За стенами дворца

Тяжёлые двери королевского кабинета были закрыты изнутри. Два стражника стояли снаружи, не смея даже переглянуться — им было велено никого не подпускать. Внутри воздух казался плотным. На массивном дубовом столе лежала карта Запада — исписанная, исполосованная, утыканная булавками. Красные нити тянулись от столицы к портам, к горным перевалам, к городам, где кипела торговля. Король медленно провёл пальцами по границе союзных земель. — Они слишком устойчивы, — произнёс он негромко. — Герцог держит народ крепко. Не страхом… уважением. Майлз стоял по другую сторону стола, не опираясь, не расслабляясь. Спина прямая, руки за спиной. Его взгляд был прикован к карте так, будто он видел её уже не как земли союзника, а как будущую часть короны. — Именно поэтому прямой удар невозможен, — спокойно ответил он. — Уважение нельзя выбить мечом. Оно ломается сомнением. Король поднял глаза. — Ты недооцениваешь их преданность. — Нет, отец. Я на неё рассчитываю. Принц подошёл ближе и указал на торговые города. — Запад силён, потому что богат. Богат, потому что стабилен. Стабилен, потому что люди верят, что герцог контролирует всё. Нам не нужно ломать стены. Нужно сломать веру. В камине тихо треснуло полено. Король некоторое время молчал. В его глазах читалась борьба, риск был велик. Запад не был мелким вассалом. Ошибка могла обернуться войной. — И как ты предлагаешь это сделать? — наконец спросил он. Майлз не спешил. Он словно уже проживал этот план. — Я отправлюсь туда под чужим именем. Не как принц. Как человек без титула. Со мной поедут те, кто умеет говорить и слушать. Купцы. Бродячие писцы. Люди, которые знают цену слухам. Принц слегка склонился над картой. — Мы пустим разговоры о повышении налогов. О пропавших поставках зерна. О тайных переговорах герцога. Подбросим письма. Спровоцируем несколько уличных стычек. Пусть стража будет выглядеть растерянной. Пусть торговцы начнут жаловаться. Пусть в трактирах появится страх. Король медленно выпрямился. — Это грязная работа. — Эффективная, — ровно ответил Майлз. Его голос был холодным, но в нём не было жестокости, только расчёт. — Когда народ начнёт сомневаться, — продолжил он, — им нужен будет защитник. И тогда Вы введёте войска. Не как завоеватель. Как спаситель. Мы «подавим мятеж». И останемся, чтобы обеспечить порядок. Тишина стала глубже. Король смотрел на сына так, будто впервые видел перед собой не мальчика, а наследника. На его лице не было сомнений. Ни ярости. Ни гордости. Только стратегия. — Ты понимаешь, — тихо сказал король, — если тебя разоблачат… Запад объявит войну. — Тогда они объявят её не Турмэрику, — ответил Майлз, — а человеку без имени. В этих словах была не бравада, а абсолютная готовность рискнуть собой ради цели. Король медленно кивнул. — У тебя два дня, и ты отправишься. Инкогнито. Подготовь людей. Я начну осторожно распространять слухи о нестабильности на Западе, чтобы, когда придёт время, никто не удивился нашему вмешательству. Он сделал паузу. — Ты уверен, сын? Впервые за весь разговор прозвучал не вопрос правителя, а вопрос отца. Майлз встретил его взгляд спокойно. — Запад должен стать нашим до брака. Иначе мы будем зависеть от их милости. Король едва заметно улыбнулся. В этой улыбке было признание. — Иди. Подготовься. Майлз медленно выпрямился, склонил голову, не слишком низко, но достаточно, чтобы соблюсти формальность. Затем развернулся и направился к дверям. Шаги его звучали глухо по каменному полу. У самой двери он на мгновение остановился. Не из сомнения — из осознания. С этого момента он переставал