Часть 6
14 марта 2026 г., 19:01
Далинар утром, за завтраком, был задумчивым. Он смотрел в свою тарелку, подперев рукой лицо, и думал о Каладине. В общем, он находил эти раздумья бессмысленными, и от того злился на них. То есть, он уже принял решение, и Каладин его тоже принял, к чему сомнения? Но, может, это и не было сомнениями. Возможно, он просто… пытался понять, что он мог. Каладин хотел его, хотел его таким образом, каким не хотела еще ни одна омега до него. Это… будоражило. Это нравилось и самому Далинару. Обычно он старался прятать свои замашки вне работы, но Каладину требовалось иное…
— Доброе утро, пап, — зевнул Адолин, садясь напротив. Далинар вздрогнул и посмотрел на него, рассеянно кивнув.
Точно, еще же Адолин… Нет, то есть роман с молодым парнем уже само по себе сомнительная идея, но когда этот парень — любовный интерес твоего сына… Далинар был сбит с толку тем, что задача казалась нерешаемой. То есть, с моральной стороны она не решаема. Им либо принять, либо просто мучится всем этим до конца своих дней.
Но что насчет Адолина? Черт возьми, все и вправду было бы легче, если бы Каладин выбрал Адолина. То есть, да, Далинар ощутил искру еще в первую встречу с Каладином, но сколько этих искр было за его жизнь? Бесчисленное множество, и ни по одной он потом не переживал. Он бы спокойно принял, что это омега его сына — да, крайне симпатичная ему омега, ну и что? Пережил бы.
А так…
— Ты без настроения? — Адолин приподнял брови, сделав глоток кофе.
Далинар покачал головой.
— Просто не выспался.
— Не ты ли мне сам все детство вдалбливал важность сна?
— Ну, мне терять уже нечего, — пожал он плечами.
— О, хватит, тебе всего сорок, ты еще молодой, — Адолин усмехнулся, глядя на него, и Далинар подумал: «достаточно молод, чтобы спать с твоим другом?» А что, достаточно по-молодежному… — Вот Кэл, такое чувство, никогда вообще нормально не спал, — Адолин покачал головой.
— Он тебе нравится? — резко спросил Далинар, но это был обычный вопрос. Он, если замечал у Адолина какую-нибудь новую пассию, всегда старался про нее что-то узнать в надежде, что у сына появилось на горизонте хоть что-то серьезное. Так что по поводу Каладина он пока не особо беспокоился, то есть, для его сына это очередная беспечная интрижка, вряд ли он сильно переживает.
— Да, очень. Но у него есть другой мужчина.
Далинар приподнял бровь. Значит, Каладин рассказал, что он… занят. Это хорошо. Далинару это понравилось.
Но ему следовало отвечать своему сыну будто бы речь не о его собственной на данной момент паре, а так, будто он слушал о ком-то незнакомом. Это было… проблематично. Хотелось пожать плечами и сказать: «ну, тебе надо найти кого-то нового», но это не было в его стиле. Стиль Далинара был прямой и, хоть он не стал бы ни за что уводить замужнюю омегу, но если речь была о просто партнере… Что ж, бывало и такое.
— Ну, другой мужчина не приговор, — пожал плечами, хотя свое наличие у Каладина явно в их случае было приговором.
— Кэл мне отказал, — вздохнул Адолин. Далинар приподнял брови. Настолько? Но Адолин вдруг решительно на него посмотрел: — Но я все-таки Холин, черт возьми, ты ухаживал за мамой три года и завоевал ее. А тетя Навани? Она вообще вышла замуж за твоего брата, и все равно потом ты женился на ней.
Далинар поглядел на него. В иной ситуации он был бы рад такой стремительности своего сына, кроме того, он был прав. Он ухаживал за их матерью три года, добиваясь ее, а до этого изо всех сил боролся за любовь Навани — и получил ее, пусть и через несколько лет. Далинар был лучшим примером того, что иногда борьба может быть бесконечной, но в их породе получать то, что они хотят. Но тут речь шла о Каладине и он был с Далинаром.
— Да, а потом развелся с ней, — кивнул Далинар.
Адолин хмыкнул.
— Просто я вспомнил вас. Она ведь тоже сначала выбрала не тебя.
— Она не выбрала меня потому что боялась. И правильно делала, — кивнул Далинар.
— Неважно. Я все равно думаю о вас. Да, Каладин выбрал другого, но это не значит, что я должен перестать бороться.
— Я не боролся за Навани, когда она выбрала моего брата, — Далинар покачал головой. — А после она сама выбрала меня.
Адолин посмотрел на него странным взглядом, и Далинар осекся. Черт, он же сам решил, что должен говорить со своим сыном так, если бы речь шла о другом омеге, а сам, выходит, сидит и бубнит что-то таким образом, чтобы Адолин отстал от Каладина.
Но в любом случае… Кое-что он опустил.
— Погоди. Так ты настроен серьезно? — он приподнял брови. — С учетом всех других твоих… влюбленностей… — он посмотрел Адолину в глаза. Черт возьми. А о таком он вообще думать не смел! Что у Адолина с Каладином могло быть иначе. Не так, как раньше. Это меняло суть дела. Это делало все еще хуже.
Он не просто увел у своего сына омегу.
Возможно, он увел у него омегу, с которым у Адолина в самом деле могло что-то быть — что-то, чего желал ему Далинар, пока слушал о том, как от Адолина снова кто-то ушел, а сам Адолин говорил об этом с таким лицом, будто потерял пару долларов.
Нет, он не должен себя винить… Он спрашивал у Каладина, и тот сам сказал, что ничего не чувствует к Адолину, да только… У Адолина хотя бы были шансы все-таки добиться Каладина.
— Пап, он нравится мне уже как пятый месяц. Я думаю, у меня к нему очень серьезно.
Далинар завис на своем сыне взглядом. Пять месяцев число почти нереальное, когда дело касалось его сына! Его интрижки обычно длились дай Бог неделю! Пять месяцев… О Господи, куда же он ввязался?! Он вдруг ощутил острый стыд.
— Это… очень внушительный срок, — кивнул Далинар. Даже вне молодости, пять месяцев любить кого-то без взаимности — серьезно.
Адолин кивнул.
— Поэтому я не хочу опускать рук. То есть… какое-то время решил его не трогать. И себя не трогать. И… да, ты прав, я не могу бороться за него, пока он в отношениях или типа того. Но я не собираюсь забывать его. Хотя… — он вздохнул, — хотя вчера я сказал ему обратное.
Далинар подавил нервную улыбку.
«Сынок, ты бы не переживал по поводу таких вещей, я-то от тебя скрываю вещи похуже».
— Но когда я говорил ему, что хочу отпустить его — знаешь, я был уверен, что в самом деле этого хочу. Но сейчас… — он покачал голову. — Я не буду навязчив, но я буду рядом.
Далинар посмотрел на него.
— Это хорошее решение, — сказал он с трудом. — За любовь приходится бороться.
— Так что, ты правда не трогал тетю Навани все то время?.. — недоверчиво уточнил Адолин. Кажется, для него это был аргумент, и то слава Богу.
— Разумеется, — он кивнул. — Любить — это еще и уважать. Я уважал ее выбор в том числе. Даже если это был не я. К тому же, я всегда знал, что она выберет моего брата. Так что…
Адолин покачал головой.
