По ту сторону протокола

В кабинете Башмакова было тепло и душно. Мониторы светились холодным синим светом, отражаясь в стеклянных пробирках и пластиковых контейнерах. На столе — распечатки, флешки, чашка с остывшим кофе. За окном — серый февраль, но здесь времени как будто не существовало. Башмаков сидел, уставившись в экран. Он не любил, когда его отвлекали в момент, когда «что-то сходится». А сейчас — сходилось. Колонкова стояла за его спиной, скрестив руки. — Ну? — спросила она спокойно. — Сейчас, — отозвался он, не оборачиваясь. На экране мигали строки логов. Время входа. IP-адрес. Устройство. — Вот смотри, — сказал он, наконец откинувшись в кресле и прокручивая вверх. — Это первая девочка. Активность стабильная. Домашний IP, школьный Wi-Fi. — До ноября, — уточнила Колонкова. — Именно, — кивнул он. — А потом — вот. Он выделил строку. IP не совпадал ни с домашним, ни со школьным. — Мобильная сеть? — спросила она. — Нет, — ответил Башмаков. — Проводной интернет. Колонкова прищурилась. — Адрес? Он повернул к ней монитор. — Частный сектор. Три улицы от школы. Пауза. — А вторая? — спросила она. Башмаков кликнул другой файл. Прокрутка. Строки. Даты. — С середины октября — те же самые входы, — сказал он тихо. — Тот же IP. Колонкова медленно выпрямилась. — Одновременно? — Почти, — ответил он. — Разница в несколько минут. Тишина. — То есть, — сказала она спокойно, — их аккаунты использовались с одного места. — Да. — И не из дома. — Да. Башмаков снова прокрутил список. — Причём смотри, — добавил он. — После этих входов задания становятся… идеальными. Колонкова ничего не сказала. Она уже понимала. — А до этого? — спросила она. — До этого — обычные подростковые ошибки. Почерк разный. Логика разная. Потом — одинаковый стиль решений. Он замолчал. Колонкова медленно прошлась по кабинету. — То есть их не просто курировали, — сказала она. — За них делали. — Или вместе с ними, — поправил Башмаков. — Ты можешь точнее определить адрес? — спросила она. — Уже определил. Он развернул карту. Красная точка мигала почти в центре экрана. Колонкова смотрела на неё несколько секунд. — Что там? — спросила она. Башмаков усмехнулся уголком губ. — Это самое интересное. Он увеличил масштаб. На экране появилась табличка. Название было коротким. Слишком нейтральным. — Частный образовательный центр, — прочитала Колонкова. — Подготовка к олимпиадам. Башмаков повернулся к ней. — Тот самый «частный репетитор», — сказал он. Тишина стала тяжёлой. — Регистрация? — спросила она. — Легальная, — ответил он. — Но вот что странно… Он щёлкнул ещё раз. — Центр зарегистрирован год назад. А помещение в аренде — всего четыре месяца. Колонкова подняла глаза. — Четыре? — Да. — А активность девочек изменилась когда? Башмаков посмотрел на даты. — Три с половиной месяца назад. Пауза. Они переглянулись. — Это уже не школа, — тихо сказала Колонкова. — Нет, — ответил Башмаков. — Это рядом. И впервые за всё расследование цифры перестали быть просто цифрами. Они стали маршрутом. Колонкова не спешила делать вывод. Она просто ещё раз посмотрела на красную точку на карте — как будто пыталась запомнить её не глазами, а кожей. — Название центра? — спросила она. — «Северная формула», — ответил Башмаков и тут же добавил: — В сети они называются по-другому. На платформах — «SF-olymp». Удобно для поиска, да? Чтобы школьники не пугались слова «центр». Колонкова кивнула. — Руководитель? — спросила она. Башмаков щёлкнул мышью. — Официально — ИП. Женщина. Пятьдесят три года. Никаких судимостей. Пенсионерка, бывший бухгалтер. Колонкова медленно повернулась к нему. — Бухгалтер ведёт олимпиадную математику? Башмаков пожал плечами. — Вот и я о том же. Она — лицо. Бумаги. Счёт. Печать. Колонкова подошла ближе к монитору. — Кто реальный преподаватель? — спросила она. — Не один, — ответил Башмаков. — И вот тут начинается весёлое. Он открыл вкладку с другой выборкой. — Смотри: кроме аккаунтов девочек, с этого же IP заходили ещё… — он чуть прищурился, прокрутил список, — двадцать восемь учеников. Колонкова замерла. — Двадцать восемь? — переспросила она. — За четыре месяца, — уточнил Башмаков. — И это только те, кто засветился на той же платформе. А если они работают ещё где-то… Колонкова выдохнула. — Значит, это не случайная история, — сказала она. — Это поток. — Почти, — ответил Башмаков, и в голосе у него впервые появилась не самодовольная нотка, а раздражение. — Но не весь поток одинаковый. Он выделил две строки. — Вот первая девочка, вот вторая. Видишь временные окна? Колонкова наклонилась. — Входы у обеих… ночью, — сказала она. — Не просто ночью, — поправил Башмаков. — С двух до четырёх. Колонкова подняла взгляд. — В это время они должны спать. — Да, — коротко сказал Башмаков. — И вот тут мы либо говорим о том, что кто-то делал это за них, либо… Он не договорил. Колонкова не любила недоговорённости. — Либо что? — спросила она. Башмаков несколько секунд молчал, потом кликнул ещё раз. — Вот что, — сказал он. На экране открылся фрагмент переписки из внутреннего чата