Двойной лист

Утро 15 сентября выдалось на удивление тёплым для московской осени. Солнце, пробивавшееся сквозь плотную завесу серых облаков, золотило стеклянные фасады высоток на Новом Арбате, заставляя прохожих щуриться и в который раз жалеть, что они не захватили с собой солнечные очки. Впрочем, внутри офиса компании «Зималетто», занимавшего три этажа в деловом центре «Монарх», об утреннем солнце напоминал только яркий светодиодный свет, старательно имитирующий естественное освещение. Дизайнеры, трудившиеся над интерьером офиса модного журнала, явно вдохновлялись минимализмом скандинавских интерьеров: белые стены, хромированные детали, стеклянные перегородки и обязательная фикусовая аллея в холле — чтобы «глаз отдыхал от мониторов». Ровно в 8:45 стеклянные двери офиса с тихим шипением разъехались в стороны, впуская внутрь ранних пташек. Первой, как всегда, вбежала Вика — курьер с вечно растрёпанными волосами и огромной спортивной сумкой через плечо. За ней, с важным видом человека, который знает себе цену, проследовал Кирилл— арт-директор, несший под мышкой тубус с новыми постерами для ноябрьского номера. И почти следом за ними, несмело переступив порог, вошла ОНА. Девушка, появившаяся в приёмной, словно выпала из другого измерения. Там, где сотрудники «Зималетто» привыкли видеть идеально уложенные волосы, безупречный макияж и одежду, стоимость которой не всегда угадывалась с первого взгляда, но всегда чувствовалась, это создание выглядело... чужеродным. Невысокого роста, с худощавой фигурой, которую бесформенный тёмно-серый кардиган делал ещё более незаметной. Юбка — коричневая, шерстяная, длиной чуть ниже колена — была явно куплена в отделе «эконом» ещё несколько сезонов назад. Чулки предательски морщились на щиколотках. Но главным были очки. Огромные, в тёмной роговой оправе, с толстыми линзами, которые делали её глаза маленькими и водянистыми, а заодно создавали эффект лёгкого головокружения у того, кто смотрел на неё дольше трёх секунд. Девушка остановилась посреди холла и растерянно завертела головой, пытаясь сориентироваться. В руках она судорожно сжимала потёртую кожаную папку и полиэтиленовый пакет, из которого выглядывал уголок клетчатого пледа — видимо, на случай, если в офисе будет дуть из кондиционеров. — Вы к кому? — раздался резкий голос от стойки ресепшена. Оттуда, подобно статуе богини правосудия, взирала Лера — администратор. Высокая блондинка с идеальной осанкой, в облегающем чёрном платье и с макияжем, на который уходило не меньше часа каждое утро. Лера работала на ресепшене уже три года и за это время научилась с одного взгляда определять статус, доход и полезность любого входящего. — Я... — девушка в очках замялась, сделала шаг вперёд и чуть не споткнулась о край ковролина. — Мне к господину Жданову. Я Катя. Катя Пушкарёва. Меня взяли... секретарём. Лера на секунду перестала жевать жвачку. Её идеально выщипанная бровь поползла вверх. — Вас? — переспросила она таким тоном, будто девушка призналась, что её взяли главным дизайнером кутюрной коллекции. — Секретарём? К самому Жданову? — Да, — Катя поправила очки, которые и так сидели на носу плотно, как влитые. Это был нервный жест. — У меня договорённость с отделом кадров. Я должна была прийти к девяти. Лера окинула её взглядом, в котором смешались недоумение, любопытство и лёгкая брезгливость. Она нажала кнопку селектора и, не сводя глаз с Кати, проговорила в микрофон: — Татьяна Сергеевна, тут пришли. Говорят, новая секретарша для Андрея Павловича. Пушкарёва Катя. Да... Хорошо, передам. Она положила трубку и с дежурной улыбкой, которая не касалась глаз, указала длинным алым ногтем на диванчики в зоне ожидания: — Присаживайтесь. Татьяна