Осечка

«Ты можешь пожить у меня». Это было довольно простое предложение. Оно было сделано исходя из того, что книжный магазин Азирафеля и квартира над ним сгорели дотла. Но, слава богу, это было не так. И всё же, Азирафель продолжал жить с Кроули. Конечно, он часто ходил в книжный магазин, иногда зачитывался и оставался там на ночь, но чаще всего, когда Кроули просыпался утром, лениво потягивался и шёл поливать (читай: угрожать) свои растения, он обнаруживал ангела за кухонным столом, попивающим какао и уплетающим какую-нибудь выпечку, которую он купил на двоих. Каждый раз он встречал его мягкой улыбкой и словами «доброе утро», а Кроули лишь пожимал плечами и садился напротив Азирафеля. Они вместе ели и болтали. Поначалу это было немного странно. Он никогда ни с кем не жил, за исключением одного памятного и недолгого периода, когда в начале XX века он слишком часто бывал в царской семье. Он привык к тишине, если не считать испуганного шелеста его растений и типичного лондонского шума за окном. Он привык просыпаться и ложиться спать в одиночестве. Он привык разговаривать сам с собой, чтобы занять мысли, и слушать музыку так громко, как ему хотелось, не встречая осуждающих взглядов. Он привык разгуливать голышом, когда ему хотелось, и спать по несколько дней подряд. Просто... делать то, что ему, чёрт возьми, хотелось. Но теперь, что ж. Ангел едва мог представить себе сон — за всё время своего существования Азирафель, вероятно, спал меньше, чем Кроули за последний месяц. Он не разделял страсти Кроули к забвению и восьми часам сна каждую ночь, и после того, как ангел поселился у него, эти восемь часов быстро сократились до четырёх или трёх. Азирафель был бесконечно болтлив, особенно по вечерам, особенно после нескольких бокалов вина. Непоследовательные пищевые привычки Кроули тоже исчезли, уступив место, казалось бы, бесконечным блюдам лондонской кухни, а иногда и более экзотическим, если они приходились по вкусу ангелу. Азирафель несколько раз пытался готовить, но у него ничего не получалось, к большому удовольствию Кроули. Поэтому, когда им не хотелось выходить из дома или заказывать еду на дом, Кроули готовил что-нибудь, что приводило Азирафеля в полный восторг. — 6000 лет, а я и не знал, что ты умеешь готовить, — небрежно заметил ангел однажды, наблюдая за тем, как Кроули лениво жарит стейки из лосося для них двоих. Кроули оглянулся на ангела через плечо. — Ты многого обо мне не знаешь. Я мрачен и загадочен. — Ты, по крайней мере, одно из двух, — ответил Азирафель с едва заметной весёлой улыбкой. Ангел, казалось, изо всех сил старался не жаловаться на музыку Кроули, но ради Азирафеля демон старался ставить только те пластинки, с которыми они оба были согласны. Азирафель, который почти всегда отставал от времени на сто лет, только сейчас начал слушать джаз и музыку биг-бэндов. Блюз ему не очень нравился. Классическая музыка всегда вызывала у ангела улыбку. И, конечно, они оба могли согласиться насчет "Queen", но Кроули предположил, что это потому, что Азирафель знал, что некоторые вещи не подлежат обсуждению. Его тихая квартира превратилась в место, наполненное запахом горячего какао, звуками Шопена и почти непрерывными разговорами. Ему... понравилось? Да. Так оно и есть. Он так привык к длительным периодам разлуки с Азирафелем, которые были необходимы для поддержания Соглашения в том виде, в котором оно существовало. Те короткие промежутки времени, которые они проводили вместе за 6000 лет дружбы, были сопряжены с огромным риском, ведь и Небеса, и Ад дышали им в затылок, но теперь? Что ж, и наверху, и