Любители сметаны

Чай получился слишком крепким, потому что Вадим нервничал и насыпал заварки “на всякий случай”. Даша сделала глоток, поморщилась и тут же улыбнулась. — Это… бодрит, — сказала она. — Я хотел как лучше, — пробормотал Вадим. — Получилось как Вадим, — подмигнула она. И от этой фразы у него в груди потеплело. “Как Вадим” — это звучало не как упрёк. Это звучало как принятие. Малыш тем временем окончательно объявил себя владельцем Даши. Он крутился возле неё, сопел, пытался положить голову ей на колени и смотрел на Вадима так, будто шептал: не вздумай отбирать. Даша погладила пса за ушами и тихо сказала: — Слушай, охранник. Я тут на одну ночь. Не переживай. Малыш, конечно, не понял ни слова, но изобразил удовлетворение и плюхнулся рядом, прижавшись боком. Вадим стоял возле компьютера и не знал, куда деть руки. С одной стороны — привычка требовала “пару каток на расслабоне”. С другой — Даша сидела на его кровати, мокрые волосы чуть подсыхали, и она выглядела так, будто ей наконец стало спокойно. И Вадим вдруг понял, что сейчас его любимая игра может быть не самым важным на свете. — Ты можешь… — сказала Даша, будто читала мысли, — делать свои дела. Я просто… хочу, чтобы рядом кто-то был. Даже если ты будешь молчать. — Я могу не молчать, — быстро сказал Вадим. — Я могу… рассказывать тупые факты. Или про спидраны. — Про спидраны — не тупые, — возразила Даша. — Но давай… просто немного тишины? — Давай, — кивнул Вадим. Он сел в кресло, включил монитор… и тут же вспомнил, что свет от него — как прожектор в ночи. В комнате и так душно и тесно, а белый прямоугольник на стене делает всё ещё более “не уснёшь никогда”. — Я, наверное, не буду играть, — сказал он, сам удивившись своей зрелости. — Если тебе спать. Даша посмотрела на него так, будто это было маленькое чудо. — Спасибо, — сказала она. — Я правда хочу поспать. Вадим кивнул и выключил монитор. Комната сразу стала мягче, темнее. Даже плакат Человека-паука перестал выглядеть как судья. Даша осторожно легла на кровать, на зелёный плед, будто проверяя: не укусит ли он. — Тут… — она поискала слово, — как в мужском логове. — Тут как в катке после проигрыша, — вздохнул Вадим. — Всё валяется, никто не знает, зачем живёт. Даша тихо хихикнула и подтянула плед к себе. — Окей. Я могу спать в логове, — сказала она. — Главное, чтобы никто не пугал. И в этот момент Малыш, как по расписанию, подпрыгнул и плюхнулся ей прямо на живот. — УФ! — выдохнула Даша. — Он тяжёлый! — Он думает, что он маленький, — виновато сказал Вадим. — На самом деле он… кирпич любви. — Кирпич любви, — повторила Даша, смеясь. — Вадим, ты умеешь придумывать слова. Малыш начал вертеться, устраиваясь поудобнее, потом вдруг решил, что Даша — это батут, и подпрыгнул ещё раз. — МАЛЫШ! — одновременно сказали они. Пёс замер, посмотрел на них, как на двух людей, которые ничего не понимают в комфорте, и снова плюхнулся — уже рядом, но так, что его лапа оказалась на Дашиной руке. Даша вздохнула, но не отодвинулась. Наоборот, она осторожно накрыла его лапу своей ладонью. — Ладно, — сказала она тихо. — Пусть будет. Вадим почувствовал, что этот момент запомнится. Не “круто”, не “эпично”. Просто… тепло. Как будто в его комнате впервые за долгое время появился кто-то, кто не хочет его исправлять — просто хочет быть рядом. — Ты устраивайся, — сказал он. — Я… я рядом посижу, пока ты уснёшь. — А ты? — сонно спросила Даша. — Ты же тоже будешь спать? — Потом, — соврал Вадим. — Я обычно поздно. Даша посмотрела на него сквозь полуопущенные ресницы. — Не надо геройствовать, — сказала она. — Если ты позвал меня, чтобы мне было не страшно, то тебе тоже можно… не быть одному. Вадим сглотнул. — Окей, — тихо сказал он. — Потом. Даша улеглась, закрыла глаза. Комната дышала тяжело, но теперь это было не удушье, а привычный домовой воздух: “да, тут бардак, но тут живут”. Минут через пять Даша снова открыла глаза и шепнула: — Вадим… — М? — У тебя подушка… странная. — В смысле? — Она… шуршит. Вадим напрягся. — Она не должна шуршать, — сказал он и подошёл. Даша приподняла подушку — и оттуда выглянуло то, что Вадим даже не хотел сейчас видеть: колбаса. Прямо кусок, завернутый в пакетик, и рядом — что-то вроде подсохшего хлеба. Даша уставилась на находку. Потом на Вадима. Потом снова на колбасу. — Вадим, — очень спокойно сказала она. — Почему у тебя колбаса под подушкой? Вадим, краснея до ушей, пробормотал: — Это… стратегический запас. — От кого? — она приподняла