Последний первый раз

В доме Байерсов было сыро. За три года, что Уилл не жил здесь, запах сырости пропитал всё вокруг.  Они сидели на полу в его старой комнате, прислонившись спинами к кровати. Майк лениво крутил в пальцах фигурку демогоргона с «Подземелий и Драконов», покрытую тонким слоем пыли. — Я и забыл, как здесь тихо, — сказал Майк, глядя в потолок, на котором всё ещё виднелись следы от содранных плакатов. — В Хокинсе вообще всегда было тихо, но сейчас… Уилл усмехнулся, обхватив колени руками. Он был более расслабленным, чем раньше. — Скучаешь? — Скучаю по нам, — ответил Майк. — По тому, как мы просто… были все вместе. А теперь ты в Калифорнии , Дастин в Чикаго, Лукас… ну, Лукас хоть и рядом, но тоже взрослый, с женитьбой на уме. Странно собираться не в подвале у меня, а здесь, будучи гостями. Уилл кивнул, соглашаясь. Встретиться спустя три года после выпуска решили спонтанно. Идея принадлежала Дастину, который заявил, что если они не увидят друг друга вживую, то он окончательно превратится в бородатого отшельника. Но пока приехали только они двое. Майк примчался первым же автобусом, а Уилл приехал из аэропорта пару часов назад. Остальные должны были подтянуться завтра. — А как твои, в Калифорнии? — спросил Майк, переводя тему. — Рисуешь?… ну, этих, абстракции свои? Уилл мягко улыбнулся. Ему нравилось, как Майк, хоть и не до конца понимая его увлечение искусством, всегда пытался проявить интерес. — Рисую. Даже небольшую выставку на следующей неделе делаю. Приедешь? — Если опять не будет апокалипсиса в издательстве, то да, — хмыкнул Майк. Они помолчали. Тишина была неловкой ровно настолько, насколько она бывает неловкой между лучшими друзьями, которые выросли и теперь учатся заново находить общий язык. И тут резкая, дребезжащая трель разорвала воздух. Телефон в гостиной. Тот самый, старый, с дисковым набором, который не менялся все эти года. Звук был таким неожиданно громким в этой тишине, что оба вздрогнули. Майк вопросительно посмотрел на Уилла. — Ты кого-то ждешь? Может, Дастин? Опять спустило колесо? Уилл покачал головой, но на его лице появилось странное, чуть смущенное выражение. Он поднялся с пола, отряхивая джинсы. — Я быстро. Майк остался сидеть, прислушиваясь. Голос Уилла в гостиной звучал приглушенно, но он уловил интонацию. Мягкую, совсем не такую, какой Уилл говорил с ним минуту назад. — Да, всё нормально… Нет, не устал… Да, я скучаю. Сейчас ? Дай мне знать, как что-нибудь прояснится. Когда Уилл вернулся, на его щеках проступил лёгкий румянец. Майк приподнял бровь, изображая детектива. — Хм. «Скучаю». Это не похоже на разговор с Джонатаном. Это была твоя мама? Уилл замялся, садясь обратно на пол, но теперь чуть ближе к двери, словно ему нужно было пространство. — Это… это Итан. — Итан? — Майк наморщил лоб, перебирая в памяти всех общих знакомых. — Итан из отряда ботаников? Погоди, тот, с которым вы… — он щелкнул пальцами, вспоминая. — С которым ты ходил на тот дурацкий инди-фильм? — Это был классный фильм. И нет. Это был не он, — машинально поправил Уилл, но потом глубоко вздохнул. Он смотрел на Майка с выражением, которое тот видел у него лишь однажды, много лет назад, в форте, когда Уилл решился рассказать правду о своих чувствах, когда Майк отказал, когда попросил остаться друзьями. — Это звонил мой парень. Майк замер. Фигурка демогоргона застыла в его пальцах, так и не совершив оборот. Он смотрел на Уилла немигающим взглядом, и в его голове с бешеной скоростью проносились обрывки мыслей, которые он отчаянно пытался собрать воедино. Парень. У Уилла есть парень. Он знал это. Теоретически. В Калифорнии, новая жизнь, новые люди… конечно, у Уилла кто-то должен был появиться. Они говорили по телефону, Уилл упоминал друзей, учебу, но никогда конкретно этого. Ни разу не обмолвился, что есть кто-то. Почему? — О, — выдавил Майк, и это «о» прозвучало на удивление хрипло. Он заставил себя улыбнуться, той самой дежурной улыбкой, которую использовал, когда Эл пыталась залезть в его голову. — Итан, значит. — Да, Итан, — подтвердил Уилл, внимательно следя за реакцией Майка. Он видел эту улыбку насквозь. — И давно? — Майк постарался, чтобы вопрос прозвучал небрежно. Он отложил фигурку и потянулся к своему рюкзаку, где у него была заныкана бутылка виски, которую он привез для «торжественного момента встречи». Сейчас этот момент казался ему не таким уж и торжественным. — Без обид, просто интересно. Ты никогда не говорил. Уилл пожал плечами, наблюдая, как Майк откручивает крышку. — Почти полгода. И я говорил. По-моему, рассказывал тем летом, когда вы с Эл приезжали на выставку. Но вы тогда были заняты друг другом, и, кажется, Лукас в тот день свалился в фонтан... — А, точно, — соврал Майк, делая глоток прямо из горла. Он ничего такого не помнил. — Будешь? Уилл кивнул, и Майк протянул ему бутылку. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Майк отдернул руку быстрее, чем следовало. Виски обжег горло приятным теплом. Уилл кашлянул. — Ого. Крепкий. — Ты просто слабак, — буркнул Майк, забирая бутылку обратно. — Пить не умеешь. Повисла пауза. Уилл изучал рисунок на ковре, а Майк сверлил взглядом стену. — Он тебе нравится? — вдруг спросил Майк, глядя в сторону. — Что? — Итан. Он тебе нравится? Сильно? Уилл посмотрел на друга. В свете тусклой лампы лицо Майка казалось осунувшимся, почти таким же, как в те дни, когда он потерял Эл. — Нравится, — тихо сказал Уилл. — Очень. Майк кивнул, принимая информацию к сведению. Сделал еще один, более долгий глоток. В горле разлилась горечь, которую он мысленно списал на плохой виски. — Он хорошо к тебе относится? Не обижает? — Майк, — Уилл не сдержал улыбки, тепло которой, впрочем, не коснулось глаз. — Ты сейчас как моя мать. — Я просто спросил, — огрызнулся Майк, но тут же смягчился. — Ладно, проехали. Это… это круто, Уилл. Правда. Я рад за тебя. Он врал. Не про то, что рад, он действительно хотел, чтобы Уилл был счастлив. Но внутри, где-то глубоко, скреблось мерзкое, липкое чувство, которое он отказывался называть своим именем. Ему просто казалось странным, что у Уилла есть кто-то, о ком он говорит таким голосом. Кому он говорит «скучаю». Кто теперь занимает место в его мыслях. Раньше это место было зарезервировано за ним, Майком. — А чего он не приехал? — спросил Майк, стараясь, чтобы голос звучал ровно. —Познакомились бы. — У него работа, — пояснил Уилл, принимая бутылку обратно и делая глоток побольше. Алкоголь развязывал язык, но пока только чуть-чуть. — Он в больнице медбратом работает. График сумасшедший. — Медбрат, значит. Благородно, — Майк хмыкнул. — А мой отец говорит, что мужчина должен быть добытчиком. Но что он понимает. —Итан хорошо зарабатывает, — мягко возразил Уилл.  И тут телефон зазвонил снова. Тот же пронзительный, дребезжащий звук, от которого у Майка дернулся глаз. Уилл вздохнул, но на его лице снова появилось то самое выражение. Виноватое и одновременно теплое. — Извини, я быстро. Видимо, что-то случилось. — Конечно, — бросил Майк ему в спину. — Иди. Итан, наверное, соскучился за эти минуты. Он не планировал это говорить. Слова вырвались сами, пропитанные виски и той самой ревностью, которую он так старательно пытался затолкать поглубже. Уилл замер в дверях, обернулся. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на разочарование. — Он просто волнуется, Майк. Потому что любит. И вышел. Майк остался сидеть на полу, сжимая горлышко бутылки так, что костяшки пальцев побелели. — Отлично, — прошептал он в пустоту. — Просто отлично. Из гостиной доносился приглушенный голос Уилла. Снова мягкий. Снова ласковый. Майк сделал большой глоток, почти допивая остатки, и откинул голову назад, уставившись в потолок. Голос Уилла из гостиной доносился приглушенным, но Майк всё равно слышал каждое слово. Раньше Уилл так говорил только с ним. В детстве. Когда боялся монстров. Когда смотрел на Майка так, будто тот был единственным якорем в этом мире. Виски кончился. Майк посмотрел на пустую бутылку, поставил её на пол и как-то слишком осторожно, словно комната была палубой корабля в шторм, поднялся на ноги. В голове шумело, превращая мысли в тягучую кашу. Где-то на дне этой каши билась одна-единственная, четкая, как удар сердца мысль. Почему не я? Ноги сами понесли его в гостиную. Уилл стоял у тумбочки, на которой стоял телефон. Прислонившись бедром к стене, слегка ссутулившись. Он мял в пальцах край своей футболки и улыбался. Улыбался так, что у Майка внутри всё переворачивалось. — Нет, завтра они приедут... Да, я тоже хочу, чтобы ты их увидел... Они классные,правда... — Уилл запнулся, потому что боковым зрением заметил движение. Майк подошел почти вплотную. Остановился у него за спиной, слишком близко для старых друзей. Уилл замер. — Майк? — тихо спросил он в трубку, но вопрос адресовался не Итану. Он медленно повернул голову. Майк смотрел на него тяжелым, мутным взглядом. Зрачки расширены, дыхание сбитое, пахнет виски. Уилл открыл рот, чтобы что-то сказать может, спросить, всё ли в порядке, может, попросить подождать минуту, но не успел. Майк шагнул вперед, сокращая расстояние и уткнулся носом в его шею. Уилл превратился в статую. Трубка замерла в его руке, прижатая к уху. Он слышал голос своего парня, тот что-то спрашивал, кажется, звал его по имени, но слова превратились в белый шум. Всё его существо сосредоточилось там, где лицо Майка касалось его кожи. Майк зарылся носом в изгиб между шеей и плечом, вдыхая запах. От Уилла пахло по-другому. Не так, как в детстве мылом, красками и чуть-чуть потом после велосипедных прогулок. Теперь это был взрослый запах. Дорогой шампунь, какой-то цветочный одеколон. — Ты пахнешь по-другому, — выдохнул Майк ему в кожу, и его голос был хриплым. Губы шевельнулись, касаясь горячей кожи. Уилл вздрогнул. Ему нужно было остановить это. Сейчас. Немедленно. Отодвинуться, повесить трубку, встряхнуть Майка, привести в чувство. Но тело не слушалось. Ноги будто приросли к полу, а рука, сжимавшая трубку, онемела. — Майк, — выдохнул он, и это прозвучало как предупреждение. Майк либо не услышал, либо проигнорировал. Он прижался плотнее, носом проводя по шее вверх, к чувствительному месту за ухом. Выдохнул горячо. А потом его губы коснулись кожи, легко, невесомо, словно пробуя на вкус. Уилл зажмурился. В трубке голос Итана звучал встревоженно.  — Уилл? Алло? Ты здесь? Что случилось?Что Майк? Что-то случилось? Майк поцеловал его шею. Медленно, пьяно. Сначала один раз туда, где бился пульс. Потом второй чуть выше, оставляя влажный след. И третий в то самое место, от которого у Уилла всегда подкашивались колени. — …Уилл? Уилл, ты меня слышишь? Голос Итана в трубке звучал далеко, словно из другой вселенной. Тревожный, настойчивый, родной. Уилл смотрел на старые обои перед собой и пытался вспомнить, как дышать. — Да, — выдохнул он. Один звук. Один жалкий, сдавленный звук. Губы Майка снова прижались к его шее горячие, влажные. Он целовал медленно, с какой-то пугающей, пьяной нежностью, словно Уилл был чем-то хрупким и драгоценным. Его руки легли на бока. Уилл вздрогнул всем телом. Пальцы Майка сжались, впиваясь в ткань кофты, прожигая насквозь. Большие пальцы очертили линию ребер, словно запоминая, словно пробуя на ощупь то, что не принадлежало ему. — Итан, — выдохнул Уилл, и имя прозвучало хрипло, почти неразборчиво. Он зажмурился, пытаясь собраться. — Я… прости. Ты говорил про выходные? Он говорил с ним. Он говорил с Итаном , пока Майк целовал его шею. Это было так неправильно, так чудовищно, что у Уилла кружилась голова. Или это от виски? Или от того, что губы Майка нашли особенно чувствительное место и замерли там, втягивая кожу? — Я спрашивал о месте выставки, — в голосе Итана послышалась неуверенность. — Ты странно звучишь. Что-то случилось? Ты один ? — Ничего, — Уилл закусил губу, потому что Майк в этот момент прикусил мочку его уха, а потом снова скользнул вниз, к шее, покрывая её быстрыми, жадными поцелуями. — Да, я один. Я один. Руки на боках сжались сильнее. Пальцы нащупали край кофты и скользнули под неё , на голую кожу, горячую, покрытую мурашками. Уилл судорожно втянул воздух. — Ты пьян? — спросил Итан с волнением.  — Немного, — выдохнул Уилл, и это было правдой. Голова кружилась, но не от алкоголя. От того, как ладони Майка гладили его кожу под футболкой, обводили позвонки, сжимались на талии, притягивая ближе. Майк прижался к нему сзади плотнее. Уилл чувствовал спиной его грудь, его частое дыхание, его сердце или это своё собственное стучало так громко, что заглушало всё? Губы Майка снова прижались. Теперь он не целовал, он водил губами по коже, бормоча что-то неразборчивое. Имя? Уилл не разобрал. Может, своё. Может, чужое. — Я приготовлю твою любимую курочку к твоему приезду. У тебя же самолёт послезавтра утром? — спросил Итан . Просто так, без подтекста. Уилл открыл рот, чтобы ответить, и не смог. Потому что в этот момент Майк с силой прикусил кожу там, где шея переходит в плечо, и одновременно с этим его пальцы до боли сжали бока, притягивая Уилла в кольцо рук. — Да, — выдохнул Уилл в трубку.  — Я так скучаю, — ответил Итан. Тепло, искренне. Разбивая Уиллу сердце. — Через два дня увидимся. Я тебя люблю. Уилл зажмурился так сильно, что под веками вспыхнули звёзды. — Я тебя тоже, — прошептал он. Майк замер у него за спиной. Всего на секунду. А потом зарычал тихо, прямо в кожу и впился в шею поцелуем, в котором не осталось ничего нежного. Только голод. Только отчаяние. Только то, что он не имел права чувствовать. Уилл уже хотел попрощаться, оборвать этот разговор, спасти всех. Итана, Майка, себя, но голос не слушался. Или он просто не успел. Потому что Майк вдруг отстранился. Всего на секунду. На один короткий, ледяной вдох, когда Уилл почувствовал пустоту за спиной и почти обрадовался. Сейчас он повесит трубку, развернётся, даст Майку пощёчину, уложит его спать, завтра они поговорят, завтра всё будет... Тёплые пальцы скользнули под подол свитера. С двух сторон. Резко, без предупреждения. И потянули вверх. Уилл даже не успел вздохнуть. Свитер взлетел , задираясь до лопаток, обнажая спину, бледную в тусклом свете гостиной, покрытую мурашками. Холодный воздух коснулся кожи, и тут же горячее дыхание Майка. А потом его губы. Майк целовал его спину. Медленно. Вдоль позвоночника, позвонок за позвонком. От поясницы вверх, к лопаткам. Горячо, влажно, невыносимо. — Уилл? — голос Итана ворвался в этот кошмар,— Ты ещё там? — Д-да, — выдохнул Уилл. Рука с трубкой дрожала, пальцы онемели. Он смотрел в одну точку на стене перед собой и пытался вспомнить, кто он, где он, почему он всё ещё стоит здесь, почему он не двигается. Почему он не может пошевелиться. Губы Майка нашли ямочку в основании позвоночника. Замерли там. Поцеловали. Медленно, смакуя. Язык провёл по коже, и Уилла повело он качнулся вперёд, упёрся свободной рукой в стену, чтобы не упасть. — Ты чего там замолчал? — Итан засмеялся. — Устал? Иди спать, завтра поговорим. Я просто хотел услышать твой голос перед сном. Майк целовал его спину. Медленно поднимался выше, к лопаткам. Руки скользнули по бокам вверх, потом вниз, к поясу джинсов. Пальцы зацепились за ремень, поглаживая кожу над тканью. Уилл зажмурился. — Я… Итан, я… Он не знал, что сказать. Слова рассыпались в голове.