Осколки веры

Терри напрягся, оставшись один на один с отцом Полом. Август, где ж ты так долго ходишь? Он нервно черкал в альбоме, пытаясь сосредоточиться на рисунке. Но каждое движение священника, каждый его вздох нарушали концентрацию. Священник, казалось, наслаждался моментом, медленно приближаясь. Его темный взгляд не отрывался от мальчика. Терри ощущал, как холодок пробегает по спине, и постарался сделать вид, что полностью поглощен своим рисунком, надеясь что хоть кто то скоро придет. Если руки свои грязные потянет, то сразу его пырнет. И плевать, что потом могут наказать. Пол усмехнулся, медленно обходя скамью, на которой сидел Терри, сзади. Ему нравился этот мальчик – другой. Не такой, как все. В его глазах, несмотря на юный возраст, читалась мудрость. Зрелость, которая пугала и завораживала одновременно. Такой юный, но такой необычный, был интересной игрушкой. -Не волнуйся, сын мой. - Прохрипел он. Его голос был как шепот змеи. - Я просто хотел поговорить. Терри молча продолжал черкать в альбоме, но руки его предательски дрожали. Чувствовал, как приближается опасность, и готов был защищаться. Пол протянул руку, собираясь коснуться плеча Терри. В этот момент в церковь завалился Давид, таща за собой Тристана. -Я его щас трахну. Заебал свои колокола натирать. -Не думаю, что Вэл оценит, если ты брата своего повалишь. -Ха! Тот отвлекся на то, что заменил в каком положении Пол и Терри были. Глаза его недобро блеснули. Вот же ж падла... Он руку друга отпустил и за пару мгновений сократио между ними расстояние. Взял Терри утянул. -Пошел нахер, старый козел! Мальчик даже понять ничего не успел. Сильные руки сжимали его, ограждая от угрозы. Он невольно прижался к груди Давида. Чувствовал, как его сердце бешено колотится, но в то же время ощущал неожиданное чувство безопасности. Давид крепко обнимал его, не давая отпрянуть. -Ты как? - Прошептал, не выпуская Терри из объятий. - Он тебя не тронул? Терри покачал головой, все еще не в силах произнести ни слова. Пол смотрел на них с каким то странным выражением. Смесью ярости и разочарования. -Ты как со старшими разговариваешь?! Давно не наказывали? -Молчи, гандон! Тристан межденно двинулся в их сторону, доставая ножницы из за ремня. -Давай мы его кастрируем. Сразу все желание отпадет малолеток зажимать. Давид ухмыльнулся, клыки обнажая. Ему эта идея явно понравилась. -Не думал, что слепой щенок может угрожать. -Слепой, зато не без рук. - Он щелкнул ножницами. - И я знаю, где у тебя слабое место. Да ты им и думаешь. -Терри, ну ка иди на стреме постой. Тот даже не колебался. Сразу пошел к дверям, когда его отпустили. Они его правда кастрируют? Пол опешил, наблюдая за этой неожиданной сценой. Ярость закипела в нем, но понимал, что против двух противников, да еще и с таким настроем, ему не выстоять. Тем более, что Тристан, несмотря на слепоту, оказался куда более решительным, чем ожидал. Он бросил на Давида презрительный взгляд. -Вы посмеете руку поднять на служителя Бога? -Не строй из себя невинность. Ты, гнида, детей имеешь. Давид ловко обогнул скамью. Тристан подошел с другой стороны. Его слепые глаза, казалось, видели Пола лучше, чем зрячие. Терри наблюдал за происходящим с мрачным удовлетворения, готовый в любой момент дать сигнал об опасности. Старик почувствовал, как страх начинает сковывать его. Был один против двух молодых людей, и его авторитет служителя Бога совершенно не впечатлял их. Ему придется столкнуться с последствиями своих действий. -Будешь кричать я тебе и язык отрежу. - Холодно произнес белобрысый, хватая Пола за руку. Давид его с другой стороны ухватил. -Мы его собакам скормим, вместе с твоих хером. -Не смейте! -А то что? - Усмехнувшись. - Руки мне в штаны запустишь? Пол попытался вырваться, но их хватка была слишком сильна. Паника охватила его, и он издал отчаянный вопль. ​​​​​​​-Щас мы тебя научим, как детей обижать! Тристан, не теряя времени, приставил острые концы ножниц к причинному месту священника. -Мы тебе поможем