Осколки веры

-Боже почему ты оставил меня?! Терри молча смотрел на то, как гроб с его матерью медленно отпускали в землю. Его слова о том, что Нот заделает с ней ребенка, оказались пророческими. Только вот та не смогла убить сына, когда тот родился. Попросила спрятать. А пока это делали, заперлась в ванной и повесилась. Слеза покатилась по его щеке. Теперь все их разногласия казались такой ерундой. Любил мать несмотря ни на что. Простил ей и страх, и то, что притащила в секту. Эллиот стоял рядом. Его глаза были полны скорби. Не мог найти слов утешения, которые бы хоть как то облегчили эту потерю. Иви стала для него матерью, пусть и продлилось это так недолго. Вэл обнял их обоих. -Будьте сильными, дети мои. -Мы будем сильны, отец Вэл... - Ответил Терри, хотя слова звучали хрипло. Ненавидел это чувство беспомощности. Эллиот молча кивнул. Он прижимал руку к груди, словно пытаясь унять бурю, бушующую внутри. Им же теперь как то надо кормить малого и прятать его от других. После похорон, в тишине дома, Терри нашел последнее письмо матери. В нем она просила прощения за то, что втянула его в этот мир. За то, что не смогла уберечь его от зла. Писала о своей любви, о надежде, что он найдет свой путь. А еще чтобы позаботились о младшем брате и назвали его именем деда — Эдмундом. -Мама... почему же ты меня не послушала? Его мать всегда казалась ему такой сильной. Такой непоколебимой. Теперь, когда ее не стало, ощущал лишь зияющую дыру в своем мире. Огромную, которую, казалось, ничто не сможет заполнить. И их младший брат, Эдмунд... он был живым напоминанием о ее последнем, отчаянном поступке. Проклятый Салливан! Хотел освежевать этого старого ублюдка. Отвлекся на звук плача. Проснулся. Мальчик отложил письмо и с места поднялся. На кухне под пол спустился. Удивился, увидя как Эллиот их брата уже успокаивал. -Шустрый ты. -Он голодный. Надо молока погреть. -Это Эдмунд. Эд. -Эд? Хорошее имя. Они посмотрели на младенца. Им всего семнадцать, а они уже взяли на себя такую огромную ответственность. Оба чувствовали, как тяжесть этого бремени давит на плечи. -Я двери запру. Тогда вынесешь его. -Ага. Седой выбрался наверх. Все входные двери запер и окна зашторил. После молоко козье поставил греться. Эллиот выбрался из укрытия, аккуратно держа брата младшего. Тот ручками тянулся к крестику, который у старшего на шее висел. -Он такой кроха... Не понимает, что происходит. -Нам нужно уходить. Иначе следующими покойниками станем сами. -Знаю... но как бежать с дитем на руках? -Я... дай мне время. Я придумаю как. А пока надо позаботится о брате. К черту общину, к черту хозяйство. Пусть все сгорит синим пламенем! Он пару раз моргнул, чувствуя как слезы опять на глаза наворачиваются. Мама... неужели оно стоило того? Вэл медленно протянул руку. -Сын, подожди. Август замотал головой. -Я так больше не могу! - Крикнул он отчаянно. - Давид был прав. Никакой Нот не Пророк. Он просто сумасшедший! А ты его пособник! -Август, пожалуйста. Выслушай. -Ты убийца! Убийца, отец! Ты убивал моих братьев и сестер по его указке! Парень за голову взялся. Храмовые Врата теперь казались настоящим Адом на Земле. Не мог больше выносить это. Лучше закончить здесь и сейчас. Он шагнул ближе к краю перил. Ветер трепал его волосы. Облегчение. Тишина. Смерть. Всего этого хотелось. Вэл рванул вперед, в отчаянной попытке схватить сына, но его пальцы лишь скользнули по черной ткани сутаны. Август бросился с колокольни. -Нет! Он видел, как сын падает в пропасть. Всего пару мгновений и тот уже лежал у подножья церкви. Алая лужа растекалась под его головой. Ощущение безысходности охватило его. -Август... Август! Но было уже слишком поздно. Как в бреду, тот спустился вниз. Когда вышел на улицу вокруг самоубийцы уже столпились люди. Он с яростью растолкал их, пробираясь к телу сына. Слезы отчаяния потекли по его щекам. Растил его с пеленок, как родного сына. Август был таким светлым. Таким способным мальчиком! Разум не