Часть 2
26 февраля 2026 г., 19:25
Каладину требовалось как-то снова оказаться у Адолина до момента, пока они разберутся у него на квартире с ремонтом и трубами. Мысль, что у него иначе не будет шанса увидеть Далинара, сводила с ума. Каладин был одержим этой идеей, и считал, что если они снова не увидятся, если ничего не получится, то его жизнь обречена. Впервые Каладин столкнулся с такой странной мыслью. Ну, то есть, вряд ли в Далинаре будут ответы на все вопросы, что он задавал себе, и вряд ли в нем будет решение всех проблем.
Или?..
Он не знал.
Несколько дней прошли в нервном ожидании и обдумывании, как бы он мог попасть к Адолину. А потом до него дошло.
Надо просто сделать то, чего он как-то раньше не думал, что может сделать.
Но вообще-то, так делают друзья. Ходят друг к другу в гости. Каладин был удивлен тому, что эта задача казалась ему сложной и нерешаемой, и он все ждал какого-то предлога, вроде совместного проекта. Все, что угодно, кроме того, чтобы спросить у четверг у Адолина:
— Мне понравились прошлые выходные. Можем повторить?
Адолин удивленно приподнял брови. Каладин редко говорил, что ему что-то нравится. Не потому что ему ничего не нравилось, а потому что осознание, что все-таки что-то ему нравится доходило до него с большим трудом. Если вообще доходило.
— Да, конечно, я с радостью!
Адолин видел, что в Каладине что-то… поменялось. Он стал более задумчивым, но эта задумчивость не была тяжелой. И тут еще, что Каладин сам предложил провести время вместе! Адолин, конечно, связал это с тем, что Каладин, наконец, определился со своими чувствами к нему. Адолин, честно, тоже был рад. Теперь он тоже мог расслабиться и начать присматриваться к другим людям. Он, вероятно, мог делать это и раньше, но — не мог. В Каладине был какой-то неясный магнетизм и, пока они были на этой странной грани, Адолин изнывал от желания к нему, ничего не мог с собой поделать.
Теперь, наконец, все стало ясно.
Вечер пятницы наступил быстро, не мучая его ожиданием, но, к сожалению, разочаровал — Далинара просто не было дома. Сначала Каладин не находил себе места, не мог сконцентрироваться на Адолине, на игре, на шутках, все слушал каждый шорох, каждый шаг, пока не устал до той степени, что отсутствие дома Далинара принесло ему облегчение. Что ж — значит не судьба. Он попытался, ничего не вышло, скоро Адолин вернется в свою квартиру, и что Каладину остается? Ныть Адолину о том, как хочет поплавать у него в бассейне? Ну уж нет, это бред какой-то…
Он просто расслабился, отпустил это и решил: так ведь даже лучше. Чего бы он не хотел от Далинара — он взрослый мужчина, а Каладин и вовсе ровесник его сына. Что он мог ему предложить? Отцовское покровительство? Что ж, весьма мило, но Каладину даже от этой мысли становилось неуютно.
Так что… все в порядке.
И хотя бы конец вечера прошел хорошо, и Адолин снова предложил остаться ему на ночь. Каладин не стал отказываться: хотя в груди снова зажегся огонек надежды увидеть Далинара за завтраком. Черт возьми. Ну ладно.
не ладно.
От мысли, что он, возможно, увидит его утром, Каладин мучительно не мог заснуть. Пытался закрыть глаза — веки дергались. Удобная кровать вдруг стала неприятной. Никакая поза не казалась хорошей. Он устало промычал: черт возьми, у него и так не самый хороший сон, а тут еще этот Далинар… Перед сном, Адолин сказал:
— Я знаю, что ты плохо спишь из-за депрессии твоей этой… Давай я покажу тебе библиотеку нашу, если не будет спаться, спустишься, почитаешь чего. Может заснешь. Там кресла удобные, если что, так что можно прям там.
Каладин вздохнул и понял, что, кажется, сегодня он будет ночь книжки читать… И дай Бог, чтобы не любовные романы — а потом дрочить. Он усмехнулся этой абсурдной мысли и нехотя все-таки встал. Да, спать не хотелось, но вставать, как оказалось, не хотелось еще больше.
Он натянул на себя треники и футболку и, перед тем, как спуститься, вышел на небольшой балкончик. Прохладный ночной воздух освежил, вдруг стало легче, и Каладин, издав выдох-стон облегчения, оглядел район. Везде роскошные дома, везде роскошные сады, но это — неважно. Важно то, что над крышами этих домов. Бесконечное темное небо, усыпанное яркими звездами, прохладный ветер и еще оставшаяся в воздухе жара дня. Каладин даже слабо улыбнулся, наслаждаясь этой ночью. Она была хороша.
Он чувствовал какой-то покой, когда мог побыть вот так с природой один на один. Это началось… да, еще в те годы. Природа — безопасна и спокойна, молчаливая и принимающая. Воздух всегда ласков, солнце всегда нежно гладит.