Губы Майка накрыли лопатку. Поцелуй. Ещё один. Медленные, тягучие, бесконечные. — Ты чего такой дерганый? — в голосе Итана появилась лёгкая тревога. — Точно всё хорошо? — Да, — выдохнул Уилл. Громче, чем нужно. Почти выкрикнул. Майк замер у него за спиной. Всего на миг. А потом Уилл почувствовал, как тёплые ладони скользят по рёбрам вперёд, обхватывая грудь, притягивая к себе. Губы снова прижались к спине теперь между лопаток, прямо напротив сердца. И застыли там. Трубка дрожала в руке. Итан что-то говорил кажется, про то, что беспокоится. А Уилл стоял, прижатый спиной к груди Майка, чувствуя его дыхание на своей коже, его руки на своей груди, его губы между лопаток и не мог пошевелиться. Ни мышцей. Ни пальцем. Ни ресницами. Только смотрел на старые обои перед собой и слушал голос парня, который его любил, пока лучший друг целовал его. — …спокойной ночи, Уилл. Я люблю тебя. Голос Итана в трубке звучал мягко, сонно. Уилл открыл рот, чтобы ответить, в сотый раз за этот бесконечный вечер сказать «я тебя тоже», но не успел издать ни звука. Сильные руки схватили его за плечи и резко развернули. Трубка выпала бы, если бы Уилл не вцепился в неё мёртвой хваткой. Он даже не понял, как это произошло. Только что он стоял спиной к Майку, чувствуя его губы на своей коже, а через секунду уже влетел спиной в стену. Удар был несильным, но неожиданным. Лопатки встретились с холодными обоями, затылок глухо стукнулся, Уилл даже не поморщился. Потому что всё его внимание было приковано к лицу Майка в нескольких сантиметрах от себя. Глаза его были совершенно безумными. Зрачки расширены настолько, что радужки почти не видно. Дыхание рваное, тяжёлое. Губы приоткрыты, красные после всех этих поцелуев. Он прижимал Уилла к стене всем телом. Бёдра, грудь, руки, вцепившиеся в плечи так, что завтра точно останутся синяки. — Майк, — выдохнул Уилл. — Уилл? — голос Итана в трубке стал встревоженным. — Что там?Почему ты опять произносишь его имя? Уилл перевёл взгляд на трубку, зажатую в руке. Он должен был ответить. Должен был сказать, что всё в порядке, что...что... Майк перехватил его взгляд. И усмехнулся. Нехорошо. — Майк, не надо, — быстро сказал Уилл, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Пожалуйста. Не надо. Майк наклонился ближе. Так близко, что его губы почти касались щеки Уилла. И заговорил, громко, чётко, глядя прямо в трубку, которую Уилл всё ещё сжимал у уха. — Привет, Итан. Уилл застыл. — Майк, твою мать, заткнись! — выдохнул он, пытаясь оттолкнуть его, но Майк даже не шелохнулся. Только сильнее вжал его в стену. — Слышишь меня? — продолжал Майк, не сводя глаз с трубки. Голос хриплый, пьяный. — Итан, да? — Что происходит? — голос Итана сорвался на панику. — Уилл, кто это? Уилл, ответь! — Твой парень сейчас занят, — Майк выдохнул эти слова прямо в трубку, почти касаясь губами уха Уилла. — Очень занят. И вырвал телефон из его руки. — Нет! — Уилл дёрнулся, но Майк прижал его к стене, зажимая между собой и холодными обоями. Одной рукой он прижимал запястья Уилла к стене над головой, второй поднёс трубку к своим губам. — Майк, пожалуйста, — Уилл почти плакал. — Положи трубку. Пожалуйста. Не делай этого. — Уилл! Уилл, чёрт возьми, что там?! — Итан кричал так громко, что было слышно даже на расстоянии. Майк посмотрел Уиллу в глаза. Долгим, тяжёлым взглядом, от которого у того подкосились колени. — Слушай сюда, Итан, — сказал Майк в трубку. — Иди нахуй. Майк вернул трубку на место. А потом вновь поднял, чтобы уж точно никто не смог дозвониться.  