По ту сторону протокола

Курочкин и Платонов стояли у машины. Февральский воздух щипал лицо, снег под ногами хрустел мокро и неприятно. — Ну что, математик, — усмехнулся Курочкин, — поедем искать гения? Платонов не улыбнулся. — Поедем искать взрослого, который чувствовал себя слишком спокойно рядом с детьми, — ответил он. Курочкин бросил окурок в снег. — Есть идея? Платонов кивнул. — Охрана школы. — Уже были. — Не в школе, — спокойно сказал Платонов. — Камеры у остановки. И частный сектор, куда вёл IP. Курочкин посмотрел на него. — Думаешь, он их встречал не в центре? — Думаю, он не светился там, где его могут запомнить. Они сели в машину. Через пятнадцать минут они стояли у маленького продуктового магазина в трёх улицах от школы. Обычный спальный район. Панельные дома. Частные дома вперемешку. Остановка — прямо напротив. — Если их забирали, — сказал Платонов, — то либо машина, либо пешком. — Пешком с подростками долго не походишь, — хмыкнул Курочкин. Они зашли в магазин. За прилавком стояла женщина лет сорока. — Нам нужны записи камер за последние три месяца, — сказал Платонов спокойно. Женщина нахмурилась. — Это по поводу девочек? — Да. Она кивнула. — Я их видела, — сказала она неожиданно. Платонов и Курочкин одновременно замерли. — Когда? — спросил Платонов. — Осенью. Они иногда стояли на остановке. С рюкзаками. — Одни? — уточнил Курочкин. Женщина задумалась. — Сначала — да. А потом… Она замолчала. — Потом? — мягко спросил Платонов. — Потом их кто-то забирал, — сказала она. — Мужчина. Курочкин выдохнул через нос. — Опишите. — Не старый, — сказала женщина. — Тридцать пять — сорок. Высокий. Всегда в тёмной куртке. — Машина? — спросил Платонов. — Серебристая. Номер не помню. Иномарка. Не новая. Платонов переглянулся с Курочкиным. — Он выходил из машины? — уточнил Курочкин. — Иногда. Иногда они сами садились. — Разговаривали? — спросил Платонов. Женщина покачала головой. — Не особо. Всё быстро. Платонов кивнул. — Камеры покажете? — спросил Платонов. Женщина покачала головой. — У нас запись хранится месяц. Всё старое уже удалено. Курочкин тихо выдохнул. — А последние дни перед тем, как их нашли? — уточнил Платонов. — Это есть. Они прошли в подсобку. Монитор мигнул, женщина вывела запись за последние две недели. Февраль. Остановка почти пустая. Снег слежавшийся, серый. — Стоп, — сказал Платонов. На экране — одна из девочек. Одна. — Это младшая, — тихо произнёс Курочкин. Через минуту в кадр вошла вторая. Они стояли близко, но не разговаривали. — Не выглядят так, будто подруги, — заметил Курочкин. Платонов молчал. Через три минуты подъехала машина. Чёрная. Не серебристая. Платонов наклонился ближе. Водитель вышел. Высокий. Тёмная куртка. Капюшон. Лица не видно. — Это тот самый день? — спросил Курочкин. Женщина посмотрела на дату в углу экрана. — За три дня до того, как их объявили в розыск. Тишина. — Раньше он появлялся? — спросил Платонов. — Не знаю, — ответила женщина. — Старые записи уже удалены. Платонов выпрямился. — Скопировать можно? — Да. Он достал служебную флешку. Когда они вышли на улицу, ветер бил в лицо. — Значит, серебристая — это чья-то память, — сказал Курочкин. — Или другая машина, — спокойно ответил Платонов. — Но на записи только чёрная. Платонов кивнул. — Значит, в последние дни — только она. Курочкин посмотрел на остановку. — Он уже не скрывался. — Или не боялся. Платонов открыл видео на телефоне. — Нам нужно проверить, совпадает ли время входов