Да, иногда, где-то там, бывают бури, а солнце порой жалит до ожогов, но все-таки пока еще природа оставалась с ним на удивление ласковой, принимая его в свои объятья в любом его состоянии. Он едва улыбнулся и, кивнув, решил все-таки спуститься в библиотеку. Он может взять книгу и почитать на балконе, а, если повезет, то даже найдет на кухне, что ему выпить.
Шлепая босыми ногами по полу, он спустился в нулевой этаж — в первый раз он удивился, что нулевой этаж выглядит абсолютно так же, как и первый, и второй, и третий… Он просто ждал какое-то подвальное помещение, но нет,
это был самый обычный этаж, только комнаты имели иное предназначение. Уютные комнаты заменяли огромные помещения: спортзал, библиотека, бильярд… Кстати о бильярде.
Каладин посмотрел на тоненький лучик света на полу. Услышал тихий стук. Замер. Каладин подумал: Адолин играет? Или прислуга?.. Нет, у прислуги был отдельный домик рядом, на ночь здесь оставались только они. Значит… Он моргнул.
Ох, черт…
О такой возможности он даже не мечтал.
Каладин вдруг ощутил, как сильно стал нервничать. Он может… заглянуть. И… и что дальше? Извините, я подсяду? Это неловко, и странно, и вообще, с какой бы ему, блять, целью лезть к мужику, который, очевидно, наслаждается сейчас своим одиночеством вне работы?..
Но если он пройдет мимо, будет ли у него потом хоть еще один шанс?
Он делал и более рисковые вещи, так чего бояться сейчас? Максимум его на хер пошлют, и все равно тогда Каладин ничего не теряет.
Выдохнув, он чуть приоткрыл дверь — она даже не скрипнула, и Каладин замер вот так, глядя на Далинара. Да, это был он. В комнате был полумрак, светила только одна лампа над столом. У Каладина перехватило дыхание: он глядела на то, как Далинар примеривался кием, глядел на его ноги, на его спину и руки, на то, как внезапно сосредоточен он был. Он мягко толкнул шар — Каладин проследил за тем, как тот покатился вперед и, на секунду застыв перед лункой, упал в нее. Он моргнул.
Далинар выпрямился и резко посмотрел на него, приподняв брови. Каладин замешкался, только сейчас осознав, что понятия не имел, что он ему скажет!
— О… Простите, я просто… искал библиотеку и…
— Она прямо и направо, — Далинар отозвался спокойно и ровно. Каладин вдруг смутился и тупо кивнул. А чего он ждал?
Он хотел было уже закрыть дверь, как Далинар спросил:
— Умеешь играть?
Каладин поглядел на него, моргнув. Он… он не ждал никакой инициативы от Далинара, на самом деле, когда он сказал ему, где библиотека, то ощутил себя полным придурком. Щеки обожгло, и он немного топорно посмотрел на Далинара.
— Когда-то в детстве играл… Если это можно назвать игрой…
— Хочешь сыграть? — спокойно предложил Далинар без запинки.
Каладин моргнул и, кивнув, закрыл за собой дверь. Далинар следил за ним мягко и спокойно, но от этого взгляда Каладин ощущал, что сейчас он был весь — как для него. Под его наблюдением, под его контролем. Для него.
Он думал, что ненавидит это ощущение.
Но сейчас понял, как страстно желал его на самом деле.
— Так, кий тебе нужно выбрать… Вот, этот легкий, тебе с ним удобнее будет, — он предварительно смазал его мелом и после притянул Каладину. Тот схватил его крепко, как копье, и Далинар усмехнулся. — Правила знаешь?
— О, ну… мы просто забивали шары.
Далинар покачал головой.
— Шары надо забивать с помощью битка — белым шаром. В этом суть.
— О, — Каладин кивнул. — Звучит логично. А то я всю жизнь думал о том, в чем сложность бить по шару?
Далинар не сдержал мягкой, понимающей улыбки.
— Попробуй, хочу посмотреть на тебя.
Каладин отвернулся так резко, что Далинар почти испугался этого. Как солдат, прости Господи, но Каладин сделал это по другой причине. Он ощутил, как загорелись щеки, и если Далинар еще раз увидит его красную рожу, то уж точно что-то поймет (ввиду малого опыта в любовных делах Каладин искренне был уверен, что симпатия другого человека становится ясна через долгие дни).
Но, Господи… кто ж так говорит?! Что значит: «хочу посмотреть на тебя»? Это что за формулировка такая?!
Ладно бы сказал «хочу посмотреть на твою игру», но… О Господи. Щеки горели, тело горело, Каладин ничего не понимал, и вообще, он больше не хотел играть, он хотел унизительно заскулить и, возможно, о что-нибудь потереться.
Он постарался крепче ухватить кий, но ладони уже вспотели — волосы неудобно упали на лицо, и он сдул их. Вдруг слабыми руками он ударил по битку — тот благоразумно пролетел мимо всех шаров и чуть сам в лунку не упал. Каладин моргнул. Далинар тихо усмехнулся.
— Тебе волосы мешают, — сказал он, и Каладин кивнул. Он только успел расслабиться, отвлеченный своим позором, и спокойно выпрямился. — Погоди… Где-то была… А, вот она.
Каладин не понял, чего он там искал, и хотел было повернуться, но…
Ох.
Ох блять…
ОХ БЛЯТЬ.
