Двойной лист

Первая неделя в «Зималетто» пролетела для Кати как один бесконечный день, разделённый на короткие промежутки нервного сна и долгие часы напряжённой работы. К пятнице она уже знала расположение всех отделов, имена большинства сотрудников и могла без подсказки ответить на вопрос, где лежат бланки договоров и в каком шкафу хранятся архивные номера журнала за прошлый год. Но главное — она начала замечать то, что скрывалось за глянцевой поверхностью офисной жизни. Катя сидела за своим столом в приёмной и раскладывала входящую корреспонденцию по стопкам. Было раннее утро, до прихода Андрея Павловича оставалось ещё минут сорок, и в офисе царила та особенная тишина, когда кондиционеры ещё не включены на полную мощность, а кофемашина не успела нагреть первую порцию воды. Она уже освоилась с техникой — больше не путала кнопки, не проливала кофе и даже научилась определять по звуку шагов, кто идёт по коридору. Каблуки Киры Воропаевой цокали резко и требовательно, словно отбивали морзянку: «Я здесь главная». Шаги главного бухгалтера Степана Ильича были тяжёлыми, размеренными, с лёгким шарканьем — возраст давал о себе знать. А вот Андрей Павлович ходил быстро, почти бесшумно, и появлялся всегда неожиданно. Сегодня она пришла пораньше, чтобы успеть подготовить отчёт по расходам на канцелярию — мелкая, но нудная работа, которую никто не любил делать. Катя, напротив, находила в ней какое-то успокоение. Цифры не врали, не капризничали и всегда складывались в правильные суммы, если подойти к ним с умом. — О, а ты чего так рано? — раздался голос от двери. Катя подняла голову. В приёмную заглядывала Маша из отдела вёрстки — та самая веснушчатая девушка, которая первой проявила к ней дружелюбие. Сегодня Маша была в ярко-жёлтом платье и с кофейным стаканчиком в руке. — Доброе утро, — улыбнулась Катя. — Решила доделать отчёт, пока тихо. А ты? — Я за картинками, — Маша кивнула в сторону кабинета Андрея Павловича. — Он просил подобрать иллюстрации к статье про осенние тренды, а я вчера забыла флешку на его столе. Думала, успею до его прихода забрать. — Он ещё не приходил, — Катя встала. — Я могу открыть кабинет, если нужно. — Ой, было бы супер! — Маша обрадовалась. — А то он если увидит, что я свои вещи разбрасываю, опять будет ворчать. Катя достала ключ (Андрей Павлович доверил ей дубликат ещё во вторник, после того как она дважды приезжала на вызов в нерабочее время и решала какие-то срочные вопросы с курьерами) и открыла дверь. Маша прошмыгнула внутрь, подхватила с журнального столика флешку и уже собралась уходить, как вдруг замерла и принюхалась. — Слушай, Кать, — она обернулась, — а чем это у тебя в приёмной пахнет? Так вкусно... — Ой, — Катя смутилась. — Это я пирожки пекла. С утра, пока ехала, думала, успею до начала работы съесть один. Но, наверное, уже остыли. Она действительно принесла с собой небольшой свёрток в фольге — домашние пирожки с капустой и яйцом, которые испекла в пять утра, потому что не могла уснуть от волнения. — Пирожки? — глаза Маши загорелись. — Настоящие, домашние? Кать, ты святая! Дай один! Катя смущённо развернула фольгу и протянула пирожок. Маша впилась в него зубами и закатила глаза от удовольствия. — Божечки, как у бабушки в детстве! — проговорила она с набитым ртом. — Слушай, а давай меняться? Я тебе — сплетни офисные и дружбу, а ты мне — пирожки по пятницам? Катя рассмеялась. С Машей было легко, просто, без той настороженности, с которой остальные сотрудники косились на новую секретаршу в смешных очках. — Договорились, — кивнула она. В этот момент в коридоре послышались шаги. Быстрые, уверенные. Маша мгновенно дожевала пирожок, вытерла пальцы салфеткой и приняла