Человек с асбестовым сердцем

«Уважаемые пассажиры! Объявляется посадка на рейс 621 авиакомпании JokerFly до Талмекстана, планета Аддлер. Посадка производится через выход номер 2. Просим пассажиров пройти к выходу на посадку». Сайфер взял свой чемодан за ручку и встал с сиденья, направившись к выходу из космопорта. Больше никакого Вачи, никакого Дугласа Кайена, никаких драконов и никакого отцовского дома. Асбест Сайфер возвращается к своей жизни алхимика с планеты Аддлер. «Возможно, мне стоит подыскать новую пассию дабы поскорее забыть этого Дугласа. Это всё из-за него! Изуродовал мой живот и сделал из меня замену своей фатимы, которую сам же и поломал! Опозорил меня перед всем хеддлайнерским сообществом на рыцарском турнире! Повесил на меня дурацкое пророчество и втянул меня в свою авантюру против своего полоумного папаши! А затем променял меня на эту Жабу! Каким же я был идиотом! Надо было не лезть к нему в машину в тот день!» — думал Асбест, хмуря брови. До сих пор в его голове слышался немного манерный, сладкий, словно мёд, голос Серебряного Рыцаря. Голос, со слов самого Святого Меча, очаровавший до Сайфера еще четыре тысячи джокериан. «Переспал с четырьмя тысячами людей, а еще называет себя Святым!» — буркнул про себя Сайфер, занимая своё место в VIP-зале космолёта. Асбесту повезло. Сегодня на этом рейсе в VIP-зоне было довольно немноголюдно. Аристократы-хеддлайнеры и их фанаты давным давно разъехались после турнира, а в дни, когда на Вачи не было всяких рыцарских мероприятий, богатеньким шишкам в этой драконьей глуши делать нечего. Всего лишь пожилая пара, какая-то полная дама в шляпе, держащая на руках маленького пушистого динозавра и рыжий подросток в дайверском колпаке и наряде, похожем на фатимские одеяния, а рядом с ним сидела высокая черноволосая фатима. «Ого! Ему всего лет пятьдесят, а у него уже фатима есть. Наверное, богатенькие родители отправили его на Аддлер поступать в нашу академию.» — подумал Сайфер. Рыжий парнишка и его фатима заняли место на ряду напротив Асбеста, и тут женщина-андроид, увидев молодого алхимика, напряженно вцепилась руками в подол своего белого платья с пышными наплечниками и вся затряслась. — Квин? Что-то случилось? — спросил подросток. «Квин? Я всё правильно услышал?! Да не может быть!» — встрепенулся Сайфер, — «Это ведь точно не та самая фатима Хрома Балланша, которая дала жизнь Дугласу и была спутницей Святого Меча Деймоса Хайрархи!» — Всё в порядке. Мастер Ней. Я просто. Будто почувствовала аромат в воздухе. Знакомый. — нервно ответила фатима. «Этой фатиме явно нужно подкалибровать голосовой передатчик,» — подумал Асбест. — Не стоит напрягаться. Тебе нужно оправиться после твоей потери памяти. Ты очень долго пробыла в гипобиозе, и твой мозговой чип был повреждён. Периодически косившись на парочку, Сайфер размышлял, стоит ли заговорить с ними или нет. Всегда в таких ситуациях его социальная тревожность брала верх, но что-то в этих двух настораживало алхимика, будто внутренний голос подталкивал его заговорить с ними. — Эмм… Вы двое летите в Аддлерскую академию? — пробормотал Сайфер, на секунду посмотрев в глаза рыжему пацану. — Ага. Мне собираются дать титул майта, — ответил подросток. — М-майта?! — опешил Асбест. «Как же так! Почему эти старики ничего мне не сказали?!» — обозлился про себя алхимик. — Вижу, вы тоже майт. Будете одним из тех, кто меня посвятит? — спросил