Чужие пальцы, сильные, горячие, обхватили его волосы — Каладин ощутил их прикосновение к коже головы, и его так повело, что он чуть не упал. Ему пришлось вцепиться вспотевшими пальцами за край бильярдного стола, чтобы устоять. В этот момент он даже не дышал — только чувствовал руки Далинара, его пальцы, то, как резинка обхватывает его волосы. Пара прядей выбилась, падая на лицо, но уже не мешая.
Каладин не дышал. И сердце тоже не билось.
Он весь был этим моментом, и, когда Далинар сказал:
— Ну вот, полный порядок, сынок.
Каладин чуть прям так не свалился. Дыхание вернулось, ритм сердца тоже, и мир снова — яркий, он увидел перед собой бильярдную комнату, увидел яркий контраст теплого света над ними и мрака комнаты, услышал запахи, так много запахов, и еще — запах Далинара. Уже куда более слабый парфюм, и больше — запах его собственного тела. Ноги были слабыми.
Он знал: его лицо красное, а глаза наверняка блестят, и все-таки он не захотел этого скрывать. Какой смысл? Он повернулся к нему, посмотрел в глаза — снизу вверх, спокойно, но было видно, что он весь как наэлектризованный.
Далинар скрыл усмешку. Понимал ли он, что делает? Разумеется. Он видел реакцию Каладина на себя, видел, что с ним явно делалось что-то, но он просто не воспринимал это всерьез. У мальчика бушуют гормоны и, наверняка, он от всего этого в восторге, ему нравится все это — так почему бы ему не дать чуток эмоций, немного сценариев, о которых он подумает перед сном? Это часть юности, и Далинар не делал ничего плохого.
Но все-таки…
Даже Далинар углядывал что-то «слишком» в том, как на него смотрел Каладин.
О, нет, это был не просто взгляд пацана, который резко в кого-то влюбился, который страстно чего-то хотел, которому гормоны башку сломали. Это был взгляд иного желания.
Взрослого, серьезного, сильного… И это было далеко не о чем-то плотском. Что-то в нем, в Каладине: такое сильное, но — гибкое и податливое.
— Я покажу, как правильно, — мягко сказал Далинар. — Давай, попробуем сначала. Главное крепко встань на ноги. Правая нога в полуметре от стола, — после кивка Каладина, Далинар продолжил: — Очень важен хват. Крепкий, но не сильный. Будто бы ты что-то удерживаешь, а не сдерживаешь, понимаешь?
Ох, теперь Каладин чудесно понимал.
Далинар удерживал, но не сдерживал.
Пока Каладин пытался понять, как правильно держать кий (с потными-то ладошками!) взгляд Далинара, к его стыду, прошелся по телу Каладина. Да, это уже было лишнее, но… просто секунда? Секунда на то, чтобы рассмотреть его спину и его задницу — достаточно хорошую задницу… Но взгляда он не задержал. Нет уж. Это не он тут молодой организм, у него есть дела поважнее.
— Ну? Давай помогу.
Он не собирался совсем уже грань переходить — накрывать его своим телом, прижиматься к его ягодицам пахом (хотя сейчас бы Каладин отдал бы за это душу, он, возможно, впервые познавал концепт сексуального желания и телесного возбуждения). Все, что он сделал — помог Каладину правильнее устроить его руки, едва касаясь плечом.
Но даже этого Каладину хватило, чтобы, наконец, познать концепт телесного возбуждения.
Годы терапии против отца твоего лучшего друга, так сказать.
Но это было… Ох черт… все, что он ощутил — жар его тела, крепость его пальцев, и его запах, который ударил по мозгам так, что Каладин чуть прям так по столу не распластался, но его привели в себя слова Далинара:
— Сильно не бей. Ты толкаешь, а не бьешь. Направляешь, понимаешь?
Каладин подумал: ну ты-то уж точно понимаешь.
Он кивнул. И через пару секунд толкнул шар: тот отскочил, ударился о красный и через несколько мгновений тот уже оказался в лунке. Далинар похлопал его по плечу:
— Отлично. Ты быстро учишься.
Каладин выпрямился и, посмотрев на Далинара, сказал:
— Просто привык хорошо выполнять приказы.
Далинар приподнял брови.
— Я не приказывал, я объяснял.
И его взгляд снова поднялся к его лбу. Каладин осекся, неуверенно дернул плечами. Нет, ничего там не видно, пусть не смотрит.
Далинар ничего не сказал, но, опустив взгляд, внимательно посмотрел ему в глаза. Каладин увел свой и буркнул:
— Ваш ход.
Далинар немного помолчал, а после кивнул. Да, точно, они же играть собрались, честно слово.
Он решил не делить шары, да и какой смысл? Он не собирался выигрывать или что-то такое, к тому же, Каладин только учится.
— Почему не спал? Время позднее, — спросил Далинар ровным тоном, прицеливаясь. В отличие от Каладина, ему не приходилось топтаться, в попытке правильно устроиться, и кий держал он на автомате правильно. Попал он точно в цель. Шар упал в лунку. Каладин, проследив за этим, вдруг ощутил сонливость.
— У меня небольшие проблемы со сном.
