Кризис двадцати.

      Дни шли особо изматывающе. Не только физически, тут она перестала чувствовать усталость ещё после стажировки у Босатки, когда он решил устроить ей проверку на прочность. Очень тяжело было эмоционально. Постоянный выход в общество, общение, особенно с учениками, нахождение в месте, где был пик её силы, так тяжело каждый раз отзывался где-то в груди, пока она упрямо игнорировала это чувство, которое засело ещё с момента, когда звонок отца и его просьбы принести забытые документы, заставили впервые за два месяца выйти из дома. При нахождении там каждый день петля затягивалась. На каждом проведённом уроке тактики боя было сильное желание просто сесть в кресло и замолчать. Но держалась она крепко. Терпеливо общалась с преподавателями в учительской, которые фактически уже стали коллегами, отвечала ученикам на все вопросы, не давая глазу начать дёргаться, а проходя по коридору мимо подоконника, где когда-то она, в составе Четвёрки, спала вместе с ними между консультациями перед экзаменами, сердце пропускало удар, но спина и взгляд были прямыми.       Сидя вечером пятницы в учительской, она смотрела в панорамное окно и пыталась вспомнить прошедшие дни. По ощущениям три дня прошли как один. Один серый, бесконечный день. Она вспомнила среду, единственный день в неделе где она поспала около шести часов, утро тогда было дождливое и глаза после использования стирания всё ещё саднило и мир был мутным, даже в линзах, а голова раскалывалась. Тренировка на полигоне два часа подряд, она тогда провела базовую физическую подготовку и каждому индивидуально подбирала нужный уклон. Кому-то больше кардио, кому-то силовых. Технику поправляла на автомате, пару раз пришлось показать на себе суть работы мышц. Уже плохо помнила, что именно она говорила, но хотя бы суть осталась в голове, уже хорошо. Помнит, что осталась допоздна в учительской вместе с Хизаши, что решил не бросать её и посидеть вместе, пока она доделывала индивидуальные планы на класс, дабы отцу было удобнее работать после возвращения. Вечером она вырубилась дома в кресле. Четверг начался сразу неудачно. То чёлка легла не так, то кот Куро перевернул тарелку с завтраком. День был загружен и теорией, и практикой. Тактика боя с 1-А, после их физическая подготовка, потом сразу тактика с 1-B. Ещё и мысли весь день крутились о ночном патруле и желании спать. Часовой сон в учительской чуть прибавил сил перед очередными отчётами и формулировкой тестов по последним темам. После скучный патруль, где она работала на автомате уже не помня сколько было задержано, хорошо, что хоть отчёты она пишет сразу. Единственным ярким воспоминанием была крыша на рассвете. Ястреб прилетел на несколько минут, у него было много работы. Но он прилетел. Они кратко поболтали о чём-то отвлечённом, позадирали друг друга и разошлись. Пальцы нервно стучали по подлокотнику офисного кресла. Сегодняшний день вышел таким же тяжёлым. К эмоциональным взрывам Бакуго она почти привыкла, особо не обращает внимания. Но вот его причуда иногда заставляет инстинктивно дёрнуться. Она научилась контролировать свои страхи ещё на первом курсе обучения на геройском. Даже вздрагивания контролировала. Но вот сегодня она впервые дёрнулась от его взрыва и это её выбесило. Не он конечно, она сама себя. Пока она на мгновение погрузилась в мысли, пытаясь сформулировать вслух, что именно надо исправить Киришиме в его жимах штанги, взрыв Бакуго ударил где-то справа в пяти метрах от неё, но в это же мгновение плечи дёрнулись и на мгновение в воздухе повис не сладкий запах нитроглицерина, а тяжёлый, металлический. Она дёрнула