рыжий. — Мне ничего об этом не говорили. Я просто лечу домой… — пробормотал Сайфер. — Ох уж эти старики! Вечно не посвящают молодых в свои дела! — закатил глаза юноша. — А вы… Чей-то ученик? — Я Даймонд Нейтрал, придворный алхимик короля Сидзирака, и именно он зарекомендовал меня аддлерским профессорам кислых щей. Слышали про новый мортархедд Ашура Темпл? Так вот, я сделал! Асбест Сайфер прекрасно помнил название этого мортархедда. В их последнем разговоре Дуглас упоминал, что ему с его «другом» Мьюзом пришлось столкнуться с новой машиной лицом к лицу. Неужели такой юнец смог построить машину, которая по силе сравнилась с кубалканским Бэнг Доллом? — Наслышался о нём от одного, ну скажем, друга, — кивнул головой шатен, — вы по мортархеддам, как я понимаю? — Скажем так, я играю за обе команды. Я и «по мортархеддам», и «по фатимам», — улыбнулся Даймонд. — Да нет, не может быть такого! — удивился Сайфер, — никогда в жизни я не слышал, чтобы какой-то потенциальный майт был одновременно мастером искусства создания фатим и мортархеддов! Какой же мозг должен бы быть у человека, чтобы уместить в себе столько знаний в таком юном возрасте! — Да те деды сами в шоке. Но ничего, завтра я им такое покажу! Кстати, я гораздо старше, чем выгляжу. Вы даже не представляете, сколько мне лет. Ну-с, кстати, можно и на «ты», ведь мы теперь, как полагаю, будем работать вместе! Можешь называть меня Доктор Ней! — А я Асбест Сайфер. Пока что не доктор, ведь я даже кандидатскую не защитил. Можно называть меня просто Сайфер, — улыбнулся майт. — А эту странную фатиму зовут Квин, она первое творение знаменитого Хрома Балланша. Я нашёл её в пещере Нефритового Дракона в июне месяце. Значит, эта фатима — та самая Квин, мать Дугласа Кайена, единственная фатима, которая смогла принести в мир новую жизнь, объект жестоких экспериментов и эмоциональных манипуляций доктора Хрома Балланша? — Та самая… — в шоке смог проговорить Сайфер. — Она не такая, как другие фатимы. У неё нет блока на эмоции, и она обладает способностями хеддлайнера и дайвера. А покопавшись в её генетическом коде, я нашёл химерные последовательности ДНК, которые в созвездии Джокер существуют только у драконов! — Дабл Эпсилон… — промолвил Асбест. — Ты тоже знаешь про эту форму жизни? Я думал, это секрет созвездия, который доверили только мне! — наклонившись к его сиденью, прошептал на ухо Сайферу Даймонд. — Скажем, так. Я знаю… одного из них. Глаза подслушивающей разговор Квин сначала расширились, а затем залились слезами. Настоящими, человеческими. Обычному уму было непостижимо даже представлять себе, что фатима плачет. Для большинства, в том числе и Асбеста Сайфера, фатимы представлялись лишь инструментом для пилотирования мортархеддов, а в некоторых случаях, для выполнения «хотелок» хеддлайнеров. — Мой… сын… — всхлипнула Квин, закрыв лицо руками, и её слезы заставили разговор двух алхимиков прерваться. — Квин, что-то случилось? — в панике помчался обратно на своё сидение Ней. — Этот юноша… знает мой сын… Кай… На нём его запах. Мой сын… Жив… Он исчез в 2944 году… Я вспомнить… — Ладно, Квин. Прилетим на Аддлер, и ты всё мне расскажешь, и мистеру Сайферу тоже. Хорошо? — Даймонд аккуратно погладил плачущую фатиму по плечу. Пассажиры космолёта, конечно, были в шоке от такого зрелища, но рыжий алхимик убедил их в том, что она сломана, но не представляет для них опасности, и он везёт её на починку.