— В твоем возрасте? — Далинар выпрямился, удивленно на него поглядев. — Может, посоветовать врача, как думаешь?
Каладин пожал плечами.
— Нет, пить просто таблетки не поможет. Там… долгая история. Терапия нужна, а у меня то времени нет, то сил, — он пожал плечами, не глядя на Далинара, но чувствовал, что он снова смотрел на его лоб.
Блять, да быть не может…
— Что ж, понятно. Твоя очередь. Вылетело из головы показать тебе положение левой руки.
Каладин моргнул, не ожидав такой смены темы, но был рад. Далинар показал ему положение кия на руки, помог в правильном расстоянии уложить руку Каладина. В этот раз Каладин попал по битку, но шар не забил.
— Молодец, — похвалил его Далинар, мягко похлопав по плечу.
— А вы чего не спите?
— Я еще не ложился, — Далинар склонился над столом. Каладин оглядел его спину. Хорошая спина… — Только пришел. Голова гудит от работы, решил поиграть. Завтра не нужно рано вставать, так что… — он чуть прищурился и, забив шар, сказал: — ничего страшного.
Он выпрямился, поглядев Каладину в глаза.
— А ты, кажется, уже хочешь спать.
— Я хотел бы доиграть.
— Ничего, доиграем в другое время.
Каладин поглядел на него, чуть прищурившись. Он подумал: «нет, ведь на днях Адолин снова вернется в квартиру, нет, ведь я больше здесь не окажусь».
почему ты меня прогоняешь, черт возьми?
это не то, чего я хочу.
это…
Он не мог сопротивляться, не мог сказать ничего против. Это друг его отца, что он может ему вообще сказать? Нет, давайте играть дальше? Он же не совсем кретин!
Далинар увидел странную тень на его лице и, когда Каладин уже хотел было отложить кий, резко сказал:
— Просто не хочу, чтобы ты не выспался, вот и все. Чтобы доиграть, нужно начать новую игру. В шарах разброд и шатание, я же играл один.
Каладин немного нерешительно, напряженно посмотрел на него из-за плеча.
— Мне же завтра никуда не надо. Адолин не будет меня будить.
— Что ж… тогда давай поиграем.
Каладин приподнял брови, но кивнул. Господи, да, он хотел остаться. Он ведь понимал… он понимал, что больше они не встретятся. Он вдруг сейчас это понял. Ничего серьезного из этого бы не вышло. Нет, даже не так. Из этого бы просто ничего не вышло. На что он мог надеяться? Это отец его друга, и… неважно, чего он там хочет (и уж тем более чего там вдруг от Далинара захотело его тело!), но все-таки он понимал: это бред. Да, сейчас хорошо, и он вспомнит это много-много раз, но все-таки у этого нет будущего.
Далинар установил шары и уступил первый ход Каладину.
Каладин кивнул и устроился в нужную стойку. Далинар стоял рядом, почти прижимаясь своим бедром к его, у Каладина в голове была одна неразбериха. Шумно выдохнув, он ударил по битку. Шары с шумом покатились в стороны, Каладин ощутил, как прядь выбилась на его лицо. Он вспомнил прикосновение пальцев Далинара к его волосам, и внизу потянуло. Выдохнув, он выпрямился и поглядел на Далинара. Он кивнул:
— Хорошо.
К сожалению для Каладина, как бы он не ждал нового касания, нового взгляда, который бы мог ему что-то подсказать, что-то объяснить — ничего не было. Далинар не спешил прижаться к нему, как в порно-роликах, чтобы показать стойку — если он поправлял его, то только словами. Каладина почти разозлило то, как резко Далинар от него отстранился, но вдруг осознал, что да, может быть, Далинар видит побольше его, но он ведь тоже понимает, что чтобы тут они не делали — в общем, это бессмысленно.
Или… Каладин прищурился, глядя на шар, по котором попал Далинар, и коснулся лба. Или проблема, блять, в этом.
Ну да.
Ну конечно.
Пожалей меня и бойся коснуться, будто я хрустальный. Это же то, чего я хочу.
конечно же я не могу хотеть, чтобы ты меня уничтожил и собрал заново.
это же не экологично.
Он не верил, что Далинар мог знать, или, во всяком случае, догадываться, но даже если и так, что дальше? Он не сказал ничего вслух, значит, принял какое-то решение про себя, и Каладин не мог как-то его перебудить или спросить.
Они болтали о пустяках — об учебе и Адолине, о будущем, и, когда игра кончилась, Каладин устало вздохнул. Ну, вот и все. Он вспоминал о пальцах Далинара в своих волосах.
Бог видел, Каладин готов был отдать душу, чтобы снова ощутить это на себе.
— Спасибо за игру, — Далинар поглядел на него. — Давно не играл в такой приятной компании.
Каладин поглядел на него снизу вверху, сам не заметив, как немного заломил брови. Он хотел спросить: «может, будем играть почаще?», но так и не решился. Он не понял, на каком он счету для Далинара, и, главное, какое он там принял для себя решение. А Каладин уж знал: если какой-то взрослый лоб принял решение, то долбиться бесполезно, только оно является для него единственным верным. Да уж, Каладин знает, на отца понасмотрелся.