головой. Сладкий запах вернулся, но плечи медленно опустились. Пришла в себя и пошла разбираться, что произошло у этой ходящей катастрофы, что уже орал на Каминари. Ненавидит свой мозг за всплывающие флешбеки, ненавидит своё тело, которое помнит. Ладно, когда она дома, но здесь... Она чувствовала беспомощность в эти доли секунды и наверное именно это её так задевало. Возвращаясь в реальность, она пару раз моргнула и обвела учительскую взглядом. Преподавателей осталось мало, Цементос, уже заканчивающий свою работу, да Снайп, что зашёл за документами и уже около десяти минут о чём-то болтал с Загрузчиком, что редко, но метко здесь появлялся. Мик ушёл на патруль час назад, Полночь была у директора по каким-то делам. Вздохнув, Тэру медленно встала, выпрямляясь, и хотела пойти умыться, дабы хоть чуть-чуть взбодриться перед очередной схваткой с документами. Выйдя в коридор, она шла не торопясь. Титановые пластины на подошве ботинок еле слышно постукивали о бетонный пол. Её взгляд был устремлён куда-то в окно, что-то тянуло её смотреть на вечерний город и закат. Сегодня он был ярким. Оранжевый свет мягко падал сквозь стекло на белые стены и двери кабинетов. Она почти насильно заставила себя обратить внимание на красоту вечера и плечи немного опустились. Она остановилась у низкого подоконника на секунду и из-за угла услышала шаги. Тяжёлые, уверенные, такие бывают только у тех, кто тащит на себе весь мир. Всемогущий. Она повернула голову и оказалась права. В коридор прошёл Символ Мира в своём привычном виде и казалось, что места стало так мало и даже высоченные потолки не справляются с его масштабом. Она впервые видела его вживую в академии. Конечно она знала, что с этого года он преподаёт. Слышала от отца ворчание, от Мика рассказы, но вживую они ещё не встречались. Что-то глубоко внутри еле ощутимо затрепетало. Перед ней стоял тот самый герой, чьи сборники побед стояли у неё на полке в детстве в полном комплекте, даже коллекционные издания. Чей брелок папа протянул ей в шкафу. Чья редкая коллекционная карточка с автографом на её имя, что тот же Айзава подарил ей на десятилетие, до сих пор стояла на полке письменного стола. Но снаружи она осталась невозмутимой. Всемогущий сразу направил на неё взгляд и его улыбка будто стала шире. – О, юная Айзава! Рад наконец-то вас увидеть! – его громкий голос был на тон тише, но всё ещё отражался от стен и звучал величественно. Она кратко, но уважительно склонила голову. – Всемогущий. Взаимно. – Очень хотел с вами познакомиться, правда времени всё не хватало. Как успехи с 1-А? – Всё хорошо, готовимся к фестивалю, энтузиазма вагон. Его краткий смех будто осветил коридор, а она всё ещё не верила, что видит его вживую. И что он знает её. Разум кричал, что это нормально, но внутренний ребёнок был в восторге. – Вот чего, а этого у них не отнять! А как вы сами? Справляетесь? Она пожала плечами. – Вполне. Его взгляд стал теплее, а улыбка... Человечнее что ли? – Вы очень похожи на своего отца. Чудовищно похожи. – Все так говорят. – Неудивительно. Но в вас есть то, что в нём разглядеть почти невозможно. Она приподняла бровь. – Знаете, я рад, что моё предсказание сбылось. Вы и правда выросли героем. На мгновение перед глазами возникла та самая карточка. Его размашистым, но крайне аккуратным почерком было написано «Будущему герою с большим сердцем. Для Хотэру». Уши предательски заалели, и она пожелала, что не распустила волосы из тугого хвоста на затылке. – Вы... Вы помните. – Трудно забыть то, когда сам Сотриголова подошёл ко мне и попросил расписаться. Сами знаете несколько это может впечатлить! – Представляю... – Ладно, пора