Сергеевна сейчас выйдет. — Спасибо, — тихо сказала Катя и, стараясь ступать как можно тише, направилась к дивану. Диван оказался белоснежным, кожаным и до такой степени стерильным, что Катя на секунду замерла, боясь испачкать его своей неказистой юбкой или пакетом с пледом. Она села на самый краешек, положила папку на колени и замерла, как первоклассница на первом уроке. В холле между тем начиналась обычная утренняя жизнь. Сотрудники входили и выходили, звонко цокая каблуками по мраморному полу. Запахи дорогой парфюмерии смешивались с ароматом свежесваренного кофе из автомата в углу. Кто-то громко смеялся, обсуждая вчерашнюю вечеринку. Кто-то нёс охапки свёртков с образцами тканей. Катя провожала каждого взглядом, и в её больших глазах (которые, вопреки оптике, были на самом деле очень выразительными) читалось что-то среднее между восхищением и испугом. Она не заметила, как в холле появился он. Андрей Павлович Жданов — генеральный директор и владелец «Зималетто» — вышел из лифта своей обычной стремительной походкой человека, у которого каждая минута на вес золота. Высокий, подтянутый, в идеально сидящем тёмно-синем костюме, с лёгкой небритостью, которая была не следствием лени, а тщательно продуманной деталью образа. Ему было тридцать два, он возглавлял журнал уже пять лет и за это время превратил его из убыточного провинциального издания в один из самых популярных глянцевых журналов столицы. Сегодня у него было отвратительное настроение. Во-первых, вчерашний ужин с Кирой закончился скандалом. Она опять заявила, что он уделяет ей мало внимания, что работа для него важнее, и что она не собирается мириться с ролью «воскресной подруги». Во-вторых, типография прислала пробный тираж октябрьского номера с браком — у половины экземпляров съехала цветопередача на обложке. И в-третьих, у него с утра дико болела голова — видимо, к погоде или к тому самому вчерашнему коньяку, которым он пытался загладить вину перед Кирой. Андрей прошёл через холл, мельком кивнув Лере, и уже собирался свернуть в коридор, ведущий к его кабинету, как взгляд его упал на диван. На белоснежной коже, сжавшись в комочек, сидела девушка, которая выглядела так, будто её сюда занесло ураганом из сельской библиотеки образца 1985 года. Андрей моргнул, думая, что это галлюцинация от недосыпа. Но девушка не исчезла. Более того, она заметила его взгляд и густо покраснела — даже сквозь толстые стёкла очков было видно, как краска заливает её щёки. — Андрей Павлович! — Лера мгновенно включилась в режим «помощник». — Это к вам. Новая секретарша. — Что? — Жданов остановился так резко, что чуть не потерял равновесие. — Какая ещё секретарша? В этот момент из кабинета отдела кадров выпорхнула Татьяна Сергеевна — грузная женщина лет пятидесяти, затянутая в твидовый костюм и с причёской, которая, казалось, пережила несколько исторических эпох. Она заведовала кадрами ещё с тех времён, когда журнал принадлежал отцу Андрея, и считала себя вправе решать всё, что касалось персонала. — Андрей Павлович, доброе утро! — Татьяна Сергеевна улыбнулась так широко, что стало понятно: она готовится сообщить нечто, что считает гениальным решением. — Познакомьтесь, это Екатерина Пушкарёва. Ваш новый личный секретарь. Я её утвердила вчера. — Татьяна Сергеевна, — Андрей говорил тихо, но в этом тихом голосе чувствовалась сталь, — у меня уже есть секретарь. Вероника. И она меня вполне устраивает. — Вероника уволилась, — Татьяна Сергеевна ничуть не смутилась. — Вчера вечером. Написала заявление по собственному желанию. Вы же знаете, она выходит замуж и уезжает в Париж. Я вам утром электронное письмо отправила. Андрей мысленно выругался. Он не читал утреннюю почту — сначала