Бегство

Благотворительный вечер в поддержку людей, страдающих рассеянным склерозом, был, по мнению Энди некоторым лицемерием. На одну только организацию этого мероприятия было потрачено чудовищное количество денег, которое могло бы пойти на разработку или предоставление лекарств людям с этим тяжëлым заболеванием. Но она понимала, как это должно работать. Ты приглашаешь кучу очень богатых людей и просто договариваешься, чтобы они отсыпали щедрую сумму на благотворительность. Взамен на услуги, или попросту надавив на жалость. Или пристыдив, если у кого-то здесь вообще было чувство стыда не атрофировано. Здесь же заключались бизнес-сделки, с так же происходили не вполне законные вещи, о которых Энди раньше писала. Но теперь? Она должна написать статью на два разворота о мероприятии, включая комментарии знаменитостей и разных бизнесменов, которых тут было в достатке. Шик места и обстановки навевал на неë воспоминания о работе в Runway, а эти мысли до сих пор казались нежелательными. Так что она живо высматривала разных людей, актëров и музыкантов, моделей, шоуменов, комиков и политиков, каждый из которых сладко и фальшиво улыбался ей, расписывая в красках, какой он хороший. А главное, скромный. Сумму пожертвования можно было бы и не называть. Устав от вереницы лицемерия, Энди отошла в сторону, спрятавшись за одну из колонн зала, взяла бокал с шампанским и сделала свой первый глоток напитка за этот вечер. — Тоже надоели все эти бессмысленные улыбки? — раздался мягкий голос слева от неë. Британский акцент делал речь женщины как будто более чëткой, особенно в окружении любящих «съедать буквы» американцев. Энди не узнала голос, хотя, вероятно, должна была. — Им нет дела до больных людей, они пришли за другим, — ответила Энди после долгого молчания. Она не была богата и не могла внести какой-то значимый вклад в это дело, но она по крайней мере могла подсветить проблему и описать это так, чтобы дошло до максимального количества людей. — Вы правы, — ответила британка и коротко, тихо засмеялась, — но пусть лучше так, чем никак. Пока они готовы финансировать исследования, разработки лекарств и фонды… пусть. — Очень… прагматичный подход, — кивает Энди и наконец поворачивает голову в сторону собеседницы, чтобы представиться, и тут же застывает. На неë смотрят мягкие, любопытные голубые глаза Джоан Роулинг. Энди планировала представиться и, может быть немного поболтать, но слова из горла не вылетают. Боже, она видела чрезвычайное количество знаменитостей, моделей, актрис и певиц, но почему-то именно эта женщина заставила еë застыть. — Меня зовут Джоан… — Роулинг. Я знаю. Бог мой… — Энди рассмеялась от собственной неловкости, — Простите, это очень невежливо с моей стороны. Энди Сакс, репортëр The New Yorker, — она протянула руку и британка без промедления пожала еë с ласковой и абсолютно искренней улыбкой. Они обменялись несколькими фразами, прежде чем в голову Энди скользнула глупая мысль рассказать кое-что писательнице. И она должна была промолчать, но два бокала шампанского, выпитых чуть ли не залпом от банального волнения, сломали еë фильтры между мозгом и языком, очевидно. — Однажды моя бывшая начальница потребовала, чтобы я достала для еë детей, девочек-близняшек, новую часть Гарри Поттера. Неизданную книгу, понимаете? — Энди фыркнула, увидев удивление на лице Джоан. — Что, она полагала, вы должны были сделать? — рассмеялась писательница, — Позвонить мне лично? Написать на электронную почту? Энди зажмурилась, сдерживая хохот. О, тогда она об этом ещë как думала! — О, здравствуйте, миссис Роулинг, — начала пародировать Энди сама себя, — Мне нужна новая книга о том самом мальчике. В смысле «нет»? Это для Миранды Пристли! Они обе засмеялись. Может быть, даже слишком громко. — Я знакома с Мирандой, — вдруг сказала писательница, став лишь немного серьëзнее, — Мы познакомились около полугода назад, в Милане. Она… не уволила вас после этой истории? Энди рассмеялась с долей нервозности. Вероятно, женщине не стоило знать, что она справилась с этой невыполнимой задачей и рукопись раздобыла. Это грозило бы слишком многим людям громадными проблемами и судебными издержками на бог знает какую сумму. — Нет, не уволила. Я ушла сама… спустя несколько месяцев. Эээ… хотите что-нибудь сказать об этом мероприятии? Я могла бы вставить вашу цитату в статью, если, конечно, вы хотите, — Энди переключилась на заведомо более безопасную тему, пока она держала себя в руках. Третий бокал шампанского остался недопитым и девушка его отложила. Ей нужно работать. — Что ж… Я планирую открыть исследовательский центр по изучению рассеянного склероза в Лондоне, в следующем году, — с улыбкой сказала писательница, а затем прищурилась и подмигнула, — и вы узнали об этом первой. Оу. Энди