избавится от Греха плоти, святой отец. Тот бился и вырывался, но его попытки были тщетны. -Подожди. -Что? -Давай его в исповедальню. Тут кровь быстрее увидят. Слепец кивнул, и Давид, крепко удерживая Пола, потащил его в сторону одной из исповедален. Священник, уже не пытаясь вырваться, лишь тихо скулил, осознавая неотвратимость надвигающейся кары. Терри, наблюдав за всем этим, почувствовал странное облегчение. Воздух словно стал чище, когда угроза, витавшая в церкви, начала развеиваться. На одного извращенца меньше. Черноволосый втолкнул старшего в исповедальню и усадил на скамью. Тристан сразу же рядом оказывался, сжимая ножницы. -Ну че? Ноги раздвигай и молись. Или что ты там своих жертвам говорил, мразь? Пол забился в угол, ошалело озираясь. Ужас был написан на его лице, смешанный со злостью и безысходностью. Его самоуверенность и ощущение полной безнаказанности сыграли с ним злую шутку. -Вы не можете этого сделать! - Задыхаясь, прохрипел. - Я служитель Бога! -За Грехи свои придется ответить, святой отец. - Прошипел белобрысый. Он ухватил его за плечо. Давид полы сутаны задрал. Терри отвлекся на то, что послышались шаги. Не успел дверь удержать. Ее Вэл открыл. Тот брови вскинул удивленно. -Что у вас тут происходит? -Отец Вэл... -Кастрация! - Раздался задорный голос Давида из исповедальни. -Что?! Мальчик поспешил Вэла за рукав схватить. Сделал самое жалобное лицо которое только мог. -Отец Пол... он опять меня домогался, воспользовавшись тем, что Август ушел на колокольню. Они меня спасли. Тот в лице изменился. Опять к детям лез, паскуда! -Давид, держи его крепче! -Держу! -Ты в порядке? Он не успел ничего сделать? Терри покачал головой. Вэл его за щеки обнял и ласково поцеловал в лоб. -Беги домой. -Но Август... -Завтра придешь. Мальчик кивнул, не став спорить. Поспешил на улицу. Давид выглянул из исповедальни. Отец к ним приближался стремительно. -Я тебя чему учил? -А? -Не попадаться! Утащили б его в подвал. Там итак еретиков полно сидит. Никто бы не услышал его криков. Пол отчаянно вновь попытался вырваться, но хватка Давида была железной. Ножницы Тристана угрожающе сверкнули в тусклом свете. -Брат Вэл! -Заткнись! -Я ему все-таки отрежу язык. -Дай сюда. Нечего детям играть с таким. -Мы первые поймали! -Цыц! Я сам. Тристан нехотя отдал ножницы Вэлу и выбрался из исповедальни. -Я ведь предупреждал, что еще хоть одного ребенка тронешь, то я тебе кишки выпущу. -Ты... ты... Вэл не дал ему договорить. Приложил по лицу, а потом за волосы схватил. -Мы с тобой продолжим в более уединенном месте. - Обернувшись. - Вы, молодцы, хорошо справились. Но в следующий раз будьте осторожнее. Не попадайтесь на глаза другим. А теперь идите. И не говорите никому, что вы здесь были. Давид фыркнул. -Я хочу посмотреть как ты его пытаешь. Так же, как тех еретиков? -Давид! -Йонах там сам справится! Тристан вздохнул непереводимо. Тут только ради Августа был. Но что то друг не появлялся. Почти сразу послышались шаги. С колокольни Август спустился. Удивился, что такое сборище было. -Вы чего тут?... -Ничего такого. Просто нашли еретика. -Пап, ну пожалуйста! -Нет я сказал. Август, бери с собой брата и друга домой проводите. Поздно уже. Я скоро приду. А может и не скоро. Август побледнел, но спорить не стал. -Пойдемте. Давид фыркнул, вылезая из исповедальни. Такое веселье пропустят. Тристана за руку взял и за собой повел. Они на улицу вышли. -Неужели брат Пол все это время был еретиком?... -Не только это. Он еще и мальчиков совращал. -Какой кошмар! -Я ж говорил, что он гандон. А ты мне не верил. Они шли по ночной улице, освещенной лишь скудным светом звезд. Вокруг царила тишина, нарушаемая стрекотом сверчков. В воздухе витал запах влажной после дождя земли. Каждый думал о своем, но всех объединяло одно – понимание того, что мир, в котором они живут, намного темнее и опаснее, чем кажется. **** Дети с визгом пытались прятаться, но Вэл их легко ловил. -Живо купаться. Я в своем доме поросят не потерплю! Господи, ну почему с