бонус: тест
15 февраля 2026 г., 19:46
Щёлкает замок, скрипит тяжёлая дверь.
— Привет. Я принёс тебе ужин.
Финни поднимает взгляд от своих обкусанных ногтей на Похитителя, держащего в руках поднос с тарелкой и стаканом апельсинового сока.
С момента кошмарного насилия прошло тринадцать невыносимо долгих дней, и всё это время Похититель был до странного заботливым и чутким. Кормил два или даже три раза в день, иногда приносил фрукты и конфеты, давал столовые приборы, дал тёплый плед, позволял обтераться мокрым полотенцем и переодеться. Небывалая щедрость, от которой тревожно крутит кишки — не придётся ли потом отрабатывать это? Или Похититель так себя ведёт потому, что уверен, что Финни забеременеет?
Думать об этом совсем не хочется, но правда в том, что именно это и занимает его мысли практически постоянно. Неизменный вопрос — что сейчас происходит внутри него, и потому он старается чутко прислушиваться к ощущениям, но ничего не понимает. Задница ещё несколько суток после ныла, а низ живота тянуло, то ли из-за проникновения, то ли из-за периода течки, то ли из-за —
Нет, это точно из-за течки. Не просто же так иногда из него слегка подтекает, и приходится расходовать больше туалетной бумаги.
— И смотри, небольшой десерт.
Похититель ставит поднос рядом с ним, садясь на матрас, и достаёт из кармана шоколадный батончик с орехами. Вкусный, Финни помнит, отец как-то покупал его, когда пьяным зашёл в магазин вместе с Финни и Гвен, и продавщица предложила добавить к бутылке водки что-то сладкое для детей. Конечно, тогда отец согласился, чтобы женщина не посчитала его алкашом, плюющим на собственных детей — иначе бы он в жизни не купил им что-то такое.
Батончик падает ему на колени, укрытые одеялом, и Финии забирает его, откладывая в сторону. Сначала надо съесть ужин, иначе Похититель будет недоволен и опять оставит его без еды на полдня, чтобы научить правильно есть.
Чужое удовлетворение почти осязаемо разливается в воздухе.
Взяв тарелку с макаронами с сыром и фаршем, Финни начинает есть, старательно пялясь на еду, а не на мужчину, который всё ещё здесь, зачем-то наблюдает за ним, будто за диким животным в клетке. Хотя в каком-то смысле он и есть животное в клетке, для Похитителя точно.
Но готовит он довольно вкусно.
Или просто Финни настолько отвык от еды за те дни на одном омлете?
Они сидят в тишине, слабо нарушаемой жеванием и периодическим стуком вилки по тарелке, и Финни опасается, что от напряжения у него разовьётся расстройство желудка. Даже дома с отцом, страдающим похмельем, было не настолько плохо и тяжело, хотя там могло прилететь в любую секунду за шум, и никогда не угадаешь, то ли тебя просто поругают, то ли наорут, то ли побьют.
Но здесь… Здесь напряжение настолько мощное, что ложится камнем в желудок, и Финни поражается, что вообще ест и переваривает еду, а не выплёвывает тут же.
— Сегодня ходил в магазин, купил упаковку свежего молока — и не поверишь, они уже напечатали твоё фото. Хотя оно не самое удачное, должен заметить, и не самое свежее. Ты не любишь фотографироваться или твоему отцу совершенно плевать?
От резкости смены темы Финни давится макарониной в липком сыре и кашляет, но, благо или нет, всё проходит, и он вытирает капельки слёз с уголков глаз.
С чего бы Похитителю задавать ему такие странные вопросы? Почему он вообще обратил внимание на фото на молоке — или ему нравится видеть последствия, нравится хаос и паника?
В любом случае, Финни неловко пожимает плечами, ковыряясь зубчиками в тарелке, потому что не хочет отвечать. Ответом, в общем-то, являются оба варианта — Финни не любит сниматься, потому что в его жизни нет таких моментов, которые захочется запечатлеть на бумаге и добавить в альбом, а отцу просто плевать, он слишком поглощён работой и выпивкой, чтобы волноваться о чём-то ещё, особенно о таких мелочах, как заполнение альбома. Раньше этим занималась мама, а после только школьные фотографы.