внизу их обоих до смерти боялись. Наша сторона, — размышлял Кроули. Больше никаких подмигиваний, толчков и записок о способах самоубийства, никаких тайных мест для встреч. Они могли просто проводить время вместе, когда хотели, а когда они хотели... ну, в общем, всегда. Примерно через шесть недель после «почти апокалипсиса» Кроули встал с кровати и потянулся, издав довольный стон. Они с Азирафелем снова засиделись допоздна, в основном обсуждая Артура Конан Дойла (долгая история), и Кроули удалось поспать всего пару часов. Преимущество отсутствия физической потребности во сне заключалось в том, что он чувствовал себя отдохнувшим после пробуждения. Одетый только в шелковые боксеры, он, протирая глаза, побрел на кухню. Сначала он постоянно носил одежду и солнцезащитные очки, но чем больше времени он проводил с Азирафелем, тем спокойнее ему становилось. Что такого не видел ангел к этому моменту? Не говоря уже об инциденте с обменом телами. Теперь они точно хорошо знакомы с физическими формами друг друга. Азирафель, как обычно, сидел за кухонным столом с чашкой какао в руке, с очками на носу и листал что-то похожее на восстановленную копию «Корсара». Азирафель поднял взгляд, когда Кроули вошёл, и слегка улыбнулся. — Хорошо поспал? — Как всегда, — зевнул Кроули, развалившись на одном из кухонных стульев и потянувшись за тарелкой с датским пирогом, которую принёс Азирафель. — О, яблочный. Как там Байрон? — Неплохо. Я давно хотел заполучить все его первые издания, но это было чертовски сложно, — задумчиво признался ангел. — Всему своё время. — Да кто вообще такой этот корсар? Азирафель бросил на него косой взгляд поверх своих совершенно ненужных очков, но Кроули заметил в его глазах веселье. — По сути, это пиратский корабль. — Мне всегда нравились пираты. Начало 1700-х было безумным временем. А ещё попугаи. Я ОБОЖАЛ попугаев. Однажды, кажется, это было в Новой Шотландии... Кроули хотел было закончить свою фразу, но в этот самый момент он исчез, оставив после себя лишь недоеденный яблочный датский пирог.

***

Это должно было сработать. Ровена изучила все существующие книги о возвращении душ и воскрешении, посещала чёрных и белых ведьм, специалистов по худу и вуду, некромантов и всех, кто был между ними. Этот ритуал был тщательно проверен, опробован на практике, его основа — «Книга проклятых», и она добросовестно повторила его несколько десятков раз, пока не убедилась в его правильности. Он точно должен был сработать. На то, чтобы собрать все необходимые ингредиенты, ушла целая вечность, в наши дни ангельские перья были в дефиците, все, кроме нескольких худеньких ангелочков, пошли на корм воронам. Но, в конце концов, у нее получилось. Она собиралась вернуть своего сына. И на этот раз... На этот раз всё будет по-другому. — Sit iterum, — пропела она, фиолетовая энергия злобно вибрировала вокруг неё. Это была тёмная, самая тёмная из энергий. Темнее, чем когда-либо прежде. В конечном итоге это дорого ей обойдётся. Она будет шокирована, если этого не случится. За всякую магию приходится платить. — Vivere condemnabitur. Mortem non regnabit. Excitare regem, excitare regem, excitare regem...