хотел принимать то, что его больше не было. Карие глаза были широко раскрыты, смотря в небо. Обычно такие красивые, сейчас те были как цветное стекло. Вэл упал на колени перед ним. Дрожащими руками поднял, к себе прижимая. -Сыночек... зачем же ты так? Давид и Йонах протиснулись сквозь толпу. Оба замерли, увидя кто с колокольни решил прыгать. -Брат?... Давид выругался сквозь зубы. -Даже его довели. -В этом месте уже давно нет Бога. - Прошептал беловолосый. Если тот вообще был. Давид взревел, бешено оглядываясь. -Салливан, это все твоя вина! Ты — убийца! -Брат, не надо. Тот, охваченный гневом, рванул к церкви. Йонах последовал за ним, пытаясь удержать бушующего брата. Август был символом всего, что еще оставалось светлого в этом проклятом месте. Но его больше не было. Кому то из сирот повезло вырасти, но остальные стали жертвой безумия Нота. -Ублюдок, выходи! Салливан услышал крики снаружи. Не испытывал ни страха, ни сожаления. Верил, что его действия необходимы. Что спасает мир от грядущего зла. Смерть детей была лишь необходимой жертвой на пути к светлому будущему. Давид залетел в церковь. Йонах его с трудом перехватил. -Успокойся. -Нет! Я его загрызу! -Снова ты беснуешься? Парень зарычал, как дикий зверь. -Я загрызу тебя! Загрызу, тварь! Салливан лишь презрительно смотрел на бушующего Давида. Слова мальчишки казались лишь пустым шумом. -Ты не понимаешь, сын мой. Великий замысел требует жертв. Воля Бога должна быть исполнена. -Ты обезумел, Нот! Ты уничтожаешь нас! -Это не я, а Бог. Я лишь его инструмент. Йонах не смог брата удержать. Тот рванул на пророка, с безумным блеском в глазах. Мгновение и они столкнулись. Давид с яростью набросился на Салливана, намереваясь разорвать его на части. Но пророк, казалось, не испытывал страха. Лишь спокойствие, граничащее с безумием. Он отстранил обезумевшего юношу с такой легкостью, словно тот был ребенком. -Ты смеешь спорить с Волей Господа? От этих слов Давида охватила новая волна ярости. -Пошли вы оба нахуй! Черноволосый рванулся на пророка с новой силой, не видя ничего, кроме жажды мести. Йонах, пытаясь удержать брата, кричал, но его слова тонули в шуме драки. Давид вцепился в Салливана, пытаясь нанести ему удары, но каждый его импульс встречал лишь неумолимое сопротивление. Все же Нот был как скала, в сравнение с худым юнцом. -Рррах! -Брат! Не делай отцу больше горя еще и своими похоронами! -Убью! Я убью эту мразь! Нот ему звонкую оплевуху отвесил. -Паршивец... Ты такой же, как твой отец! -Ты лишил его меня! Вздернул на столбе. Потому, что тот не стал терпеть твою погань! Моя мать из-за тебя в петлю полезла! Йонах, наконец, смог усмирить Давида, вытащив его из церкви. -Оставь его, брат. Это бессмысленно... Тот бился в его руках. -Он не остановится, пока не уничтожит всех нас! - Отчаянно выкрикнул Давид. Беловолосый только сильнее сжал его, уводя прочь. -Это все твоя вина! Твоя! Ты не не уберег нас! Вэл молча выпил очередной стакан алкоголя. Ссоры на кухне стали их обычным делом в последнее время. Слишком обыденным. Их семья развалилась на глазах. Он с громким стуком поставил стакан на стол и поднял взгляд на сына, который не переставал проклятия сыпать. -Не уберег. Не смог! Доволен? -Нихрена! Ты не хотел! Не задумался раньше хоть на мгновение: как я могу убить собственных детей? Может этот старый хрыч окончательно крышей поехал?! -Думаешь, я хотел этого? Я пытался, Давид. Я пытался спасти их! Я пытался спасти всех вас... -Да пошел ты... Я ухожу! Священник горько усмехнулся. -И куда же ты уйдешь? В миру тебе не будет места. У тебя ничего нет. Даже образования! Давид посмотрел на отца. В его глазах читались боль и обида. Раньше Вэл был самым близким человеком, но потом... потом все встало на свои места. -Мне плевать. Я не останусь здесь, чтобы убивать по его указке. Он развернулся и выбежал на улицу. Вэл опустил голову, всхлипывая. Потерял всех, кого любил. Его бедные дети... Он сжал стакан до побелевших костяшек.