быть просто сыном короля. Он становился человеком, который начнёт войну, не обнажив меча. Двери открылись. Холодный коридор встретил его тишиной. Стража опустила головы. Майлз прошёл мимо них, лицо его было спокойным, почти безразличным. Но внутри уже шла игра. Запад ещё не знал, что в его сторону движется не армия, а сомнение. ... Король ещё долго стоял над картой после ухода Майлза. Пальцы его медленно двигались вдоль западных границ, словно он уже мысленно переставлял там гарнизоны. Запад. Порты. Торговля. Верность, которую предстояло сломать. Он сел в кресло, но не расслабился. Мысли шли ровно и холодно. Если всё сработает, корона станет крепче. Если нет — Турмэрик получит новую войну. Раздался осторожный стук. Король нахмурился. В это время он никого не ждал. — Войдите. Дверь открылась, и в кабинет вошёл Майк. Король медленно поднял взгляд. — Зачем ты здесь? В голосе не было грубости, но не было и теплоты. Майк остановился у стола. Он выглядел собранным, но в глазах читалось напряжение. Он не привык просить — особенно у отца. — Я хотел поговорить о Джейн. Король чуть прищурился. — О Джейн? — О её титуле, — уточнил Майк. В кабинете повисла короткая пауза. Король откинулся в кресле. — Титул её отца больше не принадлежит ей, — спокойно сказал он. — Маркиз погиб. Мужских наследников нет. Род прервался. Земли и титул возвращаются короне. Майк сжал челюсть. — То есть… она теперь никто? — Она дочь героя войны, — холодно поправил король, — но титула она не носит. Майк сделал шаг вперёд. — Тогда позвольте мне жениться на ней. Взгляд правителя стал внимательнее. — Жениться? — Да. Король медленно сложил руки. — Для брака сперва объявляется помолвка. Это порядок. И не всякий союз уместен для принца. Майк выдержал его взгляд. — Она потеряла отца на Вашей войне, — сказал он ровно. — Он погиб, защищая корону. Разве не справедливо, чтобы корона позаботилась о его дочери? Правитель не ответил сразу. — Ты говоришь как защитник, — заметил он. — Или как юноша, увлечённый девушкой? Пауза. — Или же ты видишь другие плюсы в браке с девушкой без титула? Майк не отвёл глаз. — Я говорю как человек, который ценит верность. Её отец был верен Вам до конца. Если я возьму Джейн в жёны, это будет честно. И достойно. Король наблюдал за сыном внимательно. В словах Майка была горячность, но не безрассудство. А ещё — выгода. Принц, женящийся на дочери павшего героя. Народ такое любит. А титул маркиза всё равно уже у короны. Мысли о Западе мелькнули снова. Слишком много фронтов. Слишком много решений. Ему нужен порядок внутри, если он собирается расшатывать чужие земли. — Помолвка обязательна, — повторил король. — Тогда объявим её сразу, — быстро ответил Майк. — И назначим свадьбу как можно скорее. Правитель задумался. Союз не даёт политической выгоды. Но и не несёт угрозы. Девушка без титула — не соперница. Брак покажет заботу короны о павших. И, возможно, удержит Майка ближе к нему. — Ты уверен в своём решении? — спросил он тихо. — Да. Король выдержал паузу, затем кивнул. — Хорошо. Я дам согласие. Будет объявлена помолвка. Свадьбу назначим после соблюдения формальностей. Лицо Майка заметно оживилось. — Благодарю, отец. Он склонил голову, на этот раз глубже, чем обычно. Король наблюдал, как сын выходит из кабинета. В его шагах слышалась облегчённая торопливость. Дверь закрылась. Глава Турмэрика снова перевёл взгляд на карту Запада. «Сыновья делают свои ходы», — подумал он. Один — ради девушки. Другой — ради короны. И пока Майк радовался разрешению на брак, настоящая игра уже начиналась совсем в другом направлении.

