Слепая зона. Глава 1
15 февраля 2026 г., 14:32
Телефон зазвонил резко — коротко, настойчиво, без надежды на то, что его не услышат.
Мария Сергеевна открыла глаза сразу. Такие звонки не дают времени на переход из сна в реальность — они выдёргивают. Она нащупала телефон на тумбочке, даже не посмотрев на экран.
— Швецова.
— Мария Сергеевна, — голос был незнакомый, но собранный. — Извините за время. Нашли. Двое. Подростки. Район Старой Деревни.
Она села в постели, откинув одеяло.
— Когда?
— Чуть больше часа назад. Место оцеплено. Судмедэксперт уже выехал.
— Кто? — спросила она.
— Панов.
Этого было достаточно.
— Я еду, — сказала она. — Подготовьте всё, что есть по пропавшим.
Телефон погас. Комната снова погрузилась в тишину, но это уже была другая тишина — напряжённая, рабочая.
— Нашли? — спросил Платонов.
Он не спал. Она это поняла сразу — по голосу, по тому, как он уже сел, опершись локтями о колени.
— Да. Две девочки. Те самые.
Он молча потянулся к своему телефону. Аппарат завибрировал почти сразу, будто ждал.
— Платонов… Понял. Да. Выезжаю.
Он посмотрел на неё, и в этом взгляде не было ни вопросов, ни сомнений — только подтверждение.
— Вместе, — сказала она.
— Конечно.
Они собирались быстро, но без суеты. Движения были отработаны годами — пальто, ключи, документы. Мария Сергеевна на секунду задержалась у зеркала: лицо спокойное, собранное, чуть строже, чем обычно. Она знала это выражение. Оно включалось автоматически, как щит.
На пальце блеснуло кольцо. Она машинально поправила его и отвернулась.
В машине было тепло. Петербург за окном ещё спал — февральский, тёмный, влажный. Фары выхватывали из темноты куски дороги, остановки, редкие силуэты людей.
— Камеры? — спросил Платонов.
— Частично не работают. Уже понятно, что слепая зона.
Он коротко усмехнулся.
— Удобно.
— Слишком.
Они больше не разговаривали. Мысли у неё шли обрывками: возраст, время пропажи, школа, маршрут. Она ловила себя на том, что всё время возвращается к одному — подростки. Не дети. Уже не дети. Самый уязвимый возраст.
Место оцепили аккуратно, без лишнего света. Снег был затоптан, перемешан с грязью. Мария Сергеевна вышла из машины и сразу почувствовала, как внутри что-то сжалось — не болью, а холодной собранностью. Тот самый момент перехода, когда личное ещё рядом, но его нужно отодвинуть.
— Ну здравствуй, красота моя, — раздалось сбоку.
Панов стоял у ленты, в тёмном пальто, в привычном берете, с привычным выражением усталой иронии. Он посмотрел на неё внимательно, оценивающе — не её, а то, в каком состоянии она сейчас.
— Доброе утро, Леонид Сергеевич, — ответила она.
— Если это утро, то я — балерина, — хмыкнул он. — Пойдём, не тяни.
Он говорил спокойно, без нажима, но именно так, как умел — сразу ставя границу между эмоциями и работой.
Она надела перчатки. Снег под ногами был рыхлый, скользкий. Следы — спутанные, нечитабельные. Она отметила это автоматически.
— Двое, — начал Панов, идя рядом. — Первая — ближе к дороге. Повреждения множественные, но без суеты. Не истерика. Вторая — дальше. Одно проникающее. Чётко. Позже.
— Значит, вторая жила дольше, — сказала Мария Сергеевна.
— Да, — кивнул он. — И понимала, что происходит.
Он не смягчал и не давил. Просто говорил так, как это потом будет звучать в протоколе.
Мария Сергеевна присела, не торопясь, оглядела место. Снег, тени, холодный свет фонарей. Она фиксировала всё — положение, расстояние, направление. Записывала аккуратно, почти педантично. Бумага помогала держать порядок внутри.
— Следы перемешаны, — сказала она.
— Все ходили, — подтвердил Панов. — И она тоже. Тут теперь каша, Мария Сергеевна. Придётся долго разбирать.
Она кивнула.
В какой-то момент её взгляд задержался на лице одной из девочек чуть дольше, чем требовалось. Не из профессионального интереса — из-за выражения. Слишком взрослого. Слишком знакомого.
Она резко отвела взгляд.
— Камеры проверяем ещё раз, — сказала она. — Всех, кто был рядом. Без исключений.
— Уже, — ответил Панов. — Но чудес не жди.
— Я и не жду.
Она выпрямилась, сделала глубокий вдох. Воздух был тяжёлый, влажный. Петербург умел давить именно так — тихо, исподволь.
Где-то на краю сознания всплыло имя — Лиза.
Мысль была неожиданной и резкой, как укол.
Мария Сергеевна жёстко отодвинула её.
Не сейчас.
Сначала — дело.
Сначала — протокол.
А всё остальное — потом.
Там, где уже начинается по ту сторону протокола.