Тишина. Только дыхание. Два сбитых, прерывистых дыхания в тёмной гостиной, где пахло пылью и виски. Уилл смотрел на Майка расширенными глазами. Шок парализовал всё тело он даже не пытался вырваться, не пытался закричать. Только смотрел, как Майк медленно, не торопясь, положил трубку на тумбочку. И снова повернулся к нему. — Майк, — выдохнул Уилл. Тот ничего не ответил. Он просто впился в его губы. Жадно, грубо. Без предупреждения, без нежности, без права на отступление. Одной рукой он всё ещё держал запястья Уилла, прижатые к стене, второй вцепился в его подбородок, фиксируя голову, не давая отвернуться. Поцелуй Майка обжигал. Горячие губы, настойчивые, требовательные, двигались по губам Уилла так, словно имели на это право. Словно все эти годы молчания, все эти разговоры о девочках, все эти «мы просто друзья» были только прелюдией к этому моменту. Уилл не выдержал. Тело предало его раньше, чем мозг успел отдать приказ. Губы приоткрылись навстречу, на один короткий, судорожный вдох. Руки дрогнули в захвате Майка, пальцы сжались в кулаки, и он ответил. Всего на секунду. На одну крошечную, бесконечную секунду он позволил себе почувствовать то, о чём мечтал годами. Тепло чужих губ. Вкус виски. Руки Майка на своём теле. Это было неправильно. Это было невозможно. Это было все, чего он когда-либо хотел. А потом сознание включилось обратно и захлебнулось стыдом. Уилл отдёрнул голову, насколько позволяла хватка Майка. Уткнулся взглядом куда-то в его плечо, потому что смотреть в глаза было невыносимо. — Майк, — выдохнул он. Голос сорвался, превратился в хрип. — Майк, остановись. Пожалуйста. Он попытался выдернуть руки из захвата. Бесполезно. — Ты пьян, — сказал Уилл. — Ты не понимаешь, что делаешь. Майк моргнул. В его мутных глазах мелькнуло упрямство.  — Понимаю, — выдохнул он, снова потянувшись к губам Уилла. Уилл отвернулся. Подставил щёку вместо губ. Поцелуй пришёлся куда-то в скулу, в висок, в спутанные волосы. — Нет, — голос Уилла дрожал. В нём смешались слёзы, которых он не позволял себе с тринадцати лет, и та самая детская мольба, с которой он когда-то звал Майка по рации. — Не надо. Пожалуйста, Майк. У меня есть парень. У тебя есть девушка. Ты мой друг. Ты мой лучший друг. Мы не можем. — Почему? — Майк замер. Спросил это прямо в его висок по-детски обиженно. — Почему он может, а я нет? Уилл закрыл глаза. Вопрос ударил под дых, выбивая остатки воздуха. — Пожалуйста... Майк не разжал пальцы. Наоборот, он прижал Уилла к стене сильнее. Всем телом, грудью, бёдрами, коленом, которое снова оказалось между ног, фиксируя, не давая пошевелиться. Запястья Уилла всё ещё были в его руке .Большой палец под подбородком, заставляя запрокинуть голову, смотреть в глаза. Уилл смотрел. Он не сопротивлялся. Не мог. Тело превратилось в вату, в воду, в расплавленный воск. Ноги дрожали так сильно, что только стена и тяжесть Майка удерживали его от падения. Руки безвольно лежали в захвате, пальцы расслабились, он даже не пытался вырваться. Потому что глубоко внутри, там, где было самое страшное и самое честное, он не хотел вырываться. Стыд душил. Стыд за то, что Итан только что слышал этот кошмар. Стыд за то, что он ответил на поцелуй. Стыд за то, что сейчас, прижатый к стене лучшим другом, который перешагнул все границы, он чувствовал не только ужас. Он чувствовал, как тело отзывается на каждое прикосновение. Майк смотрел на него долго. Изучал лицо, дрожащие губы, расширенные зрачки. И видел там то, что Уилл так отчаянно пытался спрятать. — Ты тоже этого хочешь, — выдохнул Майк. Уилл мотнул головой. Слабо, неубедительно, зажмурившись. — Нет. — Посмотри на меня. Уилл не открыл глаза. Боялся, что если увидит Майка сейчас то окончательно потеряет себя. Майк наклонился и поцеловал его веки. Сначала один. Потом другой. Солёные от слёз. Нежно. После всей этой грубости вдруг так невыносимо нежно, что у Уилла подкосились колени окончательно. — Посмотри на меня, — повторил Майк. Горячим шёпотом в мокрые ресницы. Уилл открыл глаза. И пропал. Майк снова поцеловал его. В этот раз медленнее. Не требуя, просто касаясь губами губ, пока Уилл не начал отвечать. Снова. Потому что тело не слушалось, потому что почти десять лет любви никуда не делись, потому что это был Майк. — Ты такой прекрасный, — выдохнул Майк ему в губы. —Такой замечательный . Руки над головой, прижатые к холодным обоям. Ноги дрожат, подкашиваются, едва держат. Майк прижимает его к стене так, что между ними нет воздуха, нет расстояния, нет ничего, кроме этой безумной, невозможной близости. Это Майк. Его Майк. Тот, кого он любил с тех пор, как научился любить вообще. Тот, ради кого он выживал в Изнанке. Тот, чьё имя было первым, что он прошептал, когда очнулся в больнице. Майк целовал его. Здесь и сейчас. Пьяный, безумный, невозможный. Но целовал. И Уилл понял, что больше не может. Он дёрнулся в захвате. Майк инстинктивно сжал пальцы сильнее, но Уилл не пытался вырваться , он дёрнулся навстречу. Впился в губы Майка с такой силой, с такой голодной жаждой, что тот чуть не потерял равновесие. Руки Майка рефлекторно разжались от неожиданности, от этого внезапного напора. Уилл выдернул запястья из захвата и тут же вцепился в Майка. В его плечи, в его футболку, в его волосы , притягивая ближе, ещё ближе, настолько близко, насколько это вообще возможно. — Уилл, — выдохнул Майк в поцелуй. Уилл не ответил. Вместо ответа он прикусил его нижнюю губу легонько, так, как всегда хотел попробовать, но никогда не позволял себе даже в