***

Майк почти не шёл — он бежал, шаги его эхом отдавались по коридорам. Радость кипела в нём так сильно, что он едва сдерживал улыбку. Всё сложилось. Отец согласился. Теперь никто не сможет отодвинуть его в сторону — ни Майлз, ни шёпот придворных. Он даже не постучал. Дверь распахнулась, и юноша ворвался в комнату Джейн. За столом у окна сидели Джейн и Ричард. Перед ними лежали раскрытые тетради, перо тихо скрипело по бумаге. Они переписывали материал с урока Уилла аккуратно и сосредоточенно. В комнате стояла спокойная рабочая тишина. Она разбилась о голос Майка. — Джейн! — выдохнул он, сияя. — У меня новости. Оба подняли головы. Ричард удивлённо моргнул. Джейн чуть нахмурилась: слишком уж торжественным выглядел Майк. — Отец дал согласие, — продолжил он, не замечая её выражения. — Скоро объявят нашу помолвку. А затем сразу же — свадьбу. В комнате повисла тишина. Джейн смотрела на него так, словно не сразу поняла смысл слов. — Что?.. — тихо переспросила она. — Мы будем помолвлены, — повторил Майк с воодушевлением. — Всё решено. Ричард медленно положил перо. Джейн встала из-за стола. В её взгляде не было радости. Только растерянность. — Майк… — начала она осторожно. — После всех наших ссор… после того, как мы едва смогли просто поговорить нормально… ты опять думаешь о браке? Майк нахмурился, будто не ожидал сопротивления. — Это не просто «думать», Джейн. Это решение. Правильное решение. — Для кого? — тихо спросила девушка. — Для нас, — отрезал он. — Для тебя. Она сделала шаг назад. — Для меня? Майк подошёл ближе, голос его стал твёрже. — Ты осталась одна. Без титула. Без защиты. Ты сама знаешь — теперь твоя судьба зависит от короля. От двора. От того, кто решит, куда тебя пристроить. Слова прозвучали жёстче, чем он, возможно, хотел. — А со мной ты будешь в безопасности, — продолжил он. — Я могу дать тебе положение. Имя. Будущее. Джейн побледнела. — Значит… — голос её дрогнул. — Ты решил жениться на мне потому, что я «простая девушка без титула»? Майк раздражённо вздохнул. — Я говорю о реальности. Ты больше не маркиза. Это факт. И я — единственный, кто может изменить твоё положение. Слова повисли в воздухе тяжёлым камнем. Джейн смотрела на него широко раскрытыми глазами. Обидно. Больно. Так, будто её только что ударили не рукой, а словами. Девушка попыталась что-то сказать, но не смогла. Горло сжало. Ричард резко поднялся. — Это звучит так, будто ты оказываешь ей милость, — сказал он, стараясь держать голос ровным. — Она и так под защитой короны и без брака. Отец обещал защищать её. Майк медленно перевёл на него взгляд. — Тебя не спрашивали. — Но я здесь, и я всё слышу, — спокойно ответил Ричард. — И это не похоже на предложение. Это похоже на приговор. В глазах Майка вспыхнуло раздражение. — Ты ничего не понимаешь. — Я понимаю, что она не вещь, которую можно «устроить», — тихо сказал Ричард. Майк шагнул к нему. — Следи за словами. Взгляд его стал холодным, тяжёлым. Тот самый взгляд, которым он привык подавлять споры. Ричард выдержал его — не дерзко, но твёрдо. Джейн наконец обрела голос. — Хватит, — прошептала она. Оба замолчали. Девушка посмотрела на Майка — уже не растерянно, а разочарованно. — Если ты хочешь жениться на мне из жалости… или чтобы доказать что-то своему отцу… не надо. Эти слова ударили сильнее, чем слова Ричи. Майк сжал кулаки. — Я делаю это ради нас. — Нет, — тихо ответила она. — Ты делаешь это ради себя. Майк резко поднял подбородок, и его глаза загорелись холодным огнём. — Наша помолвка — это не просьба, Джейн, — произнёс он с ледяной злостью. — Это приказ короля. Ты уже не можешь его нарушить. Понимаешь? Не можешь. Он сделал шаг назад, окинул её презрительным взглядом и развернулся. Его шаги отдавались гулким эхом по комнате, пока дверь не захлопнулась за ним. В тот же момент в груди Джейн что-то сжалось. Она села на край стола, плечи её дрожали, дыхание стало прерывистым. Слёзы, сначала едва заметные, медленно начали собираться в уголках глаз. Ричи осторожно подошёл к ней и положил руку на плечо. — Джейн… — мягко сказал он. — Всё будет хорошо. Не переживай. Она взглянула на него. Его забота согрела, но слабость в теле не отпускала. Медленно слёзы скатились по щекам. — Нет… — тихо произнесла она, отводя взгляд. — Пожалуйста, оставь меня. Мне нужно… побыть одной. Ричард кивнул, понимая, что спорить бесполезно. — Хорошо, Джейн. Я не буду мешать. Он отступил к двери, бросил последний заботливый взгляд и вышел. Дверь закрылась за ним, оставив Джейн наедине с её мыслями, страхами и горечью, а также с тем тихим, холодным осознанием, что теперь её жизнь будет идти по пути, который для неё выбрали другие. Девушка прижалась к подоконнику, пытаясь успокоиться, а слёзы медленно текли по щекам. Внутри всё ещё бурлило, но на лице постепенно проступила решимость. Ей нужно было собраться, несмотря на всё.