Кроули! Ровена бросила горсть ангельских перьев в кипящий котёл, в котором варилось множество гадости, и они почти сразу сгорели. Обновлённый и усовершенствованный Большой Круг Соломона, который она нарисовала в центре заброшенного сарая, использовавшегося для этого ритуала, тоже сиял ярко-фиолетовым, и комната стала наполнена потусторонней силой. Это либо сработает, либо убьёт её. Она искренне надеялась на первое. Она была слишком молода, чтобы умирать. Ей ещё не было и четырёхсот лет. Взрывная волна отбросила её назад и впечатала в деревянную стену. Окна сарая все вылетели одновременно в результате мощного взрыва, разнесшего стекло вдребезги. Из носа у неё потекла кровь, а в глазах помутилось. О, вот и все. Это меня доконает, не так ли? Тишина, а потом... — Что, во имя треклятых голубых небес, происходит? Ровена часто и интенсивно моргала, пытаясь прийти в себя. Это был не голос её сына, но он определённо звучал так, как мог бы звучать его голос. Она с трудом поднялась, обратив внимание на своё порванное кашемировое платье. Когда дым рассеялся, и в голове перестало стучать, она посмотрела в центр круга. Там стоял мужчина, высокий и ужасно худой, с длинными нелепыми конечностями, искусно растрёпанными рыжеватыми волосами и маленькой татуировкой в виде змеи, спускающейся от правого уха. На нём не было ничего, кроме трусов. И, конечно же, у него были жёлтые змеиные глаза. — Фергус? — неуверенно спросила она. Ровена понятия не имела, какими будут последствия этого заклинания. Она предполагала, что оно вернёт Фергуса в том виде, в котором он умер, но, возможно, оно создало ему новое тело? Но эти глаза... совсем не похожи на красные глаза Демона Перекрёстка. — Что? Нет, — мужчина резко повернул голову. — Эй, я не знаю, кто ты такая, но верни меня обратно! Призывать демона, не доевшего завтрак, — это, по-моему, чертовски грубо. При слове «демон» она навострила уши и с трудом поднялась на ноги, не обращая внимания на головокружение. Может быть, его просто раздражало, что его называют человеческим именем. — Кроули? — попыталась она снова. — Кроули, — поправил демон, — как птица. И, пожалуйста, скажи мне, что я не в Шотландии. В Шотландии слишком много людей, которые хотят меня убить. Она сделала это. Она не была уверена в том, что он всё помнит, и эти глаза сами по себе были плохим знаком, но она сделала это. Она вернула своего сына. — Ты меня не узнаёшь? — А должен? Я ужасно запоминаю лица. — Это я. Твоя мама, дорогой. Я вернула тебя, — сказала она, и из её груди вырвался смешок, хотя это могло быть побочным эффектом магического истощения. — Мама? У меня её нет. Ну, наверное, есть, но это Бог, а это совсем... другое, — сказал Кроули без особого энтузиазма. — Думаю, ты меня с кем-то путаешь. Ровена хотела ответить, но в этот момент распахнулись двойные двери амбара, и в проёме появились — о, чёрт возьми — Винчестеры, их ангел и их приёмный сын. — Ровена, остановись! Мы знаем, что ты пытаешься сделать, и... — это был Сэмюэль, весь в поту, с обрезом в руках. Он замер на месте, увидев Кроули в кругу. — Сукин сын, — предсказуемо выругался Дин. — Мы опоздали. — Это... Он? — спросил юный Джек, выглядывая из-за массивных плечей Сэма и глядя на Кроули. — Да... — начала Ровена, довольная тем, что смогла осуществить свой план до того, как Винчестеры и им подобные снова всё испортят, но Кастиэль перебил её. — Это не Кроули, — сухо произнёс ангел. — Кроу—лей, — снова повторил демон, на этот раз явно более раздраженный, — на самом деле, это же несложное имя для произношения. — Это мой сын, — настаивала Ровена, хотя её уже начало одолевать смутное подозрение, что что—то пошло не так. Неужели она снова потерпела неудачу? Но какова вероятность того, что в мире существует ещё один демон по имени Кроули, который питает слабость к британским кораблям и стервозности? — Я понятия не имею, кто он такой, но он не твой сын, — прямо заявил ей Кастиэль. Ангел прошёл мимо Винчестеров и Джека и остановился прямо перед Большим кругом Соломона. — Он... змей. — Теперь мы кое-что