***

Космолёт совершил посадку, и троица забрала свои чемоданы на вокзале. — Слушай, Сайфер. В Талмекстане отели такие дорогие! Можно у тебя дома на диване подремать, пока ты будешь упрашивать дедов из академии нас где-нибудь в общаге временно поселить, окей? — спросил Даймонд. — Конечно! Я живу один, разве что, моя фатима Айлин здесь будет. Сейчас она у доктора Морарда, и мне надо за ней заехать. — Вау! Ты, наверное, много зарабатываешь! — восхитился Ней. — Я думал, это ты много зарабатываешь во дворце у Сидзирака. Я на нищенской стипендии концы с концами едва свожу, а помимо этого я официально числюсь как лаборант третьего разряда и получаю мизерную зарплату! А на машину и собственное жильё я десять лет копил. — Королевство Сидзирак сейчас переживает не лучшую ситуацию после изгнания с планеты Джуно на Каманто, да и я плебей по родословной. Мои родители — космические колонисты, и сколько я себя знаю, моя семья всегда была бедной. — Колонисты, значит? Вы, наверное, много путешествовали. А я кроме Талмекстана и Вачи нигде не был. Уж слишком у меня плотный учебный и рабочий график. — Я даже побывал за пределами нашего созвездия, и это был худший опыт в моей жизни… — вздохнул Даймонд. Обитатели созвездия Джокер практически никогда не путешествуют за его пределы. Лишь некоторые колонистские экспедиции, на которые отправляются добровольцы в трудной финансовой ситуации в целях забрать крупную сумму, если они вернутся оттуда живыми, а ещё больше — если они пригонят астероид с ценными минералами. С самых давних времён джокериане знали, что за пределами созвездия в галактике Корона царила бурная жизнь в самых разных её проявлениях. На других звёздах царили свои цивилизации. Где-то они более развитые, чем в Джокере, а где-то местные жители даже не имеют представления о существовании жизни за пределами их планеты. С давних пор в галактике существовал закон невмешательства и нейтралитета, которому придерживались абсолютно все цивилизации. Этот закон запрещал жителям отдельных планет, планетарным союзам и межзвёздным объединениям вмешиваться в чужие конфликты, а уж тем более влиять на чужой технологический прогресс или хоть как-то взаимодействовать с цивилизациями низкого уровня. Скорее всего, из-за этого в созвездие уже тысячи лет не заглядывали инопланетные гости. Но одна легенда гласила, что всё было как раз наоборот. Жестокая Супер-Империя во главе с Пламенной Императрицей несколько тысяч лет назад не хотела останавливаться на покорении созвездия Джокер, а в планах у императрицы Не’ин было покорить как минимум часть Короны. Из-за нарастающей военной мощи и возникающих тут и там провокаций в сторону гостей издалека в целях запугать их, представители иных цивилизаций просто перестали летать на Джокер, а их власти посоветовали им облетать этот регион стороной во время межзвёздных путешествий. — Если не секрет, что произошло? — поинтересовался Сайфер. — Самое худшее, что может случиться для космических путешественников. Если не считать столкновения с чёрной дырой, конечно же. Наш корабль сбился с курса и нас притянуло к нейтронной звезде, и в итоге мы попали во временную аномалию и пробыли во временной петле как минимум три тысячи лет. Нам не приходилось испытывать нехватку еды, так как во временной петле наши химические процессы зациклились и повторялись снова и снова. Но наши мозги помнили каждый цикл. Спустя десятки тысяч циклов один член экипажа сошёл с ума и убил почти всех, кроме нашей семьи, а затем покончил с собой. — Оу… — перевёл взгляд в пол Асбест, — не стоило было это у тебя спрашивать… — Но затем мы встретили чудо. Настоящую богиню. Она представилась Дабл Эпсилон Тифоной и рассказала мне пророчество, что я стану очень важной персоной в истории Созвездия и передала мне очень много важных тайн. Про себя, свой вид и кое-что ещё, что я не могу сказать вслух. А затем перенесла