— Да, ты прав… В любом случае, мне кажется, мои чувства к нему переживут что угодно.
— Ну, это Холинская черта, тут не поспоришь, — он усмехнулся, но самому было совсем не радостно. Он был бы рад сейчас все ему рассказать, момент был удачным, но Каладин попросил пока сдержаться. Он нахмурился. Черт… да даже если бы у него просто был молодой омега — уже неловко было бы представлять ее Адолину! А тут еще вся эта ситуация…
Откровенно говоря, он бы с радостью сдался. Отказался от Каладина, дал бы сыну волю, но это уже было бы неуважание к Каладину, будто бы он какая-то вещь, которую он решил передать ему, будто бы Каладину не пришлось пережить в себе маленькую войну просто чтобы выбрать Далинара.
Он не мог так поступить с Каладином, хотя это было бы легко… Ведь у Адолина на Каладина серьезные намерения, а Далинар только и делал, что ждал, когда у сына на примете появится омега, которая в самом деле завладеет его сердцем. Дождался. Кроме того, разве с Адолином Каладину было бы не лучше? Во всяком случае, там возможен брак и дети, и…
Далинар нахмурился. Нет. Все это очень напоминало ему тот кошмар, в котором раньше был Каладин. Рабство. Передачи его, как игрушки, где никто не спрашивает его мнения.
И если идти глубже, то разве Адолин сможет обеспечить Каладину то, в чем он так нуждается?
Он услышал шум и посмотрел в сторону. В комнату вошел Каладин — прямой, хорошо сложенный, Далинар вдруг зачарованно проследил за тем, как тот двигался в пространстве. Не шел, а скользил, он удивительно хорошо владел своим телом. Для человека с ПТСР и рабством за спиной это было удивительным качеством.
Краем глаза он заметил, как на него смотрел Адолин.
Черт возьми. Его сын и вправду любил его.
Они оба сейчас смотрели на Каладина, как влюбленные дурни, чего Каладин, по обычаю, даже не заметил.
— Доброе утро, — он потер заспанные глаза и присел возле Адолина. Адолин тут же переключил все свое внимание на Каладина.
Да, кажется, у него все серьезно… Далинар осознал, что ситуация у них скверная и нерешаемая.
Он планировал в дурном настроении доесть свой завтрак и уехать по работе, оставить их наедине. Где-то глубоко в душе он продолжал надеяться на то, что, возможно, Адолину получится растопить сердце Каладина и, в конце концов, он выберет его… Едва он успел закончить мысль, как сильно вздрогнул. Адолин посмотрел на него:
— Отец, ты чего?
Далинар покачал головой и откашлялся, краем глаза глянув на Каладина. Тот выглядел совершенно спокойно, будто бы это не он сейчас коснулся его щиколотки, погладив. Далинар был… ошеломлен. За завтраком! Еще и рядом с его сыном! Далинар ощутил жгучий стыд.
Ноги Каладина плавно поднялась выше, к колену, а сам Каладин слушал, что рассказывал Адолин, глядя на него, пока скользил по ноге Далинара.
Господь, нет, это было выше всего… Нет, то есть, при других обстоятельствах он бы счел это весьма пикантным, но сейчас! Тем более после такого диалога с Адолином… Он покачал головой и встал:
— Что ж, отдыхайте.
Каладин удивленно на него посмотрел, сбитый с толку, но Далинар уже отвернулся, уходя. Адолин ничего не заметил. Каладин вдруг ощутил неясный укол обиды. То есть… ему и без того было сложно проявлять инициативу, хоть он и понимал, что пока что это было необходимо, а Далинар еще такой выпад сделал! А ушел с таким лицом, будто бы вместо завтрака ему подали коровью лепеху. Каладин тихо хмыкнул.
***
Далинар вернулся, когда уже стемнело, и первое, что его удивило — стояла машина Адолина. Значит, они решили уехать утром? Ну, что ж… Он выдохнул и вышел из машины. В середине дня до него вдруг дошло, как тот жест мог выглядеть для Каладина. Да… да, их отношения были пока хрупкими, а Каладин — неуверенным. Он проявил инициативу, весьма пикантную, к слову, а Далинар его оттолкнул. Он поморщился. Каладин наверняка не держит обид — и в этом проблема. Обида — всегда ожидание решения. Всегда надежда, что это можно исправить. А вот ее отсутствие… это как полное принятие происходящего, как нормы и неизбежного, как печать тебе на лоб — ну да, ты вот такой, и вот так я буду о тебе думать, и имею полное на это право. Ну да, приятного мало… Выдохнув, он зашел на кухню, перекусил, выпил стакан виски и прислушался к дому — неужели все спали? Не увидеть перед сном Каладина, когда тот был рядом, казалось свинством, так что он поднялся на второй этаж — даже если Каладин спит ему все равно было важно увидеть его. Но комната оказалась пуста. Он приподнял брови, постучал пальцами по двери и прикрыл ее, спустившись вниз. Возможно, он в библиотеке… Он прошел мимо комнаты Адолина, прислушиваясь к звукам — тихо. Что ж, значит, он спит… Или они оба куда-то ушли? Поджав губы, он спустился на нулевой этаж и искать долго не пришлось — он посмотрел с улыбкой на луч света, идущий из бильярдной. Далинар приоткрыл беззвучно дверь — если они играют вместе, то он не будет вмешиваться. Но Каладин оказался один — как, впрочем, Далинар и ждал. Полуночник какой-то… — Каладин? Можно? Каладин вздрогнул, резко выпрямился, разве что стойку не принял, будто бы готов был защищаться, но, увидев Далинара, кивнул. — Снова тебе не спится, — Далинар покачал головой и, прикрыв за собой дверь, подошел ближе, рассматривая стол. — Как играется? — Хорошо. Решил отточить навыки. — Покажешь, как у тебя получается? — Далинар посмотрел на него, и Каладин кивнул. — Решили уехать завтра? — Да, мы выпили просто перед сном, забыли как-то… Далинар кивнул и вдруг коснулся его плеча почти что кончиками пальцев, мягко поднимаясь выше — по шее, к линии челюсти, и мягко погладил под подбородком. Каладин довольно выдохнул, прикрыв глаза, отзываясь на касания. — Прости, что утром резко ушел. — Ничего, все в порядке, — ровным голосом сказал Каладин. — Но тебя это задело. Каладин пожал плечами. — Много чего меня задевает по жизни, это не повод прицепить это к себе и ходить. Далинар покачал головой. — Я не о том. Иногда какие-то вещи… надо проговорить, чтобы решить. Каладин удивленно приподнял брови. — Но что решить? Тебе это показалось неуместным, ты ушел. Все вполне ясно. — И что? Разве тебе это приятно? — Мало кому приятно, когда их отталкивают, — он хмыкнул. — И все-таки я все понимаю. — Я ушел потому, что мне было неловко перед сыном. За минуту, как ты пришел, он… рассказывал о тебе и я понял, что его чувства к тебе серьезны. И… да, мне было стыдно перед ним. Мало того, что у меня с тобой роман, так еще и за одним столом… В глазах Каладина, наконец, отразилось чистое понимание ситуации, и он плавно кивнул. Да, ему вдруг самому стало неловко… Как-то он сразу не подумал, что рядом с Адолином это… некрасиво. Он вдруг поглядел на Далинара: — Погоди. То есть его чувства серьезны?.. Насколько? Далинар выдохнул и оперся о бильярдный стол. — Очень серьезны, Каладин. Он… обычно его интрижки длились, я