хотел выпить кофе и прийти в себя. — Даже если так, — он перевёл взгляд на Катю, которая от его пристального внимания, казалось, пыталась вжаться в диван и стать невидимой, — почему я вижу эту... эту кандидатуру только сейчас? Почему я не участвовал в отборе? — Андрей Павлович, — Татьяна Сергеевна подошла ближе и понизила голос до конфиденциального шёпота, который, впрочем, был слышен в радиусе пяти метров, — мы перебрали двадцать три кандидатки. Двадцать три! Модели, фотомодели, девушки с обложек — все хотели работать у вас. Но вы же знаете, что происходит. Вы же красивый мужчина, молодой, неженатый... — она сделала многозначительную паузу. — Вероника была четвёртой секретаршей за два года, которая влюбилась в вас и уволилась из-за несчастной любви. Нам нужен человек, который будет работать, а не строить глазки. А Екатерина... — Татьяна Сергеевна с гордостью посмотрела на Катю, как скульптор на своё творение, — Екатерина гарантирует стабильность. Катя при этих словах ощутила одновременно благодарность и унижение. С одной стороны, её взяли на работу. С другой — взяли именно потому, что посчитали настолько непривлекательной, что она не сможет "отбить" у начальника сердце. Это было обидно. Но она проглотила обиду, как горькую таблетку. Ей нужна была эта работа. Очень нужна. Андрей снова посмотрел на Катю. Она сидела, потупив взгляд, и теребила край своей ужасной юбки. Он хотел возразить, сказать, что ему плевать на влюблённых секретарш, что он сам разберётся с подбором персонала. Но голова болела так, что мысли путались. К тому же, в словах Татьяны Сергеевны была доля истины. Последние полгода он действительно чувствовал себя неловко, когда очередная помощница начинала строить ему глазки, приносить пирожки и задерживаться допоздна «случайно». — Ладно, — выдохнул он, потирая переносицу. — Пусть остаётся. Пока. Испытательный срок — две недели. Он развернулся и быстрым шагом направился в свой кабинет, даже не взглянув больше на Катю. — Вставайте, вставайте, Екатерина! — засуетилась Татьяна Сергеевна, подхватывая опешившую девушку под локоть. — Я провожу вас на рабочее место. И сумку вашу возьмите, не бросайте где попало. Катя вскочила, прижимая к груди папку и пакет, и послушно поплелась за Татьяной Сергеевной. Лера за стойкой ресепшена проводила их взглядом и, достав телефон, быстро набрала сообщение в общий чат: «Народ, у нас пополнение. Новая секретарша Жданова. Я не шучу. Вы её увидите и всё поймёте. Это просто п****ц». Через три секунды в чате началось оживление. Рабочее место секретаря находилось в небольшой приёмной перед кабинетом Жданова. Здесь стоял стол с компьютером, стул для посетителей, стеллаж с папками и кофемашина. Андрей требовал, чтобы у посетителей всегда был свежий кофе, и эта обязанность лежала на секретаре. Татьяна Сергеевна провела для Кати краткий инструктаж: где лежат бумаги, как работает селектор, в какие часы подавать кофе, кого пускать без очереди (никого, кроме Киры Воропаевой), а кого не пускать вообще (конкурентов, назойливых рекламодателей и мать Андрея Павловича, если та вдруг появится без предупреждения). — Всё запомнили? — спросила Татьяна Сергеевна, закончив получасовую лекцию. — Д-да, кажется, — Катя кивнула, хотя в голове у неё всё перемешалось в густую кашу. — Ну, с Богом. — Татьяна Сергеевна похлопала её по плечу и удалилась, оставив Катю одну в тишине приёмной. Катя села на крутящийся стул и вдохнула. Пахло новой мебелью, кофе и лёгким ароматом мужского парфюма, который, видимо, остался от Вероники или самого Андрея. Она оглядела стол. Монитор, клавиатура, подставка для ручек, ежедневник в кожаном переплёте и телефон с кучей кнопок. Всё чужое, незнакомое и пугающее. Она