планировала сесть за статью буквально этой же ночью, потому что она едва ли заснëт теперь, зная, что у неë есть эксклюзив. Как бы ни было хорошо и приятно общаться с писательницей, Энди пришлось вернуться к своей работе. Белозубые улыбки политиков были ей противны, но некоторые актëры и актрисы показались, напротив, очень приятными людьми. Материала было достаточно и фактически она могла просто расслабиться и наблюдать, или общаться, или заводить полезные знакомства. Или… — В этом платье от Шанель ты выглядишь восхитительно, дорогая, — промурлыкал Найджел ей на ухо внезапно, заставив еë подпрыгнуть на месте и едва не сломать свои чëртовы туфли на шпильках. — Ты хочешь убить меня, — прошептала Энди, поворачиваясь к другу, — И знаешь, хвалить то, что выбрал ты сам, довольно самовлюблëнно. — О да, я такой, — фыркнул Найджел, ничуть не обидевшись. Его тëмно-карие глаза светились весельем и теплотой, с которой он неизменно смотрел на Энди, — И, кстати, я надеюсь, что в будущем ты позволишь мне выбирать тебе наряд на каждое такое мероприятие. От твоих трëх пар чëрных джоггеров и десятка чëрных футболок в шкафу мне становится почти физически больно, — посетовал мужчина, скорчив испуганное лицо. Энди закатила глаза. — Я надеюсь не слишком часто ходить на такие мероприятия, — выдохнула девушка. Найджел пожал плечами, а затем посмотрел куда-то за спину Энди и почти тут же мягко положил ладони на еë предплечья. — Надеюсь за два года ты отрастила титановую нервную систему, дорогая, — пробормотал мужчина, глядя прямо ей в глаза. Энди хотела повернуться, но Найджел крепко удерживал еë за руки, — Да, это она и она направляется прямо сюда. Теперь уже застыла каменным изваянием сама Энди. Андреа. Через секунду она снова станет Андреа. Миранда Пристли обладала влиянием на толпу, которая расступалась перед ней, точно перед королевой. Еë аура окутывала окружающих прохладным и плотным коконом, мешая дышать и мыслить. Энди не могла сопротивляться этому, как бы сильно ни старалась. Еë выработанная когда-то толерантность к ауре Миранды, сейчас отсутствовала, и приближение женщины сбили к чëрту все базовые настройки еë организма. Особенно сильно страдали дыхание и сердцебиение. — У Page Six сегодня праздник, — оказавшись за спиной Энди, тихо сказала Миранда Найджелу, — Столько сплетен и безумного вымысла со всевозможными знаменитостями. А их репортëр? Господи, красные оксфорды. Будто сбежал из циркового училища. Ума не приложу, как… Речь оборвалась ровно в тот момент, когда Миранда обошла еë достаточно, чтобы узнать в лицо. На лице женщины застыло строго нейтральное выражение, но глаза? В них было больше — сумасшедший коктейль из эмоций, мелькнувших на секунду, а после запертых усилием воли. Первое, что делала Миранда Пристли обычно это осматривала человека перед ней с головы до ног, отмечая во что и как он одет, наличие и уместность аксессуаров, и обувь, конечно же. Оценивала, составляла мнение ещë до того, как человек успевал открыть рот и хотя бы поздороваться. Сейчас Миранда не смотрела на платье Энди. Она смотрела только ей в глаза. Прямо, с напором, не отводя взгляд ни на секунду. Энди с трудом, но выдержала. — Андреа, — почти шепотом произнесла женщина. Уголок еë губ дëрнулся в непроизвольной микро-улыбке. Это стало последней каплей для Энди и еë голову наполнила вереница воспоминаний об этой женщине. Все смешанные эмоции накрыли еë и теперь она не могла оторвать взгляд. Изумрудное атласное платье в пол, с открытыми плечами, так потрясающе сидело на Миранде. Открытые шея, ключицы, плечи — всë притягивало взгляд любого, кто осмелится посмотреть в сторону этой богини. Можно ли винить Энди за то, что она попала под влияние? По губам девушки скользнула болезненная улыбка, а её ответ также был не громче шепота. — Здравствуй, Миранда. — Любопытно, что ты жива и достаточно здорова, чтобы прийти сегодня… — спустя вечность, а может и через секунду, Миранда вновь заговорила. Еë тон был показательно высокомерным, а взгляд будто бы не фиксировался на Энди вовсе, блуждая и глядя сквозь. — Почему я должна быть мертва… или больна? — хмыкнула Энди, переключаясь. Миранда вновь сфокусировалась на ней и именно в этот момент решила пройтись профессиональным взглядом по ней, с головы до ног. — Это подбирала не ты, — сказала Миранда убеждëнно, а затем перевела взгляд на своего арт-директора, — Как всегда безупречно, Найджел. Мужчина ухмыльнулся и пожал плечами, признавая собственную работу. — А что касается тебя, — она вновь посмотрела на Энди, — Ты совершенно безрассудна. Разве я писала рекомендацию для того, чтобы ты бросалась в жерло вулкана? Честное слово, Андреа. Слова Миранды звучали безразлично, как будто она отчитывала ребëнка за поломанную дорогую игрушку. Не