продолжать работу. Ещё увидимся, Вихрь! Он протянул свою широкую ладонь для рукопожатия. Она пожала и собственная ладонь, сухая, в новых трещинах, холодная, буквально утонула в его руке. На мгновение она кажется забыла как дышать. Всемогущий пошёл дальше, до учительской и его шаги раздавались эхом, а она осталась стоять, переваривая. Она помнит ту историю с автографом, Хизаши очень любил её рассказывать, громко смеясь. Пальцы слегка подрагивали, а уши, по её ощущениям, всё ещё горели. Она тяжело выдохнула. Надо закончить день.       В палате пахло свежими бинтами и спиртом. Шота сидел на койке и выглядел уставшим от безделья, пока Тэру сидела откинувшись спиной на изножье и поджав под себя ноги. Ботинки были наспех скинуты и стояли на полу рядом. Он слушал её рассказ о прошедшем дне, где сначала были просто сухие факты и цифры, подробности об успехах и недочётах учеников, после уже пошли личные краткие жалобы на невыносимых детей. – ...ну и он взорвал мат. Короче, всё как всегда, ты будешь счастлив вернуться и увидеть, что ничего не поменялось. – Сомневаюсь. Она закатила глаза и повернула голову в сторону капельницы, что мирно капала, добавляя какого-то ритма в уютную тишину. Хотэру задумалась на мгновение, потом уголки губ дрогнули и она продолжила. – А ещё я сегодня с Всемогущим познакомилась. – Он до этого всю неделю не ходил что ли? – Да нет, просто как-то не пересекались. Пересеклись. Он сказал, что мы похожи. – последнее предложение было сказано так, будто это было оскорблением. Но губы дрогнули в улыбке. Теперь была очередь отца закатить глаза. – Это все говорят. – Интересно почему, пап. – она вздохнула, перевела взгляд на свои руки, особенно на ту, какой она пожала руку Символу Мира. – А ещё он помнит, что написал на карточке. – Какой злопамятный. Она кратко хихикнула. – Я бы тоже не смогла забыть как Сотриголова подходит взять автограф у Всемогущего. Он немного запрокинул голову назад, утыкаясь макушкой в стену. – Мне кажется тебе пора домой. – Ой, не драматизируй. Я ещё не до конца тебя достала. – Нет, мне кажется достаточно. Она не уходила. Он и не прогонял, просто их колкости ещё лет девять назад стали такими же естественными, как кислород. Она смотрела на его бесконечные бинты на голове и лице, на загипсованные руки. Врач сказал сегодня, что нога срослась, что мозг после сотрясения пришёл в норму, что «желательно лежать до полного выздоровления», но, естественно он выпишется завтра вечером. Эту неделю – уже можно приравнять к чуду. Если бы не она, он бы и правда на следующий же день стоял перед классом и медленно сам себя убивал, как и всегда. Она подумала, что всё-таки эта неделя мучений того стоила. Она поджала губы, вспоминая отчёты о произошедшем в зоне ненастоящих катастроф. Осознание того, что могло случиться накрыло волной ещё в ночь с воскресенья на понедельник. Она могла его потерять. Её не было там, она не знала до момента пока не позвонил Хизаши. Она спала, пока отец в одиночку сражался с десятками мудаков. Её трясло около двух часов, пока она сидела на кухне, поняв, что не уснет и комната только давит. Она постаралась незаметно выдохнуть. Всё же нормально. Он здесь, живой, тёплый, шутит, хочет работать. Он смотрел на неё и неожиданно для самого же себя спросил. – Устала? Она кивнула, опуская взгляд куда-то в простынь. Он тоже кивнул, и это молчание было важнее, чем любые слова в данный момент.       