Хвостатое счастье

Первая неделя совместной жизни пролетела как один день. И если Мегуми ожидал дискомфорта от вторжения в свое личное пространство, то реальность его приятно удивила. Юдзи оказался идеальным соседом. Он просыпался раньше всех и бесшумно (в отличие от Мегуми) готовил завтрак. Он мыл посуду сам, не дожидаясь просьб. Он таскал тяжелые сумки из магазина, шутя, одной левой. Он даже научился пользоваться стиральной машиной быстрее, чем сам Мегуми. Проблема была в другом. Юдзи был слишком... осязаемым. Он постоянно находился рядом. Когда Мегуми читал, Юдзи мог подсесть на пол и положить голову ему на колено, просто так, мурлыча что-то под нос. Когда Мегуми делал уроки, Юдзи пристраивался рядом с книжкой (он очень старался научиться лучше читать) и невольно терся плечом. А по утрам Мегуми просыпался от того, что чувствовал тепло чужого тела — Юдзи во сне всегда прижимался к нему, словно ища защиты. — Итадори, — сквозь зубы процедил Мегуми однажды утром, пытаясь выбраться из объятий розоволосого спрута (в будущем и супруга). — М-м-м? — Юдзи только крепче прижался, уткнувшись носом в шею Мегуми. Хвост лениво обвил ногу парня. — Ты вкусно пахнешь... У Мегуми от этой фразы чуть сердце не остановилось. Он резко сел на кровати, скидывая с себя сонного Юдзи. — Хватит! — рявкнул он, сам пугаясь своей реакции. — Ты человек или собака? Веди себя прилично! Юдзи, потирая ушибленный лоб, смотрел на него огромными невинными глазами, в которых, кажется, начинала собираться влага. — Я обидел тебя? — спросил он тихо. Уши поникли, хвост замер. И Мегуми в очередной раз почувствовал себя последней сволочью. — Нет, — вздохнул он, проводя рукой по своим и без того растрепанным волосам. — Не обидел. Просто... дай мне личное пространство, ладно? — Хорошо, — кивнул Юдзи, но в его глазах Мегуми прочитал искреннее огорчение. — Я постараюсь. Весь день после этого Юдзи ходил сам не свой. Он держался на расстоянии, старался лишний раз не приближаться и даже не смотрел в сторону Мегуми с той теплотой, к которой тот уже начал привыкать. И это молчаливое, покорное послушание задевало Фушигуро сильнее, чем любое нарушение личных границ. Вечером, когда Юдзи, свернувшись клубочком на своем углу дивана, грустно смотрел телевизор, Мегуми не выдержал. Он подошел и, сам удивляясь своей смелости, сел рядом и взъерошил розовые волосы на макушке, задев теплое ухо. — Эй, — тихо сказал он. — Я дурак. Не бери в голову. Юдзи поднял голову, и его лицо медленно, но верно озарила та самая солнечная улыбка, от которой у Мегуми в груди разливалось тепло. — Прости меня, — ответил Юдзи. — Я просто... я никогда раньше не жил с кем-то, кто обо мне заботится. Я не знаю, как правильно. Я просто рад, что ты рядом. В этот момент Мегуми понял две вещи. Первое: этот парень разобьет ему сердце. Второе: возможно, оно уже разбито. И собрано заново в форме розоволосого парня с ушами. *** Их мирная жизнь продлилась около месяца. Юдзи нашел подработку в небольшом кафе неподалеку, хозяин которой, пожилой мужчина, не задавал лишних вопросов, а только умилялся, когда уши нового сотрудника подпрыгивали от радости при виде клиентов (Юдзи приходилось носить кепку, но уши предательски ее приподнимали). Все шло хорошо, пока в один из вечеров в дверь квартиры Мегуми не постучали. — Фушигуро, открывай, я знаю, что ты дома! — раздался