Кризис двадцати.

      Она не помнила как добралась до больницы, но явно сделала это быстро, настолько, насколько могла. Руки тряслись, во рту пересохло, а мысли жужжали в голове как пчёлы в улье. Вдруг всё серьёзно? У Мика не может быть такой голос, если дело касается обычного ранения. Вдруг она не... Нет, нельзя об этом думать. Уточнив в регистратуре в какой палате сейчас отец, она бежала по лестнице, обегая пациентов, врачей и медсестёр, оставляя рядом с ними только дуновение ветра. Забежав на этаж и повернув за угол, она увидела Немури и Хизаши, подбежала к ним. Немури, подняв глаза, встала с лавочки. – Тэру... – она крепко обняла её, гладя по голове. – Что с ним? – она обняла её в ответ, чувствуя, как дрожит Полночь сквозь её геройский костюм и ощущая такой родной запах её волос. – Он... Нормально. Живой. Но... Хизаши подошёл ближе, кладя руку ей на плечо. – Сама знаешь, этот упрямый козёл... – он тяжело вздохнул – Куча переломов и ран. Но он пришёл в себя. Как только врач выйдет, можно будет зайти. – Что вообще произошло? Кто напал? – Не здесь. Потом всё расскажем. Она просто кивнула, прижимая к себе переволновавшуюся Немури, ожидая выхода врача. Спустя десять минут, только после того, как успокоила Каяму, убедилась, что Хизаши тоже в порядке, она смогла немного успокоиться сама. Она прошла к окну опираясь руками в подоконник, выдыхая. Он жив. В сознании. Значит в порядке. По-другому с ним не может быть.       Врач вышел, явно уставший, с выражением лица, будто не общался с упрямым пациентом, а сражался с ним. Только тогда Хотэру заметила, что сжимала подоконник слишком сильно, обветренная кожа не выдержала и между средним и указательным пальцами лопнула от напряжения. Но она не заметила боли, просто сразу развернулась и подошла к врачу, становясь между Немури и Хизаши. Мик спросил первый: – Как он? – Множество переломов, повреждение глаза, внутренние органы... – он тяжело вздохнул – конечно поправится, но он только что упрашивал меня о выписке и я... – Тэру его перебила. – Нет. – Что? – Не смейте его выписывать, понимая, что ему нужна помощь. Что бы он не говорил, как бы не упрашивал. – Вы кем ему приходитесь? – Дочь. Он кратко кивнул, вопрос не был грубым, он был нужен для понимая намерений. – Я проконтролирую. Можете зайти, на десять минут. Мик и Немури немного обеспокоено смотрели на Хотэру, с одной стороны разделяя её чувства, но с другой... Если они начнут спорить с Шотой, можно смело прыгать в окно.       Зайдя в палату, первыми делом в нос ударил запах свежих бинтов, антисептика и чего-то ещё. Чего то металлического. Шота лежал в койке, весь перемотанный, словно мумия. Он устало повернул голову на звук, видя силуэты сквозь бинты. Тэру села рядом на стул у койки. – Пап? – М? – Тебе последние мозги отбили сегодня? Мик замер с открытым ртом. Он уже приготовился успокаивать Хотэру, но, видимо, забыл: в этой семье успокаивать придётся врача, у которого от упрямства пациента и его дочери точно задергается глаз. Айзава тяжело вздохнул, будто он не валялся с ощущением, что его пережевали и выплюнули, а будто Тэру ведёт себя как капризный ребёнок. – От этого у тебя их больше не станет. Заканчивай цирк. Пусть он принесет мне все нужные документы. – Ты болен. – Я нормаль... – Тэру опять его перебила. – На голову. Он повернул голову в стену, не выдерживая её взгляда. – Ты будто издеваешься надо мной, пап. Какое выписывать? – Тэру, студенты. – Я пригляжу, если ты их никому не доверяешь кроме себя. Но выйдешь ты отсюда минимум через неделю и я не хочу ничего больше слышать. – Упрямая. – Мог просто сказать «спасибо за заботу». – Я так и сказал. – Ты просто сделал комплимент. Он устало хмыкнул. И задумался. Он редко давал Тэру заменять его на занятиях, только во