невинный вид. В приёмную вошёл Андрей Павлович. Сегодня он был в тёмно-сером костюме без галстука, с наушниками от телефона на шее и с неизменным планшетом в руках. Увидев Машу, выходящую из его кабинета, он приподнял бровь. — Маша? А вы что тут делаете в такую рань? — Флешку забыла, Андрей Павлович, — бодро отрапортовала Маша. — С иллюстрациями. Катя мне открыла. Я уже ухожу, всего хорошего! Она выскочила за дверь быстрее, чем он успел что-то сказать. Андрей Павлович посмотрел на Катю. — Пирожки? — спросил он, кивая на развёрнутую фольгу на её столе. — Домашние, — Катя покраснела. — С капустой. Хотите? Они ещё тёплые. Она сказала это и сразу испугалась. Предлагать начальнику еду, которую она принесла для себя? Это, наверное, неприлично. Но Андрей Павлович вдруг остановился, посмотрел на пирожки и, к её удивлению, взял один. — Спасибо, — сказал он просто и откусил кусок. Катя замерла, наблюдая, как он жуёт. Лицо его оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. — Вкусно, — сказал он. — У вас своя выпечка? — Да, — Катя обрадовалась, как ребёнок, получивший похвалу. — Я люблю готовить. Это меня мама научила. Она говорит, что домашняя еда всегда лучше магазинной. Андрей Павлович доел пирожок, вытер руки платком, который достал из кармана пиджака, и кивнул: — Передайте маме, что она права. Кофе мне, пожалуйста, покрепче. И через час соберите совещание по рекламным макетам. — Хорошо, Андрей Павлович. Он скрылся в кабинете, а Катя ещё долго смотрела на дверь, чувствуя, как в груди разливается тепло. Он похвалил её пирожки. Просто так, между делом. Но для неё это было важно. К обеду пятницы офис гудел как растревоженный улей. Все готовились к выходным, но работы было невпроворот — приближался срок сдачи ноябрьского номера, и отделы работали на пределе возможностей. Катя разбирала почту, когда в приёмную влетела Кира Воропаева. Кира была главным дизайнером «Зималетто» и, по совместительству, невестой Андрея Павловича. По крайней мере, так считали все в офисе, хотя официально помолвка не объявлялась. Высокая, с идеальной фигурой, длинными тёмными волосами и глазами, которые умели менять выражение от ледяного презрения до томной нежности за долю секунды. Сегодня она была в облегающем чёрном платье и туфлях на таких каблуках, что Кате становилось страшно при одном взгляде на них. — Где Андрей? — спросила Кира, даже не взглянув на Катю. Она говорила тоном человека, который не привык, чтобы ему не отвечали немедленно. — Андрей Павлович на совещании, — Катя встала из вежливости. — Они обсуждают рекламные макеты, должны закончиться через... — Мне нужно в кабинет, — перебила Кира и направилась к двери. — Простите, — Катя сделала шаг вперёд, загораживая проход. Ей было страшно, но она вспомнила инструкцию Татьяны Сергеевны. — Андрей Павлович просил никого не пускать во время совещания. Даже вас. Кира замерла и медленно повернула голову. Теперь она смотрела на Катю. Впервые за всё время. Её взгляд скользнул по очкам, по дешёвому кардигану, по смешной юбке и вернулся к лицу. — Ты кто такая? — спросила Кира таким тоном, будто перед ней стояла таракан. — Я Катя Пушкарёва, новый секретарь Андрея Павловича, — Катя старалась говорить твёрдо, хотя коленки дрожали. — А, та самая страшилка, про которую весь офис судачит, — усмехнулась Кира. — Слушай, милая, я здесь не кто-нибудь, я здесь всё. Я зайду в кабинет к своему жениху, когда захочу. А ты постой здесь и подумай о своём поведении. Она отодвинула Катю плечом (та от неожиданности отшатнулась) и решительно открыла дверь в кабинет. — Кира, мы на совещании, — раздался голос Андрея Павловича изнутри. — Я на минуту, дорогой, — голос Киры мгновенно стал