жизнерадостный, но нагловатый голос. Мегуми замер. Юдзи, который как раз резал овощи для салата, удивленно посмотрел на него. — Кто это? — Проблема, — вздохнул Мегуми, идя открывать. На пороге стоял высокий мужчина с белыми волосами, закрывающими один глаз, и хитрой улыбкой на лице. Годжо Сатору. — Мегуми-и-и! — пропел он, пытаясь обнять парня, но ловко получил дверью по лбу. — Ай! Невежливо так встречать своего благодетеля! — Чего тебе? — буркнул Фушигуро, не собираясь впускать его в дом. Годжо был другом семьи, но слишком бесячим другом, который вечно лез не в свои дела. — Соскучился! Хочу проведать своего любимого воспитанника! — Годжо ловко проскользнул мимо Мегуми в коридор и тут же замер, уставившись на Юдзи, который выглядывал из кухни с ножом в одной руке и наполовину порезанной морковкой в другой. Уши Юдзи от неожиданности встали торчком, кепка сползла набок. В квартире повисла звенящая тишина. — Ого, — протянул Годжо, снимая темные очки, чтобы лучше рассмотреть. — Мегуми, а ты не говорил, что завел себе... хм... питомца? Или это новая модель соседа? — Годжо, заткнись, — процедил Мегуми, чувствуя, как краснеет. — Здравствуйте! — Юдзи, в отличие от Мегуми, не растерялся, а широко улыбнулся и поклонился. — Я Итадори Юдзи! Друг Мегуми! — Друг? — бровь Годжо поползла вверх, а на лице расцвела просто-таки дьявольская улыбка. — Мегуми-кун завел друга? И этот друг живет у него? Спят в одной комнате? Ой, как интересно... — Пошел вон, — рявкнул Мегуми, хватая Годжо за шкирку и пытаясь вытолкать обратно за дверь. — Постой-постой! — Годжо ловко вывернулся и, присев на корточки перед Юдзи, заглянул ему в глаза. — Значит, Юдзи-кун? А расскажи-ка мне, как вы познакомились? Юдзи, не чувствуя подвоха, с радостью начал рассказывать историю про дождливый вечер, больную лапу и доброго Мегуми. Глаза Годжо при этом становились все шире, а улыбка — все довольнее. — Так ты тот самый щенок! — хлопнул он себя по колену. — Вот это да! Мегуми, ты у меня просто герой-спасатель! Мало того, что подобрал, так еще и домой привел! Ах, какая трогательная история любви! — Это не история любви! — взвился Мегуми. — Пока — не история, — многозначительно подмигнул Годжо и, чмокнув опешившего Юдзи в макушку, добавил: — Береги его, Юдзи-кун. Мегуми хоть и колючий снаружи, но внутри — плюшевый. Я-то знаю. С этими словами Годжо ретировался, оставив после себя разруху в душе Мегуми и легкое замешательство у Юдзи. — Он странный, — заключил Юдзи, потирая макушку. — Но вроде добрый. И он сказал, что ты плюшевый внутри. Это правда? — Заткнись и иди режь морковку, — буркнул Мегуми, пряча пылающее лицо. Но Юдзи, прежде чем уйти на кухню, вдруг быстро чмокнул его в щеку. — Это за то, что ты правда самый лучший, — прошептал он и упорхнул, оставив Мегуми стоять столбом посреди коридора, прижимающего руку к тому месту, которого коснулись теплые губы. *** Тот вечер стал переломным. После ухода Годжо между ними повисло что-то новое, невысказанное. Юдзи стал чуть тише, чуть задумчивее. А Мегуми, наоборот, ловил себя на том, что ищет взглядом розовую макушку, стоит им оказаться в разных комнатах. А потом началась гроза. Настоящая, летняя, с оглушительными раскатами грома и молниями, которые, казалось, били прямо за окном. Мегуми читал в кровати, когда дверь в комнату тихо скрипнула. На пороге стоял Юдзи. Он дрожал. Не наигранно, не