Эксперимент N6.9

Видит Бог — Доктор обязательно прикончит Рэд. Он задушит её собственными руками, как только появится возможность. — Не боишься, что я приду к тебе среди ночи и задушу тебя? — Нет. Я знаю, что ты этого не сделаешь. Слишком велики потери для тебя. Кулак с глухим ударом бьётся о руль. Его подбородок касается руля, он исподлобья смотрит через лобовое стекло на окно её квартиры. В брюках до сих пор напряжение от её искусной игры. — О, да, и помни, Алые Глазки — не трогай себя. Иначе испортится вся суть затеи. Ладонь останавливается в дюйме от паха. Он сжимает ладонь в кулак, шумно выдыхая через нос, настраивает радио и съезжает с парковки.

***

Теперь каждый консультант магазинов косметики знал Доктора в лицо. Но в этот раз в большую часть магазинов у него запрет на вход почти с порога, стоит ему открыть шею и потребовать найти цвет помады по отметке. Он сидит в кресле, выдыхая, и почти срывается к краю. Ладони лежат на подлокотниках. Веки с усталым позором прикрыты. Доктор думает о том, что будет легче найти себе новую пассию на ночь. В том же баре — раньше ему этого ничего не стоило. Но каждый раз, когда он прикрывает веки, в темноте всплывает чёткий образ Рэд. Он стискивает челюсть, когда злится об одной только мысли о ней. Но злость окрыляет и почему-то дарует чувство… нетерпения. Доктор уже действует не из страсти и не из интереса. Он действует из нужды. Нужды в ней. — Эксперимент не удался, Доктор? — за спиной слышится знакомый голос. Дотторе и не услышал, как Панталоне переступил порог его лаборатории. — Не мешай мне думать, — только и отвечает он, не открывая глаз. — Вижу, ты очень раскис в последнее время. Инвестиций не хватает? — шаги нарушают усталую тишину. Его манерный голос становится только ближе. — Хватает, — коротко отвечает Доктор. А после открывает глаза и разворачивается в кресле лицом к нему, почти не меняя положения тела, — зачем ты пришёл? Панталоне улыбается своей гадкой, манерной улыбкой, сложив ладони перед собой в привычном жесте. — Слышал о твоей проблеме. Дотторе заметно оживился: — И о какой же именно? — спрашивает он с видимой настороженностью. Панталоне не сразу отвечает — он указывает взглядом на шею Доктора, слегка приподнимая брови. — Банкир разбирается в косметике? — в собственном голосе Дотторе слышны нотки неподдельного удивления. — Неужели? — Необязательно быть женщиной, чтобы знать фирму твоей помады. — Это не моя помада, — поправляет Доктор. Он медленно встаёт с кресла и подходит ближе, уже явно заинтересованный. — И какая же, на Ваш профессиональный взгляд, фирма? — Отвечу при твоём согласии уменьшить инвестиции в ближайшие эксперименты. Доктор складывает руки на груди. Он не меняется в лице, но Панталоне видит, как напрягается чужая челюсть. Доктор цедит сквозь плотно сжатые зубы: — Договорились. Панталоне манерно улыбается, как и всегда: — Так и знал, что Вы сделаете верный выбор. «Powder kiss hazy».