внезапные моменты, за минуту до начала урока. А тут... Отдать ей на растерзание первогодок на неделю его восстановления, не меньше. Меньше она не даст, а отбить он не сможет. Не в том состоянии. А если с другой стороны? Вдруг ей это поможет? Она будет как минимум каждый день вставать с кровати в одно время, целый день диктовать лекции по тактике и тренировать его класс, выматывая их на полигоне. А она может. И может сделать это жёстко, учитывая её опыт у Босатки. Вдруг это даст ей хоть... Что-то? – Ладно, но одна неделя. Дальше я сам и это не обсуждается. Будешь отчитываться каждый день. – Быстро ты сдался. – Не в том состоянии. – Как себя чувствуешь? – Каяма села на край койки с другой стороны от Тэру. Голос был тихий, настороженный. Волнуется. – Как будто грузовик проехался. Раз десять туда обратно. – он звучал твёрдо и чётко. Будто ничего этого не было. У него не сломано обе руки, нога, ключицы, нету трещины в черепе. Просто его будничный голос и интонация, но хорошо его знающие заметили хрипотцу и скорость его слов. Замедленная, с паузами. – Обезболивающее? – Мик подошёл ближе, опираясь на изножье койки. – Пока действует. – Жить будешь? – голос Тэру стал тише. Таким же ровным как у него, но слышно небольшую дрожь. – От такой хуйни точно не умру. – он закрыл глаза. Обещал же, что всегда будет рядом. И не мог бросить её так, пришлось держаться. Услышал её смешок одновременный с Миком. – Ладно, отдыхай. И не доводи врачей до нервного срыва, им ещё Тэру терпеть. – Немури явно приободрились от этих диалогов, видя, что Шота как всегда в порядке. Она поднялась и вышла вместе с Миком, кладя руку ему на плечо. Тэру ещё осталась. – Пап. – М? – Люблю тебя. – она нервно крутила серебряное кольцо на среднем пальце левой руки. То, где внутри гравировка с одним словом "рядом". То, что он подарил ей на шестнадцатилетие, вместе с новыми лентами, сделанные идеально под неё. Слова дались не то чтобы тяжело, волнение внутри утихло не до конца, поэтому ком в горле остался. Обычно в ответ на такие её слова он берёт её за руку, сжимает, кладёт руку на голову. Но руки сломаны. Придётся ответить словами. – И я тебя. План занятий у меня на столе, в синей папке, информация о каждом в том блокноте. Работай. Она поднялась, медленно идя к двери. Но на половине пути остановилась, оглянулась на него. – Я справлюсь? – А когда ты не справлялась? Вопрос в качестве. И мне кажется ты будешь слишком строга на физической подготовке. – она усмехнулась. – Будет уроком для тех кто в будущем собрался к Босатке на стажировку. Она выходит в коридор, тяжело вздыхая, скатывается по стене у двери. Садится на пол, Немури садится на лавочку рядом, гладит своей нежной рукой по голове. Мик стоит рядом, тихий настолько, что непривычно. Но тишина между ними уютная. Та, которую Шота всегда умел делать уютной, а Тэру будто переняла это где-то на глубинном уровне.       Она была с ними пока они отчитывались в полиции, стояла рядом, а Незу тихо объяснял ей подробности, что произошло и почему. Она сказала ему, что заменит отца пока он в больнице, он только кратко кивнул, сказал, что обязательно зайдёт к нему, поблагодарить. Вечером они втроём пришли в её с отцом квартиру. Никто не хотел расходиться, одним неуютно. Закончив тяжёлый день ужином в тишине, Немури ушла домой, Ямада остался на ночь.       