фантазиях. А потом скользнул языком внутрь и Майк застонал ему в рот. Этот звук сломал последний барьер. — Я не могу, — прошептал Уилл между поцелуями, и слёзы всё ещё текли по его щекам. — Я не могу больше притворяться, что не хочу тебя. Я всю жизнь хочу тебя. Майк замер. Отстранился на сантиметр, вглядываясь в его лицо затуманенным взглядом. — Что? — Ты слышал. Уилл сам потянулся к нему. Сам нашёл его губы. Сам прижался всем телом, чувствуя, как дрожь пробегает по позвоночнику. Он чувствовал себя ужасно. Где-то там, в далёкой Калифорнии, был Итан. Итан, который любил его. Итан, который доверял ему. Итан, который через два дня встретиться с ним. Мысль о нём жгла совесть калёным железом, заставляя желудок сжиматься от стыда. Но здесь и сейчас был Майк. Майк, пахнущий виски и домом. Майк, чьи руки скользили по его спине, обжигая кожу. Майк, который смотрел на него так, словно Уилл был всем, что у него есть. Это было неправильно. Это было предательством. Это было ужасно. Это было лучше, что Уилл чувствовал за последние три года. Руки Майка скользнули вниз. Сначала по рёбрам, потом по талии, потом ниже сжимая бёдра, притягивая ближе, устраиваясь на пояснице. Уилл выдохнул ему в губы и подался навстречу. — Ты уверен? — выдохнул Майк, останавливаясь на грани. Уилл посмотрел ему в глаза. Красные, пьяные, безумные. Свои. Самые родные в мире. — Нет, — честно ответил он. — Но мне плевать. И потянулся к пряжке своего ремня. Пальцы Уилла дрожали, когда он возился с пряжкой. Стыд всё ещё жег изнутри, но это было похоже на костёр, в который кто-то бросил слишком много дров и пламя взметнулось так высоко, что уже не могло погаснуть. Майк перехватил его руки. — Дай я. Голос хриплый, низкий, чужой и родной одновременно. Он отвёл ладони Уилла в стороны и прижал их обратно к стене. — Можно? Уилл смотрел на него. На этого мальчишку, которого знал всю жизнь. На тёмные глаза, в которых плескалось что-то такое, от чего внутри всё переворачивалось. Он кивнул. Майк опустился на колени. Уилл зажмурился и стукнулся затылком о стену. В голове билась одна мысль что я делаю, что я делаю, что я делаю , но когда тёплые пальцы коснулись его живота, расстёгивая пуговицу на джинсах, все мысли исчезли. Осталось только дыхание. Только стук сердца. Только прикосновения, от которых хотелось плакать.  — Майк, — выдохнул он. Майк поднял на него взгляд снизу вверх, тёмный, тяжёлый, пьяный и такой внимательный, что у Уилла перехватило горло. Джинсы скользнули вниз по бёдрам вместе с боксёрами. Холодный воздух коснулся разгорячённой кожи, и Уилл вздрогнул, но тут же тёплые ладони легли на его таз, поглаживая косточки. — Ты дрожишь. — Холодно, — соврал Уилл. Майк усмехнулся криво, тепло, совсем как в детстве, когда они прятались в форте и он накрывал Уилла своим одеялом, потому что у того всегда мёрзли ноги. — Я согрею. Поцелуй в живот. Чуть выше пупка. Уилл закусил губу, чтобы не застонать, но это помогло ровно на секунду, потому что губы Майка двинулись ниже, и мир вокруг перестал существовать. Он смотрел в потолок гостиной и чувствовал, как слёзы снова текут по вискам в волосы. От того, как хорошо. От того, как неправильно. От того, что это наконец происходит. — Майк, — выдохнул он снова. Майк сжал его бёдра чуть сильнее, оставляя следы, которые завтра превратятся в синяки. Уилл знал, что они будут болеть. Знал, что завтра наступит похмелье, стыд, разговоры и, возможно, конец всего. Но сейчас, здесь, в этом проклятом доме, где когда-то начался весь этот кошмар, ему было так хорошо, что боль завтрашнего дня казалась бесконечно далёкой. Майк поднял взгляд. Глаза тёмные, расширенные, почти чёрные. На губах блестит слюна и Уилл видит это даже в полумраке, и от этого зрелища внутри всё сжимается до боли. —Слушай, я первый раз это делаю, не обессудь, — произносит Майк. Голос низкий, хриплый, вибрацией отдаётся где-то внизу живота. Уилл не может говорить. Только кивает отчаянно, судорожно, вцепившись в его волосы так, что наверняка больно. Майк улыбается криво, довольно, пьяно и возвращается к тому, что делал. Горячие губы вновь накрывают член. Целуют головку, а потом языком ласкают по всей длине. Уилл закусывает костяшки пальцев, чтобы не закричать. Потому что это слишком. Потому что он представлял это тысячи раз. — Не молчи, — шепчет Майк, отрываясь на секунду. Губы влажные, глаза блестят. — Я хочу тебя слышать. И Уилл больше не сдерживается. Он стонет громко, в полный голос, запрокинув голову и стукнувшись затылком о стену. Слова срываются с губ бессвязные, глупые. Имя Майка, с «пожалуйста» когда он берёт его в рот полностью и «боже», когда он начинает двигаться и «ещё», когда этого становится так мало. Язык. Губы. Иногда зубы. Уилл чувствовал каждое прикосновение каждой клеткой. Тело горело, плавилось, существовало только там, где его касался Майк. — Пожалуйста, — выдохнул