для вида — его крупное, сильное тело била мелкая дрожь, уши были плотно прижаты к голове, а хвост обвивал собственную ногу, словно пытаясь найти опору. — Мегуми, — голос его был тихим и срывающимся. — Можно... можно я тут посижу? Фушигуро впервые видел его таким напуганным. Всегда веселый, энергичный, неунывающий Юдзи сейчас выглядел как маленький потерянный ребенок. — Иди сюда, — Мегуми откинул одеяло, приглашая. Юдзи просить дважды не нужно. Он в два прыжка оказался в кровати и тут же прижался к Мегуми всем телом, вцепившись руками в его футболку. Гром грохнул с новой силой, и Юдзи вздрогнул, зажмурившись. — Я собака, но боюсь грома, — прошептал он куда-то в плечо Мегуми. — То есть, когда я в форме человека... страх все равно остается. Глупо, да? — Нет, — Мегуми, помедлив секунду, обнял его в ответ, поглаживая по дрожащей спине, запуская пальцы в мягкие розовые волосы, касаясь кончиков ушей. — Не глупо. Так они и лежали. Гроза бушевала за окном, а в маленькой квартирке на двоих было тепло и безопасно. Юдзи постепенно перестал дрожать, его дыхание выровнялось, но он не отпускал Мегуми. И Мегуми не отпускал его. — Мегуми, — тихо позвал Юдзи, когда дождь стих до легкого шепота. — М? — Я тебя люблю. Слова повисли в воздухе. Мегуми замер, чувствуя, как бешено колотится сердце где-то в горле. — Не как друга, который спас меня, — продолжил Юдзи, поднимая голову и глядя на Мегуми своими огромными карими глазами. В них не было страха, только решимость и нежность. — Я люблю тебя. Твой голос, когда ты ворчишь по утрам. Твои глаза, когда ты смотришь на меня и думаешь, что я не вижу. То, как ты завариваешь чай именно так, как я люблю. То, как ты гладишь меня по голове, когда думаешь, что я сплю. Я люблю тебя всего. И если ты скажешь, чтобы я ушел, я уйду. Но я хотел, чтобы ты знал. В комнате было тихо. Мегуми смотрел на этого невероятного, светлого, чуткого парня, который ворвался в его жизнь как ураган и перевернул все с ног на голову. Он думал о том, что раньше его мир был черно-белым, состоял из учебы, книг и одиночества. А теперь в нем появились розовый цвет, тепло и виляющий хвост. — Ты идиот, — хрипло сказал Мегуми. Уши Юдзи дрогнули, в глазах мелькнула боль. — Зря я это сказал? Я пойму, если... — Я сказал, ты идиот, — перебил его Мегуми, притягивая к себе за затылок и целуя. Коротко, неумело, но искренне. — Потому что только идиот мог не заметить, что я люблю тебя уже целую вечность. Юдзи замер на секунду, а потом его лицо озарила самая яркая улыбка из всех, что Мегуми когда-либо видел. Хвост за его спиной завертелся с бешеной скоростью, а глаза заблестели от счастья. — Правда? — выдохнул он. — Правда, — Мегуми улыбнулся, впервые за долгое время позволяя себе настоящую, открытую улыбку. — А теперь спи. Завтра много дел. — Каких? — Юдзи тут же прижался к нему, обнимая за талию и утыкаясь носом в шею. — Например, научить тебя не вилять хвостом каждый раз, когда я говорю «люблю», — усмехнулся Мегуми, чувствуя, как от прикосновений Юдзи по телу разливается приятное тепло. — Не могу обещать, — промурлыкал Юдзи, и хвост, словно в подтверждение его слов, счастливо вильнул в ответ. За окном догорала гроза, а в маленькой квартирке на окраине Токио двое парней, один — колючий снаружи и мягкий внутри, а второй — само солнце в человеческом обличии, наконец-то перестали бояться своих чувств.