Так что он ничего не сказал. Он просто кивнул и предпочел тихо вернуться в постель. Небо уже заняли предрассветные сумерки. Каладин не закрыл окно и, когда он лег в кровать, то ощутил ласковое касание ветра к его лицу. Сонно моргнув, он посмотрел в сторону окна — услышал шелест ветра, и вдруг ощутил такую приятную, уже давно позабытую слабость, которая бывает перед тем, как крепко заснуть. Его волосы все еще были завязаны в хвост. Ему хотелось спать.
Он подумал о Далинаре.
И вдруг заснул.
***
Каладин проспал до полудня, и, открыв глаза, устремился сонным взглядом снова в сторону окна — шторы трепал ветер, на улице было солнечно, он расслышал пение птиц, и вдруг улыбнулся. Неосознанно и сонно, почти блаженно. Ох, это было чудесное утро. Он ощутил такой покой, такое умиротворение. Он помнил эту ночь — невольно коснулся своих волос. Он думал об этом жесте. Таком простом и, кажется, невинном — но на самой грани. Он вспомнил его запах в этот момент. Вспомнил, какими мягкими вдруг стали ноги. Он опоздал на завтрак. Сейчас его это не волновало. Вчерашняя ночь казалась высшей ценностью, которую он мог получить, поэтому сейчас он, в сущности, был всем доволен и боялся просить большего. Ему, кажется, сейчас и не было нужно что-то большее. Теперь он понимал: вчера между ними что-то было. Да, полное недосказанности, но еще — интимности. Он с тихим вздохом встал и, накинув на себя футболку, вышел на балкон. Солнце светило уже во всю, слепило глаза, и Каладин довольно подставил кожу его жарким лучам. Момент длился недолго — он отвлекся на плеск воды. Окна этой комнаты выходили на задний двор, на… Ох, черт… Каладин моргнул, опустив взгляд вниз. Вот это спина… Каладин едва рот не раскрыл. Он оперся руками о перила, вглядываясь в силуэт внизу. Это был Далинар. Блять. Это был Далинар. Он вышел из воды, и теперь Каладин видел, как влага блестела на его теле, блестела на солнце, и какой он был лощенный в таком свете, мокрый после воды. Он… это было что-то вроде статуи, что-то, что, думал Каладин, в реальной жизни не увидишь. Нет, то есть, Каладин сам по себе был с более чем хорошим телом — сильным, с красивыми мышцами, смуглой кожей и гибкий, но, Господи, Далинар же больше его раза в два. Каладин заскользил взглядом по его мышцам. Ого… ого… Если до этого момента ощущения Каладина к Далинару были в большей степени крайне высокими, полными каких-то неизведанных Каладином желаний и чувств, были неописуемыми, слишком многогранными… в таком случае то, что он ощутил сейчас, было чем-то совсем иным. Понятным, ясным, слишком ярким в своей ясности. О Господи… Далинар резко обернулся, ощутив взгляд, и Каладин не нашел ничего лучше, как тут же отстраниться, скользнув из балкона обратно в комнату. Неловко замер, закусил губу и ощутил, как загорелись щеки. Ох блять… Ну да, оставшись он на балконе — ничего такого, стоял, дышал воздухом, увидел Далинара, поздоровался, конец. А так что выходит? Тут же убежал, его едва заметили, будто бы он подглядывал, будто ему было, что скрывать. Он нахмурился, все еще смущенный. Ладно. Ладно. У Каладина в любом случае все еще не было никаких ясных мыслей по поводу всего этого. То есть… о чем это? Далинар все еще отец Адолина, и, в конце концов, Каладин больше не сможет появляться в этом доме. Хотя, по правде говоря, ему нравилось здесь даже вне Далинара. Это ощущалось, как какой-то загородный отдых в выходные дни — то, чего ему так сильно не хватало. И он даже озвучил эту мысль Адолину, когда они, после обеда, решили прокатиться — Адолин любил езду, а Каладин — большую скорость. Иногда настолько большую, что, когда за руль садился Каладин, Адолин нервно сжимал собственную коленку, боясь, что они вот-вот во что-то врежутся. — Ого, — Адолин улыбнулся, поглядев на него из-под солнцезащитных очков. Машина была с откидным верхом, и ветер трепал его волосы. Опираясь о дверь тачки, Каладин глядел на него, и думал, что он похож на мальчика с рекламы дорогих духов, или хорошего нижнего белья. Он был хорош, и с ним было бы так легко. Но Каладин, кажется, любит как угодно, но только не легко. — Мы можем приезжать на выходные, нет проблем вообще, мне тоже нравится так время проводить. А батя тебя не смущает? Он, конечно, редко появляется, но… — Нет, не смущает, — Каладин покачал головой и, сложив руки на дверь, уложил на них голову и посмотрел перед собой. — Тебе идет хвостик, кстати, — вдруг кивнул Адолин, почти неловко, он просто… не хотел быть навязчивым. Каладин едва улыбнулся — ветер трепал выбившиеся пряди, и он ощущал себя так спокойно, так хорошо. Может быть, что-то все-таки будет… А может и нет. Он не знал. Но сегодня был чудесный день, когда мир оставался ярким и наполненным — и он цеплялся за это. За каждый звук, за каждое касание ветра его кожи — сегодня он смотрел на мир, как ребенок, впервые познающий что-то вне коробки, в которой жил. Так же ощущал себя сейчас и Каладин. Будто бы его сознание было отключено, и он существовал, делая какая-то необходимые вещи, но не отдавая себе отчет. Но сегодня был иной день. Будто бы ему наконец удалось отойти ото сна, и он видел мир по-иному. И старался не нарушить это хрупкое состояние.***