Другие видят во снах то же самое. Мы прорыли туннель, поэтому можем тайно встречаться. Мы собираемся, делимся своими видениями и гадаем, что они значат.

Я все чаще думаю, что это послание. Но ничего святого.

Расскажи мне больше. Дай мне больше. У тебя тысяча имен, а я не знаю ни одного. Я знаю, это не Бог. Я знаю, это не Яхве и не Иезекииль, и не собака, привязанная к этому раздутому от газов трупу, распухшему на жаре от собственного дерьма и гниющих органов. Доставь мне удовольствие. Поимей меня и сними с меня кожу. Сожги меня и приласкай. Я плева, ждущая проникновения. Возбудись от моего страха. Пусть мой страх возбудит твой аппетит. Я люблю тебя, люблю тебя, люблю. Скажи мне, чего ты хочешь. Скажи мне свое имя, и я твой.

Нахуй Бога.

-Чего ломишься? -Я с вами. Терри бровь вскинул. Этот бешеный бес? Хотя... его можно будет использовать. Это хорошо. -Заходи. Он закрыл за Давидом дверь. -С чего вдруг такое решение? -Все мои близкие мертвы. Только Йонах и остался с Эллиотом. Мне больше нет причин торчать в этой яме. -Что? -Август с колокольни утром спрыгнул. Седой воздухом подавился. Август?! Думал, звонарь опять напился и упал на этот раз... -Не может быть... Эллиот выглянул из комнаты. Оттуда почти сразу плачь раздался. -Что у нас за сборище намечается? -Он с нами уходит. -А? -Откуда у вас ребенок? -Брат наш. Мы его не убивали. Тот выдохнул. Зря на Терри вечно косились. Сейчас тот был, как будто, один из немногих адекватный людей в общине. -Тогда придется труднее. Его кормить надо будет. Еще и шумный... -Знаю. Но мы его не бросим. Иначе жертва нашей матери была напрасна. -Ясно. -Ты умеешь водить машину? -Ну так! Как два пальца обоссать. Ночью тогда сваливаем. Собирайте манатки. Встретимся у окраины. Там где колеса побитые скинули. -Договорились. Давид ушел. Надо было натаскать бензина и свои шмотки тоже собрать. План был прост: уходить. Собрать все необходимое, заправить машину и двинуться в ночь, навстречу неизвестности. Как нибудь разберутся с тем, как жить в мире за пределами общины. Вэл заглянул в комнату. Йонах сидел рядом с телом Августа, взявшись за голову. Тому еще не сделали гроб, так что лежал покойник на своей кровати, укрытый простыней. -Они все... мертвы. - Сказал беловолосый, заметив отца. - Эта гробовая тишина сводит с ума. В нашем доме никогда не было так тихо. Сорок четыре ребенка — мертвы. И это только в их приюте. Скоро в Храмовых Вратах не останется ни одного. Повезло ли тем, кто успел вырасти до того, как случилось такое? Вэл, глядя на опустошенное лицо Йонаха, ощущал, как сердце сжимается от боли. Он подошел и обнял сына, пытаясь хоть как то успокоить.