бровь. — От налоговой? От тараканов? От бедности? — От Малыша, — честно сказал Вадим. — Он ворует еду. Я прятал, чтобы… не украл. Даша посмотрела на Малыша. Малыш посмотрел на колбасу так, будто увидел смысл жизни. — Он сейчас украдёт и это, — сказала Даша. — Да, — подтвердил Вадим. Даша тяжело вздохнула, но вместо того чтобы устроить драму, вдруг тихо рассмеялась. — Ладно, — сказала она. — Это самый нелепый “романтический вечер”, который у меня был. — Прости, — прошептал Вадим. — Не извиняйся, — сказала Даша мягко. — Я не пришла сюда за идеальностью. Я пришла, потому что мне было страшно. А теперь… мне смешно. И спокойно. Она взяла колбасу, помахала ею перед носом Малыша. — Так, воришка. Это тебе. Малыш мгновенно ожил, подпрыгнул и попытался схватить пакет зубами. — Осторожно, — сказал Вадим. — Он… Но было поздно: Малыш вырвал колбасу и, как торпеда, понёсся в угол комнаты — ровно туда, где рядом со столом валялись какие-то провода. И тут всё пошло не по плану. Пока Даша пыталась уложить подушку обратно, раздался характерный звук: хр-р-ррк — будто кто-то начал жевать пластик. — О нет, — выдохнул Вадим. — Он нашёл… кабель. Вадим рванулся к углу. Малыш сидел там довольный, как чемпион, и уже успел схватить зубами толстый шнур — наушники, те самые, в которых Вадим играл, жил и общался. — Малыш! — строго сказал Вадим. Малыш перестал жевать на секунду. Потом начал жевать быстрее. — Он ускорился, — нервно сказала Даша. — Он всегда ускоряется, когда чувствует опасность, — Вадим присел и попытался аккуратно забрать шнур. — Отдай. Отдай, пожалуйста. Это… моё всё. Малыш вцепился сильнее. Даша села рядом на корточки, мокрые волосы упали ей на плечо. — Окей, — сказала она деловито. — Сейчас будет операция. — Какая? — Отвлекаем. Она быстро огляделась, увидела на столе тарелку с бутербродами — Вадим, конечно, “на всякий случай” держал еду рядом с компом — и взяла один. — Малыш, — ласково позвала Даша. — Смотри, что у меня есть. Малыш на секунду замер. Уши дернулись. Глаза стали огромными. Вадим воспользовался паузой и аккуратно вытащил из пасти пса край шнура. — Да-да, вот так… — шептал он, будто уговаривал бомбу не взрываться. Малыш снова попытался вцепиться, но Даша протянула бутерброд ближе. — Это тебе, — сказала она. Пёс, как любой честный вор, выбрал более вкусную добычу. Он отпустил шнур и схватил бутерброд, а потом — второй, потому что увидел второй. — Стой! — одновременно сказали Вадим и Даша. Но было поздно: Малыш уже тащил бутерброды в сторону кровати, оставляя за собой след из крошек, будто рисовал карту своего триумфа. Вадим сел на пол и выдохнул так, как будто только что прошёл финальный раунд на последнем хп. — Ты спасла мои наушники, — сказал он. — Пожалуйста, — Даша улыбнулась. — Я вообще спасатель. В катке спасаю, дома спасаю. Мне просто судьба. — Ты ещё и флешишь, — напомнил Вадим, и сам улыбнулся. Даша тихо рассмеялась и вдруг стала серьёзной. — Вадим, — сказала она. — М? Она посмотрела на него внимательно, прямо. Не как на “чувака из игры”. Как на человека. — Ты правда хороший. И я… я рада, что ты предложил мне приехать. У Вадима в горле стало сухо. — Я боялся, что ты увидишь комнату и… уйдёшь, — признался он. — Я увидела комнату, — сказала Даша. — И я увидела тебя. И ты мне важнее, чем пыль. Вадим не знал, что ответить. Поэтому сделал единственное, что получилось естественно: осторожно потянулся и коснулся её руки. Легко, без давления — как вопрос. Даша не отдёрнулась. Она сама сжала его пальцы. — Пойдём спать, — тихо сказала она. — Мне уже не страшно. Но мне хочется, чтобы ты был рядом. Вадим кивнул. Они поднялись. Вадим выключил всё, что светилось, оставил только слабый ночник, чтобы комнате не было совсем темно. Даша снова легла на кровать, Малыш устроился у её ног, как охранник, который наконец получил зарплату. Вадим лег рядом — не вплотную, оставив сантиметры “на всякий случай”. Даша повернулась к нему и шёпотом сказала: — Можно? — Что? — Вадим тоже шепнул. Даша придвинулась ближе и осторожно обняла его, как будто боялась, что он исчезнет. Вадим замер на секунду — и потом обнял в ответ. Неловко, осторожно, но всем собой. И вдруг стало очень тихо. Не страшная тишина. А такая, в которой тепло. — Спокойной ночи, — прошептала Даша. — Спокойной, — ответил Вадим. Малыш тихо фыркнул во сне, словно подтвердил: всё правильно. И они уснули — не потому что всё стало идеальным, а потому что рядом был человек, с которым даже бардак переставал быть бедой.