Все вернулось с началом учебной недели. Он много думал о Далинаре, но снова существовал как будто бы издалека, все снова показалось ему недостаточно ярким и нужным, чтобы что-то делать. Он думал о том, что сейчас у него были какие-то шансы. Они будут видеться каждые выходные и, возможно, еще парочка таких игр в бильярд и… и что?.. Даже если они переспят — что с того? Это явно не то, чего хочет Каладин. Он уже понял, что идея «я пересплю и осознаю» — не работает. То есть… да, он хочет Далинара, блять, да он адски сильно его хочет… Но далеко не только в постели. Он знал: Далинар мог дать ему что-то, чего он так сильно хотел. быть уничтоженным и снова собранным по частям. В любом случае, все это бессмысленно. Каладин, пока учился, вообще не был способен мыслить на углубленные темы. То есть, да, он крутил в своей башке, как сильно его хочет, и в целом крутил в голове образ Далинара, но… но это оставалось просто мыслями. Не было желания превратить это в действие. Казалось, это просто бессмысленно. Далинару под сорок, он отец Адолина, секс раза два — максимум, что он мог от него получить, да еще дай Бог, что это ничего не испортит. Суть в том, что секс — это вообще меньшее, чего бы мог хотеть Каладин. То, что было между ними сейчас уже казалось куда более ценным, чем возможный секс. Он плохо мог объяснить это и тем более то, в чем это выражалось. Но ему, в принципе, хватало и этого. После пар у него была смена в кофейне — стипендия не покрывала все расходы, к тому же, он высылал часть денег родителям. Кроме того, ему нужно было чем-то заниматься. Да, он учился, много учился, но у него все равно оставалось свободное время — время, которое он должен был забить людьми, но не собой. Ему было страшно оставаться со своими мыслями наедине. Это состояние было сложно объяснить. Он не чувствовал, например, боли, но чувствовал бесконечную тоску. Мыслей было много, хаотичных, разных, до конца не сформированных, мыслей, которые даже не нуждались в ответах — а Каладин их находил, просто эти ответы совсем не то, что ему было нужно. Ответы ничего не давали. На самом деле, ответы — это просто слова. Они мало чего могут дать на самом деле. Это была среда, средний по загруженности день, и недостаточный для того, чтобы занять Каладина полностью. И он в сотый раз мыл столешницу, кофеварку — сменщина любила работать после него, чистота просто идеальная, а главное, если она не успевала прибраться за собой, Каладин никогда не злился. Ему все равно нужно было занимать чем-то руки. Сегодня мысли наслаивались поверх всего, что он делал. Мысли о Далинаре не искали ответов, не искали даже внимания к ним. Они просто кружили в его голове, бесконечные, и в конце концов у Каладина стала гудеть голова. так чего ты хочешь? чего ты хочешь? черт возьми, он понятия не имел. Рабочий день почти заканчивался, когда зазвенели колокольчики над дверью. Каладин никогда не злился на поздних клиентов — он мыл машину только после закрытия, в тишине, ни на что не отвлекаясь, а закончить на пару минут позже ничего плохого. Ведь впереди самое страшное — сон. Засыпать часто бывало неприятно — опять же, из мыслей. Каладин повернулся к двери и так и замер с раскрытым ртом. Далинар, впрочем, замер абсолютно так же, даже дверь до конца не закрыв. — Здрасьте… — неловко пробормотал Каладин. Далинар, сбитый с толку, кивнул и, все-таки закрыв дверь, прошел к стойке, пристально на него глядя. Волосы у Каладина по привычке, как он всегда делал на работе, были завязаны в хвост, и Далинар оглядел это таким взглядом, что Каладину вдруг стало неловко. Он опустил взгляд, поджав губы, нервным движением заправил выбившуюся прядь за ухо, и пару секунд они вот так неловко молчали. — Не знал, что ты работаешь в кофейне. — А я не знал, что вы заглядываете в такие места, — буркнул Каладин. — О, просто заехал в первую попавшеюся, чтобы выпить кофе. Вот и все. Каладин плавно кивнул. — Я не говорил Адолину, что работаю тут. — Почему? — изумился Далинар. Каладин, наконец, собрался с собой и посмотрел ему в глаза — спокойно, ровно, но уже со знакомым для Далинара оттенком. И это был важный для него взгляд, потому что по нему Далинар будто бы считывал: все в порядке. — Он бы захотел помочь деньгами или что-то такое. Я бы не хотел этого, — Каладин слабо покачал головой. Далинар нахмурился. — Но вы ведь друзья. Это нормально: помогать. Каладин качнул головой. — Просто