Его приют теперь был лишь призраком прошлого, отравленным ужасом и безумием.

В коридорах приюта, где еще недавно звучали детские голоса, теперь царила зловещая тишина. Каждый шорох, каждый скрип половицы казался предвестником новой беды. Вэл закрыл глаза, пытаясь отогнать видения прошлого. Но образы мертвых детей преследовали его, проникая даже в самые глубокие уголки сознания. Знал, что его ждет. Искупление. Или забвение. Но пока в нем теплилась хоть искра жизни, будет бороться. Бороться за тех, кто еще остался, за тех, кто способен мыслить, кто еще не сломлен. Не мог позволить, чтобы этот кошмар поглотил всех. -Я отомщу за вас всех. - Прошептал, сжимая сына в объятиях. - Мои бедные дети. Этот ублюдок заставил вас натерпеться. Беловолосый взгляд поднял. -Отец?... Тот поправил ему непослушные кудри. -Не переживай. Я обещаю — Нот поплатится за все, что сделал. Парень побледнел. В глазах отца был странный блеск. Не нравилось ему это... -Давид больше не с нами? - Попытался перевести тему. -Побесится и вернется. Будто ты брата своего не знаешь? -Мне кажется, что тот не шутил... -Он вернется, Йонах. Мы найдем его. И мы разберемся с Нотом. Вместе. В этот миг в нем проснулась ярость, которую заглушала скорбь. Ярость на того, кто разрушил их семью, кто лишил его детей, кто заставил его сына сбежать. Йонах уже обдумывал где искать брата. Давид мог прятаться где угодно. И делал это не хуже, чем мог найти любого человека. У него была... чуйка. Самая настоящая звериная чуйка! Он уткнулся лицом в Вэла, пытаясь успокоиться. С каждым новым днем ему было все тяжелее оставаться с холодной головой. Хотел, чтобы это все поскорее закончилось. Хотел, чтобы все вернулось к тому, как было раньше. Но ничего больше не будет как раньше. -Отец, почему так?

Почему?

Почему?!

ПОЧЕМУ?!

-Потому, что я слишком поздно прозрел. - Он обнял сына за щеки. - Но больше никто не обидит моих детей. ****