Уилл. Он сам не знал, о чём просит. Чтобы продолжал? Чтобы остановился? Чтобы поднялся и поцеловал? Майк поднялся. Медленно, не отрывая взгляда. Облизнул губы. Уилл проследил за этим движением и чуть не задохнулся. Прижался всем телом, вдавливая в стену, и поцеловал. Этот поцелуй был всем. Глубокий, влажный, неторопливый. Майк провёл языком по нижней губе, прикусил верхнюю, снова нырнул внутрь, переплетаясь языками. Уилл мычал ему в рот, таял, обвисал в руках. — Ты такой сладкий, — выдохнул Майк, отрываясь на секунду, чтобы тут же припасть снова. Поцелуй сместился на щёку. На скулу. На висок. На закрытое веко. Уилл чувствовал, как дрожат ресницы под чужими губами. — Я хочу тебя всего, — шептал Майк между поцелуями. — Каждую часть. Каждую родинку. Каждый шрам. Губы скользнули по шее медленно, задерживаясь там, где бился пульс. Уилл запрокинул голову, открывая доступ, и Майк воспользовался этим целовал, втягивал кожу, оставлял влажные дорожки. — Здесь? — шепнул он, коснувшись особо чувствительного места за ухом. Уилл всхлипнул в ответ. Он целовал это место снова и снова, пока Уилл не начал дрожать крупной дрожью, вцепившись в его плечи так, что наверняка останутся синяки. — Пожалуйста, — снова выдохнул Уилл. Голос сорвался. Майк отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть в глаза. — Чего ты хочешь, Уилл? Скажи мне. Уилл смотрел на него растрёпанного, с припухшими от поцелуев губами, с безумными любящими глазами. — Тебя, — прошептал он. — Я хочу тебя. Майк улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Уилла в тринадцать лет останавливалось сердце. А потом снова поцеловал. В этот раз жаднее, торопливее. Майк целовал его и одновременно расстёгивал свою рубашку. Одну пуговицу, вторую, третью, не отрываясь от губ Уилла ни на секунду. Уилл помогал, жадно, нетерпеливо, стягивая ткань с его плеч, оголяя кожу, к которой тут же приник губами. Он целовал ключицы Майка, солёные от пота. Целовал ямочку у основания шеи. Целовал грудь, чувствуя, как под губами бешено колотится сердце. — Уилл, — выдохнул Майк. Он подхватил Уилла под бёдра и приподнял тот машинально обхватил его ногами, прижимаясь теснее. Майк донёс его до дивана в гостиной, осторожно опуская на спину. Навис сверху. Смотрел. — Ты такой красивый, — прошептал он. — Боже, Уилл, ты такой красивый. И начал целовать снова. Сверху вниз. Губы. Подбородок. Шея. Находя все чувствительные места. Уилл выгнулся под этими поцелуями, ловя ртом воздух. Грудь. Майк обвёл языком сосок, и Уилл вцепился в его волосы, выдыхая что-то нечленораздельное. — Здесь нравится? — шепнул Майк, повторив движение. — Да, — выдохнул Уилл. — Да, Майк, пожалуйста, не останавливайся. Майк не останавливался. Он целовал живот каждый сантиметр, обводя языком линии мышц, задерживаясь в ямочках. Целовал бёдра, внутреннюю сторону, самую чувствительную, пока Уилл не начал выгибаться и стонать в голос. А потом поднялся обратно. Посмотрел в глаза. — Я люблю тебя, — сказал Майк абсолютно искренне, несмотря на весь выпитый виски. — Я всегда тебя любил. Просто был дураком. Уилл почувствовал, как по щекам снова текут слёзы. — Я тебя тоже , — прошептал он. — Всегда. Уилл обхватил его лицо ладонями. Притянул к себе. Поцеловал сам, отчаянно. — Будь со мной, — выдохнул он в губы. — Будь во мне. Майк замер на секунду. Посмотрел так, словно хотел запомнить этот момент навсегда. — Ты уверен? Вместо ответа Уилл сам потянулся к его джинсам. Расстегнул пуговицу. Потянул молнию. Запустил руку внутрь, и провёл ладонью по его члену вверх вниз. Майк застонал утыкаясь лбом в плечо Уилла. — Если ты продолжишь, — выдохнул он, — я сейчас... — Давай, — шепнул Уилл. — Я хочу чувствовать тебя.  Майк поднял голову. Он потянулся к карману своих сброшенных джинсов. Достал бумажник, вынул презерватив. Уилл следил за каждым движением и когда Майк разорвал упаковку зубами, по телу пробежала дрожь предвкушения. — Можно я? — спросил Уилл. Майк замер. Посмотрел удивлённо и кивнул. Уилл сел. Забрал у него презерватив. Медленно, глядя Майку в глаза, надел его. Наслаждаясь тем, как расширяются зрачки Майка, как сбивается его дыхание, как он закусывает губу, чтобы не застонать. — Ты меня убьёшь, — выдохнул Майк, когда Уилл закончил. — Не сегодня, — улыбнулся Уилл. Майк повалил его обратно на диван. Поцеловал жадно. Одновременно потянулся куда-то вниз, между их телами. Уилл почувствовал прикосновение, сначала пальцы, осторожные. Потом головку, трущуюся о вход. — Смотри на меня, — попросил Майк. Уилл смотрел. Майк вошёл. Медленно. Осторожно. Давая привыкнуть. Уилл выдохнул, вцепившись в плечи Майка. Было больно чуть-чуть, самую малость, но эта боль тонула в ощущении наполненности, близости. — Ты как? — выдохнул Майк, замерев. Уилл вместо ответа притянул его к себе и поцеловал. Майк начал двигаться. Медленно, сначала