Учительская с утра в субботу всегда была тихой. Преподавателей попросту было меньше, в академию в этот день приходил лишь геройский курс и самые горящие студенты с курса поддержки, что трудились в мастерской даже по выходным. Тэру зашла, чувствуя последний рывок перед возвращением отца и спокойного сна всю ночь и до обеда. В руках был термос с кофе, настроение более-менее, синяки под глазами – на все сто. Проходя к столу мимо всех, она кратко бросила. – Доброе утро. Мик мельком посмотрел на неё. – Вихрь, ты выглядишь менее мертвой. Что такого радостного случилось? – Семь часов сна в экстазе. Рекорд за неделю. Полночь покачала головой, продолжая смотреть в маленькое зеркальце. – У тебя с каждым годом рекорды всё сокрушительнее, дорогая. Тэру еле слышно хмыкнула и с притворным энтузиазмом приподняла руку с журналом, направляясь к выходу. – Дальше меньше. Только назад, никогда вперёд. Под тихий смех Хизаши и бурчание Немури она вышла, прикрыв за собой дверь.       Класс встретил её привычным гулом, но, когда она зашла, голоса стихли, и все уже сидели на местах. Она медленно, почти лениво подошла к трибуне, кинув журнал на его деревянную поверхность. – Давайте подведём итоги прошедшей недели по физической подготовке. Скажем так, результат растёт удовлетворительно. В среднем ваша выносливость выросла где-то на пятнадцать процентов. Сегодня у нас зачёт, на котором мы проверим ваш прирост по базе. – она мельком глянула на часы на руке. – Поэтому сейчас идём в спортзал, раньше начнём – пораньше уйдёте. Подходя к двери, Каминари обернулся и посмотрел скептически, но с хитрой улыбкой. – А насколько пораньше? Она повернулась к нему, уперевшись бедром об трибуну и скрестила руки на груди. – Я вообще сомневаюсь, что ты сегодня выйдешь из академии, Денки. Уйдёте только когда сдаст каждый до единого. Класс захихикал, а в глазах Каминари осталась такая скорбь и ужас, что она не удержавшись улыбнулась краешками губ и вышла из кабинета вперёд них.       В спортзале как всегда были распахнуты окна и весенний, лёгкий ветер гулял по пропахшему резиной и потом помещению. Она мельком оглядела родное помещение и увидела лёгкий беспорядок, что в спешке убирали старшекурсники, явно занимавшиеся перед основными занятиями и уже скрывшиеся где-то в учебных кабинетах. Она закатила глаза, и мягким движением руки смерч поднял раскинутые маты, складывая их у стены, оставляя один. Класс из раздевалки вывалился почти одновременно, явно будучи в предвкушении зачёта. Если раньше цифры их пугали, то сейчас скорее это был как вызов. После короткой разминки, они, как уже привыкли, встали в шеренгу, но сейчас в их взгляде на Вихрь не было ни скептицизма, ни настороженности. Какая-то уверенность. – Порядок простой. Начнем с пресса, отжиманий, подтягиваний, жима с собственным весом, приседаниями. После выйдем на улицу для бега. Вопросы? Она оторвалась от планшета, подняв взгляд на них. Серо посмотрел по сторонам на своих одноклассников и что то уставше буркнул, поднимая руку. – Мы ещё в начале недели заметили, что у нас разные цифры в нормативах. Почему? Она подняла бровь. – Чего раньше не спросили? Серо развел руками, будто это его одноклассники виноваты и только он решился спросить за всех. Тэру сдержала смешок. – Потому что у каждого индивидуальный план. У каждого всю неделю упор был на слабые стороны и соответственно нормативы направлены на результат этих сторон. Что-нибудь ещё держали в себе? Мина активно отрицательно замотала головой. – И славно. – Вихрь прошла к мату, садясь на край и поправляя распущенные волосы. – Пресс. Аояма, вперёд. – она похлопала рядом с собой. Аояма вышел с привычной уверенностью, но даже его сияние утихло, совсем немного, но заметно. Он тоже устал за неделю. Выдохнув, он опустился на мат, и как только время пошло, он начал. В