не знаю, неделю?.. То есть, максимум одно имя упоминалось раза два… Ты ему нравишься уже пятый месяц. Это… очень серьезно. Каладин моргнул. Он… для него в самом деле было дикостью, что он мог нравиться настолько сильно, тем более кому-то такому, как Адолин. Красивый, обаятельный, вежливый, милый, популярный… И все настолько серьезно? То есть, да, он видел эту симпатию и понимал ее, но никогда не думал, что она может быть настолько глубока. Видя его лицо, Далинар вздохнул, кивнув. — Именно поэтому я ушел утром. — Да, теперь я понимаю. Теперь и мне стыдно, — буркнул Каладин, хмуро глядя куда-то в сторону. — И что же теперь делать? — А у тебя есть варианты? — изумился Далинар. — Ну… я… раз все так серьезно, может мне стоит… Я не знаю, — он вздохнул. — Может стоит попытаться с ним? — Ты любишь его? — спокойно уточнил Далинар. Обидел ли его тот факт, что Каладин так легко сказал, что мог бы уйти к нему? Нисколько. Далинар сам о подобном думал, и он знал: эту мысль диктует не сердце, не мозг, а только совесть. Но они не должны были жалеть Адолина — в том плане, что, узнав он, что Каладин с ним из-за жалости, то убил бы их двоих. Каладин покачал головой, все еще смотря в сторону. — И почему ты тогда подумал о таком? — Не знаю… Но раз он любит меня, раз это все серьезно, может быть я должен… — Ты ничего не должен, Каладин. Ты больше не раб. Ты можешь выбирать сам, отталкиваясь от своих желаний. Чего ты хочешь сам? Каладин поднял, наконец, на него взгляд, чтобы сказать: — Я хочу тебя. Далинар кивнул. — Это и есть ответ. Я ведь тоже тебя хочу. Каладин сглотнул — щеки чуть загорелись. — А Адолин? — Ну, он собирается тебя ждать, так что, — он пожал плечами. — Возможно, когда-нибудь ты почувствуешь что-то к нему и сделаешь настоящий выбор. — А ты?.. Далинар усмехнулся. — Каладин, я не такой уж старый маразматик, чтобы думать, что юное дивное создание собирается жить со мной до моей смерти. Я твои первые отношения, Каладин, они редко когда бывают навсегда, и уж тем более не с такой разницей в возрасте… А даже если и до моей смерти — ты ведь продолжишь жить дальше. Нормально выйти замуж после. Каладин смотрел на него каким-то странным взглядом все еще сжимая кий, как копье — выглядел как человек, который вот-вот мог его этим кием пнуть. Каладин сказал: — Я не могу пока объяснить эти ощущения, но мне почему-то неприятно было это слышать… Далинар одернул себя. Точно. Точно. Они же только вчера приняли решение попробовать, это… только их начало, а Далинар с порога глядя в глаза говорит Каладину, что это не навсегда. То есть, Каладин и сам, скорее всего, это чудно понимает, просто это не то, о чем хочется слышать от объекта своих симпатий. Далинар улыбнулся: — Прости. Это ведь все от страха, что ты вот-вот уйдешь. Как бы я не хотел счастья своему сыну, что-то во мне бесконечно радуется тому, что ты все-таки выбрал меня. Потому что я хотел тебя. И до сих пор хочу. Я уже позабыл, как это: получить то, что ты хочешь и чувствовать, как твое желание продолжает расти. Каладин довольно на него посмотрел — он не улыбнулся, но что-то в его глазах показало Далинару, что он доволен. Далинар любил сдержанность Каладина — он не прятал от него свои эмоции, чувства, мысли, но их демонстрация была спокойной и тихой, чем-то, с чем было легко справиться. То есть, даже если бы было сложно — ну, все в порядке, просто насколько бы его хватило?.. Точнее, насколько бы хватило их двоих? Каладин покачал головой: — Мне все равно… немного стыдно перед ним. — Я думаю, он бы не хотел, чтобы ты чувствовал что-то такое. Он ведь выбрал все равно тебя ждать, и не оставил надежды добиться себя. Он поступает, как решительный человек и хотел бы, чтобы ты видел его так же. Он не требует от тебя, что ты поменял свое решение. Он просто остается рядом. — Да, это звучит хорошо… — задумчиво протянул Каладин. — Думай об этом так. Он не слабый человек и не нуждается в нашей жалости, ты уж поверь. Каладин кивнул. Да, в самом деле… Он не должен был его жалеть, но он мог восхищаться силой его любви и преданности. Посмотрев на Далинара, он усмехнулся про себя: кажется, у них это семейное. — Ну, если мы поговорим еще пять минут о моем сыне, то я перехочу делать то, что хотел делать, когда увидел тебя здесь одного… — сказал Далинар, и Каладин, посмотрев на него, весело приподнял брови. — Что же? — Поставить тебе технику игры, конечно, — хмыкнул Далинар, беря кий, и Каладин поглядел на него, приподняв бровь. Далинар пояснил: — в прошлый раз я был ограничен в своей действиях, понимаешь? — О, — Каладин усмехнулся и кивнул. Далинар поглядел на него… каким-то очень многоговорящим взглядом. На Каладина так смотрели раньше некоторые мужчины —взгляд желания — но у Далинара он был иным. От него не было не по себе, от него не хотелось прикрыться — взгляд Далинара был желающим, но еще восхищенным. Каладину нравилось быть объектом этого взгляда. — Поближе становись, — Далинар похлопал по столу рядом с собой, глядя на него так, что вдруг Каладин сам себе показался каким-то слишком мягким, почти неуправляемым. Но он подошел ближе, и Далинар встал позади него — так близко, что он ощущал жар его кожи, его запах, и от этого почти кружилась голова. Черт возьми. Это было хорошо. — Наклонись, — голос у Далинара был сухим, властным, но мягким. Он положил руку на его спину и чуть надавил. Каладин с тихим вздохом наклонился — его обдало жаром, и он сам не заметил, как невольно чуть развел ноги, а, осознав это, густо покраснел и неловко потоптался. Нет, ну… Далинар же явно знал, что делал с ним. И делал это специально. И явно наслаждался. Каладин захотел увидеть его лицо, но не решился. Он крепче сжал кий. Рука Далинара прошлась по лопаткам, пояснице, погладила, и опустилась на бедро, мягко похлопав. — Эту ногу подальше отставь на полметра. Ага, хорошо, — он погладил его по бедру и, шумно выдохнув, наклонился к нему. Его дыхание прошлось по затылку, и у Каладина у самого сбилось дыхание. Он задрожал внутри. — Кий между большим пальцем и указательным, — прохрипел он у его уха и Каладин вздрогнул. Какой… какой у него голос… Он шумно выдохнул, положив кий, как было нужно. — Да, вот так, — Далинар накрыл его руку, который он держал кий, своей, помогая правильнее устроить его. А после… а после прижался к нему своим пахом. Каладин издал какой-то неясный звук, и Далинар замер. — Все в порядке? — прохрипел он, и Каладин согласно мотнул головой. У Далинара стояло. Крепко так стояло, и Каладин ощущал это своей задницей. О черт. Он сглотнул. Щеки горели, тело горело, он едва не задрожал и, закусив губу, вильнул бедрами, потираясь о его пах — Далинар шумно выдохнул на его ухо, и крепче сжал его руку. Каладин был уверен, что его прям на этом столе… Но Далинар прохрипел: — А теперь толкай. Каладин уже ничего не соображал, но