плавно, осторожно, прислушиваясь к каждому вздоху. Уилл чувствовал каждое движение, каждое касание изнутри. Это было слишком. Это было в самый раз. Это было правильно. — Поцелуй меня, — попросил Уилл. — Всё время целуй меня. Майк слушался. Он целовал его в такт движениям. В ритме, который постепенно ускорялся. В губы. В шею, когда Уилл запрокидывал голову, открывая её. В ключицы когда наклонялся ниже. В мокрые от слёз щёки, постоянно, не переставая. — Ты пахнешь так прекрасно, — шептал Майк между поцелуями. Уилл смеялся и плакал одновременно. Обхватывал Майка ногами, притягивая ближе. Впивался пальцами в его спину, оставляя следы. Целовал в ответ куда мог дотянуться. — Я близко, — выдохнул Майк. — Уилл, я... — Вместе, — попросил Уилл. — Пожалуйста, вместе. Майк кивнул. Опустил руку между ними, сжимая член Уилла и двигая рукой в такт своим движениям. Уилл закричал. Он кончил первым, выгибаясь, цепляясь в Майка, выкрикивая его имя снова и снова. И через секунду почувствовал, как Майк дёрнулся внутри него с хриплым стоном, утыкаясь лицом в его шею, сжимая в объятиях так, что невозможно дышать. Они замерли. Тишина. Только дыхание хриплое, частое, постепенно замедляющееся. Только стук сердец бешеный, громкий, медленно приходящий в норму. Только запах пота, секса, близости. А потом снова поцелуй. У снова бесконечные фейерверки внутри. Уилл не помнил, как они переместились. Кажется, был диван. Потом пол. Потом снова стена, но уже в другой комнате может, в его спальне, может, в гостиной, всё смешалось в вязком, горячечном мареве. Были руки Майка везде, куда можно дотянуться. Были звуки его собственные, которых он никогда раньше не слышал, и хриплый шёпот Майка, который повторял его имя так, словно это было единственное слово, которое он знал. А потом была тишина. Они лежали на кровати в его старой комнате. Уилл не помнил, как они сюда попали просто вдруг оказался на спине, глядя в знакомый потолок с остатками содранных плакатов, а рядом, прижавшись всем телом, тяжело дышал Майк. Было холодно. Кожа покрылась мурашками, но Уилл не шевелился не мог. Майк лежал на нём, уткнувшись лицом в его плечо, и его дыхание постепенно выравнивалось, становясь глубже и спокойнее. Уилл смотрел в потолок и чувствовал, как возвращается реальность. Она приходила не сразу. Сначала просто ощущение тела. Липкое от пота, дрожащее, болезненно-пульсирующее в некоторых местах. Потом звуки. Тиканье часов где-то в гостиной. Дыхание Майка. Стук собственного сердца, который постепенно замедлялся, становясь почти нормальным. Потом мысли. Итан. Имя рухнуло в сознание, как камень в воду. Уилл зажмурился, но оно никуда не делось. Оно разрасталось, пульсировало, заполняло всё. Итан, который любил его. Итан, который доверял ему. Итан, который, наверное, сейчас сидит в их квартире и сходит с ума от беспокойства. Уилл открыл глаза. Всё внутри сжалось в тугой, болезненный узел. Ему захотелось провалиться сквозь пол, сквозь землю, сквозь всё только бы не чувствовать этого. — Ты плачешь? Голос Майка был хриплым, сонным, всё ещё пьяным. Он приподнялся на локте, заглядывая в лицо Уилла. Уилл моргнул и только тогда понял, что по щекам снова текут слёзы. — Нет, — сказал он. Голос не слушался. Майк посмотрел на него долгим взглядом. Потом перевёл взгляд куда-то в сторону на разбросанную одежду, на сбитое одеяло, на свои руки, которые всё ещё лежали на теле Уилла. — О, — тихо сказал он. Так, что стало понятно, до него тоже начинает доходить. Уилл закрыл лицо руками. — Боже, — выдохнул он. — Боже, Майк, что мы наделали. Майк молчал. Долго. Так долго, что Уилл уже решил он уснул или просто ушёл в себя, в своё пьяное забвение. Но потом тёплая ладонь легла на его запястье. Осторожно потянула, отводя руки от лица. — Посмотри на меня. Уилл не хотел. Боялся увидеть в глазах Майка сожаление. Или хуже всего равнодушие. Но он посмотрел. Майк смотрел на него серьёзно. Трезвее, чем пару часов назад, алкоголь всё ещё чувствовался, но где-то на дне уже просыпалось осознание. — Я не жалею, — сказал Майк. — Ты слышишь? Чтобы ты там себе ни думал я не жалею. Уилл всхлипнул. — А я не знаю, — прошептал он. — Я не знаю, жалею я или нет. Я не знаю, что я чувствую. Я не знаю, что теперь будет. Я не знаю ничего. Майк притянул его ближе. Обхватил руками, прижимая к себе, утыкаясь носом в макушку. — Тогда не думай, — выдохнул он куда-то в волосы. — Не думай сейчас. Просто... побудь здесь. Со мной. Уилл замер. А потом обмяк. Обмяк в этих руках, позволяя себе на минуту, всего на одну минуту перестать думать. Завтра наступит. Итан позвонит снова. Стыд вернётся. Придётся что-то решать, что-то говорить. Но сейчас здесь, в этой комнате, в руках Майка он позволил себе просто дышать. Майк поцеловал его в висок. — Спи, — шепнул он. — Я рядом. Уилл закрыл глаза. И впервые за много лет провалился в сон без кошмаров.