не материально. Вот и все. — Что ж… ладно. Можно американо? Не против, если я выпью здесь, или ты уже закрываешься? — Через пять минут буду, но посидите, я ничего против не имею. Еще убраться надо. Далинар кивнул, оплатив американо. Ему хотелось дать ему чаевые, но пришлось сдержать себя: Каладин явно показал, что не хочет никакой материальной поддержки, так что дать ее сейчас под видом чаевых — плевок в лицо. Далинар внимательно посмотрел на профиль Каладина, когда тот принялся за кофе. — Значит, учишься, работаешь… Живешь в общежитии, так? И все сам. — Сам, — кивнул Каладин. — Ты молодец. Каладин пожал плечами. — Наверное. Я ничего по этому поводу не чувствую. — Потому что это не то, чего бы ты хотел? Каладин поглядел на него — немного устало, но это не был раздраженный взгляд. Нет, просто взгляд человека, который устал. — Я не знаю… — повторил он тише, и пожал плечами. Будто бы ему это было не интересно. Каладин… ощущал себя странно. Вот же, Далинар — нужно что-то сделать! Как-то привлечь его внимание, как-то по-особенному посмотреть, чтобы Далинар понял. Каладин знал, что мог дать знак — как-то, какой-то — но еще знал, что у него сейчас не было на то сил. Он был не в том состоянии. Далинар принял кофе и, как и сказал, сел за один из столиков, наблюдая за ним — совсем не скрываясь. Каладина это не смущало. Он перевернул табличку на «закрыто» и, защелкнув замок, принялся убираться. Далинар его совсем не смущал. Он скинул с себя фартук, в котором готовил, оставаясь только в футболке и джинсах. Такой просто и домашний, он даже сам не понял, как очаровательно сейчас выглядел — и даже усталость ему эта шла. Далинар засмотрелся им. Он хотел предложить помощь, но пресек себя, осознавая, как неловко это будет выглядеть. Хотя он правда ощущал… некую сбитость с толку от того, что сидел и пил кофе, пока Каладин убирался. Но Каладин, кажется, не ощущал по этому поводу никакой неловкости — где-то далеко, в своих мыслях, в его лице была некая отстраненность. Далинар вдруг понял, что ему это нравится. Да, на прошлой встрече он видел, как Каладин пытался. Пытался сделать что? Ну, много чего — и у него это получалось чудесно, раз Далинар сыграл на его правилах. Но сейчас Каладин не пытался привлечь его внимание — при этом не отталкивал. Господи, это очень… будоражило. Далинар привык к простой линии поведения: сначала активный интерес, потом такое же резкое угасание. Но с Каладином было иначе. Да, он не проявлял к нему внимания и не крутился, как ужаленный, был усталым, но он все еще был с ним. Даже когда мыл стойку, Далинар чувствовал — он все еще с ним. — Дашь себя подвезти? — вдруг спросил Далинар. Каладин спокойно на него посмотрел, но Далинар увидел какие-то искорки в его глазах. Каладин и вправду… ну, сейчас усталость давила в нем всякое чувство, но мозгом он понимал, что это предложение… ну, оно что-то значит. И его подкупало то, как с ним говорил Далинар. «хочу на тебя посмотреть». «дашь себя подвезти?» В этом было что-то мягкое, но покровительственное — Каладин велся. Он вдруг ощутил, как расслабился. — Да, спасибо. Если вам по пути. — По пути, — спокойно заверил его Далинар, и это было то по пути которое означало: «мне нужно ровно туда, куда надо тебе». Каладин ощутил тепло на щеках и отвернулся к стойке, ничего не ответив. Далинар усмехнулся. Во дрова решил поломать на старость лет… Но разве можно было устоять? «Нет», — подумал он, глядя, как Каладин распустил хвостик, и темные, кудрявые волосы, упали вниз, закрывая красивую шею, — «нельзя». Дело не в том, как Каладин выглядел, а выглядел он, бесспорно, лучше всякого. В нем была почти дикая, первобытная красота, непоколебимое спокойствие и уверенность, сила — такая же спокойная, как и сам Каладин, и еще невероятный магнетизм, перед которым Далинар был бессилен. Он чувствовал, что это все, о чем он мог мечтать. Ну, то время, когда он еще мечтал об омегах… Хотя Каладин, определенно, не входил в привычный для Далинара типаж омег. С ним всегда были омеги иного рода — хрупкие и тонкие, лучистые и яркие, веселые и нежные, они были тем, к чему он привык. Каладин был иным: хрупкости он предпочел силу, веселость — спокойствию, уверенному взгляду. Но все-таки, несмотря на это, в нем умещалось что-то еще — что-то, что, кажется, в себе не понял еще и сам Каладин. Даже телом Каладин, в общем, не походил на омег, которых знал Далинар — высокий и крепкий, Адолин в мышцах, кажется, едва-едва мог его обогнать, но с виду они могли показаться одинаковыми. Далинара подкупало и то, что Каладин, кажется, вообще не переживал по этому поводу, не хотел быть похожим на какой-то стандарт, не пытался казаться, а не быть. Он не испытывал ни смущения, ни неуверенности по поводу того, кем он был. Он был. В первую очередь — человеком, который