критично, не смертельно, но обращаться с новыми вещами так не стоит. Еë тихий голос заставлял мурашки бежать по спине, а взгляд серых глаз мгновенно захотеть сжаться в комок. Энди трактовала это как разочарование. Миранда, как всегда в одностороннем порядке, решила закончить их беседу, разворачиваясь и собираясь уйти, но эта встреча пробудила в Энди не только воспоминания, не только чувства, но и злость. И на себя, и на Миранду, и на весь этот чëртов мир моды. — Так зачем же ты тогда написала рекомендацию? — удивительно твëрдым голосом бросила Энди вопрос в спину Пристли, заставив женщину остановиться. Это было не вежливо. С Мирандой никто и никогда не позволял себе так разговаривать. А Энди? Ну, у неë с самого первого дня их знакомства на самом деле не работали тормоза. — Потому что тебе было не место в Runway, — так и не повернувшись, ответила Миранда, прежде чем уйти. Так же величественно, как и всегда. Энди сглотнула и повернулась к Найджелу в поисках поддержки. Мужчина выглядел задумчивым и не сводил взгляда со спины начальницы до тех пор, пока она не скрылась из виду совсем. — Признаюсь, я ожидал большего, — пробормотал Найджел, одним глотком осушая свой бокал с шампанским. Энди только безрадостно фыркнула. Они не поцапались, но ощущение от этой встречи было мерзким. Сперва еë отчитали, при этом безразлично, а затем и вовсе сказали, что она была неуместна на работе. Какой чудесный, мать его, день. Чего ещë хотелось бы Найджелу? Драки? — Спасибо, мне и этого достаточно, — шипит Энди. — Ты знала, что все еë ассистентки вот уже два года первое время зовутся Андреа? — как ни в чëм ни бывало говорит Найджел. Откуда Энди было это знать? Раньше все новые вторые ассистентки просто звались именем первой, вот и всë. Хотя, у неë была кое-какая идея. — О, видимо, ей приятно срываться и унижать именно меня, — честное слово, Энди бы не удивилась. В конце концов, она бросила Миранду в Париже посреди недели моды, с бумагами о разводе на руках, и с таким трудом отвоëванной должностью. Миранда имеет право злиться. — Ох, Шесть, разуй глаза и вспомни, как Миранда выкидывает всех, кто кажется ей некомпетентным. Как она забывает их имена и лица в ту же секунду, как они покидают офис. Кому из них Миранда написала рекомендацию? Они обычно счастливы просто за то, что их не внесли в чëрный список всех издательств. Слова Найджела звучали разумно. И всë же… — Ты читал рекомендацию? Ты видел? — интересуется Энди. Найджел качает головой. — Она написала, что я стала самым большим еë разочарованием, — пересказывает Энди. Она не удивлена, когда это нисколько не убеждает Найджела. Он сперва ждëт, а потом почти рычит в нетерпении: — И? — И что Генри будет идиотом, если не возьмëт меня, — сдаëтся Энди Найджел сияет так, будто только что выиграл машину и пентхаус в центре Манхеттена. — Это только подтверждает мою точку зрения. Кроме того, важно не только то, что она написал, но и то, как. Размер, цвет, шрифт, подпись… — От руки… — пробормотала Энди в ответ. Найджел застыл. — Ты шутишь? — Нет. Это была записка от руки, посреди листа А4, которую она переслала по факсу и… Найджел выглядел ошеломлëнным. Для человека, который больше десятка лет работает с Мирандой, он был слишком сильно удивлëн очередной причудой этой женщины. — Что? — вздыхает Энди. — Послушай, Шесть. Миранда Пристли не пишет рекомендации от руки. Никому. Никогда. — Я бы не спутала еë почерк, Найджел. — Вот именно! — Почему-то восклицает мужчина, — А знаешь, что ещë она не делает? Не отпускает ассистенток, не зовëт их годами одним именем. Не прощает тех, кто оставил еë в важный момент. Не пишет бросившему еë человеку рекомендацию в принципе, не говоря уже о том, чтобы избежать попадания в чëрный список. Миранда ничего из этого не делает и никогда не делала. А потом появилась ты. Это вызвало у Энди смех. Из уст Найджела это звучало так, будто Миранда еë превозносила и прощала всë, в то время как она чувствовала себя абсолютно опущенной этой женщиной, куда-то на дно Марианской впадины, не меньше. — О, всë ещë хуже, чем я думал, — решил мужчина для себя что-то и покачал головой. — Ладно, — Энди поднимает руки вверх, обозначая капитуляцию, — это и правда странно. Даже для Миранды. А ещë это заставляет в сердце девушки проклюнуться, казалось бы, давно умершей надежде. Хотя ей не стоило верить этому ни на одну чëртову секунду. Она не нравилась Миранде, нет, никогда. Ни как человек, ни как ассистентка, ни как женщина. Пристли хотела всего только самого лучшего, а Энди была просто девочкой из Огайо. Даже не близкой к стандартами королевы моды. Кроме того, она была женщиной, а Миранда была абсолютно гетеросексуальна. До конца вечера Найджел то и дело бросал на неë взгляды, полные недоверия и вымученного веселья.