***

Коридоры дворца тянулись бесконечно длинными, слишком длинными. Свет из высоких окон резал глаза — яркий, почти болезненный. Золото на стенах казалось жидким, текучим, будто орнаменты вот-вот начнут сползать вниз. Борис шёл быстро. Слишком быстро. Его пальцы скользили по мрамору, то задерживаясь, то сжимаясь в кулак без причины. В груди разливалось горячее, липкое счастье — неестественное, слишком лёгкое. Он то улыбался сам себе, то резко хмурился, будто вспомнил что-то неприятное. Воздух казался густым. Почти сладким. Он остановился у цветка в большом керамическом горшке. Белые лепестки казались ослепительно чистыми. Он наклонился, почти уткнулся в них лицом. — Совершенство… — прошептал он. Через секунду его лицо исказилось раздражением. — Слишком белые. Он резко выпрямился и продолжил идти, уже быстрее. Слуги, завидев его, прижимались к стенам: в его походке было что-то рваное, непредсказуемое. И тут из-за поворота показался Уилл. Стройный, собранный, с аккуратно перевязанной стопкой свитков в руках. Спокойный. Ровный. Почти неподвижный на фоне дёрганого, слишком живого пространства вокруг Бориса. Принц замер. А потом улыбнулся так широко, что улыбка показалась почти болезненной. — Уилл! Голос прозвучал слишком громко для пустого коридора. Уилл поднял голову. На мгновение — удивление. Затем привычная сдержанность. — Ваше Высочество. Борис почти подбежал к нему. Остановился слишком близко. Его зрачки были расширены, взгляд блестел странно — слишком живо. — Ты… — Он прищурился, словно фокусируясь. — Ты стал серьёзнее. Или это свет так падает? Принц вдруг рассмеялся — резко, неожиданно. Уилл не двинулся. — Я исполняю свои обязанности, — спокойно ответил он. Борис замолчал. Лицо его стало пустым. Улыбка исчезла так же внезапно, как появилась. — Обязанности… — повторил он тихо. — Здесь все говорят об обязанностях. Его пальцы внезапно коснулись края одного из свитков. Слишком резко. Бумага чуть смялась. — А что ты чувствовал? — спросил он вдруг. — Пока я был там. На войне. Вопрос прозвучал слишком лично. Уилл слегка напрягся. — Я выполнял приказы. Борис резко отдёрнул руку. — Конечно. Приказы. Принц сделал шаг назад, провёл ладонью по лицу, будто стирая что-то невидимое. Его дыхание стало тяжелее. — Ты смотришь на меня иначе, — вдруг сказал он. В голосе мелькнула обида. Почти детская. — Думаешь, я не справился? Уилл явно не ожидал такого поворота. — Я не думал ничего подобного. Борис снова рассмеялся — тихо, нервно. — Хорошо. Потому что я справился. Мы победили. Все живы. Всё прекрасно. Он говорил быстро. Слишком быстро. Слова будто спотыкались друг о друга. Затем он внезапно замолчал. Взгляд его потяжелел. — Или нет?.. Знаешь, там, на Востоке, было много мальчиков, похожих на тебя… — Борис усмехнулся почти нервозно, а потом замолчал. Тишина стала неловкой. Уилл видел перед собой не того Бориса, которого знал до войны. Не того, кто держался с холодной надменностью. Перед ним стоял человек, в котором что-то было расшатано — то ли нервами, то ли чем-то ещё. — Ваше Высочество, — осторожно произнёс Уилл, — если Вы плохо себя чувствуете… — Прекрасно! — резко перебил Борис. — Я чувствую себя прекрасно. Он снова приблизился. Слишком близко. Его дыхание было неровным, взгляд блуждал по лицу Уилла, задерживаясь то на глазах, то на губах, то где-то мимо. — Ты рад меня видеть? — спросил он почти шёпотом. Вопрос был неожиданным. Неподходящим. Лишним. Уилл медленно выпрямился. — Я рад, что Вы в добром здравии. Борис смотрел на