нас обратно в Джокер к планете Каманто. Вернувшись в цивилизацию, я обнаружил у себя способности к алхимии и физические качества хеддлайнера. Видимо, это был подарок от богини. — Тифона… Это имя звучало во многих легендах Созвездия. Видимо, доктор Балланш воплотил эту богиню в реальность, — почесал подбородок Сайфер. — Кстати! Не знаешь мою подругу Тайсен Сузуку? — Сузуку? — удивился Сайфер, услышав знакомое имя, — это же моя одногруппница! Асбест Сайфер и Тайсен Сузука не сильно общались за всю свою учёбу. Эта девушка одновременно посещала курсы мастерства создания фатим и должна была получить титул мейстера по окончанию учебы, и кузнечного дела, так что и Дэн с ней был знаком. Она была родом из влиятельной семьи с Идзумо Астро-Сити, космической колонии на орбите планеты Боф. Что ещё можно было сказать про Сузуку? Девушка отличалась оптимистичным нравом и легко находила новых друзей, а в университете за ней закрепилось прозвище «Сузука Годзен», но Сайфер её чуток стеснялся, так как ему не сильно нравилось находиться рядом с шумными экстравертами. Двое дошли пешком до дома Сайфера, который находился в пятнадцати минутах ходьбы от аэропорта. Асбест Сайфер проживал в переоборудованной под жилое помещение старой водонапорной башне, которую он обустроил как свой маленький домик и личную лабораторию. В башне Сайфера была довольно уютная атмосфера за исключением запаха детергентов, доносящегося из подвала, где находилось его рабочее помещение. Разве что потолки были довольно низкие, и какой-нибудь Дуглас Кайен сюда явно бы не поместился. Но Сайфера, как не-хеддлайнер довольно миниатюрного телосложения, не волновал этот недостаток. — Можете заварить чай и расположиться на диване, а я съезжу за Айлин. — А как же… наш разговор о сыне?! — воскликнула Квин. — Сначала мне надо забрать свою фатиму и собраться с мыслями, — ответил Асбест и оставил своих новоиспечённых друзей вдвоём в его гостиной, а сам завёл машину и поехал в сторону соседнего города Бастонь, где жил его наставник доктор Морард. Сайфер даже не знал, что рассказать Квин. Конечно, он скажет, что её сын жив и здоров, только ей явно не понравится то, чем он сейчас занимается на планете Боф и что за прозвища за ним закрепились на родной планете Асбеста. И алхимик явно не будет рассказывать о том, что между ними двумя было, и о том, что её любимый сын подсел на спиртное и спонтанные половые связи. Разве что то, что за время летних каникул двое подружились, а затем их пути разошлись. Бастонь, хоть и относилась к другой республике федерации, находилась в тридцати минутах езды от Талмекстана, поэтому доктор Морард спокойно мог каждое утро добираться на работу в Академию от своего дома. После смерти лорда Юбы место главы города Бастонь занял Князь Уоттлмер, бывший глава Бастони до избрания Юбы. Жизнь в городе посреди песчаной дюны шла своим чередом, будто бы прошлогодних событий: появления Золотого Рыцаря, гибели Юбы и свадьбы самого Императора Аматэрасу в Бастони, никогда здесь и не было. Проехав шумный центральный район, Сайфер свернул на окраину города, где находился дом Морарда. Асбест припарковался около дома своего наставника. Судя по всему, Морард Карбид заметил знакомую машину баклажанового цвета и сразу же открыл входную дверь, как только Сайфер зашёл в открытую для посетителей калитку. — Где Айлин? — не поздоровавшись, сходу спросил юноша. — Она заждалась тебя, — улыбнулся в ответ бородатый мужчина и рукой подозвал к себе девушку-андроида. Миниатюрная девушка с рыжими кудрявыми волосами до плеч кинулась к своему создателю. Несмотря на то, что её «прошивка» оставляла лучшего, Айлин почти ничем не отличалась от настоящего человека, и многие подмечали, что творение Сайфера было прекрасным. Обронив тёплый взгляд на фатиму, которую алхимик не видел уже пару месяцев, юноша обнял её и прижал к груди. По его щеке покатились слёзы.