его норму она поставила пятьдесят раз за минуту, хотя хотела побольше, но его максимумом в начале недели было сорок и сильно мучать не хотелось. Она считала каждый раз про себя, иногда напоминая одним словом: – Темп. – и Юга переставал спешить. Закончил он секунда в секунду и Айзава кратко кивнула, отпуская его на передышку. Остальные не отставали, для себя она сделала пометку на Киришиме, что ему можно ещё увеличить на пару раз, справился он чисто, с идеальной техникой и ровно, от чего она даже еле слышно сказала ему «молодец» и его искренняя улыбка засияла ярче. У Бакуго были одни из самых высоких норм, после Сато и Шоджи. Он сделал на два больше, будто назло, и, уходя, негромко рявкнул что-то про «херня — нормативы». Она лишь поджала губы, чтобы не засмеяться. На отжиманиях всё шло так же ровно. Все её ожидания сбылись, все справлялись. Когда к ней вышла Джиро, Вихрь заметила, как девушка нервно наматывает один из своих наушников на палец. Её норму она поставила на один уровень с Ашидо. И была уверена, что она справится. Приняв упор лёжа и собираясь с духом поднять колени от пола Кьёка заколебалась. – Так, Джиро. Поехали. – и этого лёгкого пинка хватило. Джиро двигалась ровно, не торопясь, явно старясь сохранить правильную технику. К тринадцати она значительно замедлилась и руки начали иногда трястись. К семнадцати её начало конкретно трясти, но она не остановилась. Нужные двадцать она добила на последнем издыхании, выходя за рамки времени на пять секунд. Мгновенно упав на пол, приходя в себя Кьёка тихо прошептала. – Сделала... Тэру улыбнулась уголками губ и тихо добавила. – Ещё и отлично. Тренировка шла своим ходом. Последним остался бег и, выйдя на улицу, мягкий ветер трепал волосы. Солнце уже поднялось выше, но в воздухе осталась ночная свежесть. Тэру вдохнула, останавливаясь у старта беговой дорожки. Ученики, ещё красные и некоторые пытающиеся отдышаться после предыдущих нормативов, стояли перед ней, готовясь к последнему рывку. – Бежим полтора километра, если станет плохо – не геройствуем, отходим и отдыхаем. Увижу, что кто-то занимается садомазохизмом, выбью с дистанции самостоятельно. На группы по пять человек делимся и начинаем. Группы распределили на удивление быстро. Первая группа сорвалась с места по её команде. Иида, ожидаемо, задал темп — слишком быстрый для большинства, слишком правильный для него самого. Рядом с ним, на расстоянии примерно двух метров, держался Тодороки и с ним вплотную бежал Бакуго. Мидория экономил силы в начале, дабы под конец ускориться. Урарака держалась из последних сил, но бежала ровно. Она проводила их взглядом и подняла следующую пятёрку. Группы сменяли друг друга, и она отмечала про себя: Киришима больше не сбивает дыхание на втором круге, Ашидо перестала отставать, а Кода наконец-то перестал сутулиться. И только когда на старт вышла последняя группа, она позволила себе выдохнуть. Первым, как всегда, финишировал Иида — ровно, мощно, с идеальной осанкой. За ним — Бакуго, злой, но молчащий, и Тодороки, спокойный, будто не бежал вовсе. Остальные подтягивались постепенно: кто-то выкладывался на все сто, кто-то держался на морально-волевых. Она фиксировала время, не комментируя, пока последний из группы — Минета — не пересёк черту. Мидория финишировал в первой пятёрке. Тяжело дыша, он согнулся, уперев руки в колени, и его глаза, как всегда, горели тем самым живым огнём. Тэру подошла и негромко сказала, так чтобы слышал только он. – На четыре секунды быстрее норматива, Мидория. Хороший темп. Он улыбнулся — уставшей, но искренней улыбкой. – Спасибо, учитель. – Она кивнула и отвернулась