послушался, толкнув биток. Тот на удивление четко попал в красный шар, и тот с громким стуком, покатившись вперед, влетел в лунку. Далинар усмехнулся, погладив его по тыльной стороне ладони. — Умничка, — он нежно поцеловал его в висок. — Ты забил, так что можешь ударить еще раз… Каладин мотнул головой. Ему казалось, что он вот-вот сознание потеряет. Далинар усмехнулся. Он прекрасно видел, какую реакцию вызывал у Каладина — ну, что ж, он же видел, как остро Каладин реагировал на куда более меньшие вещи, тут у него уже точно не было никаких шансов. Далинар выпрямился, все еще прижимаясь пахом к его ягодицам, и оценил вид — спину Каладина, переход от талии к бедрам, его плечи. Как же хорошо он был сложен, как же красив был… Каладин перевел дух и нерешительно выпрямился, опираясь руками о стол. Он едва мог удержать себя на ногах, и Далинар вдруг мягко прошелся руками по его бокам и поцеловал за ухом. Кададин с трудом сдержал просящий стон. Черт возьми. Он… он не думал, что мог испытывать желание такого уровня. Он чувствовал, что весь горел — и внутри, и снаружи. Переведя дух, он отошел, давая Далинару место. Тот кивнул, сжав свой кий, и глубоко вдохнул — Господи, как же Каладин пах. Ярко, пряно и терпко — Далинар сглотнул набежавшую слюну. До этого момента он не мог оценить масштаб своего желания к этому омеге, но теперь… Ох, теперь он понял и ему приходилось держать себя в руках, чтобы не завалить Каладина обратно на стол. Он обошел стол, чтобы удобнее было попасть по битку, и на секунду забыл обо всем — все внимание он отдал мыслям о том, как попасть шаром в лунку. Возможно, любой другой омега счел бы такое переключение почти оскорбительным, но только не Каладин. Он зачарованно смотрел на тем, каким сконцентрированным тут же сделался Далинар. Каладин едва смог подавить восхищенный вдох. Закусив губу, когда Далинар, наконец, склонился над столом, он обошел его, не сводя взгляда с того, как натянулась рубашка на крепкой, мускулистой спине. Далинар трогал его. Мог ли и Каладин тоже? Выдохнув, он мягко коснулся его спины, поглаживая — и, едва коснувшись, ощутил, как внутри расцветает что-то мягкое и теплое, согревающее. Это ведь почти что впервые, когда он сам его касается. Потому что он может его касаться. Далинар — его мужчина. Черт возьми. Только от этой мысли меж бедер будто бы прошлась сладкая судорога. Шумно выдохнув, он мягко погладил его плечи, спину, ощущая крепкие мышцы — он не пытался его дразнить, просто наслаждался тем, что мог касаться, чувствовать жар и силу его мышц, гладить… Далинар вдруг усмехнулся: — Каладин, щекотно. Каладин усмехнулся и, вместо того, чтобы убрать руку, прошелся двумя пальцами по позвоночнику, щекотя. Далинар усмехнулся, хоть и пытался сосредоточиться на игре, но касания Каладина, пусть и такие простые… Ох, черт, нет, Далинар не мог с этим бороться. И не хотел. Он просто откинул кий и резко выпрямился. Каладин удивленно на него посмотрел, но Далинар не дал ему даже окончить мысль — он резко притянул его к себе, в свои грубые, крепкие объятья, и поцеловал. Страстно, дико, сгорая от желания — у Каладина подкосились ноги и он, чтобы не упасть, крепко обхватил шею Далинара руками, отвечая на поцелуй. Запах Далинара захлестнул с головой, перекрыл дыхание, и Каладин еще крепче прижался к нему, утопая во всем том, что сейчас ощущал к этому мужчине, к этому поцелую. Далинар резко подхватил его под бедра — Каладин удивленно выдохнул в его губы, Далинар так легко его поднял, будто бы он для него ничего не весил — и усадил на бильярдный стол. Каладин едва смог вдохнуть и обхватил бедра Далинара своими ногами, притягивая ближе. Далинар навис над ним, глядя таким горящим, желающим взглядом, что у Каладина что-то внутри приятно сжалось, залило теплом, и он сам не заметил, как вильнул бедрами, потираясь о его пах. Далинар хрипло выдохнул, крепко удерживая его за талию, и Каладин усмехнулся, чувствуя внутри какой-то триумф, который пока не мог описать. — Я ведь просто погладил тебя, — сказал он, и сам не понял, почему сказал именно это. Далинар смотрел на него серьезно, жадно, почти парализуя, заставляя Каладина повиноваться даже одному этому взгляду. Далинар захрипел: — Тебе надо будет привыкнуть, что когда омега, которого ты очень хочешь, касается тебя… Что ж, на самом деле, порой мне будет хватать даже одного твоего взгляда. Щеки Каладина залило жаром, и он ощутил внутри прилив какой-то энергии и восторга. Он… это было приятно. Влиять таким образом на Далинара. Его желание было сильным, зрелым, и Каладин, становясь его причиной, чувствовал растущее удовлетворение, а еще — жажду. Далинар потянулся к его губам, и Каладин, выдохнув, игриво — и откуда это только взялось? — подался назад, увлекая за собой Далинара. Он смотрел на него темными, желающими глазами, и одним движением руки откинул все шары — Каладин мягко упал на стол и поглядел ему в глаза. Далинар издал неясный звук — хриплый, желающий. Он всмотрелся с жадностью в его лицо — покрасневшее, с чувственными родинками, на его рассыпанные по столу темные кудри. Ох, блять… Ох, черт возьми. — Ты шедевр, — прохрипел Далинар. И опустился, чтобы поцеловать его, но вдруг — оба замерли. Они услышали шаги. Каладин среагировал быстрее Далинара — он неловко толкнул его, стараясь подняться и выпутаться, Далинар тоже как отмер, постарался помочь ему встать, но из-за всех этих копошений, Каладин просто свалился на пол и, пока падал, ухватил с собой шар. В комнату вошел Адолин. Далинар замер в неловкой позе. Рядом стоял кий. Далинар был сбитый с толку и немного красный. — О, — Адолин посмотрел на него. — Один играешь? Далинар растерялся, не зная, что ответить — но вдруг из-за стола появилась рука с красным шаром и голос: — Нашел! Каладин неловко встал, уставившись тупым взглядом на Адолина. Адолин смотрел на них. Он видел в них что-то странное. В сбитом с толку взгляде Далинара, в растрепанных волосах Каладина и, возможно, он бы и засомневался, но… Но вид у Каладина был абсолютно беспристрастный и спокойный. Такой же, как и всегда, Адолин и мысли никакой допустить не мог. Это был обычный Каладин — с отпечатком извечных страданий в его твердом, уверенном взгляде. — Учу игре твоего дружка. Быстро учится. И хорошо играет, — спокойно ответил Далинар. Он тоже быстро взял себя в руки и провел ладонью по своим волосам, убирая выбившиеся пряди. Свой запах он быстро приглушил, но он волновался за Каладина, что… Он принюхался. Каладин ничем не пах. Да и выглядел он… Нет, честно, Далинар был близок к мысли, что он сумасшедший и что всего того не было, потому что этот Каладин очень сильно отличался от того Каладина, которого Далинар минуту ранее видел на столе. — Можно с вами? Не спится, — Адолин поморщился, закрыв за собой дверь. — Что это с тобой? — Каладин кинул шар на стол