2014 год

-Это тупо. Зачем нам идти к какому-то психологу? У нас че деньги лишние по твоему?! Терри хмыкнул. -Тебя б я сразу психиатру сдал. Давид глаза закатил. -Иди нахер. После успешного побега из Храмовых Врат они все еще продолжали адаптироваться к нормальной жизни. Восьмой год уже пошел. Все, что творилось с ними в секте, те старались не вспоминать. И маленькому Эду не говорили пока почему у него нет мамы, а было только трое братьев. Эллиот плечами пожал. -Пусть нам башку чинит. Мы ж не будем растить из малого еще одного психа. Они замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Терри отвлекся на шум со стороны. Санитары вели какого то буйного пациента в смирительной рубашке. Седой глаза шире открыл, поняв кто это был. Со скамьи медленно поднялся. Вэл... живой. -Куда ты уставился? -Отец. -Че? Эллиот глаза шире открыл. Твою мать... И правда отец! Вэл выкрикивал бессвязные слова о Конце света, но стоило ему увидеть троих сыновей, то сразу замолчал. Во взгляде его мелькнуло узнавание. Трое молодых мужчин смотрели на своего отца. За эти годы сильно изменился. Его глаза, некогда полные веры, теперь горели лихорадочным блеском, а речь была сбивчивой, наполненной отчаянием и образами апокалипсиса. -Дети... дети мои! Живые! Эллиот отмер раньше. Подбежал к нему и обнял, не обращая внимание на бурчание санитаров. -Отец! -Мой милый лисенок. Ты цел. -Что с Йонахом? Он тоже здесь? Тот изменился в лице. Йонах... -Я не смог его уберечь... Нот изнасиловал его. А потом повесил прямо на крыльце приюта. Терри и Давид молча наблюдали за этой встречей, понимая, что разговор будет долгим и трудным. Видели, как изменился их отец, как сломало его то, что произошло в секте. Но вместе с тем, в его глазах мелькнула искра прежней решимости. Этот блеск, который когда то вдохновлял их, теперь внушал тревогу, зная, к чему могла привести его одержимость. -Он не должен был этого делать! - Прорычал бывший священник, обращаясь к сыновьям, но в тоже время словно к самому себе. - Я должен был защитить его! Я должен был убить Нота! Его тело сотрясалось от рыданий, пока санитары уводили его, оставляя братьев в оцепенении. -Блядь... Йонах. Брат не заслужил такого конца! Он же... он же ничего не сделал, чтобы быть замученным и убитым. -Я сейчас вернусь. -Куда ты? -Узнаю как отец здесь оказался. Вы пока ждите. Может доктор наконец-то соизволит явится. Терри ушел. Ему хватило пары минут, чтобы выяснить что произошло. Вэла нашли в декабре прошлого года, идущим бесцельно по трассе. Тот бредил и видел то, чего не было. Врачи оценили его состояние как полное помешательство. -Он не виноват. - Прошептал Эллиот, услышав то, что узнал Терри. - Он просто устал. Он видел слишком много... Давид фыркнул. -Крыша у него ехала еще до нас. Просто было это мало заметно. Видимо, после всего, что случилось, окончательно потекла. -У нас есть пять минут. -Что? К буйным ж не пускают. Терри многозначительно улыбнулся. -Десятая палата. Они вошли в палату. Стены были покрыты защитным материалом, а кровать прикреплена к полу. На ней сидел Вэл, сгорбившись. Эллиот к нему подлетел. -Папа! -Да не ори ты... -Пускай. Может достучаться получится. Хотя, сильно в том сомневался. С таким диагнозом до конца дней своих в смирительной рубашке сидят. Вэл потерся щекой о щеку сына, который его обнял. -Дети мои... -Пап, там совсем все херово было? Неужели никто не выжил? -Никто... Нот приказал всем выпить яд. Потому, что не смог помешать ребенку родится. Терри брови вскинул. -Анна родила? Тот головой покачал. -Мать была другой. Но... -Что но? -Ребенка... ребенка не было! Антихрист так и не пришел! Седой с братом переглянулся. Как это? -Опять что ль? -А? -Ты не знал? Некоторые женщины в поселении тоже таким страдали. У них были все признаки беременности, но когда срок подходил рожать — плода не было. -Фантомная беременность?... но это же большая редкость! -Хрен его знает что. То ли Бог шутил, то ли... блядь не ебу что вообще! -Хммм... Еще одна вещь, которая останется без ответа. Вэл смотрел на Эллиота, который еще недавно был ребенком, а теперь стал взрослым мужчиной. В его глазах не было и тени прежнего страха, лишь безмерная усталость и боль. Хотел бы обнять его, сказать, что все будет хорошо, но слова застревали в горле. Видел как его сыновья справлялись с болью. Они были сильными. Слишком сильными для своего возраста. -Как вы убежали? -Давид угнал машину. Неужели этого никто не заметил? Тот покачал головой. -Всем было не до того. Через пару дней Салливан приказал убить всех детей, кто младше двенадцати. "Ради блага". -Пиздец! Вот же ж гандон! -Я все еще помню тот день. Тогда... тогда стоял такой рев! Женщины кричали и плакали. Я пытался их остановить. - Вэл опустил голову. - Но Нот запер меня в подвале. Я слышал крики, но не мог ничего сделать. Когда смог выбраться, все было кончено... Йонаха не стало в тот же вечер... Тогда они и раскололись. Увел своих единомышленников в старые шахты. Ему было уже нечего терять. Эллиот носом шмыгнул. -Папа. -Он за это заплатил. Теперь будет гореть в Аду, свинья.