к остальным. Класс постепенно собрался, переводя дыхание. Она обвела их взглядом и плечи чуть опустились. Справились. Все. – Что ж. Нормативы сдали все. Прирост результатов более, чем устраивает. Класс выдохнул с облегчением и радостный гул заполнил пространство, но стих как только Вихрь подняла руку. – Все ваши результаты я передам учителю Айзаве. Он возвращается в понедельник и продолжит вашу подготовку. Не опозорьте меня – последняя фраза вырвалась с тихим смешком. Реакция была смешанной. Все помнили, что учитель вернётся, но когда это прозвучало вслух, чувства смешались. Естественно сначала было облегчение, что он жив, в порядке, вернётся и всё встанет на круги своя. Но с другой стороны стало немного грустно, что Вихрь уйдёт. Каминари решил спросить прямо, голос вышел тише, чем должен был. – А вы? Она подняла бровь и скрестила руки на груди. – А что я? Киришима замялся. – Ну... Вы останетесь? Она опустила голову, чтобы спрятать лёгкую усмешку и подняла взгляд обратно на этих невыносимых детей, что привязались за неделю. – Я остаюсь в академии, но не на постоянной основе. Сотриголова всё ещё реабилитируется, я буду ему помогать. – она на секунду помедлила и уже тише добавила. – Если вам что-то понадобится: помощь, совет, дополнительная тренировка. Я рядом, подходите. Класс на мгновение стих. Слова прозвучали искренне и неожиданно, именно из её уст. А потом загудел — радостно, возбуждённо. Мина подпрыгнула на месте. – Правда?! Киришима широко улыбнулся и хлопнул Каминари по плечу. – Слышал, чел? Урарака, всё ещё тяжело дыша после бега, улыбнулась и тихо, но искренне добавила. – Мы будем скучать, если вы совсем уйдёте... Тэру устало прикрыла глаза, услышав этот гул. Иида первый вышел чуть вперёд и поклонился. – Вихрь, спасибо вам за эту неделю! Наши результаты приросли благодаря вам и... Тэру закатила глаза. – Иида, не смей. Тенья мгновенно поднялся, замолчав. – Не надо меня благодарить. Кто ещё посмеет, заставлю прямо сейчас всё пересдавать. А теперь в душ и по домам. Хороших выходных. Класс, попрощавшись медленно побрёл обратно в раздевалки, переговариваясь друг с другом. Остался Мидория и он будто очень долго на что-то настраивался и именно в последний день решился. – Вихрь, я... В общем... Это... Она подняла взгляд с планшета на него. – Изуку, не мямли. Он мгновенно выпрямился и выпалил. – Я бы хотел попросить вас дать мне посмотреть архив с прошлых спортивных фестивалей, если это возможно. – Зачем? – Чтобы... Проанализировать. – В общем доступе есть записи всех годов и всех курсов. – Одно дело телевизионные записи, но я слышал, что в общем архиве академии есть полные разборы и второй курс берёт их и... Она кратко кивнула и пошла в сторону входа в академию. – Пойдём. Учительская, в которой Мидория до этого ни разу не был, была тихой. Из учителей были только Эктоплазм и Мик. Она прошла к отцовскому столу, кивая Мидории на кресло напротив и он послушно сел. Она, не отвлекаясь от монитора, обратилась к Хизаши. – Мик, дай мне разрешение на архив. Он посмотрел на неё с подозрением. – Когда оно тебе стало нужным? – Я сейчас никто здесь, просто скажи разрешаю под камерами. Он закатил глаза. – Разрешаю. Мидория смотрел на них, не отрывая взгляда. Он догадывался, что их учитель Айзава и Мик были друзьями. Их краткие перепалки во время урока или в коридорах. Но почему-то он не подумал, что отношения и Вихрь с громким Миком такие... Тёплые? Наверное да. Она так же не отрываясь от поиска нужного, требовательно обратилась к Изуку, от чего он вздрогнул. – Мидория, всё это между нами, тебе никто ничего не давал. Понял? – Д-Да! – Какие