достала из пакета свой клетчатый плед, аккуратно сложила его и положила на спинку стула — на всякий случай, если кондиционер будет дуть. Потом открыла папку и извлекла оттуда несколько своих тетрадей и ручек. Синих, чёрных, красных — на всякий случай. Разложила их в ряд. В дверях кабинета бесшумно открылась створка, и на пороге появился Андрей. Он стоял, опершись плечом о косяк, и смотрел на неё. Катя вздрогнула и вскочила, едва не опрокинув стул. — Я... Андрей Павлович, я ничего не трогаю, я просто... — залепетала она. — Кофе, — коротко сказал он. — Сварите кофе. Чёрный, без сахара. Покрепче. — Сейчас, — Катя метнулась к кофемашине, на ходу поправляя сползающие очки. Андрей не уходил. Он наблюдал за тем, как она неуклюже возится с кофейными зёрнами, как долго ищет, куда их засыпать, как дважды нажимает не ту кнопку и как аппарат в ответ начинает угрожающе шипеть и мигать красными лампочками. — Вы хоть кофе варить умеете? — спросил он без особой надежды в голосе. — Умею, — Катя покраснела до корней волос. — Просто эта модель... она немного сложнее, чем моя домашняя... — У вас дома есть кофемашина? — Нет, — честно призналась Катя. — Я пью растворимый. Но я читала инструкцию к этой модели! Вчера вечером, в интернете. Просто на практике... Она нажала ещё одну кнопку, и кофемашина вдруг заурчала, как сытый кот, и выдала тонкую струйку тёмного напитка. — Получилось! — выдохнула Катя с таким облегчением, будто запустила космический корабль. Она налила кофе в белую фарфоровую чашку, поставила её на блюдце и, осторожно ступая, чтобы не расплескать, поднесла Андрею. Руки её слегка дрожали. Андрей взял чашку, сделал глоток и поморщился. — Крепче, я сказал. Это вода с запахом кофе. Переделайте. Он развернулся и ушёл в кабинет, оставив дверь открытой. Катя замерла с чашкой в руках. Она посмотрела на кофемашину, на дверь кабинета, снова на кофемашину. Глаза её наполнились слезами, но она быстро смахнула их тыльной стороной ладони. Не хватало ещё разреветься в первый же день. Она вылила кофе в раковину и принялась колдовать заново. В этот раз она насыпала зёрен с горкой, утрамбовала их покрепче и выбрала самый интенсивный режим заваривания. Кофе полился густой, тёмный, почти чёрный. Катя снова понесла чашку. В этот раз она шла ещё медленнее, боясь расплескать. Она поставила чашку на стол Андрея и отступила на шаг. Андрей, сидевший за компьютером, даже не взглянул на неё. Он только протянул руку, взял чашку, поднёс к губам, отхлебнул... И замер. Он посмотрел на чашку, потом на Катю. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление. — Приемлемо, — сказал он. — Можете идти. Катя вышла из кабинета на ватных ногах. Сердце колотилось где-то в горле. Она села на своё место и поняла, что за те десять минут, что она здесь, успела устать так, будто разгрузила вагон угля. В приёмную заглянула девушка — молоденькая, симпатичная, с короткой стрижкой и веснушками на носу. — Привет, — шепнула она. — Я Маша, из отдела вёрстки. Ты новенькая? Секретарша? — Да, — Катя кивнула. — Катя. — Слушай, Кать, — Маша оглянулась и приблизилась почти вплотную. — Ты это... не переживай сильно. Он с утра всегда злой. Особенно после ссор с Кирой. А они, судя по всему, вчера поругались. Так что держись. — Спасибо, — улыбнулась Катя. Улыбка у неё оказалась тёплой и открытой, что удивительным образом преображало её лицо, делая очки менее заметными. — Ладно, я побежала, — Маша махнула рукой и исчезла так же быстро, как появилась. Катя осталась одна. Она включила компьютер, открыла почту и принялась разбирать входящие письма, параллельно изучая структуру папок и документов. Через час в приёмную вошёл мужчина. Высокий, спортивный, с короткой