалуйста… Я хочу больше… Дважды повторять не пришлось. Ещё один палец протиснулся между стенками, и вместе они начали поступательные движения, которые сразу же выбили из Ли тяжёлые вздохи: — Да, вот так… Спасибо, Сон~и… В момент, когда старший стал свободнее пропускать Джисона, он добавил третий палец и непроизвольно сменил угол, чем выбил из Минхо громкий стон. — Ах! Джисон… Продолжай… Это очень… приятно… Ли продолжал скулить, словно всего этого ему мало. Словно он куда больше нуждался в Хане, чем получал сейчас. И, к счастью, парень без проблем мог это дать. Младший вышел на минуту и стянул собственные штаны с нижним бельём. — Я скоро буду это делать, Минхо. Ты готов? — Он спросил, вытирая с чужой спины капли пота. — Возьми меня за руку. Пожалуйста, — Ли даже повернул голову, чтобы в такой пугающий момент быть уверенным в том, что он не один и что его спасут, если действие выйдет из-под контроля. Хан выполнил просьбу старшего, после чего смочил свою руку слюной, провёл по затвердевшему члену и по растянутому проходу парня. Тот сейчас был особо чувствовительным, поэтому прошипел от прикосновения, но смог расслабиться вновь. — Я начинаю, Хо. Их руки сжались крепче. Сначала кожа натянулась вокруг головки, чем вызвала грудной стон не только у Ли, но и у самого Джисона. Боли не было — лишь тянущее чувство заполненности. Но и оно терялось на фоне бушующих гормонов и необъяснимого влечения. — Очень узко… Ты… ты как? — Хорошо, Джисон… очень… Не останавливайся… Дальше разгорячённое нутро поглотило орган до середины. А потом, очень медленно, Хан подался глубже, входя на всю длину. И застыл. — Умоляю, Хоша… Расслабься. Ты сильно сжимаешь меня… — Прости, — прошептал старший, закусывая губу. И Джисон начал двигаться. Сначала плавно, не торопясь, ловя каждый вздох и каждый всхлип Минхо, но когда ощутил больше свободы, стал активнее вбиваться бёдрами. Шлепки и стоны перемешивались с песнями птиц. Такая невинная картина: полянка, солнышко, бабочки и цветочки — всё это теперь было осквернено. Своими действиями парни окончательно распрощались с детством, ступили на порочный путь взросления. В их нетронутых сердцах поселились страсть и похоть, которые больше никогда не будут выброшены. Хан царапал кожу Минхо, целовал, кусал и зализывал, пока тот плавился под ним и под палящими лучами. Входя глубже, Джисон, наконец, стал задевать заветный комок нервов, и результат этого струился через рот Ли влажными криками с почти животным рычанием. И когда пиковое состояние настигло младшего, он излился внутрь парня, обмякая всем телом. Вместе они упали на траву, полуобнажённые, приятно вымотанные и безгранично довольные тем, что их маленький план привёл не к наказанию, а к настоящему подарку. К благословению, доступному не всем, потому что такой клад старательно скрывали от детских умов. Но они больше не дети. И овечки, пасущиеся неподалёку, стали тому свидетелями.