Следующие два дня Тэру провела у отца в больнице и дома за изучением плана лекций и упражнений для каждого. Изучила каждого ученика, его причуду, сильные стороны, характер, всё, что записывал и помечал отец. Она сидела в гостиной в отцовском кресле, окружённая кошками, вокруг лежали папки, листы, карандаш, которым она делала пометки для себя остался за ухом. Она уже минут пять просто сидела смотря в одну точку, осознавая какая ответственность на неё ложится сейчас. Понимание, что это не просто "посиди сорок минут, пригляди, что бы не списывали, задание я дал" и даже не "да там расскажи о практике, я на пять минут". Неделя. Каждый день закладывать в их юные головы то, что буквально пять лет назад давали ей. Стало страшно, что не справится. Что когда отец вернётся, он ничего не скажет, но тяжело вздохнет. И этот вздох будет отсчётом конца света лично для неё. Ещё страшнее, что ей придётся объявить о спортивном фестивале лично. Объяснить им суть, начать подготовку. У отца есть заметки об этом, он прикидывал какие нормативы у них должны быть сданы через неделю и если честно, она не совсем с ними согласна. Бег на три километра за десять минут? Мало. Надо дать им больше нагрузки. И она даст, ведь знает, что они могут. Сама же в их возрасте бегала за девять.       Спортивный фестиваль... Почему его вообще не отменили после такого? Она не думая взяла с подлокотника эспандер, нервно сжимая и разжимая. Нападение злодеев, с мощными причудами, объявившие войну, собирающиеся убить Всемогущего. Как-то легкомысленно просто продолжить учёбу детей и проводить такие мероприятия. Угроза террористической опасности высока. В голове эхом раздались взрыв и визги людей. Грохот открывающейся двери, топот тяжёлых ног, оглушающая автоматная очередь, короткий вскрик матери, который последовался хрипом. Крики из соседних квартир, снизу, справа, слева, сверху. А после оглушающая тишина, что сопровождалась темнотой шкафа и запахом пыли. Качнув головой, будто стараясь стряхнуть мысли, Тэру посмотрела на часы. Двенадцать часов ночи. С одной стороны надо лечь спать, ведь завтра ранний подъём, занятия. А с другой... С другой спать не хочется, одиночество и стены давят. Воздух будто раскалённый вокруг, не смотря на открытые нараспашку окна. Заставляет вспомнить о крыше. И о том с кем она может там встретиться. Нет, вряд ли. Сейчас ночь, обычно они видятся на рассвете. Она просто посидит там одна немного, подышит свежим воздухом и вернётся домой спать. Поэтому встав, убрав все бумаги, оставляя всё самое нужное на видном месте, чтобы не забыть, она выключила свет. Взяла с собой только удостоверение личности, телефон и лицензию, дабы спокойно использовать смерчи и не устраивать себе внезапное кардио по лестнице.       Добравшись за десять минут до высотки и развеяв лёгким махом руки сразу оба смерча, она садится на край, свешивая ноги. В руках пластиковый стаканчик из любимой кофейни, откуда ещё шёл пар и запах корицы, о который она грела руки. Лёгкий весенний ветер развивал распущенные длинные волосы, город светился своими огнями и если присмотреться, вдалеке можно увидеть мельтешавших героев в патруле, тех у кого яркие костюмы и обворожительная улыбка. Не то, что она. Одна она посидела около пяти минут, после чего услышала знакомый шелест за спиной. Уголки губ дрогнули в скрытой улыбке, которую она сразу убрала, в недоумении откуда она вылезла. – Чего так поздно? – она не оборачивается. И так знает кто. – А ты чего пришла? Ещё и в гражданском. – Ястреб садится рядом, крылья медленно складываются за спиной, пока перья мягко треплет ветер. – Не имею права? – Имеешь. Она повернула голову в его сторону. – А ты чего пришёл? Следишь? – Слежу? О чём ты? Я всего лишь твой ангел-хранитель. – он усмехнулся, смотря на неё в ответ. Она закатила глаза, но уголки губ дрогнули. Ястреб видел её опущенные плечи, взгляд обычный, спокойный, но Кейго видел что-то другое, что скрыто в её глазах, которые в темноте казались карими, но он знал. Помнил, что они зелёные. Она отвела взгляд обратно на город, отпивая кофе. Он спросил уже тише: – Тяжёлый день? – Очень. Пиздец какой тяжёлый. Он только кратко кивнул, поджав губы и тоже отвёл