стрижкой и внимательным, цепким взглядом. Одет в тёмный костюм, белую рубашку без галстука. Двигался бесшумно, по-кошачьи. — Здравствуйте, — сказал он, останавливаясь перед столом Кати. — А Вероника где? — Вероника уволилась, — Катя подняла глаза. — Я её заменяю. Катя Пушкарёва. Мужчина смотрел на неё с непроницаемым лицом. Взгляд его скользнул по её очкам, по пледу на спинке стула, по дешёвым ручкам, разложенным рядком. Казалось, он сканирует её и записывает информацию в некую внутреннюю базу данных. — Пётр Иванович Хромов, — представился он. — Начальник службы безопасности. — Очень приятно, — Катя слегка растерялась. Служба безопасности? Зачем модному журналу служба безопасности? — Я к Андрею Павловичу, — сказал Хромов. — Доложите. Катя нажала кнопку селектора, стараясь, чтобы голос звучал уверенно: — Андрей Павлович, к вам Пётр Иванович. — Пусть заходит, — раздалось из динамика. Хромов открыл дверь и вошёл в кабинет. Но перед тем как закрыть её за собой, он обернулся и ещё раз окинул Катю взглядом. Коротким, но очень внимательным. Так смотрят на человека, которого только что внесли в список лиц, подлежащих проверке. Катя поёжилась, хотя в приёмной было тепло. В кабинете Жданова Хромов опустился в кресло для посетителей и положил на стол тонкую папку. — Что там? — Андрей оторвался от монитора. — Отчёт по типографии. Тот брак, о котором я вам говорил, — не случайность. Кто-то подправил настройки в ночную смену. Наши люди выяснили, что перед той сменой на склад заходил посторонний. Описание совпадает с человеком из фирмы «Глосс-Пресс», наших конкурентов. — Твою ж... — Андрей сжал кулаки. — Они уже совсем обнаглели? — Это ещё не всё, — Хромов говорил спокойно, без эмоций. — Вчера вечером, после ухода Вероники, я проводил внеплановую проверку системы безопасности. Обнаружил, что кто-то пытался войти в ваш личный кабинет на сервере. Неудачно, система заблокировала доступ. Но сам факт... — Кто? — Пока не знаю. IP внутренний, офисный. Кто-то свой. Я проверяю логи, но это время займёт. Андрей откинулся на спинку кресла и потёр виски. Головная боль усилилась. — И как вы предлагаете мне работать, если в собственном офисе, как в тылу врага? — Аккуратнее, — пожал плечами Хромов. — И контролировать доступ к информации. Кстати, — он кивнул на дверь, — новая секретарша. Кто такая? Почему я не в курсе? — Татьяна Сергеевна взяла. Сама, без моего ведома. — Я проверю её, — сказал Хромов утвердительно, а не вопросительно. — Проверяй, — махнул рукой Андрей. — Только не запугай до смерти. Она и так как заяц дрожит. — Заяц не заяц, — Хромов поднялся. — А документы, которые она будет носить, — ваши. Я позвоню, если найду что-то интересное. Он вышел из кабинета так же бесшумно, как вошёл. Проходя мимо Кати, он снова посмотрел на неё, и на этот раз в его взгляде промелькнуло что-то... Катя не могла определить, что именно. Любопытство? Подозрение? Или просто профессиональная привычка изучать всех? — Всего доброго, Пётр Иванович, — вежливо сказала Катя. — Всего доброго, Екатерина, — кивнул он и скрылся за поворотом. Катя перевела дыхание. Ей показалось, что этот странный человек видит её насквозь, и от этого стало не по себе. Остаток дня прошёл в рутине. Катя отвечала на звонки (телефон звонил не умолкая), записывала сообщения, разбирала почту. К трём часам дня голова гудела, а глаза от постоянного напряжения за толстыми стёклами очков слезились. Она сняла их на минуту, чтобы протереть линзы, и в этот момент дверь кабинета Андрея открылась. Он вышел и замер, увидев её без очков. Катя сидела, склонившись над столом, и тёрла стёкла специальной салфеткой. Без очков лицо её казалось совсем другим — мягче, женственнее. Большие серые глаза