девочка в разы проще? Аглая им воду погрела и те сами управились. Йонах ему помогал, намывая непуслоушных братьев. Некоторые были и правда как поросята, по уши в грязи после игр. Давида сейчас не хватало. Где его черти носят? Опять что ли с Риком ошивается? Или Натаном в этот раз? Вэл, оглядываясь на суету, покачал головой. Чистоплотность — это основа основ. Хотя, признаться, с мальчишками всегда было больше возни. Уж слишком они любили исследовать каждый уголок, а вместе с ним и всю грязь, что таилась под ногами. Август принес еще ведро воды. Улыбнулся, увидев суету. Поставил ведро у краевого корыта, закатал рукава. -Эй, Винсент, не дергайся, а то утонешь. -Ык! -Демиен, не тяни мыло в рот! -Боже, ну сколько можно? - Пробормотал Йонах, вытирая очередного помытого брата. Уже чуял, что через пять минут тот снова в грязи будет. Вэл с улыбкой наблюдал за этим хаосом. Каждый такой момент был напоминанием о том, что жизнь, пусть и простая, была полна. Вспомнил, как сам был мальчишкой, вечно испачканным, с горящими от любопытства глазами. Это было, казалось, в другой жизни. Сейчас... сейчас было все сложнее. -Где Давид? Он должен был помогать в первых рядах. -Я не видел его сегодня. -Он утром убежал куда-то. -Надеюсь, не за очередными приключениями. -Бог его знает... Через час мучений водные процедуры наконец то закончились. Йонах вытер последнего брата и отпустил одеваться. Вэл пот со лба тыльной стороной ладони вытер. -Хух... К ним Клара подошла, неся на руках ревущего Симона. -Пап, он никак не успокаивается. Я не понимаю чего хочет. Вэл взял младенца на руки. Симон тут же уткнулся ему в плечо и затих. Похоже, хотел быть рядом с отцом. -Мое милое дитя. - Ласково прошептал священник, не переставая сына укачивать. -Опять капризничает. -Он просто пока только так общаться и умеет. Как говорить научиться проще станет. -Угу. -Я пойду уложу Симона. Вы тут дальше сами. -Хорошо. Коннор попытался высвободится, но Давид держал его за бока. -Ну чего ты, детка? -М-Мы так не договаривались! Рик усмехнулся. Стянул с него штаны. -Просто ты так грустно выглядел. Вот мы и решили тебя немного... развеселить! -Хватит! Коннор, красный как маков цвет, попытался вывернуться из рук Давида. Его щеки горели, а взгляд метался между смеющимся Риком и довольным Давидом. -Это не смешно! - Вскрикнул, пытаясь вырваться. - Отпустите меня! -Да ладно тебе, Коннор. Ты же знаешь, мы с Риком просто хотим, чтобы ты был счастлив! Сейчас организуем лучший в твоей жизни отсос. -Нгххх... Дверь в сарай скрипнула. На пороге появился Вэл. -Вот ты где, поросль... Развлекается он вместо того, чтобы отцу помогать! -Ну пап... -Ой! -Оба отошли от него, а то розгой получите. Черноволосый фыркнул, отпуская пастуха. Друг его тоже отстранился. Жалко. Только успел трусы стащиить. Коннор лицо руками закрыл, со стыда сгорая. Вэл подошел и приобнял его за плечо. -Кричать надо было. -Я... я испугался. Они меня так обступили! -Мой бедный мальчик. - Зыркнув на Давида. - Брысь отсюда оба! Давид спорить не стал. Первый из сарая вышел. Рик за ним поспешил. -Отец Вэл... -Все хорошо. Он собрался помочь одеться, но юнец его руку остановил. -М? -Не... можно? Можно как тогда? Мы так давно не были вместе. Священник усмехнулся. И правда. Больше месяца не водил его к себе. -Тебе все можно, милый. Обхватив пальцами его достоинство, начал ласкать. Парень равно вздохнул, глаза прикрывая. Вперед поддался, к груди Вэла прижимаясь. Чувство облегчения захлестнуло его. -Аах... Вэл поцеловал его, губу нижнюю прикусывая. -Ты просто чудо. -Н-Не останавливайся. Тот, с легкой улыбкой, продолжал ласкать Коннора, наслаждаясь его стонами. Его пальцы двигались уверенно, пробуждая в юнце все новые волны наслаждения. Любил эти моменты, когда мог позаботиться о своих подопечных. Дать им то, чего им так не хватало – нежность, заботу, и, в данном случае, физическое удовлетворение. Коннор с громким стоном излился. По его щекам побежали слезы. Это так неприятно, но так хорошо! Вэл пригладил