мурлыкающим. — Мне нужно взять эскизы. Дверь закрылась. Катя стояла посреди приёмной, чувствуя себя уничтоженной. «Страшилка», про которую судачит весь офис. Значит, вот как о ней говорят за спиной. Она медленно опустилась на стул и уставилась в монитор невидящим взглядом. Через минуту дверь открылась, и вышли участники совещания — Кирилл арт-директор, Лена из отдела рекламы, ещё пара сотрудников. Они расходились, косясь на Катю с любопытством. Потом из кабинета вышла Кира, сияющая и довольная, и, проходя мимо Кати, бросила: — Кофе мне принеси. В конференц-зал. И чтобы не остыл. Катя молча кивнула, сжав зубы. К вечеру пятницы офис опустел быстро — все разбежались по домам, планируя выходные. Катя задержалась, чтобы закончить отчёт, который не успела днём из-за бесконечных поручений Киры. Та гоняла её как девочку на побегушках: то кофе, то чай, то распечатай, то подай, то убери. К концу дня Катя чувствовала себя выжатым лимоном. Она уже собиралась уходить, когда в приёмной появился Пётр Иванович Хромов. Как всегда, бесшумно, как тень. — Екатерина, — кивнул он. — Не ушли ещё? — Уже собиралась, Пётр Иванович, — Катя надела плед на спинку стула и взяла сумку. — Что-то нужно? — Нет, всё в порядке, — он остановился у её стола и посмотрел на разложенные бумаги. — Много работы? — Обычный день, — уклончиво ответила Катя. Хромов кивнул, но не уходил. Он стоял и смотрел на неё своим непроницаемым взглядом. Катя чувствовала себя неуютно под этим взглядом, но старалась не подавать вида. — Вы давно в Москве, Екатерина? — спросил он вдруг. — Четыре года, — ответила Катя. — Приехала из Твери учиться. Закончила университет, осталась. — Из Твери, значит, — повторил Хромов. — И где живете? — В общежитии пока, — Катя не видела причин скрывать. — На окраине. Но это временно, я коплю на комнату. Хромов снова кивнул, запоминая информацию. — А родители? — Мама в Твери, — голос Кати чуть дрогнул. — Она одна, я помогаю чем могу. — Понятно, — Хромов сделал шаг назад. — Ну, удачи вам, Екатерина. Осваивайтесь. Он развернулся и вышел так же бесшумно, как появился. Катя проводила его взглядом и поёжилась. Странный он. Вроде бы ничего плохого не говорит, но от него мурашки по коже. Она выключила свет и пошла к лифту.

***

Следующая неделя принесла новые открытия. Катя постепенно становилась своей в офисе. Нет, она по-прежнему оставалась «той странной секретаршей в очках», но к ней начали привыкать. Она всегда была на месте, всегда вежливая, всегда готовая помочь. К тому же она обладала удивительной способностью запоминать мелочи: кто какой кофе любит, у кого день рождения, кому нужна новая ручка, потому что старая сломалась. Во вторник она заметила, что у Андрея Павловича разрядился телефон, и, не спрашивая, поставила его на зарядку, подключив свой переходник. В среду она нашла в интернете редкую книгу по дизайну, которую безуспешно искал Кирилл, и скинула ему ссылку. В четверг она напоила чаем курьера, который ждал под дождём подписи документов, и тот потом рассказывал всем, какая добрая девушка работает у Жданова. Но больше всего её интересовали разговоры, которые она невольно слышала. Офис «Зималетто» был пропитан интригами. Катя быстро поняла, что за красивыми фасадами скрываются сложные отношения, борьба за влияние и постоянные попытки перетянуть одеяло на себя. — Ты слышала? — шепталась Маша в пятницу, забежав за очередным пирожком. — Кирилл хочет уйти к конкурентам. Ему здесь мало платят, а в «Глосс-Пресс» предлагают должность арт-директора с окладом в два раза больше. — Откуда знаешь? — удивилась Катя. — Мне Лена из бухгалтерии сказала. Она видела его переписку. Случайно, конечно, — Маша подмигнула. — Ты только