Жизнь после

Все стихло. Арена опустела, людей нигде не было, только где-то проходили волонтеры, проверяя, все ли в порядке, и тоже собираясь домой. Была тишина, оглушающая, без единого звука, или ему так казалось. В голове был один лишь вопрос: «Как жить дальше?» И больше ничего. Илье казалось, что жизнь остановилась, что не будет завтра, послезавтра, его жизнь оборвалась сегодня и больше никогда не продолжится. Понимать, что ты подвел, всех подвел: страну, фанатов, родителей. Отец даже не обнял его, не сказал ничего, только опустил голову, взявшись за нее руками, как будто это он проиграл Олимпиаду, сняв с себя золото, которое изначально висело на его шее. Сейчас он понимал, что эта медаль висела на нем как тяжелый груз, который тянул его на дно. Он устал, очень сильно устал. Непонимание ситуации только сильнее давило: вот ты прекрасно катаешь короткую, а вот в другой момент не можешь и одного прыжка чисто прыгнуть в произвольной. Старт всей его жизни был провален. Дальше жизни нет. Малинин сидел на полу, облокотившись спиной на скамейку, и смотрел на лед, такой гладкий, ровный, холодный, и не представлял, как снова сможет выйти на него. Тишину прервал хлопок от закрывающейся двери. Илья даже не поднял голову посмотреть, кто зашел к нему, только почувствовал, что кто-то остановился около него и смотрит. Постояв чуть-чуть, фигура куда-то ненадолго отошла и вновь пришла, сев рядом с ним. В следующую секунду он почувствовал, как руки перетягивают его куда-то вбок, и Малинин ощутил, что теперь сидит не на холодном полу, а на чем-то теплом. Руки так и остались на его плечах, а Илья не стал отстраняться — не было сил. — Ты молодец, — прозвучал мягкий голос над головой. После этой фразы понять, кто сидит рядом с тобой, больше не составляло особого труда, хотя и до этого Илья догадывался, кто к нему пришел. В ответ на это Малинин только мотнул головой в знак отрицания и хриплым голосом от молчания тихо сказал: — Я не знаю, что мне делать дальше… Я потерял все, к чему шел так долго. Все предыдущие победы были ради этого момента, и я его потерял. Я не могу жить дальше, только не с этим чувством. — Руки вокруг него сжались еще сильнее, дав понять, что он не один, его слушают. — Он даже не посмотрел на меня, просто сидел рядом. Послышался всхлип, и тело стало медленно содрогаться в самом отчаянном плаче, который только слышал Петя. — Не говори так, только не такие слова, ты должен жить дальше. На тебя слишком сильно давили, это все понимают. Золото должно было быть на твоей шее, — руки слабо коснулись шеи Ильи, мягко погладив, и снова вернулись на плечи. — Я не выдержал, сломался как слабак. — Ты все это время работал на максимум без отдыха, без перерывов, и все что случилось — следствие твоей упорной работы. Виноват кто угодно в случившемся, но только не ты. Илья только медленно выдохнул на эти слова и в ответ прижался к Гуменнику, закинув свои руки ему на шею. Петя поудобнее устроился и стал медленно поглаживать Илью по спине и волосам. Немного времени прошло, как Малинин задал вопрос, который стал его тревожить после их разговора: — Ты гордишься мной? — Больше всего. Я еще не видел такого сильного человека. Илья кивнул куда-то в шею Пете и снова замолчал. Боль и разочарование никуда не делись, они только чуть притупились с присутствием Гуменника. Вскоре Петя стал шевелиться, отстранил от себя Илью и стал вставать, помогая другому сделать то же самое. Когда они оба стояли на ногах, Петя, взяв в руки лицо напротив себя, медленно поцеловал его в лоб, а потом в макушку, после еще на несколько секунд прижав его к себе. Илья только склонил голову, ничем не отвечая на эти действия. Он был слишком сломан где-то глубоко внутри себя. И Петя это понимал, поэтому просто стал уводить его подальше ото льда. Уже почти перед самым выходом с арены Илья спросил, за все это время впервые заглянув Гуменнику в глаза: — Ты будешь рядом? — Столько, сколько смогу, и пока ты сам меня не оттолкнешь. У них еще есть время до их отлета в разные страны, а пока они медленно шли рядом друг с другом, чтобы уже потом на тесной неудобной кровати в номере одного из них уснуть. Илья прижмется к Пете, положив свою голову к нему на грудь, а Петя будет держать его в своих руках и не отпускать, пока сам Илья этого не захочет. Малинин до сих пор не понимает, что будет дальше, но он точно знает, что завтра наступит, если с ним рядом будет Петр Гуменник и он все также будет его обнимать.