нежную головку, заставляя парня выгнуться в спине. -Бог простит тебя, если будешь искренне каяться. - Промурчал, пальцами проходясь по всей длинне. Взял мягко помассировал яички. -Мх! Глаза Коннора расширились. Чувствовал, как волны удовольствия накатывают, не давая ему передохнуть. Священник продолжал свои ласки, шепча ему на ухо слова утешения и прощения, перемежая их своим тихим смехом, когда парень издавал очередной стон. -Бог не наказывает своих детей за их слабости. Пастух не мог сопротивляться. Не хотел. Полностью отдался этим ощущениям, которые были одновременно возмутительными и прекрасными. Вэл поцеловал Коннора уже требовательно, входя в него двумя пальцами. -Вэл, пожалуйста, сильнее! - Выдохнул Коннор, выгибаясь под напором. Старший ускорил движения, слушая стоны пастуха, которые становились все более отчаянными. Знал, как важно для этого юного создания чувствовать себя возлюбленным. Видел в глазах Коннора не только страх, но и безграничную потребность в нежности. -Ты такой хороший мальчик. Бог знает, что ты страдаешь. Следующие несколько минут прошли в вихре ощущений. Коннор, освободившись от своих терзаний, обмяк в руках священника. Вэл, нежно поцеловав его в лоб, ласково погладил по волосам. -Теперь ты чувствуешь себя лучше? -Да, отец Вэл. Спасибо. -Бог любит тебя, дитя. И я тебя люблю. Тот, уткнувшись в грудь старшего, почувствовал, как его тело пронзает волна облегчения. В объятиях Вэла был в безопасности. -Иди, мой хороший. Вечером я отпущу тебе этот Грех. Коннор вздохнул немного разочарованно. Этого было мало. А до вечера ждать самая настоящая пытка. Священник усмехнулся. -Какой ненасытный. Взял сжал одну из ягодиц, заставляя юнца вскрикнуть. -Я просто еще не насытился... - Прошептал Коннор, дрожа всем телом. -Знаю. Но сейчас тебе нужно идти. Дела ждут, а вечером... вечером мы поговорим. Он отпустил его, позволяя ему поправить одежду. Коннор, все еще дрожа от пережитого, кивнул. Чувствовал себя опустошенным, но одновременно наполненным странным спокойствием. -Спасибо, отец Вэл. -Пожалуйста, милый. **** Терри вжался спиной сильнее в стенку исповедальни. Вовремя как всегда в церкви оказывается. -Я не могу так больше! Мои дети... -Я же уже объяснял тебе, что это – не Грех. Это нужно для блага. Или ты хочешь, чтобы Антихрист пришел в наш мир? Вэл сжал кулаки, чувствуя отчаяние. Нот продолжал указывать кого из его детей нужно убить. Не мог это терпеть, но и спросить с пророком тоже не мог. Знал, что должен подчиниться. Однако каждое слово Салливана отзывалось в нем болью. Чувствовал, как внутри него зреет бунт, но долг перед общиной держал его в узде. Безысходность была почти физически ощутимой. -Они не ягнята на убой! - Все же не выдержал. Салливан поднял взгляд, в котором читалось непоколебимое спокойствие, граничащее с безразличием. -Вэл, ты забываешь, кто здесь пророк. Я вижу дальше, чем ты можешь себе представить. Эти жертвы — лишь незначительная цена за спасение всех. Его голос звучал ровно, без тени сомнения, что делало эти слова еще более пугающими. -Но какие жертвы? - Блондин почти кричал. Его голос дрожал от накопившихся эмоций. - Ты говоришь о детях! Моих детях! Я их предаю! -Твой долг — служить Воле Божьей. А Воля Божья проявилась через меня. Ты знаешь, что грядет. Ты знаешь, что мы должны быть готовы. Нот сделал шаг к Вэлу. -Не колебайся. Или ты хочешь, чтобы весь мир погрузился во Тьму? Вэл отшатнулся, словно получил удар. Слезы текли по его щекам. Терри старался даже не дышать, слушая эти метания. Так это было правдой... Август от того такой поникший ходил? Раньше не обращал внимания, но теперь дошло, что сирот и правда стало... меньше. Их было за сорок человек раньше! Жертвы?... Чувствовал, что Вэл от чего то мучился, но не ожидал, что все настолько серьезно. У него самого наворачивались слезы, но он не смел издать ни звука. Его присутствие здесь — случайность, на грани катастрофы. Разве они заслужили такого? Легче было тогда предохраняться, а не плодить такой