Слишком грустно, чтобы думать об этом здесь. И слишком личное, чтобы говорить об этом с Похитителем.
Неопределённо хмыкнув, Похититель слегка щурится, смотря на него, но Финни быстро опускает глаза на еду и начинает работать вилкой, не собираясь лишний раз злить Похитителя — тот, кажется, и так не слишком доволен его ответом, который по сути не ответ вовсе.
Доев, он отставляет тарелку назад на поднос и берёт стакан холодного апельсинового сока — такое разнообразие, что поразительно.
И странно, потому что с другими мальчиками Похититель не был таким, им он не приносил одеяло и фрукты, не баловал разнообразием и частыми приёмами пищи, а с Финни всё почему-то иначе, и никто не знает, почему — Газетчик, самый общительный из всех, не мог или не хотел вспомнить детали, рассказывая лишь о побоях и перманентном голоде, вскользь упоминая изнасилование, а Брюс вовсе не знает, что пошло не так — ведь он пробыл в плену меньше всех, и Похититель ему ничего не объяснил. А больше никто не звонил.
Робин не звонил и ничего не передавал через других.
Отхлебнув сока, Финни облизывает губы и думает, что можно попытаться спросить — ведь что-то явно отличается от обычного сценария, помимо того, что он так и не сыграл и наверху живёт кто-то ещё, кто то ли съехал, то ли на кого теперь Похитителю плевать. И ведь все эти дни после насилия Похититель его не трогал, разве что иногда перебирал волосы или гладил по щеке, но ничего больше.
Его ведь не побьют за вопрос?
— Ты… почему ты забрал остальных?
Похититель удивлённо округляет глаза, словно вообще не ожидал услышать его голос, тем более спрашивающий о чем-то, но злым он не выглядит.
— Остальных? По той же причине, что и тебя. Хотя с ними всё оказалось сложнее.
Что?
То есть все те мальчики тоже были омегами? Как такое возможно, в их крошечном пригороде оказалось сразу шесть омег? Это… странно. К тому же, Финни знает, что у них живут несколько пар, омега и альфа, и получается какая-то странная статистика — потому что основную часть населения составляют именно беты, и что за аномалия, что рядом с Денвером развелось столько омег?
— Сложнее?
— Да. Тот мальчишка, который то ли кореец, то ли японец, он пах так, словно был омегой, но я ошибся — он должен был стать альфой. Так что пришлось быстро избавиться от него. Самый старший и смазливый вовсе бета. Ну а остальные не оправдали ожиданий.
Макароны просятся назад.
У него точно будет язва. Или гастрит.
Глотнув побольше кисловатого сока, Финни таращится на оранжевую жидкость, ощущая дурноту. Значит, Похититель искал прицельно тех мальчиков, которые должны стать омегами, и избавлялся от тех, кто ими не был — как от Брюса и Вэнса.
Несправедливо и ужасно, и Финни так жаль. Это не должно было случиться с ними, даже с Вэнсом, пусть он и был хулиганом, пугающим малышню, но такой участи не заслужил.
— Не оправдали ожиданий?
Финни осторожно поднимает глаза на Похитителя, и тот ловит его взгляд, хитро щурясь и пожимая плечами.
— Они не забеременели.
Господи.
Так это было его планом с самого начала, с первого похищения, с первого мальчика, просто держать их тут и насиловать, пока кто-то не залетит, и в сущности плевать, кто это будет — любой подойдёт, и если с Финни ничего не получится, то Похититель выберет следующего, и какой-то другой мальчик-омега займёт его место, и всё будет на повторе до тех пор, пока наконец Похититель не получит желаемое и кто-то не родит ему, чтобы после остаться на годы в качестве мужа-игрушки.
Иисусе, это слишком жутко. И расчётливо.
Настолько, что стынет кровь.
И делает Похитителя не настолько отбитым безумцем, как казалось изначально.
Или это делает его ещё более сумасшедшим?
Финни не уверен.
— Но тебе не о чем волноваться, Финни.
Похититель цепляет пальцами его подбородок, вынуждая смотреть на себя, и ласково оглаживает нижнюю губу, слегка оттягивая и обнажая десну.
— Потому что я уверен, что с тобой всё получится. Ты особенный, Финни. Я понял это с первого взгляда.