платформы. Не полный — только служебные уведомления, обрывки сообщений, технические метки. Колонкова прочитала первую строку. И не изменилась в лице. Только пальцы на мгновение сжались сильнее — так, что Башмаков это заметил. — «Не пиши с домашнего. Только здесь», — вслух прочитала она. Башмаков кивнул. — Это не их стиль, — сказал он тихо. — Это взрослый. Колонкова ещё раз пробежала глазами. — «Скажешь маме — останешься без подготовки», — прочитала она. Она подняла глаза. — Это уже не про математику, — сказала она. — Угу, — подтвердил Башмаков. — И ещё одно. Он прокрутил вниз и выделил одну строку. Там не было текста — только техническая отметка. — Видишь? — спросил он. — Что это? — спокойно уточнила Колонкова. — Смена пароля, — сказал Башмаков. — Два раза. У обеих. И оба раза — не по запросу пользователя. Через восстановление, которое инициировал администратор. Колонкова выпрямилась. — То есть у кого-то был доступ, — сказала она. — Да, — ответил Башмаков. — И он мог зайти в аккаунт в любой момент. Даже когда девочка не в сети. Колонкова на секунду закрыла глаза. Не потому что не выдержала. Потому что внутри надо было быстро разложить всё по полочкам. — Дай мне адрес, — сказала она ровно. — Полный. Юридический, фактический, всё, что есть. — Уже, — ответил Башмаков и протянул ей распечатку. Колонкова взяла лист, но взгляд не опустила. — И список всех аккаунтов с этого IP, — добавила она. — С датами входов. — Секунду, — сказал Башмаков. — Сделаю красиво. Она усмехнулась краешком губ. — Сделай так, чтобы это потом не развалилось в суде, — сказала она. — Красота меня не волнует. Башмаков фыркнул, но подчинился. На секунду даже перестал изображать из себя звезду — стал просто экспертом, который понимает масштаб. Колонкова ещё раз посмотрела на красную точку. Частный центр. Олимпиадная подготовка. Чужие входы ночью. Администратор, который меняет пароли. Сообщения, которыми давят. Это был не эпизод. Это был механизм. И если они сейчас не аккуратны — механизм либо исчезнет, либо… продолжит работать. Дверь открылась без стука. — Я надеюсь, вы тут не чай пьёте, — раздался голос Кораблёва. Колонкова не обернулась. — Не дождёшься, — сказала она сухо. Кораблёв прошёл внутрь, оглядел мониторы. — Ну? — спросил он. Башмаков развернул к нему экран. — Центр. Олимпиадная подготовка. С этого IP заходили в аккаунты обеих девочек. Ночью. И не только их. Кораблёв не сразу отреагировал. Он подошёл ближе. — Сколько? — спросил он. — Двадцать восемь аккаунтов, — ответил Башмаков. — Это уже не репетиторство, — тихо сказал Кораблёв. — Это система, — поправила Колонкова. Кораблёв перевёл взгляд на распечатку в её руках. — Руководитель? — спросил он. — Индивидуальный предприниматель. Пятьдесят три года, — ответил Башмаков. — Зарегистрирована год назад. Помещение арендуется четыре месяца. Кораблёв приподнял бровь. — Пятьдесят три? — Да. Он взял лист из рук Колонковой. — И уже на пенсии? — уточнил он. Башмаков кивнул. — Указано: «пенсионер». Кораблёв медленно хмыкнул. — Интересно, — сказал он. — У нас теперь на олимпиадах так хорошо платят, что в пятьдесят три можно уйти на покой? Колонкова посмотрела на него. — Ты тоже заметил, — сказала она. — Я не заметил, — ответил он. — Я удивился. Он постучал пальцем по дате рождения. — Вредное производство? — предположил он. — Не указано, — ответил Башмаков. — Силовые? — спросила Колонкова. Башмаков быстро проверил. — Нет. Ни МВД, ни армия, ни ФСИН. Тишина. Кораблёв чуть наклонился к экрану. — А трудовая история? — спросил он. — Последнее место работы — бухгалтер в частной фирме. Ликвидирована два года назад. — И после этого — сразу центр? — уточнил Кораблёв. — Сначала год тишины, — сказал Башмаков. — Потом регистрация ИП. Кораблёв выпрямился. — Слишком чисто, — сказал он. Колонкова медленно кивнула. — Либо она номинал, — сказала она. — Либо мы что-то не видим. Кораблёв посмотрел на неё внимательно. — Ты хочешь туда поехать, — сказал он. — Да, — ответила она спокойно. — Одна? — уточнил он. Она выдержала паузу. — Нет. Кораблёв чуть усмехнулся. — Правильно. Он снова посмотрел на экран. — А теперь самое главное, — сказал он. — Кто фактически арендует помещение? Башмаков щёлкнул. — Договор заключён на неё. Но оплата… — он замолчал. — Ну? — нетерпеливо спросил Кораблёв. — Платежи идут с другого счёта. Тишина стала плотной. — Физлицо? — спросила Колонкова. — Нет, — ответил Башмаков. — ООО. Создано пять месяцев назад. Кораблёв медленно выдохнул. — Вот теперь становится интереснее. Колонкова посмотрела на него. — Что думаешь? — Думаю, — сказал он, — что если это просто бухгалтер, то кто-то очень не хотел светиться. Он посмотрел на Башмакова. — Пробей учредителей ООО. И связи. Родственные, финансовые, всё. — Уже начал, — ответил Башмаков. Кораблёв повернулся к Люде. — Поедем, — сказал он. — Сейчас? — спросила она. — Пока они не поняли, что мы поняли. Колонкова кивнула. И в этот момент они все трое поняли одно и то же: школа была только входной дверью. А настоящий вход — три улицы от неё.