взгляд вдаль. Они сидели вместе в тишине, только тихий свист тёплого ветра с моря колыхал её волосы и его перья. Через двадцать минут Тэру тяжело вздохнула, поднялась на ноги. Плавно махнула руками, два смерча закрутились у её ног, не двигаясь в стороны и не оборачиваясь кинула ему. – Спокойного дежурства. – Спокойной ночи. – он смотрел ей вслед и хмыкнул. Заметил, что она высокая. Даже очень. Когда она скрылась внизу, убирая смерчи и сворачивала за угол, даже не оглядываясь, он задумался. Перед глазами был её профиль с чёткими и острыми чертами лица. Ровная линия челюсти, яркие скулы, прямой нос, немного пухлые, обветренные губы, все в трещинах. Длинные, опущенные чёрные ресницы, такие же чёрные тонкие брови, скрытые за чёлкой, которую иногда убирал ветер, открывая полный вид на её лицо. На её бледную, сухую кожу в мелких трещинах на щеках, где можно было увидеть синие вены, идущие от шеи, если присмотреться. И её глаза. Глубоко зелёные, с вечными синяками под глазами и такой же постоянно спокойный взгляд. Её вечно прямую осанку, сосредоточенность. Он тихо рассмеялся своим мыслям, закрывая лицо ладонями, понимая, что попал. И не хотелось осознавать это в полной мере.       Сидя с раннего утра в учительской за столом отца, Тэру просматривала анкеты учеников, стараясь запомнить всех по именам перед первым уроком с ними. Дверь распахнулась, залетел Мик. Такой же громкий как и всегда, с той же улыбкой и нескончаемой энергией. – Тэру! С самого утра уже трудишься. Давно здесь? – он кинул какую то папку на свой стол, подходя к Айзаве. – И тебе доброе утро. Да нет, просто... – Ясно, волнуешься. – он положил руку ей на плечо, слегка сжимая. – Нормально всё будет, сама знаешь. Если что, я подойду! – Да не надо, всё нормально.– она подняла взгляд на него. – После уроков в больницу? – Конечно! А то он умрёт от скуки без моей рожи. – Тэру лишь закатила глаза, вставая из за стола, беря нужные папки. Он посмотрел на неё с привычным теплом. – Давай, боец. Удачи. – он приобнял её за плечи, она на секунду прижалась виском к его плечу. – Спасибо. Выходя из учительской, она на секунду обернулась. Увидев привычную улыбку, будто даже немного расслабилась.       В классе 1-А было как всегда шумно. Ученики обсуждали произошедшее, говорили, что их показали в новостях и как Всемогущий их спас. Ашидо повернулась к Цую. – Как думаешь, кто будет вести классный час? – не удержав равновесие на стуле, она чуть не упала назад, но Асуи её поймала, не поведя и бровью. – Ну... Учитель Айзава должен быть больнице. Может поставят Мика на замену? – Мне его на английском тяжело вынести иногда, а тут... – Каминари вздохнул. Дверь открылась резко, ровно со звонком и ученики затихли. В класс зашла молодая девушка, лет двадцати. Длинные, чёрные волосы лежали густым полотном на спине, тяжёлые ботинки мягко, почти беззвучно ступали по полу, подходя к трибуне, она кинула на неё папки и обвела взглядом весь класс. Голос – чёткий, ровный, пугающе похожий на их преподавателя. – Айзава Хотэру. Буду заменять вашего учителя, пока он восстанавливается в больнице. Обращаться можете по фамилии или по геройскому имени Вихрь. Вопросы? – класс замер в недоумении. Спустя несколько секунд тишины Серо неуверенно поднял руку. – Извините за... Некорректный вопрос. Вы родственники? – все мигом обернулись на него. – Да, дочь. – Киришима в недоумении открыл рот. Мина с широко раскрытыми глазами обернулась к Цую. Яойрозу тихо спросила. – Как себя чувствует учитель Айзава? Он в порядке? – В порядке. Переломы, раны, но через неделю вернётся. Такое его не убьёт. – Мидория сжал кулаки на парте, вспоминая раненого учителя. Она продолжила через секунду, формулируя мысли. – Сейчас для вас более важно другое. Начинается спортивный