***

Доктор опирается ладонью о косяк входной двери, не позволяя её закрыть, и говорит неожиданно быстро, почти тараторит: — «Powder kiss hazy», — он выдыхает, когда Рэд перестаёт пытаться закрыть дверь. — Название. Я узнал. Доктор отнимает влажную ладонь от косяка, выпрямляется, смотрит на полуголую Рэд — на ней только ночная сорочка. Взгляд случайно соскользнул с её лица на декольте. Рэд дышит ровно. Её грудная клетка спокойно вздымается в акте дыхания. Он замечает её указательный палец у одной из половинок груди, следит за ним, а Рэд ведёт его выше — к своему лицу. Она не щурится хитро, как обычно делает, но говорит томным, слегка низковатым голосом, с таким тоном, будто поймала сейчас подростка за непотребством: — Мои глаза выше, Алые Глазки. Доктор не говорит «прости». Он просто не отводит взгляда от её светлых, полупрозрачных глаз. Он не просто смотрит — впервые любуется. — Ты так торопился с ответом, что… пришёл ко мне среди ночи? Не мог дождаться следующего вечера, м? — Пришёл бы раньше, но у меня работа, — он не оправдывается — по крайней мере, Доктор думает так. — И всё же, мог и подождать до нашей следующей встречи. Я бы обязательно пришла в бар. Доктор не может с ней никак поспорить. Он и сам не знал, почему рванул к ней среди ночи, как только Панталоне произнёс те слова. — Не трогал себя? — спрашивает Рэд, указывая взглядом вниз. — Нет. — Точно? — она касается кончиком пальца его груди, ведя вверх к галстуку. Рэд замечает отметку собственных губ на его шее. И ухмыляется только сильнее уголком губы. Доктор судорожно выдыхает: — Точно. — А может… — она вдруг снижает голос на треть, говоря практически шёпотом. Слегка сближается, но не позволяет горячему дыханию коснуться его бледных, потрескавшихся губ. — Всё же ублажал себя, думая обо мне? Спрятался где-то в укромном уголке на работе, опёрся ладонью о стену, прикусил между зубами край своей рубашки… и наяривал себе в отдалённой надежде возместить моё отсутствие и ласку? Доктор не хмурится. Он сжимает челюсть, как и прежде, так, что словно трескаются зубы. Рэд в ответ улыбается на его реакцию. — Нет. Такого не было, — говорит он быстро и чётко. Рэд слышит, как он сдерживает дрожь в голосе — явно не от стыда, а от мурашек возбуждения по позвонку. — Твоя награда, Алые Глазки. Давай, ублажи себя. Доктор вдруг опешил: — Здесь? — И быстрее, Алые Глазки. Тебя могут увидеть в любой момент. Дотторе в лёгком замешательстве. Он быстро оглядывается по сторонам, едва поворачивая голову, считает количество дверей — и потенциальных свидетелей его грехопадения. Рэд отвлекает его от анализа: — Давай, малыш. Сделай так, как я только что сказала. Иначе сочту твою награду как нарушение условий. — Сука, — только и ругается он тихим голосом, срывая ремень с замка. Рэд опирается плечом о косяк двери, Дотторе — своей влажной, слегка подрагивающей ладонью. Брюки слегка приспускаются, когда он расстёгивает ремень и ширинку. — И не забудь про рубашку, — мягко напоминает Рэд. — Я хочу это видеть. Пальцы слегка дрожат, когда он задирает рубашку и прикусывает между острыми зубами её край, обнажая низ живота и пах. — Ну? — Рэд мягко, ненавязчиво подталкивает Доктора, когда видит его неуверенность. — Я вижу, что ты этого хочешь. Ты можешь лгать себе, но твоё тело откровеннее тебя, Алые Глазки. Доктор шумно выдыхает через плотно сжатые зубы. А после обхватывает пальцами, которые умели только препарировать и изучать, свою разгорячённую плоть. Из его горла доносится низкий, приглушённый стон. — И смотри на меня, — это уже не просьба, а приказ. Дотторе сквозь борьбу через себя поднимает на неё глаза. Рэд хищно улыбается, видя, в каком сейчас откровении находится Доктор. Он хочет закатить глаза, когда смыкает пальцы плотнее на члене, но его взгляд устремлён только на Рэд, на её хитрый светлый прищур. Поначалу его поступательные движения казались неловкими и заторможенными, но чем дольше он смотрел в светлые глаза напротив, тем невыносимее становилось это желание. Фрикции становились увереннее, быстрее и даже грубее. Рэд