никому, ладно? Это секрет. — Конечно, — пообещала Катя, но слова запомнила. В тот же день она заметила, как Кирилл задержался после работы и о чём-то долго говорил по телефону в курилке, прикрывая рот ладонью. Она не слышала слов, но видела его нервные жесты и то, как он оглядывался по сторонам. А в понедельник случилось то, что заставило её насторожиться всерьёз. Андрей Павлович уехал на встречу с важным рекламодателем, оставив Кате задание срочно найти документы по сделке трёхлетней давности. Она рылась в архиве, когда в приёмную кто-то вошёл. Катя выглянула из-за стеллажа и увидела мужчину в дорогом костюме. Незнакомый. Он стоял у её стола и вертел в руках ежедневник Андрея Павловича, который Катя по рассеянности оставила открытым. — Извините, — Катя вышла из-за стеллажа. — Вы к кому? Мужчина обернулся. Лет сорока, с неприятным, цепким взглядом и тонкими губами, сложенными в подобие улыбки. — А вы, видимо, новая секретарша? — спросил он. — Мне Андрея Павловича. Я его старый знакомый. Дмитрий Коржаков. — Андрей Павлович на встрече, — Катя вежливо улыбнулась. — Вернётся через час. Вы можете подождать или оставить сообщение. — Подожду, — Коржаков опустился в кресло для посетителей и достал телефон. — Вы не обращайте внимания, я тут посижу. Катя кивнула и вернулась к работе, но краем глаза наблюдала за ним. Что-то в этом человеке было не так. Слишком внимательный взгляд, слишком спокойное поведение для того, кто просто ждёт. Она заметила, как он окинул взглядом стол, приёмную, дверь кабинета. Как задержал взгляд на сейфе в углу. Как, делая вид, что читает телефон, повернул объектив камеры так, чтобы в него попали документы на её столе. Катя нахмурилась. Она достала из ящика стола папку и небрежно прикрыла ею ежедневник и бумаги. — Скучно ждать, — сказал Коржаков, вставая. — Можно воды? — Конечно, — Катя указала на кулер в углу. — Стаканчики там. Пока он шёл к кулеру, Катя быстро убрала ежедневник в ящик и закрыла его на ключ. Когда он вернулся, всё уже было чисто. — Вы давно здесь работаете? — спросил он, садясь обратно. — Неделю, — ответила Катя. — И как, нравится? — Очень, — улыбнулась Катя. — Замечательный коллектив, интересная работа. — А Андрей Павлович? — Коржаков прищурился. — Каким он вам кажется? Катя на секунду задумалась. Вопрос был странным. Слишком личным для первого разговора. — Андрей Павлович — прекрасный руководитель, — ответила она дипломатично. — Требовательный, но справедливый. Я рада работать под его началом. Коржаков усмехнулся, будто услышал что-то забавное. — Требовательный, говорите? Ну-ну. Он достал визитку и положил на стол. — Передайте, что заходил Дмитрий Коржаков. Скажите, по поводу того предложения, которое он отверг. Может, теперь передумает. Катя взяла визитку. На ней значилось: «Коржаков Дмитрий Сергеевич, независимый консультант». И номер телефона. Ни названия компании, ни логотипа. — Я обязательно передам, — пообещала она. Коржаков ушёл так же внезапно, как появился. Катя ещё долго смотрела на визитку, а потом убрала её в отдельную папку для таких случаев. Когда Андрей Павлович вернулся, она передала ему визитку и подробно описала визитёра и его поведение. — Он смотрел на сейф, — сказала Катя. — И на документы. И спрашивал про вас. Как-то странно спрашивал. Андрей Павлович взял визитку, и лицо его потемнело. — Коржаков, — процедил он. — Это не консультант. Это человек, который пытался скупить акции моего журнала год назад. Работает на конкурентов. Спасибо, Катя. Вы всё правильно сделали. Он ушёл в кабинет, а Катя почувствовала странное удовлетворение. Она сделала что-то важное. Её заметили. Вечером того же дня, когда она собиралась уходить, в приёмной