него секунду. Две. И вдруг улыбнулся — спокойно. Почти мягко. — Ты всё такой же. Каменный. Уилл молчал. Коридор словно стал уже, тише. Свет из высоких окон падал полосами, деля пространство на холодные и тёплые участки. Борис смотрел на Уилла долго, слишком долго. Его зрачки были расширены, взгляд блестел лихорадочно. Настроение в нём менялось, как ветер перед грозой. — Ты стал… красивее, — вдруг произнёс он, и в голосе его прозвучало что-то вязкое. — Не такой, как те мальчики… Уилл не шелохнулся. — Ваше Высочество. Тон сухой. Ровный. Почти отстранённый. Борис шагнул ближе, нарушая границу дозволенного. Его пальцы медленно скользнули по плечу Уилла, будто случайно, но задержались слишком надолго. — Всё такой же серьёзный, — прошептал он. — Ни улыбки. Ни слабости. Он резко толкнул Уилла к стене, прижимая его спиной к холодному камню. Свитки посыпались на пол. Борис склонился ближе, его дыхание было горячим, сбивчивым. — Мне всегда было интересно… — он провёл пальцами по вороту рубашки Уилла, — как ты выглядел бы, если бы потерял этот контроль, интересно, как бы твои глаза закатывались, когда ты на пике всего… Уилл напрягся. Во взгляде мелькнуло не паническое, но настоящее беспокойство. Он не ожидал такого поворота — не здесь, не сейчас. — Ваше Высочество, прошу, отпустите, — сказал он тихо, но твёрдо. Борис усмехнулся. — Ты боишься, — произнёс он почти с наслаждением. — Вижу. Принц приблизился ещё, будто пытался уловить малейшую дрожь. Его рука скользнула ниже по ткани, не переходя границу откровенной непристойности, но достаточно, чтобы это стало унизительным. — Я хотел бы увидеть тебя другим, — прошептал он. — Без этой маски. Без силы. Со страхом в глазах. Как тогда, когда твоего папашку казнили. В его взгляде вспыхнула жажда — не столько желания, сколько власти. — Скажи, ты бы заплакал? — тихо добавил он, почти задумчиво. — Или держался бы до конца? Уилл попытался оттолкнуть его, но Борис удерживал крепко. Камень стены холодил спину, дыхание становилось короче. — Вы переходите границы, — произнёс Уилл, и теперь в голосе действительно слышалась напряжённая хрипотца. Борис улыбнулся шире. — Границы существуют для тех, кто ниже. Например, для тебя. Но для меня границ нет. Он склонился ближе, будто собирался коснуться губ Уилла, и именно в этот момент раздался голос. — Довольно. Чэнс появился резко, почти бесшумно. В его взгляде не было растерянности, только холодная сталь. — Отпустите его, принц Борис. Борис медленно повернул голову, не сразу ослабляя хватку. В глазах его мелькнуло раздражение, затем — странное веселье. — О, защитник, — протянул он. — Как трогательно. Чэнс сделал шаг вперёд. — Сейчас. В этом слове не было крика, но была угроза. Несколько секунд напряжение висело, как натянутая струна. Борис вдруг резко отпустил Уилла и отступил, поправляя собственный воротник, будто ничего не произошло. — Вы слишком серьёзны, — усмехнулся он. — Я всего лишь хотел проверить… выдержку. Он бросил на Уилла последний взгляд — долгий, оценивающий. — И ты всё ещё держишься, — тихо добавил он. Затем развернулся и пошёл прочь. Шаг его был неровным, настроение — снова меняющимся. Когда он исчез за поворотом, тишина стала почти оглушающей. Уилл стоял у стены, стараясь выровнять дыхание. Его лицо было бледным, но взгляд оставался твёрдым. Чэнс подошёл ближе. — Он не тронет тебя снова, — произнёс он спокойно. Но оба понимали: Борис не просто искал близости. Он искал власть. И он только что показал, насколько далеко готов зайти.