и взялся за свой кий. — Да от тебя наверное подцепил, — Адолин мягко улыбнулся и посмотрел на стол. Нахмурился. Далинар и Каладин тоже посмотрели на стол. Когда Далинар убрал шары, чтобы не мешали, те ровным рядом припали к одной из сторон. Далинар моргнул. Он сказал: — Ладно, Каладин не очень хороший игрок. И проигнорировал возмущенный взгляд Каладина. Возможно, если бы Адолин был менее измучен тем, что не мог заснуть уже несколько часов, то что-нибудь да подумал, но, если честно, даже на свежую голову ему бы с трудом пришла идея, что на этом столе Каладин только что лежал в таком виде, о котором Адолин не решался подумать даже в самых смелых своих фантазиях. Так что он просто кивнул. Но игроком Каладин все-таки оказался хорошим — он шел с легкостью на равных с Адолином! — Ты давно играешь? — он нахмурился, когда Каладин забил еще один шар. Каладин покачал головой. — Третий раз в жизни. Адолин едва рот не раскрыл. — Погоди… ты серьезно? Я играю половину своей жизни! Каладин рассеянно пожал плечами. В этом было что-то — он всегда всему быстро учился. Будто бы в этом мире вообще не было вещей, которые бы не стремились в его руки, подчиниться ему. Он привык к этому и уже не обращал внимания. Из-за бесконечной борьбы в своей жизни, он был рад тому, что хоть некоторые ее составляющие давались ему легко. Даже если это игра в бильярд. Адолин устало вздохнул. С отцом ему вообще было не тягаться, хоть тот в этой игре и поддавался им двоим, но Каладин!.. Нет, его гордость вовсе не была уязвлена тем, что Каладин хорошо играет, просто эта ночь у него явно не задалась и он не понимал, почему. Но это было неважно. Важно было то, что когда Далинар забивал шары, Адолин стоял так близко к Каладину, о чем-то болтая, что ощущал его запах, тепло его тела. И Адолин полностью наслаждался этим, не желая большего. Он принял тот факт, что сейчас не имел на него прав, и потому был рад даже этим моментам — они были намного больше того, о чем он мог вообще мечтать. Каладин поглядел на него — и Адолин сглотнул. Господи, нет, он будет ждать Каладина столько, сколько потребуется… Возможно, именно это Каладин и увидел в его глазах, и поэтому быстро опустил свой, сильнее сжав кий. Ладно. Он должен уважать Адолина, а не жалеть. И он будет.***
На учебе Каладин невольно следил за Адолином, и думал… Думал о том, что в самом деле хотел бы его выбрать. Его раздражали эти мысли, он считал, что думать так нечестно по отношению к Далинару. Он больше не мог сомневаться хоть бы и отдаленно насчет своих чувств к нему — вечер в бильярдной чудесно показал ему, как сильно он его хочет. Но все это… Он видел, как Адолин на него смотрел, как говорил и как слушал, и про себя Каладин мог только удивляться тому, как же не замечал раньше того, насколько по-настоящему было особенным его отношение к нему? Черт. Как же Адолину не повезло полюбить такого человека, как он… Каладин выдохнул. Он ничего не мог с этим поделать, только молчаливо уважать его выбор и оставаться с ним, как прежде. Уже в общежитии, когда стемнело, на телефон пришло сообщение. Далинар. Есть время и желание прокатиться перед сном? Каладин закусил губу и ответил: да, есть. Далинар. Отлично, заеду через пару минут, хорошо? Каладин. ладно. Он выдохнул, закусив губу в предвкушении. Господи, он и не думал, что Далинар приедет, что они увидятся сегодня вечером! К тому же, они же виделись только вчера, и Каладин был уверен, что они будут видеться только на выходных… Ну, не в его положении было жаловаться. Будь его воля, он бы проводил с Далинаром все свои вечера — не обязательно делая что-то вместе, он бы с большим удовольствием просто сидел бы рядом, пока Далинар работал. Быстро завязав волосы, он сунул телефон в карман и, проигнорировав взгляд Сигзила, вышел из комнаты, едва дыша. Так странно было чувствовать этот трепет перед встречей — его в жизни Каладина не было. Ровно до этого момента. И, возможно, если бы в его жизни не было всего этого кошмара, то он бы выбежал из подъезда и в прыжке бы запрыгнул на Далинара, но сейчас, вместо этого, он вышел спокойный, сдержанный, но — с блестящими, заинтересованными глазами, и это для Далинара было лучшим подарком. — Привет, — Каладин закрыл за собой дверь, спускаясь по лестнице, и глядя на Далинара, и в голове все туда-сюда прыгала одна и та же мысль: «он — мой мужчина, черт возьми, я не могу поверить». — Привет, — Далинар притянул его в свои объятьях и мягко чмокнул в губы. Каладин нерешительно улыбнулся. Ему было хорошо в его руках, ему было так хорошо и он никуда не хотел идти. — Чудесно выглядишь. Каладин смог только неуверенно кивнуть, и для Далинара это было лучшим ответом. Он провел его до двери, открыв перед ним, и Каладин удивленно моргнул, глядя на кресло. Далинар следил за его его реакцией с интересом и довольным прищуром. Ему нравилось то, что Каладин был другим. Непривычным для него, но каждая его реакция, каждый взгляд оказывались для него самыми желанными. Каладин поднял на него взгляд. — Это кому? — Тебе конечно. На наше первое свидание я пришел без цветов — знал, что тебе будет неловко. Ну а так, вроде, получше, да? Каладин неуверенно кивнул и вот так вот неловко замер, будто не знал, что делать. Он и вправду не знал. А потом опомнился и, кивнув, пробормотал: — Спасибо, он… красивый очень… Далинар усмехнулся и поднял с пассажирского кресла цветы. Каладин внимательно на них смотрел — так, будто впервые видел цветы, так, будто этот букет не ему и сейчас он должен запомнить эту красоту. — Подбирал букет, который бы напомнил мне тебя. В этом много темных цветов, он… немного мрачный, но он напомнил мне тебя. — Значит я — мрачный? — Каладин усмехнулся. — Цветок может быть мрачным, но это не значит, что он от этого менее цветок. Каладин, смущенный, потупил взгляд, моргнул, что-то буркнул и залез на кресло. Далинар протянул ему букет, и Каладин абсолютно неловко его принял и, когда Далинар закрыл дверь, увлеченно принялся его рассматривать. Он и вправду казался мрачным, но в этой мрачности был необыкновенный шарм. Каладин словил себя на мысли, что он и вправду нравится ему намного больше более привычных букетов. Особенно Каладина зачаровали темно-бордовые розы — в мраке они могли казаться черными, но глубокий, насыщенный цвет, делал их куда живее, нежели будь они просто черными. И вправду — красивый. И, может быть, в самом деле чуть-чуть напоминает его самого… Далинар сел на свое место, опустил окна и выехал из-за парковки. — Может положить его пока на заднее, а? Каладин опомнился. Да, точно. Он аккуратно уложил его на заднее, а после сказал: — Мне… немного неловко за мои реакции. Далинар удивленно приподнял брови. — Не понял. — Ну… наверное, люди обычно не так реагируют на подарки, — он выдохнул. Каладин чудесно понимал, что реакция у него была… вялая, почти