Лжец. Шарлатан. Мешок с кишками. Наркоман. Трус. Насильник. Убийца детей.

-Я рад, что хотябы вы остались. Простите, что пришлось такое пережить. -Отец... -Не надо. Главное, что все закончилось. -Угу. -Мы так то не одни. У нас еще Эд есть. -Эд? Рыжик покивал. -Наша мама родила. Но мы не убивали ребенка. Спрятали его. Вэл глаза шире открыл. Дитя. Спасли бедное дитя! -Дети мои... это же чудо! -Ну типа. Терри усмехнулся. -Чудо то, что Эд ничего не подхватил. Он здоровый ребенок. Вэл обвел сыновей взглядом, в котором читалось глубокое облегчение. Не мог поверить, что его дети живы и невредимы. Пережили Ад, но смогли выбраться, сохранив друг друга. Это было настоящее чудо! -И вы его спрятали. - Прошептал он, словно боясь спугнуть эту хрупкую надежду. - Не дали зверю отобрать самое дорогое. Эллиот кивнул. Его взгляд был полон нежности, обращенной к отцу. -Мы не могли. Он же наш брат. -Вы – мои герои. - Прошептал старший, и слезы снова потекли по его щекам, но на этот раз это были слезы облегчения и гордости. - Вы – моя семья. Вы – мой смысл. -Ты главное санитаров не кусай. Подлечат тебя как-нибудь. -Ну ты и оптимист, Давид. -Ебало завали. -Мы тебя первого отправим на прием, псина бешеная. -Грррах... -Да не ругайтесь вы. Нашли время! -Где Эд? -В школе. Это мы тут шароебимся. -Между прочим, не просто так, хочу напомнить. -Нахуй мне твой психолог не нужен! -Даа. Ты ж по этому глаза заливаешь. -Это другое... -Ну ну. Врет как дышит. А дышит часто. Вэл смотрел на сыновей и в сердце его разливалась теплая волна. Они живы. Они смогли. И не просто выжили, но и сохранили братскую любовь. Эти глупые ссоры, эти щипки и угрозы — все это было доказательством их живости. Такое было бесценно. Белые стены, санитары и запах лекарств — все это казалось чужим, далеким от той жизни, которую теперь снова мог представить. Жизнь, где его сыновья рядом, где они вместе. Жизнь, где есть надежда. Надежда, которую чуть было не потерял навсегда. Но его дети доказали ему, что та есть. Он подумал о Йонахе и боль сжала грудь. Его мальчик ведь мог спастись. Просил его бежать, пока не поздно. Но тот не ушел. Был готов быть с ним до самого конца. Глупый детеныш. Нот поплатился за то, что сделал. Этот лжец и убийца. Пришло время, когда вновь почувствовал себя отцом, не сломленным, а сильным. Сильным любовью своих детей. Те были его смыслом, его настоящим, его будущим. И ради них был готов бороться с собственным разумом. Это будет рождение заново. -Нам пора. -Мы еще придем. Обязательно! -Да. Поправляйся. Вэл прижался щекой к макушке Эллиота, прежде чем отстраниться. -Будьте осторожнее. -Еще как. Они вышли в коридор. Давид за ними дверь закрыл. Это полный пиздец. -С одной стороны, я рад что он живой. Но с другой... -Хммм... -Легче просто не вспоминать. Это все в прошлом. -Если бы... События прошлого их все еще преследовали во снах. Но даже так, надо было двигаться дальше. Зря что ль выбрались из той дыры?