фестиваль. Класс оживился, восторженные голоса раздались со всех сторон. – Спортивный фестиваль!? Наконец-то! – Киришима громко радовался, пока Джиро помедлила, но привстала с места. – Погодите, погодите. Это разве безопасно? Вдруг злодеи вернутся? Тэру посмотрела на неё с пониманием. – Таким образом мы должны показать, что никакие помехи не смогут отложить проведение фестиваля. Ко всему прочему число охраны будет увеличено в пять раз. Сейчас вам важно помнить о тех возможностях, что даёт вам фестиваль. Их нельзя откладывать из-за парочки уродов, что решили вас запугать. У вас один шанс в год, чтобы показать себя во всей красе перед профессиональными героями и три шанса за всё время обучения. Это важно и для вашего будущего после выпуска и для ваших стажировок со второго курса. У вас мало времени на подготовку, поэтому работы будет много. – ученики в тишине слушали её, при этом рассматривая, только Тодороки сам себе кивнул. Мидория анализировал костюм, подмечая, что у неё похожие ленты как у учителя Айзавы, записывая куда то себе её имя, дабы узнать больше о ней после уроков. Хагакурэ заметила, что она почти чистая копия отца внешне. Тот же нос, линия челюсти, форма глаз. – А у тебя хоть лицензия есть, Вихрь? Или папаша просто приглядеть попросил и мы по итогу нихрена к фестивалю не подготовимся как надо? – голос Бакуго ударил словно гром. Все сразу обернулись к нему, Мидория тихо зашептал, пытаясь его осадить, Киришима так же тихо, но более уверенно подметил. – Каччан, ты не можешь... – Бро, полегче! Кацуки даже не обернулся на них. – Заткнись, Деку. С чего мы должны тебе верить, что ты сможешь подготовить к фестивалю, а не сделаешь хуже? Айзава спокойно смотрела на него, в её глазах не было ни злости, ни осуждения. – Бакуго. Если тебе важно посмотреть все нужные бумажки, двери директора Незу всегда открыты. Если сомневаешься в моей компетенции, то будь терпеливее, тренировки всё покажут. Ещё вопросы? Она посмотрела на класс, который замер в непривычной тишине, где можно было услышать только скрежет зубов Кацуки. – Замечательно. Через пять минут жду всех на полигоне, бегом переодеваться. – она скрылась за дверьми так же тихо, как и зашла. Класс засобирался, начиная громко обсуждать произошедшее. – Вы видели как они с учителем похожи!? Она будто просто женская копия, офигеть! – Мина говорила громко, надевая сумку на плечо и беря Асуи под руку. – У них даже ленты одинаковые. Интересно, у неё тоже стирание? – Серо задумчиво стоял, ожидая Киришиму, который собирал тетради в рюкзак, выглядя максимально заинтересованным и радостным. – Больше интересно как она сейчас начнёт нас тренировать. Каминари устало брёл к выходу из класса. – Надеюсь не так жёстко как учитель.       Утреннее солнце ярко заливало тренировочный полигон. Весеннее тепло грело, но не заставляло печься. Вихрь стояла в центре. Руки за спиной, ноги на ширине плеч, идеально прямая. – Как будто солдат... – тихо подметил Минета. Денки на него шикнул, явно опасаясь, что она услышит. Они встали в шеренгу по росту, как и всегда, но в этот раз не такие расслабленные, как со своим учителем. – Иида, проведи разминку. После десять кругов по стадиону. Начали. – свисток резанул по ушам, оповещая о начале тренировки и их персонального ада.       