с длинными ресницами смотрели устало, но в них читался ум и какая-то глубина, которой он не заметил утром. Она подняла голову и, увидев его, испуганно нацепила очки обратно, едва не сломав дужку. — Андрей Павлович! Я... я просто протирала, они запотели... — Я уже понял, — сухо сказал он. — Вы закончили с отчётом по поставщикам? — Да, — Катя мгновенно переключилась в рабочий режим. — Я всё проверила. Там в таблице за третий квартал была ошибка — не сходились итоговые суммы по НДС. Я пересчитала, исправила. Вот, — она протянула ему распечатку. Андрей взял листы и пробежал глазами по колонкам цифр. Ошибка и правда была, и она её нашла. Вероника работала у него полгода и ни разу не замечала этой нестыковки. — Хорошо, — сказал он. — Идите домой. Уже седьмой час. Катя посмотрела на часы и ахнула. Действительно, рабочий день закончился два часа назад. Она так увлеклась, что не заметила времени. — Я сейчас, — засуетилась она, собирая вещи. — Я только документы разложу... — Завтра разложите, — перебил Андрей. — Идите. Завтра к девяти. Он вернулся в кабинет, а Катя быстро собрала папку, плед, пакет и, попрощавшись с пустой приёмной, вышла в коридор. Офис уже опустел. Только в некоторых кабинетах горел свет — видимо, трудоголики засиживались допоздна. Катя шла к лифту, и шаги её гулко отдавались в пустом холле. Она нажала кнопку вызова и стала ждать. Лифт ехал долго. Когда двери наконец открылись, оттуда вышел мужчина. Тот самый, который днём приходил к Андрею. Хромов. — Екатерина, — кивнул он. — Поздно работаете? — Засиделась, — улыбнулась Катя. — Первый день, много всего. — Понимаю, — он посторонился, пропуская её в лифт. — Удачи завтра. — Спасибо. Двери закрылись, и Катя поехала вниз, чувствуя спиной его взгляд. Почему-то от этого взгляда у неё по коже побежали мурашки. На улице было свежо. Зажглись фонари, по мокрому асфальту скользили отражения огней. Катя достала телефон и набрала номер. — Алло, мам? Да, я освободилась. Нет, всё хорошо. Представляешь, взяли! Да, прямо с первого раза. Завтра снова в девять. Мам, я так устала... Но знаешь, это хорошая усталость. Правда. Ладно, я еду, целую. Она убрала телефон и зашагала к остановке автобуса. В её походке, несмотря на усталость, чувствовалась лёгкость. Она справилась. Первый день позади. Она не видела, как на третьем этаже здания «Монарх» у окна стоял Пётр Иванович Хромов и смотрел ей вслед, пока её маленькая фигурка не скрылась за поворотом. Он достал телефон и набрал короткое сообщение кому-то в контактах, подписанному одной буквой «К». «Объект на месте. Начинай наблюдение. Доклад завтра». Сообщение ушло. Хромов убрал телефон и ещё минуту стоял у окна, глядя на ночной город. В кабинете Андрей Жданов сидел в темноте, пил остывший кофе и думал о странной девушке в огромных очках, которая за один день нашла ошибку в отчёте, которую не замечали месяцами. И о том, что без очков у неё удивительные глаза. Очень красивые глаза. Он тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Глупости. Она секретарша. И судя по тому, как она одета и как стесняется, ей просто повезло с математическим складом ума. Ничего больше. Но что-то в глубине души подсказывало ему, что это не совсем так. Где-то в спящем городе, в автобусе, следующем в спальный район, ехала Катя. Она смотрела в тёмное окно, за которым проплывали огни вечерней Москвы, и думала о том, что сегодня произошло. Она вздохнула и прикрыла глаза. Это только первый день. Впереди ещё много таких дней. И она сделает всё, чтобы удержаться на этой работе. Очень многое зависело от этого. Автобус, сверкнув огнями, свернул в спальный район и скрылся в темноте, растворившись в потоке других машин. Ночь вступила в свои права.