***

Джейн шла по узкой каменной дорожке сада, не разбирая направления. Платье мягко шуршало по гравию, лёгкий ветер касался её щёк, но она почти ничего не чувствовала. Слёз больше не было, они будто высохли ещё в комнате. Лишь взгляд оставался пустым, стеклянным. Слова Майка всё ещё звенели в голове. «Простая девушка без титула…» «Твоя судьба зависит от короля…» Она сжала пальцы, но не замедлила шаг. Она не хотела этой свадьбы. Ни помолвки. Ничего. Майк всегда был для неё чем-то вроде старшего брата — упрямого, порой заносчивого, но родного. Она никогда не смотрела на него иначе. И теперь мысль о браке казалась чужой, почти неправильной. Девушка прошла мимо аккуратных клумб с алыми розами, мимо высоких кустов лаванды, чьи фиолетовые соцветия мягко колыхались на ветру. Всё было красиво. И всё — будто не для неё. Не замечая, куда идёт, Джейн свернула с привычной аллеи. Дорожка становилась уже, гравий сменился мягкой землёй. Деревья сомкнулись плотнее, создавая полутень. Она никогда не заходила так далеко. Когда силы окончательно покинули её, Джейн остановилась на небольшой поляне, где трава росла выше и свободнее, а цветы выглядели менее ухоженными, будто этот уголок сада жил своей собственной жизнью. Она медленно опустилась на траву. Колени подогнулись, платье раскинулось вокруг, но ей было всё равно. Она обняла себя за ноги и уткнулась лбом в колени. И тогда слёзы вернулись. Сначала тихо. Почти беззвучно. Лёгкая дрожь прошла по плечам. — Я не хочу… — прошептала она в ткань платья, будто признаваясь самой себе. Грудь сжималась так сильно, что становилось трудно дышать. Слёзы текли свободно, впитываясь в ткань, в траву под ней. Она чувствовала себя маленькой. Беспомощной. Словно всё вокруг уже решено, без неё. Где-то неподалёку жужжала пчела. Листва тихо шелестела над головой. Мир продолжал жить своей спокойной, равнодушной жизнью. А Джейн плакала, спрятав лицо, стараясь заглушить всхлипы, будто боялась, что даже деревья осудят её слабость. Но в этом отдалённом уголке сада её никто не видел. И никто не слышал. Лёгкий шорох травы заставил её вздрогнуть. Сначала Джейн решила, что это ветер. Но ощущение было иным — не звук, а присутствие. Будто кто-то стоял рядом и молча смотрел. Она медленно подняла голову. В нескольких шагах от неё, у края поляны, стоял незнакомец. Молодой парень в простой рабочей одежде: тёмная рубаха с закатанными рукавами, на руках следы земли. В пальцах — секатор, который он держал неловко, словно забыл о нём. Он явно не ожидал увидеть в этой части сада кого-то. Джейн поспешно вытерла слёзы, но глаза всё равно оставались покрасневшими. — Кто Вы? — голос прозвучал хрипло. — И зачем следите за мной? Незнакомец сразу сделал шаг назад, будто боялся напугать её ещё сильнее. — Я не следил, миледи, — быстро ответил он. Голос у него был спокойный, низкий, немного растерянный. — Простите. Я работаю здесь. Новый садовник. Моё имя — Дастин. Он окинул её взглядом: платье, осанка, тон речи. В его глазах мелькнуло понимание. Он тут же опустил взгляд и неловко поклонился. — Прошу прощения, если потревожил Вас, миледи. Я не знал, что здесь кто-то отдыхает. Джейн на секунду замерла. Миледи. Слово больно кольнуло. Она медленно поднялась на ноги, стараясь вернуть себе ровное дыхание. — Не стоит кланяться, — тихо сказала она. — Я… не леди. Дастин чуть нахмурился, не поднимая головы. — Простите? — Я дама без титула, — произнесла она уже твёрже. — Вам не нужно проявлять