Под тем же небом Нового Орлеана

Дверь балкона тихо закрылась за ним с едва слышным щелчком. Новый Орлеан дышал под ночным небом. Огни рассыпались, как кривые созвездия, вдалеке глухо перекатывался Миссисипи, музыка никогда не смолкала окончательно. Его город. Кулон лежал у него в ладони. Маленький. Безобидный. Ложь. Каролайн отдала его ему перед тем, как уйти из бара. — Если хочешь понять. Он захотел. Теперь он почти жалел, что захотел так сильно. Воспоминания не были разрозненными картинками. Они были живыми. Ощущениями. Эмоциями, которые не принадлежали ему, но проходили сквозь кожу так, словно были его собственными. Каролайн. Раньше она излучала свет каждой клеткой. Свет дерзкий, слишком юный, слишком яркий. Чистое пламя. Теперь — нет. Теперь она была иной. Не погасшей. Никогда не погасшей. Но изменившейся. Тёплое сияние. Закат, которому не нужно доказывать, что он обжигает, чтобы им восхищались. В ней появилась глубина. Слои. Боль, прожитая и преодолённая. Любовь, испытанная. Ответственность, принятая. Она выросла. Без него. Едва заметная улыбка коснулась губ Клауса. Его маленькая Каролайн стала королевой. Вынужденно? Возможно. Но всё равно… королевой. И что-то внутри него яростно отказывалось принять мысль, что она могла хотя бы предположить, будто он способен почувствовать к ней отвращение. Разочарование. Гнев — да. Но не на неё. На саму мысль. Он знал Каролайн. Всегда знал. И то, что он потерял… он намеревался вернуть. Он на мгновение закрыл глаза. Когда он встретил её, она была такой юной. Такой категоричной. Чёрное и белое. Правильно и неправильно. Он — тень, она — свет. Он знал, что со временем это изменится. Просто думал, что будет рядом, чтобы это увидеть. Чтобы увидеть, как она расцветёт. Как она выберет. Но жизнь сделала выбор за них обоих. Он не часто думал о ней. Вернее… не позволял себе. Слабости — это оружие в чужих руках. А Каролайн была молодой вампиршей в городе, которому он не доверял её безопасность. Он прятал её в самых тёмных уголках своего разума, защищая даже от самого себя. Лишь в редкие моменты… когда видел что-то, что заставило бы её смеяться от восторга… он позволял памяти всплыть. А теперь она была здесь. Под тем же небом. С детьми. Пятнадцать лет. Она прожила пятнадцать лет. Вышла замуж. Построила. Пережила. Любила. Слово возникло само. Любила. Он сжал кулон между пальцами. Блэкторн. Нет. Он не ревновал. Это было другое. Более первобытное. Блэкторн был рядом. Видел, как рос её живот. Чувствовал тяжесть ответственности. Касался её тела в моменты, которые не принадлежали Клаусу. Его челюсть сжалась. Неразумно. Он знал. И всё же… Она носила в себе семя другого мужчины. Она растила детей другого мужчины. Она должна была быть его. Мысль была грубой. Древней. Почти звериной. Он глубоко вдохнул. Неразумно. И всё же — истинно. Это не было обидой на детей. Никогда. Воспоминания, подаренные кулоном, ясно показали это. Алисия. Острый взгляд. Наблюдательная. Сначала просчитывает, потом действует. В ней было что-то стратегическое — то, что он узнавал. Алек. Тихий. Сдержанный. Спрятанная под жёсткой осанкой интенсивность. Тот, кто взрывается только когда необходимо. Тот, кто несёт тяжесть, не жалуясь. Он почти улыбнулся. Макс. Маленькое нелепое создание с бородатой агамой на голове, шагающее так, словно совершенно нормально разговаривать с ящерицей по имени Лайонел. Клаус тихо усмехнулся. Каролайн называла Макса «светом моей жизни». Он понимал. Светлые, чуть волнистые волосы. Слишком большие для лица голубые глаза. Мягкие щёки. В нём не было ничего от Блэкторна. Ничего. Этот мальчик был её. Полностью её. И младенец… Роуэн. Самый маленький. Якорь. Пакт. Роуэн родился уже отмеченным жертвой. Без отца. Но не без предназначения. Клаус поднял взгляд к небу. Он понимал ритуал. Понимал необходимость. Уважал решение. Но завидовал. Блэкторн превратил собственную смерть в защиту. Мужчина, умирающий за своих детей… достоин уважения. Но он был там. Клауса — не было. Вот что причиняло боль. Из спальни доносилось тихое дыхание. Камилла. Он закрыл глаза. Он тоже не был один эти пятнадцать лет. Он тоже любил. Он тоже строил. Но то, что он чувствовал к Каролайн, не поддавалось замене. Никогда. Он похоронил это. Теперь оно было выкопано. И дышало. Каролайн пришла к нему. Не прося. Доверяя. Она знала. Он бы никогда не колебался. Никогда бы не моргнул. Именно это и задевало его сильнее всего. Она доверяла его силе. Даже построив жизнь вдали от него. Он провёл рукой по лицу. Ревность? Нет. Зависть. Желание. Первобытная собственническая жилка, которой он не позволит управлять собой. Она выбрала выжить. Выбрала защитить. Выбрала необходимость. И это он уважал больше всего. Бокал всё ещё был нетронут в его руке. Он наконец поднёс его к губам. Всего глоток. Город продолжал жить внизу. И впервые за многие годы Каролайн не была далёким воспоминанием. Она была здесь. С детьми. С историей. Со шрамами. Под тем же небом. И Клаус Майклсон больше не намеревался наблюдать издалека.

***

Дорогой читатель, Мне удалось довести историю до этого момента — и, если честно, моё сердце полностью в ней. У меня есть невероятные идеи для следующих глав, мощные сюжетные линии для каждого персонажа и вторая фаза, которая действительно перевернёт всё. Но я должна признаться: я новичок в этом. Писать, выстраивать структуру, сохранять эмоциональную глубину и ритм… это совсем не просто. Иногда идеи приходят как буря, но воплотить их на бумаге так, как они того заслуживают, — совсем другой вызов. Если ты чувствуешь, что можешь внести вклад, если любишь эту вселенную так же, как и я, и хотел(а) бы стать соавтором этой истории — свяжись со мной. Мне будет очень приятно разделить это небо Нового Орлеана с тем, кто тоже видит в нём магию. Спасибо, что читаешь. Спасибо, что чувствуешь вместе со мной. С теплом, xoxo 💫