заторможенная. — Наверное, — кивнул Далинар, — меня это не волнует. И меня полностью устраивает твоя реакция. Я дарю тебе цветы не чтобы ты сел на колени и отсосал мне, а чтобы сделать тебе приятно. Тебе было приятно? Вот и все. Других целей у меня нет, — он поглядел краем глаза на задумчивое лицо Каладина и добавил: — Каладин, я вижу, какой ты, и выбрал тебя, значит, мне все нравится. У меня нет цели тебя «исправить». Кроме того, — он выдохнул, — я был бы жалким человеком, если бы мог тебя радовать только подарками, а потом сидеть и расстраиваться, что ты не поклонился мне за них в ноги. Я хочу видеть тебя радостным и довольным и, к счастью, я имею много способов это сделать. Кроме того, я не ожидаю, что твоя радость — это прыгать, как возбужденный щенок. Ты другой. Ты радуешься иначе, но это не делает твою радость для меня менее ценной. Каладин смотрел на него, поджав губы. Он… он не ожидал, что эти слова так его тронут. То есть, он догадывался, что Далинар его и вправду принимает таким, какой он есть, но услышать это было так же важно. — Спасибо, — кивнул Каладин и, протянув руку, коснулся его пальцев. Далинар улыбнулся и тут же перехватил его руку. Поцеловав его в ребро ладони, а после, переплетя их пальцы, положил на свое колено. Каладин абсолютно влюбленно вздохнул. Он снова посмотрел на его профиль, на то, как огни ночного города скользили по его спокойному, сосредоточенному лицу, и закусил губу. Он вдруг обратил внимание на то, как красиво Далинар вел машину, как плавно и при этом четко. В этом было что-то от его отношения к самому Каладину. Он следил за движением его руки на руле, закусив губу, чуть поерзав. Ему всегда нравились машины, ему всегда нравилась скорость и то, как ветер задувал в лицо, но вместе с Далинаром… Это было еще лучше. И все-таки… как же красиво он вел… Каладин тихо выдохнул, и это был нуждающийся вдох. Далинар услышал его и поглядел на Каладина, приподняв брови. Каладин смотрел ему в глаза своими — яркими, блестящими, ветер красиво играл с его волосами, и Далинар сам не заметил, как шумно выдохнул, прошептав: — Ох, черт… Как же он был влюблен в него и как же, черт возьми, был прав, когда сказал Каладину, что порой ему будет хватать одного его взгляда… Каладин приподнял брови, и Далинар потянулся к нему, бегло поцеловав. Этого было мало и, когда Далинар отстранился, чтобы вернуться к дороге, Каладин издал недовольный вздох. Далинар… если честно, он про себя был весьма удивлен. Из-за прошлого Каладина он был уверен, что он будет… более скован, более напряжен и у него будет скорее пониженный интерес ко всему плотскому, а если такой интерес в нем и был, то только в контексте контроля над ним. Так он думал. И оказался не прав. Каладин, наоборот, оказался очень ласковым и нуждающимся. Далинар задумался: Каладин сказал, что у него не было отношений, но были сексуальные контакты, и Далинар подумал, что это было в контексте рабства, но ведь… у Амарама был иной вид рабства. Военные лагеря, только и всего, пушечное мясо в каком-то смысле — там не было сексуальных связей. Хоть Далинар и решил, что, возможно, Амарам использовал Каладина иным способом, но теперь… теперь он думал, что, возможно, сексуальные связи были у Каладина после рабства — как больная попытка спрятаться от всей боли в нем. Как бы вид протеста: кто-то использовал мое тело так, а я буду использовать его таким образом — и это мое решение. Разрушительная история, но, все-таки, не настолько, как рабство. И все-таки правды Далинар не знал. И выбрал не самое удачное время, чтобы подумать, потому что Каладин вполне ясным взглядом исследовал его лицо, его руки, его всего. С губ Каладина сорвался еще один вздох, когда он посмотрел, как рулил Далинар — задумавшись, он прижался низом ладони к рулю, так легко и просто контролируя его, и выглядело это… хорошо. Каладин хотел его, черт возьми, он хотел его так сильно, он никогда не испытывал такого сильного желания. И музыка, играющая из динамиков, казалась в тему — динамичная, но, казалось Каладину, достаточно страстная. Темп был похож на бьющиеся бешеное желание. И он подался к Далинару, скользя губами по колючей щеке, прижавшись носом к виску. Далинар вздрогнул. — Каладин… — Да? — прошептал Каладин, обжигая дыханием у уха. — Ты очень красивый за рулем… — он сам не ожидал этих слов, этой внезапной смелости, но, черт, Далинар был так хорошо, и он так пах… Смесь парфюма и его естественного запаха — запаха, который стал ярче стоило Каладину коснуться его. — Мы на дороге, — пробормотал Далинар, находя этот предлог весьма слабым. — Включишь автопилот? — прохрипел Каладин ему на ухо, прикусив мочку. Далинар шумно выдохнул, по шее пробежались мурашки. Он… он не знал, что Каладин мог быть таким. Обычно сдержанный, спокойный, как камень, и вот… Ну, Далинар был совсем не против. Он включил автопилот, выстроив маршрут до ближайшей парковки, и откинулся на кресле. Он зарылся рукой в волосы Каладина на затылке и притянул к себе, целуя. Каладин довольно замычал — Далинар давно заметил, что Каладину нравилось, когда Далинар сжимал его на затылке, зарываясь в волосы, чуть массируя. Каладин прильнул к нему ближе, обняв за шею, и чуть прям вот так не растекся. Он был в полном восторге. И только целуя его, он понимал, как на самом деле этого хотел. Каладин чувствовал, как запах Далинара становился ярче, насыщеннее, заполняя все пространство рядом, несмотря на ветер, и это… было приятно-волнительно. Каладин задрожал от этого ощущения, но это не была дрожь страха — как раньше — эта была дрожь желания. На светофоре кто-то им засвистел. Далинар без желания оторвался от губ Каладина и посмотрел в сторону — из окна другой тачки мужик в темных очках показывал класс. Каладин смущенно моргнул. Далинар хмыкнул и, нажав на кнопку, поднял окна, а после снова повернулся к Каладину — тот кивнул. Да, так было лучше. И Далинар снова поцеловал его. Каладин поерзал, поза была неудобной, он хотел залезть к Далинару на колени, но пока не был настолько уверен и, кроме того, он боялся задеть что-то из приборов. В любом случае, сам Далинар не был в восторге от позы. Далинар во время парковки, продолжая целовать Каладина, положил руку на руль, контролируя процесс. Каладина завело это даже больше. Он вцепился в его рубашку и потянул на себя. — Погоди, — промычал Далинар, спешно целуя его за ухом и почти не глядя тыкая в экранчик, чтобы оплатить парковку. Каладин нуждающе застонал на его ухо. — Сейчас-сейчас, погоди, — нажав «подтвердить» он, наконец, крепко ухватился за Каладина и подтолкнул его назад, на его кресло. Дернул ручку, и то упало наполовину вниз — Каладин едва успел пораженно выдохнуть, как Далинар, игнорируя неудобную позу, навис над ним, крепко целуя. Каладин довольно замычал в его рот и обнял, прижимаясь к нему всем