ко мне подобные почести. Он всё же поднял на неё взгляд — внимательный, но без дерзости. — Прошу прощения, — повторил он мягче. — Я не знал. В его голосе не было насмешки. Только искреннее смущение. Между ними повисла короткая тишина. Ветер осторожно шевелил траву, играя с краем её платья. Дастин чуть поёжился, словно не знал, стоит ли уходить или остаться. — Если Вам нужно… — начал он неуверенно, — я могу оставить Вас одну. Он говорил осторожно, но взгляд его невольно задерживался на её покрасневших глазах. Он всё видел. И, похоже, понимал больше, чем она хотела показать. Джейн впервые за последние минуты почувствовала странное спокойствие. Перед ней стоял человек, которому было всё равно на титул, положение, приказы короля. Он просто видел в ней девушку, сидящую на траве и плачущую. И это почему-то было легче. Джейн несколько секунд стояла молча, чувствуя, как неловкость постепенно вытесняет её слёзы. Она огляделась, теперь стало ясно, что это не просто дикая поляна. Чуть поодаль виднелись аккуратно подрезанные кусты, связки молодых саженцев и деревянный ящик с инструментами. Она действительно забрела в рабочую часть сада. Джейн осторожно расправила платье, стряхнула с подола травинки и глубоко вдохнула, возвращая себе привычное спокойствие. — Простите… — сказала она мягче. — Похоже, это я помешала вашей работе. Дастин слегка удивлённо приподнял брови. — Вы мне не мешаете, — ответил он. — Сад никуда не денется. В его голосе не было ни раздражения, ни насмешки — только спокойная простота. Джейн попыталась улыбнуться. Улыбка вышла слабой, но искренней. — Всё равно… мне не стоило заходить так далеко. Я не знала, что это рабочая часть. — Ничего страшного, — пожал плечами Дастин. — Сад большой. В нём легко потеряться. — Он сказал это без скрытого смысла, но фраза неожиданно прозвучала глубже, чем могла бы. Джейн кивнула, опустив взгляд на траву. — Благодарю… Дастин. Она произнесла его имя чуть тише, будто проверяя, как оно звучит. Повернувшись, Джейн направилась обратно к аллеям. Шаг её был всё ещё медленным, но уже более уверенным. Плечи выпрямились, дыхание стало ровнее. Девушка не оглядывалась. Дастин несколько секунд смотрел ей вслед. Ветер слегка трепал пряди её волос, и на мгновение она показалась ему не придворной дамой, а просто уставшей девушкой. Он поднял руку и негромко произнёс: — До встречи. Не слишком громко, чтобы нарушить тишину сада, но достаточно, чтобы она могла услышать. Джейн едва заметно замедлила шаг, будто уловила слова, но не обернулась. И всё же в уголках её губ снова мелькнула почти незаметная улыбка. …И, возможно, эта встреча не была последней. Сад слишком велик, чтобы дважды случайно оказаться в одном и том же месте. Но иногда люди находят друг друга там, где, казалось бы, лишь тишина и зелень. Дастин ещё долго стоял среди клумб, глядя в сторону, куда ушла Джейн. Он не знал её имени. Не знал её истории. Только видел покрасневшие глаза и ту странную смесь гордости и боли в голосе, когда она сказала: «Я дама без титула». Он вернулся к работе, но мысли его уже не были полностью заняты саженцами. А Джейн, выходя на знакомую аллею, вдруг почувствовала, что сад больше не кажется таким давящим. В самом далёком его уголке был человек, который не говорил о приказах короля, не напоминал о её положении, не смотрел на неё как на выгодный союз. Просто садовник. Иногда судьба не гремит указами. Она начинается тихо — с неловкого поклона и простого «до встречи».