прояснили, — сказал Кроули с ухмылкой. Он раскинул руки, ничуть не стесняясь своей почти наготы. — Энтони Дж. Кроули к вашим услугам. Не подскажете, где я нахожусь? Потому что на Пекхэм это не похоже. Дин бросил на Ровену испепеляющий взгляд. — Ты что, серьёзно призвала не того Кроули? — О, как будто я специально это сделала! Я месяцами работала над этим! Откуда мне было знать, что существует не один демон по имени Кроули? — возмущалась Ровена. Каковы были шансы? Вся её работа обратилась в прах за считанные мгновения, и не осталось ничего, кроме довольно привлекательного демона в нижнем белье. Какая пустая трата времени. — Кас, что ты имеешь в виду, говоря о змее? — тихо спросил Сэм. — Не... не Люцифер? — Знаешь, слова ранят, — сказал Кроули, прижав руку к груди в притворном возмущении. — Позволь мне объяснить тебе: большая извивающаяся змея в саду? С Евой, деревом и всем прочим — это я, — он слегка поклонился, чтобы подчеркнуть свою значимость. — Пожалуйста, не называй меня Люцифером. Разве я хоть вполовину такой напыщенный, как он? — Но Люцифер был змеем в Эдемском саду, — настаивал Кастиэль, раздражённо нахмурив брови. — Если только... — он прищурился ещё сильнее. — Хочешь рассмотреть поближе? — весело спросил демон. К изумлению и ужасу всех присутствующих, он беспрепятственно вышел из Великого Круга Соломона и остановился всего в футе от Кастиэля. — Ты правда думаешь, что это меня удержит? Меня не приковывали должным образом к одной из этих штук с тех пор, как сам Соломон их создал. Он был единственным, кто действительно обладал магическим даром, понимаешь о чём я? Винчестеры подняли ружья, а Кастиэль и Джек достали ангельские клинки. Кроули беззаботно хрустнул шеей. Он щёлкнул пальцами, и в мгновение ока на нём оказались обтягивающие тёмные джинсы, малиновая футболка с V—образным вырезом и элегантная чёрная куртка. — Ах, так гораздо лучше. — Кто ты, чёрт возьми, такой?! — встревожено спросил Дин. — О, ну надо же, посмотрите, который час, — сказала Ровена, демонстративно посмотрев на запястье, где не было часов. Её охватил вполне оправданный страх. — Мне правда пора идти, время от меня ускользает — удачи вам с этим, мальчики, расскажите, как всё прошло! Демон с глазами змеи, которого не могла поймать дьявольская ловушка? Она не знала, кого призвала, но очень-очень не хотела это выяснять. Прежде чем Винчестеры или их помощники успели остановить её, она исчезла, не оставив после себя ничего, кроме нескольких капель крови на полу амбара.

***

Азирафель уставился на то место, где всего несколько мгновений назад стоял Кроули. — Кроули? — озадаченно позвал Азирафель. Наверняка демон решил над ним подшутить. Не в первый раз Кроули прячется где-то в квартире, чтобы напугать его. На прошлой неделе он спрыгнул в облике змеи с одного из его растений прямо на плечи Азирафелю, и когда Азирафель от неожиданности выругался, Кроули не умолкал следующие три дня. Он обыскал квартиру сверху донизу, особенно тщательно проверив листья растений Кроули, чтобы убедиться, что старый хитрый змей не свернулся калачиком на верхних ветвях и не поджидает его. Азирафель расширил границы своего сознания, сосредоточившись изо всех сил. Когда он собрал свою энергию и настроился на окружающий мир, Кроули уже не мог спрятаться от него. Никаких следов демона.. его отчётливая аура полностью отсутствовала в квартире, на улице... во всём Лондоне. — Кроули? — снова позвал он, и его голос слегка дрогнул. — Это не смешно. Совсем не смешно. Выходи сейчас же! Ничего. — Ох, ох, — Азирафель закрутил головой, заламывая руки. — Кроули, где ты?!