телом. Он сбито дышал, будто бы пробежал марафон, почти что задыхался, но продолжал целовать его. Руки заскользили вверх, зарылись в темные, уложенные волосы, расстрепав, и Каладин выгнулся, прижимаясь бедрами к его паху. Далинар отстранился от его рта, целуя его лицо, опускаясь к шее, жадно вылизывая. Он сжал ее рукой сзади, фиксируя, и Каладин вдруг потянулся к его галстуку. Далинар резко замер. Каладин тоже. Он тяжело дышал, смотря в крышу машины. — Далинар?.. Далинар нахмурился и чуть приподнялся. Нет, он не мог так… То есть: ничего не зная о прошлом Каладина в таком плане, да еще и в тачке на парковке! Он чуть приподнялся и посмотрел ему в глаза — как смог спокойно, хотя глаза явно выдавали его бешеное, растущее желание к этому омеге. — Я… я просто не знаю, Каладин… То есть, ну, учитывая твое прошлое… — начал он неуверенно. Он понимал, что Каладин мог резко «выпасть» или может случится какой-нибудь эпизод, но Далинар, во всяком случае, ожидал этого. А, зная причину, было намного легче. Предсказуемость — половина победы, поэтому Далинар не особо боялся, он знал, что мог контролировать это. Каладин приподнял бровь. — Думаешь, я хрустальный и сломаюсь? Далинар усмехнулся и погладил большим пальцем красную щеку. — Нет, ты явно из чего-то сильно крепче, раз пережил все это… Просто… Да, я знаю, прошло уже сколько? Года два, три? Каладин удивленно на него посмотрел. — Полтора года. Он увидел, как изменилось лицо Далинара, и почти что испугался этого. — Что-то не так? — Полтора года? — уточнил Далинар немного сипло, думая, что ему послышалось. Но Каладин кивнул. — Что не так? У тебя странное лицо. Что не так? Лагерь Амарама накрыли года три как, в каком же рабстве ты был после? Он неуверенно уточнил: — Все это время ты был с Амарамом?.. Каладин моргнул. — Да… да, кажется, да. Что такое? Далинару хотелось многое спросить. Например, помнит ли он те года после Амарама? Амарам точно был? Что он делал? Ты помнишь, как оказался на воли? Но он знал, что эти вопросы по-любому вызовут у него… очень сильный эпизод. А выводить из него в машине на парковке Далинар бы не хотел — это неудобно, да и в целом, вводить его в такое состояние в такой обстановке?! Он же не садист! Далинар покачал головой. — Просто… полтора года это так мало… — сказал он. Далинар не врал, он просто не договорил все остальные свои мысли, но он и вправду считал, что полтора года — это слишком мало. — Нет… Нет, нормально. Год я был в реабилитации к тому же… Мне нормально, — он пожал плечами. — А… твой сексуальный опыт, он… он был в рабстве? Каладин поморщился. —Да. Ну и что? Далинар моргнул. Ничего не сходилось. Амарам бы не стал… Да, он, как и многие они, сомнительный персонаж, но он бы не стал. Точнее, Далинар думал об этом, принял, как факт, но в целом… В целом это была не его история. Амарам интересовала власть, но не такая. Власть над чьим-то телом — последнее, чего бы он хотел. Но кто тогда? А главное — где и как? Амарам не мог все эти года быть с Каладином. Каладин увидел выражение его лица и поджал губы. — И что теперь? Откажешься от меня? Потому что ну, конечно, ты меня потрогаешь между ног и я сдохну. Или не нравится, что я был в общем поль… — он резко смолк, когда столкнулся с взглядом Далинара. Тот смотрел так, будто услышал такое оскорбление не от Каладина, а от кого-то другого. Каладин опустил взгляд. Далинар наклонился и нежно поцеловал его в лоб. — Нет, я уже выбрал тебя, догадываясь обо всех этих эпизодах. Я бы просто не хотел, чтобы это было в машине на парковке. Чтобы, в любом случае, у нас были все удобства. Ты не хрустальный, но, я так полагаю, после у тебя не было такой близости. Ты не можешь знать, как на что-то среагирует твое тело. Лучше, чтобы было удобно и много места. И много возможностей в случае чего. Далинар посмотрел на его лицо — Каладин расслабился, в его глазах отразилось понимание, но все-таки он был немного расстроен. — Но… — Далинар дернул еще раз за рычаг у кресла, и то резко опустилось полностью. Каладин удивленно вздохнул, глядя, как потолок плавно затмил Далинар. — Но это не значит, что я не могу тебя целовать и трогать, так? — Так… — прошептал Каладин. Все, в чем он сейчас нуждался — это снова в близости Далинара, его теле, его поцелуях, его крепкой хватке, которая была способна утешить. Далинар наклонился к нему, крепко целуя, и Каладин, поерзав, удобнее устроился — насколько это было возможно в машине. Одной ногой он обхватил бедра Далинара, а другой куда-то уперся — но ничего не завизжало, так что, вероятно, это просто поверхность без сотни приборов. Далинар оперся локтем по правую сторону от него и мягко накрыл его голову ладонью, поглаживая, будто бы закрывая от всего мира собой. Каладин блаженно закрыл глаза, отвечая на поцелуй. Ему в самом деле казалось, что сейчас Далинар каким-то образом закрыл его от всего мира. и что в этом было обещание делать так впредь. Даже если эта иллюзия, даже если Каладин это выдумал — это ощущалось, как сладкое, томительное удовлетворение, и он крепко обхватил его спину, скользнув ногтями по ткани рубашки. Он ощущал под ней крепкие, сильные мышцы, то, как они перекатывались, когда Далинар чуть менял положение — и Каладин так хотел коснуться его без рубашки, коснуться его голой кожи, ощутить жар, но, увы, не мог. А все, что мог — сбито дышать в его рот, пока Далинар целовал его, крепко прижимая к сиденью. Губы Далинара опустились ниже, к шее и, чуть поерзав, он весьма демонстративно потерся своим пахом меж его ног — Каладин не сдержал тихого стона. Черт возьми, Далинар явно… везде впечатляющий. И у него весьма крепко стояло. Ему хотелось прикоснуться к нему, но он только сильнее впился ногтями в его спину, зная, что Далинар может принять это… недвусмысленно и вообще все это прекратить. А Каладин не хотел, чтобы это прекращалось. Никогда. Далинар целовал и вылизывал его шею — Каладин таял он контраста нежных губ и колючей щетины. Рукой Далинар зарылся в его волосы на затылке, фиксируя и лаская, и Каладину казалось, что он вообще переставал существовать и был только чистым возбуждением. Он никогда так себя не чувствовал. И в этом не было ничего, что было тогда — ни в одном касании Далинара, ни в одном его поцелуе. Может быть, дело было в том, что Каладин весь год в самом деле прилежно проходил реабилитацию. Сидел на таблетках, ходил на терапию, устроил себе режим дня и все такое. Но он знал — дело было не в этом. Дело было в самом Далинаре, в его запахе, который окутывал и казался безопасным. Едва утолив своей желание рядом с ним — каким бы оно ни было — Каладин тут же хотел спать. Хотелось спать рядом с ним. Хотелось спать под его голос. Спать, вдыхая его запах. И даже сейчас, когда его запах был почти агрессивным от желания — он внушал чувство покоя, того, что Каладин мог довериться. И он