на платформу с этим днём. — Башмаков, — коротко сказал Курочкин. — Да. Платонов на секунду замолчал. — И ещё, — добавил он. — Если записи за осень нет, значит, надо искать камеры дальше по улице. — Частный сектор? — Да. Курочкин усмехнулся. — Ну вот теперь становится интересно. Платонов посмотрел на дом напротив остановки. — Нет, — сказал он тихо. — Теперь становится хуже. Частный сектор начинался сразу за остановкой. Невысокие заборы, редкие фонари, снег вдоль тропинок утоптан неровно. Платонов шёл медленно, оглядывая дома. — Если он парковался здесь, — сказал Курочкин, — кто-то должен был это видеть. — Или снимать, — ответил Платонов. Он остановился. На углу одного из домов висела камера. Небольшая, бытовая, направленная как раз на дорогу и часть остановки. — Вот, — тихо сказал он. Курочкин нажал кнопку звонка. Через минуту дверь приоткрылась. Пожилой мужчина в свитере посмотрел на них настороженно. — Майор Платонов, — спокойно представился Платонов. — Нам нужна запись с вашей камеры за последние три дня перед тем, как нашли девочек. Мужчина нахмурился. — Это по телевизору про них говорили? — Да. Он постоял секунду, потом кивнул. — Проходите. Камера писала на облако. Архив сохранялся дольше месяца. — Мне сын настраивал, — объяснил хозяин, открывая ноутбук. — Тут всё хранится. Платонов и Курочкин переглянулись. Прокрутка. Дата. Тот самый день. Чёрная машина появляется в кадре за несколько секунд до того, как её фиксировала магазинная камера. Но здесь ракурс был лучше. Машина подъехала не к самой остановке. Она встала чуть дальше, у края дороги. — Он не хотел, чтобы его было видно в лоб, — тихо сказал Курочкин. На записи водитель вышел. Лицо частично попало в свет фонаря. Платонов наклонился ближе. — Стоп. Назад на две секунды. Мужчина отмотал. Лицо на мгновение оказалось без капюшона. Не полностью. Но достаточно. Курочкин выдохнул. — Вот это уже разговор. Платонов молчал. На записи девочки подошли к машине. Но не сразу сели. Они стояли перед открытой дверью. Одна из них оглянулась. — Приблизить можно? — спросил Платонов. Мужчина увеличил. Картинка зернистая, но читаемая. На лице девочки — не паника. Сомнение. Курочкин почувствовал, как внутри холодеет. — Он что-то сказал, — тихо произнёс он. На записи мужчина наклонился к ним. Рука коснулась плеча одной из девочек. Не грубо. Буднично. Они сели. Машина не уехала сразу. Она стояла ещё почти минуту. — Почему он не уехал? — спросил Курочкин. Платонов смотрел на номер. — Потому что ждал. — Чего? Платонов ткнул в экран. В кадре на секунду появилась другая машина. Серебристая. Она проехала мимо и скрылась за углом. Чёрная машина тронулась только после этого. Тишина. — Вот и серебристая, — тихо сказал Курочкин. Платонов не отрывал взгляда от экрана. — Это не память свидетеля, — сказал он. — Это вторая машина. — Связана? — Или сопровождает. Курочкин медленно выпрямился. — Значит, он был не один. Платонов кивнул. — И это уже не импровизация. Он посмотрел на хозяина дома. — Нам нужна копия этой записи. — Конечно, — ответил тот. Пока файл копировался, Курочкин тихо произнёс: — Теперь центр выглядит иначе. Платонов кивнул. — Теперь это не просто частная лавочка. Он достал телефон. — Башмакову отправим стоп-кадр. Пусть прогонит через распознавание. — А Колонковой? Платонов секунду подумал. — Сначала номер. Он снова посмотрел на экран. Частично читаемый номер. И впервые за весь день у них появился не просто маршрут — а лицо.