видит, как алые глаза покрываются флёром не похоти, а нечто другого, как взгляд заметно теряет фокус и туманится. Доктор рефлекторно слегка опустил голову, опираясь лбом о своё предплечье, его пальцы сильнее сжимают дверной косяк; другие интенсивнее надрачивают член, приближаясь к высшей точке удовольствия. Но его глаза неотрывно смотрят в её хитрый прищур. Край рубашки становится влажным от слюны. Тело заметно напрягается. Рэд видит, как в какой-то момент его коленка на секунду подгибается. Она приближается к нему, мягко касается кончиками пальцев его живота, проводя линию вдоль и уводя белесоватую полоску вверх. Доктор заметнее напрягается, видно, как дрожит его ладонь от физической перегрузки. — Ещё одна награда. Для послушного мальчика, — она шепчет это, слегка приподнимаясь на цыпочках, видит, как в уголках глаз Доктора появляются намёки на влагу от перегрузки. Когда она говорит это, его челюсть сжимается только сильнее, так, что ткань скрипит на зубах, но Дотторе не перестаёт совершать фрикции. Рэд сокращает расстояние так, что его влажная, набухшая головка члена соприкасается с её бедром. Предэякулят пачкает её нежную, матовую кожу. «Я убью тебя», — думает он между делом. За этот хитрый прищур, за этот низкий, томный шёпот. За то, что она так опасно играет с огнём, не осознавая последствий. Или осознавая — и всё равно делает шаг в полыхающие языки пламени. — Выбирай: укус или засос? В шею, разумеется. Его привычный анализ даёт сбой, когда он смотрит на неё сквозь расфокусированный взгляд. — Отвечай, — она царапает ноготком его кожу. В копилку событий ещё один маленький будущий шрам, теперь уже не от неудачных, старых экспериментов. — Не разжимая зубов. — Злобная сука, — цедит он сквозь преграду во рту. — Хорошие мальчики не ругаются. Но тебе в виде исключения, Алые Глазки. Ну так что ты выберешь, м-м? Его дыхание становится физически глубже, веки попеременно предательски прикрываются быстрыми мгновениями, он чаще моргает, пытаясь сфокусировать на Рэд свой размытый взгляд. — Засос, — коротко цедит он уже без прежней секундной злобы. — Хороший выбор, — шепчет Рэд, зарываясь пальцами в его непослушные локоны на затылке. Рэд вынуждает его придвинуться ближе. Её губы мягко касаются участка кожи на его шее, как тогда, в прошлую ночь. Но теперь это не просто лёгкое касание — она целует с более интенсивным напором, приоткрывает губы и засасывает чувствительную кожу. Дотторе чувствует, как между её бордовыми губами словно взрываются маленькие капилляры, когда Рэд оставляет засос. И он… снова вдыхает смесь её запаха. И это взрывает в нём всё: это похоже на атомный разрыв внутри нервной системы. Колено предательски подгибается на секунду, когда он кончает. Рэд сильнее сжимает между губ его чувствительную, словно подрагивающую кожу. Дотторе кончает с приглушённым гортанным стоном: его плечи напрягаются ещё больше, короткими ногтями он впивается в дверной косяк, чтобы удержать себя на ногах. Трение становится почти болезненным, пока постепенно быстрый ритм не сбавляется до пары ленивых движений. Рэд медленно отрывается от его шеи и любуется результатом. Она чувствует вязкую, горячую жидкость на своей коже, но едва ли это смущает её. Внимание Рэд приковано только к Доктору. Он тяжело дышит, пытается выровнять дыхание, перевести дух. Перед глазами до сих пор белесоватая плёнка и размытый облик Рэд. Он выпускает ткань изо рта, сейчас его челюсть расслаблена и не пытается сжаться от внутренней злости. Дотторе, едва шевеля рукой, поправляет половой орган и брюки. Рэд в этот момент едва ощутимо отстранилась, но только за тем, чтобы с коридорной тумбы у дверей взять маленькое зеркальце. Она направляет его так, чтобы Доктор мог увидеть свою шею при правильном углу обзора. — Посмотри, — мягко говорит Рэд, словно взывая Доктора к его привычному аналитическому взгляду. Дотторе смотрит на своё маленькое отражение в зеркальце. И касается влажными пальцами поражённого участка кожи. — Дрянь, — только и говорит Доктор, когда видит, как на его шее красуется смачный засос.