Тренировка шла тяжело для всех, только сильнейшие держались более бодро к середине. Но к концу даже Шоджи загнанно дышал. Они все собрались в центре полигона. Кто-то лежал, пытаясь понять жив он или нет, кто-то просто сидел, переводя дыхание и жадно пил воду. Бакуго стоял, но обливался потом, пытаясь отдышаться. Тэру встала перед ними так же ровно как и в начале. – Ваша физическая форма оставляет желать лучшего. Но ничего, к фестивалю подправим. К концу недели вы должны будете сдать нормативы, нормы которых я вам передам. Пощады не ждите, завтра в то же время, как и всегда. Долго не валяйтесь, простынете, в душ и по домам. – она развернулась и вышла с полигона. Класс проводил её взглядом, не веря, что тренировка всё-таки закончилась. Каминари проныл, скручиваясь в клубок на земле. – Я ног не чувствую... Киришима, сидящий рядом с энтузиазмом развернулся к остальным. – Она нас уделала, но это было круто! Мидория немного улыбнулся, переводя взгляд на трясущиеся руки. Рядом с ним Иида, который обычно держался стойко, теперь сидел, опираясь одной рукой сзади себя и пил воду большими глотками. — Каччан, ты даже не орал, — заметил Изуку. Бакуго, который стоял, опираясь на колени, поднял голову, фыркнул. — Обычную физкультуру любая ебанашка может провести, идиот. — Эй! А мне кажется она классная, зря ты так. — Мина приподнялась на локтях, всё ещё лежа на земле. — Копия отца, — добавила Хагакурэ, растирая сводящие мышцы. — Но он нас не так сильно гоняет... – Посмотрим, что эта тупая вешалка завтра будет делать. – Бакуго, явно всё ещё не верящий в её силу, вышел с полигона медленно, но не подавая виду усталости. Повисла тишина от его слов и только Мидория устало покачал головой, но не удивился его скептицизму. Токоями смотрел на свои руки, где на ладони ещё остался след от прорезиненного покрытия полигона. – Она это сделала, что бы узнать на что мы способны, поэтому была жёсткой. Но заметьте, она очень внимательно была к каждому, поправляла технику. Прямо как Айзава. Урарака сидела на полу рядом с девочками, обхватив колени руками, дабы унять дрожь, тихо хихикнула. – Может это семейное? Мина, Хагакурэ и Серо засмеялись рядом. Киришима хлопнул Каминари по плечу, заставив того охнуть и встал, потянувшись и хрустнув спиной. — Завтра так завтра! Покажем ей, на что мы способны!       Зайдя в учительскую, скинув все папки и журнал на стол, Тэру буквально упала в кресло с тяжёлым вдохом. Откидываясь на спинку стула, она потерла лицо ладонями. Немури, наблюдавшая за ней, немного улыбнулась. – Как прошло? – Нормально... Даже слишком. – Даже Бакуго молчал? – Нет, он-то говорил, ворчал, на ты обращался. Но ничего странного не выкинул. – Тэру взяла в руки ручку, делая пометки в плане тренировок. – Ну и хамло всё-таки. – она устало вздохнула и покачала головой. – Не хамло, просто природа у него такая. – Полночь медленно повернулась на неё. – Боже, ты говоришь в точности как отец. – Слушай, есть мысли, что я его дочь. – Каяма рассмеялась.       В коридорах прозвенел звонок, оповещающий о конце занятий в этот день. В учительскую начали подтягиваться все преподаватели и те, с кем Тэру не успела пересечься с утра здоровались, Цементос тепло улыбнулся, Эктоплазм кратко кивнул. Последний зашёл Мик, подтягиваясь, забрал куртку с вешалки. – Тэру, Немури? Скоро часы посещения закончатся, пойдёмте. Тэру поднялась, закидывая в сумку нужные папки и попрощавшись с другими учителями они втроём вышли в уже пустые коридоры. Она шла посередине, Немури справа, Хизаши слева. Он смотрел на неё внимательно, замечая, что она уже не похожа на ту, которая буквально вчера и позавчера сидела поникшая у койки отца. И не похожа на себя до этого. Пустую, уставшую. Она была прямой, уверенной и с твёрдым взглядом, как будто до выпуска. Он понимал, что пустота никуда не делась, чувствовал. – Тэру? – М? – Ты сегодня отлично справилась. – это было непривычно тихо для Мика, который раньше хвалил её громче всех. От этого ещё приятнее. Она повернула голову в его сторону и взяла под руку. – Знаю. Немури нежно улыбнулась смотря на них. Поправила сбившуюся ленту на руке Айзавы. Чувствувая как Тэру кратко прижалась к ней плечом, она думала о том, что Шота будет доволен дочерью. Но не скажет вслух.