выводок, чтобы потом убить! Нот больной на голову ублюдок! -Дети — наше будущее! Их жизнь — дар. Нельзя так играть с судьбами! Салливан лишь усмехнулся. -Ты так говоришь, потому что не видишь всей картины, Вэл. А я вижу. И знаю, что нужно делать. Иногда, чтобы спасти сад, приходится вырывать сорняки. Вэл отвернулся, не в силах больше смотреть в глаз пророка. Чувствовал себя обманутым, но при этом связанным невидимыми нитями долга. За щеки себя обнял, пытаясь успокоится. Это было невыносимо. Его бедные дети могли вырасти, завести свои семьи. Но вместо этого они лежат в земле. Слова Нота, полные холодной жестокости, эхом отдавались в его сознании. Глядя на дрожащие плечи Вэла, мальчик ощутил волну чудовищной несправедливости. Как можно оправдать смерть невинных? Эти дети — будущее общины. А Нот смотрел на них лишь как на сорняки, подлежащие уничтожению. Он зубы сжал, чувствуя, как назревает гнев. Это мерзко. -Время покажет, Вэл. И ты увидишь, что я был прав. Он повернулся и ушел, оставля. Терри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ему хотелось утешить человека, который был к нему так добр. Но понимал, что если выйдет, то сделает только хуже. Он тихо отступил от исповедальни, стараясь не издать ни звука. Его сердце билось как пойманная птица, но это был не страх, а гнев. Гнев на Нота. Эту лживую, извращенную тварь, что говорила о "благе", когда отнимал жизни. Вэл был для него как отец, и видеть его таким раздавленным было невыносимо.

В этом месте нет Бога.

Выждав, все же подошел. -Отец. Вэл вздрогнул. Обернулся. -Терри? Ты что здесь делаешь? Седой в него влетел, обнимая. -Он — чудовище. Вэл ничего не ответил, лишь крепче прижал мальчика к себе. Его плечи все еще дрожали, но объятия стали более уверенными. -Дитя мое... тебе не нужно было это слышать. Тот сжал ткань сутаны. -Почему ты ничего против не скажешь? Священник отстранился, глядя на него с болью в глазах. -Ты не понимаешь, Терри. Это сложнее, чем кажется. Салливан — пророк. Его слова — Воля Божья. -Но это же не богоугодно! Он говорит про каких-то Антихристов, но сам убивает детей! Был вне себя от возмущения. Видел, как Вэл страдает, и ему хотелось помочь, но священник как будто был сломлен, смирившись с ужасной правдой. -Мы должны верить. Должны быть готовы. Иначе... мир погибнет. Говорил так, будто пытался убедить сам себя. -Ты слишком молод, чтобы понимать такие вещи. -Но я не ребенок! Я... давно не ребенок. И я вижу, что происходит! Август тоже стал таким подавленным, когда стало меньше твоих воспитанников. Это ваше "благо" — просто убийство! Вэл медленно покачал головой. -Я всего лишь человек, Терри. И я боюсь. -Того, что возможно случится? Община раньше вымрет, чем наступит этот ваш Конец света. -Против пророка идти нельзя. Такова наша вера. -Но ведь ты учил, что Бог есть любовь. Разве Бог может желать такого? Старший смотрел на Терри. В его глазах смешались боль, страх и смирение. Видел в мальчике ту самую искренность и чистоту, которые, как сам верил, когда то присущи были каждому. Но теперь был сломлен. Зажат между верой и реальностью. Между пророческой волей и любовью к своим детям, которая бурлила в нем. -Любовь... Любовь может быть жесткой, Терри. Она требует жертв. Иногда, чтобы спасти множество, приходится принести в жертву немногих. Так было всегда. -Но не детей же! -Я... я не знаю, как тебе это объяснить, дитя мое. - Он опустил взгляд, не в силах смотреть на бушующего мальчика. - Просто... так велено. Так угодно Богу, как видит это пророк. -Салливан поехавший мудак! В его голосе прозвучала та самая взрослая отстраненность, которую уже не старался скрывать. -Я больше не верю ни тебе, ни Богу, если он желает такого! Терри вырвался из рук Вэла и убежал, оставив священника один на один с его муками.

Люди слепо следуют за своим пророком, не видя того, что ясно видели глаза ребенка: в Храмовых Вратах не осталось ничего святого.

Только страх.

Вэл за голову схватился, обреченно застонав. Это было невыносимо.