снова появился Хромов. — Екатерина, — сказал он. — Андрей Павлович просил передать вам бонус к зарплате за этот месяц. За бдительность. Он протянул ей конверт. Катя заглянула внутрь и ахнула — там была сумма, равная её трём окладам. — Это слишком много, — растерялась она. — Заработали, — Хромов пожал плечами. — И ещё... — он помедлил. — Я хотел спросить. Вы вообще ничему не удивляетесь? Такая спокойная реакция на странных посетителей... Обычные секретарши в панику впадают. Катя посмотрела на него внимательно. Вопрос был провокационным. Она чувствовала это. — Я просто делаю свою работу, Пётр Иванович, — ответила она спокойно. — И стараюсь запоминать всё, что может быть полезно. — Запоминать, — повторил Хромов. — Это хорошее качество. Особенно в наше время. Он снова посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом и вышел. Катя осталась одна. Она сжала в руке конверт с деньгами и подумала о маме. Этих денег хватит, чтобы оплатить её лечение. И ещё останется на нормальную обувь к зиме. Она убрала конверт в сумку и вышла из офиса. В автобусе, глядя на огни вечернего города, она вспомнила взгляд Хромова. Он явно что-то подозревает. Или просто проверяет всех подряд. Но от этого легче не становилось. Она достала телефон и набрала сообщение: «Всё идёт по плану. Вхожу в доверие». Палец завис над кнопкой «отправить». Она смотрела на экран, и в глазах её отражались огни проносящихся мимо фонарей. Потом она вздохнула, стёрла сообщение и убрала телефон. Ещё не время. Ещё рано. Субботу Катя провела в общежитии, наконец-то выспавшись и приведя мысли в порядок. Она перестирала вещи, сварила суп на неделю вперёд и даже нашла время почитать книгу, которую взяла в библиотеке ещё месяц назад. В воскресенье вечером зазвонил телефон. Незнакомый номер. — Алло? — осторожно ответила Катя. — Екатерина? — голос в трубке был мужским, низким, с лёгкой хрипотцой. — Это Андрей Павлович. Извините, что беспокою в выходной. Катя чуть не выронила телефон. Начальник звонит ей в воскресенье вечером? — Слушаю вас, Андрей Павлович, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Завтра с утра приедет налоговая, — сказал он. — Внеплановая проверка. Мне нужны документы за прошлый квартал, все до единого. Я понимаю, что выходной, но... — Я приеду, — перебила Катя. — Во сколько открывается офис? — В семь утра я буду там, — ответил Андрей Павлович. — Если можете к восьми... — Я буду в семь, — твёрдо сказала Катя. — Чтобы подготовить всё до прихода проверяющих. В трубке повисла пауза. — Спасибо, — сказал Андрей Павлович, и в голосе его впервые прозвучало что-то человеческое, неофициальное. — Правда, спасибо. — До завтра, Андрей Павлович, — Катя улыбнулась, хотя он этого не видел. Она положила трубку и посмотрела на часы. Половина девятого вечера. Чтобы быть в офисе к семи утра, нужно выехать в пять. Значит, вставать в четыре. Она вздохнула и полезла в шкаф за самой строгой блузкой. Налоговая — это серьёзно. Тут очки должны сидеть особенно крепко, а документы лежать особенно ровно. Она не знала, что в эту минуту в другом конце города Пётр Иванович Хромов тоже не спал. Он сидел в своём кабинете и просматривал досье, которое составил на каждого сотрудника «Зималетто». Досье на Екатерину Пушкарёву было самым тонким. «Тверь, университет, красный диплом. Мать — пенсионерка, инвалидность. Общежитие. Год подработок — кассир, курьер, оператор колл-центра. Без связей, без покровителей, без судимостей. Чисто». Он закрыл папку и задумался. Слишком чисто. Такая биография бывает либо у святых, либо у очень хороших актрис. Хромов посмотрел на часы и решил, что завтра снова понаблюдает за новой секретаршей. Просто на всякий случай.