способен был вызвать восхищение. О поле Далинар, на самом деле, почти не думал. Более того, окажись он альфой — Далинар знал, что, скорее всего, тоже бы зацепился о него. — Все? — Далинар встал, захватив с стаканчик с кофе, чтобы выкинуть его в урну на улице. Каладин кивнул и, когда Далинар прошел вперед и открыл перед ним дверь, неловко замер. Это было впервые, когда перед ним открыли дверь, и сначала он даже не понял, чего от него Далинар хочет. Моргнув, он неловко глянул на него, и быстро проскочил, нахмурившись. Ну хоть снова не раскраснелся! Возможно, он просто устал краснеть. Далинар выкинул стакан в урну, пока Каладин закрывал дверь на ключ, а после пошел, немного неловко, за Далинаром. Тачка была роскошная, но уже — другая. Далинар открыл перед ним дверь, и Каладин, едва не запнувшись, тихо выругавшись себе под нос — услышав это, Далинар улыбнулся, Каладин такой естественный, такой простой — уселся. Далинар сел за руль. Каладин удивился, пристегиваясь: — А водитель? — Люблю кататься сам. — А, Адолин тоже, — Каладин кивнул и, повернувшись к окну, стал искать способ открыть его. Далинар нажал на кнопку, и окно плавно опустилось до половины. — Еще? Каладин кивнул. Далинар полностью опустил стекло, а после завел машину — она выехала плавно, будто плыла, и Далинар ровно выехал из-за парковки. Ночной воздух тут же ударил в лицо, и Каладин назвал свой адрес — на его голос откликнулся навигатор. Каладин поглядел на него, моргнув и снова повернулся к окну. Они молчали, но в этом не было никакой неловкости. Это было… абсолютно естественно. Он смотрел на огни ночного города, вдыхал прохладный воздух и думал о том, как бы ему выспаться. Далинар поглядывал краем глаза на его профиль, на то, как волосы трепал ветер, и душил в себе желание протянуть руку и заправить черную прядь за ухо. Не чтобы убрать волосы — ведь они снова выбьются — а просто чтобы коснуться. Далинару нравились его волосы. Он много думал о его волосах и о его глазах. Он вообще… много о нем думал в последнее время. Он думал о том, что еще там, в бильярде, принял решение просто подразнить его немного и почему-то тут же понял, что у него слишком мало воли для того, чтобы в самом деле это сделать. Каладин тянулся к нему — абсолютно странным, непривычным для самого Далинара образом. Это было что-то иное, что-то выходящее за рамки простого желания, и почему-то Далинар страстно хотел на это ответить. Но ответить на что, черт возьми? Уже подъезжая, Далинар спросил: — Планируете еще с Адолином приезжать на выходные? Каладин удивленно приподнял брови и посмотрел на него — волосы спутались, лезли в лицо, глаза блестели от ветра, он выглядел больше, чем просто очаровательно. В его чертах Далинар находил что-то почти сказачное. — Да… да, планируем. А что? Далинар ответил не сразу. Да, он прощупывал почву. Хотел, наверное, услышать, что нет, они больше не приедут, и тогда все закончится. Но это обман — в таком случае Далинар бы просто в эту же секунду позвал его на… на ужин?.. Господи, это же свидание… Какой кошмар, увидел пацана три раза и на свидание давай звать? Ну уж нет, он же не настолько отчаялся! — Просто рад, что там кто-то бывает кроме меня и прислуги. — Да вы же сами там не появляетесь… — Каладин нахмурился. Это для кого угодно все сейчас было прозрачно, но не для Каладина. Он ничего не понимал вполне искренне — просто не мог. Это не было в его власти сейчас. Далинар улыбнулся. — Просто старческие причуды. Ну вот, приехали. — Спасибо, — Каладин кивнул, сбитый с толку этой встречей. Так странно, за нее же ничего не произошло, ничего не случилось, но он почему-то ощутил, что случилось что-то важное. На самом деле, его подсознание отчаянно анализировало в Далинаре все, переваривала малейшие отличия, но ничего не могло донести Каладину. Так что он мог лишь ощутить: что-то поменялось. но он не знал, что. Да и если бы кто-то сказал ему, он бы просто не поверил. — Не за что, сынок. Постарайся отдохнуть. Молодость, на самом деле, ничего не прощает. — Я стараюсь, — кивнул Каладин. В его понимании он и вправду старался, просто не понимал, что он делал все, кроме того, чтобы в самом деле отдохнуть. — В таком случае сладких снов. — Сладких, — кивнул Каладин и, неуверенный, вышел. Дверь закрылась за ним сама собой. Каладин не понимал, что же между ними произошло. Далинар вел себя куда более сдержанно, чем обычно, но откуда тогда это странное чувство, что все было иначе? Машина не уезжала, и Каладин осознал: Далинар ждал, пока он скроется в подъезде, и поспешил в общежитие. Все время перед сном он отчаянно пытался что-то понять, но чем дольше думал, тем больше ничего не понимал. В отличие от Далинара. Он понял… все. По крайней мере в отношении себя. И теперь задавался другим вопросом: не совершал ли он ошибку?