доверялся — ходил на грани, задавал себе вопрос, почему он вообще это делает, почему не боится, но — верил. Далинар приподнялся и поцеловал его за ухом. Каладин сладко выдохнул. Далинар посмотрел ему в глаза и провел большим пальцем по нижней губе. Каладин послушно смотрел ему в глаза, едва не дыша. Он был шедевром — Далинар это знал. И еще он знал, что Каладин что-то самое прекрасное и самое сильное, что он вообще встречал. И это не была сила выжившего — это было что-то абсолютно естественное в нем. Будто бы он просто таким родился. Каладин потянулся к нему за новым поцелуем, он знал, что они уже, кажется, целуются добрые полчаса, но ему хотелось еще — и Далинар хотел было ответить, но вдруг тихо зашипел — как от боли. Каладин удивленно приподнял брови. — Погоди, я… — все так же шипя и пыхча, будто бы испытывал какую-то боль. — Так… подожди меня тут, ладно? Тут есть… торговый центр? О, хорошо. Жди. Каладин, сбитый с толку, кивнул — Далинар слез с него и почти ураганом выскочил из машины. Каладин остался лежать, смотря в потолок. Ему было жарко после поцелуев — лицо и шею немного жгло от щетины. Но он хотел снова. Он ощущал почти физическую нужду в том, чтобы ощутить на себе снова вес тела Далинара, его крепость и жар. Его губы и руки. И еще ему хотелось кончить. Но делать это в машине он не решился, так что, открыв окно, он чуть приподнял кресло и подставил горящее от желания лицо ветру. Он прикрыл глаза и улыбнулся. Ему было хорошо и вполне счастливо. Он, наконец, в безопасности, у него есть мужчина, на которого он, кажется, может положиться, о нем заботятся. А сейчас — ночь, мигающий огнями город, какая-то певичка, поющая из динамика и Далинар, который зацеловал его и обласкал. Да, ему было более, чем просто хорошо. С довольным вздохом он откинулся на кресло и прикрыл глаза, чувствуя, как ветер играл с его волосами. Далинар вернулся через еще два трека, усевшись на свое место с тихим вздохом. Каладин приоткрыл глаза и посмотрел на него, приподняв брови. Далинар нахмурился. — Просто… отошел в туалет. — Ты сбежал. При чем с таким видом, будто бы тебе было больно… — озвучив это, он вдруг осознал, что это правда… странно. Может быть, Далинар чем-то болеет?.. Нахмурившись, он с волнением посмотрел на Далинара. — Все хорошо? — Да. — Знаешь, ты не можешь спрашивать у меня про прошлое и при этом не рассказывая, по какой причине ты слез с меня со стонами боли. Далинар нахмурился, поджал губы, а потом выдохнул. В самом деле, не маленький уже. — Каладин, дело в том, что… ну, если ты очень хочешь, но долго не кончаешь — тебя скрутит. Конец. Каладин моргнул. — То есть… альфы испытывают боль от долгого возбуждения? — Ага. Возбуждения без разрядки. У меня уже… сто лет такого не было, вот и забыл, — он смотрел на парковку, нахмурившись, все равно как-то неловко было… В самом деле — сбежал же почти! Но резкая боль его и вправду… сбила с толку. Каладин немного помолчал. — То есть вместо того, чтобы дать мне тебя довести, ты пошел дрочить в туалет? Далинар моргнул, наконец, поглядев на него. — Я же сказал, что не хочу, чтобы наш первый раз был на парковке! — он повысил голос, но это не было раздраженно, скорее смущенно. И немного забавно. Каладин заметил, что едва сдерживает улыбку. — Это не первый раз. Это просто дрочка. — Я сказал, что это, так или иначе, произойдет в нормальной обстановке, значит, так и будет, и, пожалуйста, хватит о том, что я дрочил в туалете, я не делал это со времен молодости! — он увидел, как Каладин тихо засмеялся. — Да, ладно, хорошо, мы больше не будем об этом говорить, — согласно кивнул он, а Далинар ощутил в себе тепло, ощутил, как слабеет перед этой улыбкой. О, черт. Ни у него, ни у его сына явно не было шансов устоять перед этим. — Ну, ты смеешься, — он пожал плечами, — значит, я готов впутываться в глупые ситуации дальше, если ты будешь смеяться. Каладин удивленно приподнял брови, а после покачал головой. — Я смеюсь, потому что мне хорошо с тобой. Далинар улыбнулся ему и, протянув руку, сжал в ладони руку Каладина. Тот поглядел на него с мягкой улыбкой — улыбался Каладин как-то особенно мягко и снисходительно, это было… приятно. Каладин потянулся к нему и оставил на его губах нежный поцелуй. — Мне тоже очень хорошо с тобой, Каладин. Лучше, чем было раньше. Каладин поглядел на него и прильнул вперед, ткнувшись лбом в его висок, потираясь, как кот. Далинар расслабленно закрыл глаза, наслаждаясь такой интимной, по его ощущениям, лаской. Это был хороший момент. И чудесное завершение их вечера. И этот вечер шлейфом тянулся за Каладином — когда он ставил цветы, когда мылся и ложился в постель. Он чувствовал себя таким влюбленным, легким и, вместе с тем, спокойным. Ему нравилось это чувство. И ничего больше его не трогало в этот момент — он чувствовал, что все еще оставался под защитой Далинара, его нежных чувств к нему. У самого Далинара продолжение вечера вышло… несколько спорным. Домой он приехал в таком же чудесном настроении. Поел, принял душ — и все это с мыслями о Каладине. Он вспомнил его улыбку, его смех, то, как волосы трепал ветер и то, каким чувственным и открытым он был под ним, когда Далинар целовал его, завлекая в каждое свое касание, в котором Каладин растворялся. А потом он опомнился и о другом факте. Выйдя из ванной, он немного подумал: надо лечь спать. Надо лечь спать. И все-таки он сдался. Он взял ноутбук, сел за стол и, включив его, принялся щелкать по клавишам. Он нашел дело Амарама и сверил даты — да, его накрыли три с половиной года назад и он явно не стал продолжать дело. Не осмелился. Постучав пальцами по столу, он принялся за поиск всех жертв, которых освободили — на них обычно было краткое досье и, кроме того, в документах, как правило, были показания каждого. Но Каладина он так и не нашел. Он почесал лоб, нахмурившись, а после, сложив руки на груди, откинулся на спинку стула. Да, значит, после Амарама Каладин был у кого-то другого. У кого? Это явно было что-то другое, не военный лагерь. Он нахмурился сильнее. Вернее всего было спросить у самого Каладина — но тот было два волнующих его фактора. Первое — воспоминания Каладина, скорее всего, были несколько… сломаны. Он помнил все иначе. Был уверен, что всегда был с Амарамом, чего быть не могло. Кроме того, начни он с ним говорить на такую тему углубленно — какого масштаба панику это вызовет у Каладина? Такие диалоги только под руку с психотерапевтом вести. Да и… какой смысл в этих диалогах? Зачем ему это знать? Каладин на свободе — и это главное. И все-таки Далинар почему-то не мог просто откинуть все эти мысли. Задумчивый, он закрыл ноутбук. Противоречия волновали его крайне сильно, полностью убрав весь приятный шлейф их встречи. Теперь мысли Далинара были заняты иным. И он плохо понимал, с чего начать. И главное: следует ли начинать?