От этого ничуть не становится лучше.
Это значит, что Похититель не убьёт его, даже если ничего не получится, или это значит, что он будет пытаться до тех пор, пока не получится?
Было бы славно, если бы верным оказался первый вариант, но Финни не позволяет себе слишком надеяться. Несмотря на крохотные проявления заботы, вряд ли Похититель действительно проникся к нему хоть какой-то симпатией, не говоря о привязанности, и скорее всего избавится от него, как только поймёт, что ничего не получится.
Финни не хочет умирать, но и забеременеть тоже очень не хочет.
Он просто хочет домой, к Гвен и самодельным ракетам, к пьющему отцу, к куче домашки, к прилипчивым хулиганам — все это сейчас кажется воплощением рая на земле.
— В любом случае, раз ты поел, пора сделать кое-что.
Хлопнув себя по коленям, Похититель говорит преувеличенно бодрым и игривым голосом, вставая, и протягивает ему руку — Финни медлит несколько долгих секунд, а затем убирает полупустой стакан с соком и хватается за протянутую ладонь. Плед остаётся лежать на матрасе, и Финни стоит в шортах и мешковатой футболке с чужого плеча, неловко держась за руку с мужчиной.
Что пора сделать?
Раз они встали, значит, ничего гадкого или интимного, но что тогда? Они пойдут наверх — может, ему позволят принять ванну и нормально помыться или выведут во внутренний двор, на солнце?
Финни скучает по солнцу и свежему воздуху.
Но все его робкие надежды разбиваются, когда Похититель тянет его к закутку с унитазом и достаёт из кармана какую-то упаковку.
— Что это?
— А ты не знаешь?
Хмыкнув, Похититель протягивает ему небольшую продолговатую коробочку, и Финни берёт её, разглядывая — и тут же холодея.
Это тест на беременность.
— Всё просто — помочись на него, и через пару минут мы узнаем результат.
Финни пялится на упаковку, замечая, как начинают трястись руки.
Сейчас? Прямо сейчас?
Если тест будет отрицательным, то всё повторится, и его снова изнасилуют?
Если тест будет положительным, то —
Он задыхается.
— Тшш, ну ты чего? Это не больно и легко.
Словно в этом проблема.
Похититель забирает упаковку и открывает, доставая сам тест, и мягко подталкивает его к унитазу.
— Будет проще, если ты сядешь. Или тебе помочь?
Помочь? То есть Похититель будет стоять сзади, прижимаясь, и направлять его член? Или встанет на колени между его ног и опять же будет держать его член?
Нет, боги, нет.
Мотнув головой, Финни снимает шорты с трусами и садится, забирая у Похитителя тест — хочется попросить отвернуться, но что-то ему подсказывает, что это бессмысленно, и мужчина всё равно будет смотреть, с такой же жадностью и предвкушением, как и тогда, перед первым разом.
Тошно.
И стыдно, писать при ком-то — но куда хуже то, что это означает, что будет после, и почему всегда есть какое-то «после», которое страшнее всего, что было до? Словно он катится по склону в ад, круг за кругом, погружаясь на самое дно, откуда не выберется, словно сама вселенная ненавидит его и пытается уничтожить, с самого рождения подкидывая кошмары один за другим — то ли проверяя на прочность, то ли просто мучая.
Чем он заслужил это? Нагрешил в прошлой жизни настолько ужасно и непоправимо, что в этой расплачивается сущим адом?
Звук мочи унизителен, но Похитителя это ничуть не волнует, он просто наблюдает, скрестив руки на груди, и улыбающаяся маска скрывает его эмоции, а смотреть в глаза страшно.
Всё заканчивается, Финни стряхивает капельки с теста и кладёт его на пол, торопливо натягивая одежду и дёргая ручку смыва, и от тревоги крутит кишки и больно бьётся сердце.
Согласно надписи на упаковке, через пять минут они узнают результат.
Похититель подходит к нему, обнимая за плечи, и наклоняется к макушке, шумно вдыхая.
— Кстати, меня зовут Альберт. Раз скоро мы станем семьёй, полагаю, будет лучше, если ты будешь звать по имени.
Финни смотрит на тест у своих ног и не знает, о чём молиться — о двух полосках или об одной.