годы хочешь? Он задумался, прижав палец к губам, смотря куда то в пол, перекручивая воспоминания всех записей спортивного фестиваля. – Наверное... Прошлый год, первый и третий курс. Позапрошлый третий точно. Там же вы участвовали? Пальцы над клавиатурой на мгновение замерли, но почти сразу же вернулись. – Да. – И... Второе место. – Да, второе. – Можно тогда все три года там где участвовали вы? Она посмотрела на него. – Изуку, это уже не для фестиваля, а личный интерес. Он сразу же быстро замахал руками. – Нет, нет. Просто... И да, и нет. Ваш одноклассник, Импульс, у него чем-то сила похожа на мою, и там ещё был участник с B класса, тоже чем-то похоже... – Да ладно, мне не жалко. Он выдохнул, расслабившись. И мгновение помедлив, сказал. – Импульс уже двадцать третий в рейтинге. Всего год прошёл с выпуска. Это... Очень круто. Она поджала губы. – И очень ожидаемо. – Вы же друзья, да? Хизаши за соседним столом замер и покосился на Тэру. Она невозмутимо ответила. – Друзья. Мидория заметно оживился. Обсуждение героев он всегда любил и всегда ярко реагировал. – А Сап? Я слышал, что он официально главный напарник Эджшота! О его причуде очень мало информации и мне всегда было интересно узнать подробнее... Она перебила его на полуслове. – В разборе будут подробности. Изуку будто засветился. – Спасибо, это... Очень интересно... А вы слышали, где сейчас Фрост? О нём много говорят на севере. Здесь он не так популярен, но там...       Она слушала его рассказы и челюсть невольно сжалась. Обрывать его не хотелось, он говорил искренне, с детским восторгом и оборвать его, как делали это другие – преступление. Но каждое слово било под дых. Импульс... Она не смотрела новости весь этот год, только сводки преступлений перед дежурством в полиции. Она боялась увидеть именно лицо Кейты. И хотела одновременно. Она знала, что он быстро вырастет. Его успех – самое очевидное из всего. Было больно. Больно, что она не с ними. Что она не может как всегда потрепать его по голове и сказать что-то колкое. Сап... Рена оценили по достоинству и это самое желанное, что она хотела услышать. Но с другой стороны она физически ощущала тоску. Она ощущала её уже год и каждый раз, в моменты, когда она не ждала, чувство накрывало с головой. Фрост на севере. Для других – это логично. Для неё, и она уверена, что для Рена и Кейты тоже, эта логика в совокупности с ощущением расстояния медленно давила.       Она слушала уже в пол уха, что-то про других успешных молодых героев. Её поток. Её бывшие одноклассники и параллель. Она помнит каждого, но пока разговоры о них были затуплены болью о Четвёрке. Но она старалась не думать, уже печатая нужные файлы. – Изуку, мне нужно время, чтобы отсортировать. Либо в понедельник с утра зайдёшь, либо можешь подождать. – А, я подожду. Никуда не тороплюсь. Она кратко кивнула. Мимо прошёл Мик, поставив рядом с Тэру кружку с поднимающимся паром. Она бы не заметила, если бы не запах корицы. Подняв голову и встретившись с ним взглядом, она кратко кивнула, он попытался улыбнуться и вышел из учительской. Она даже не заметила, когда Эктоплазм тоже вышел, и в помещении они остались с Мидорией вдвоём. Она кратко посмотрела на него. – Хочешь чай? Он мгновенно поднял голову и кивнул, немного нервно. – Если можно. – Нужно. Принтер печатал бесконечные листы и Хотэру уже перебирала их, убирая лишнее. Медицинские заключения, характеристики, личные комментарии преподавателей она методично откладывала в сторону. Изуку держал кружку с горячим чаем двумя руками, перед ним стояла упаковка печенья, но он не притронулся и покосившись на него, Тэру вздохнула. – Ешь, ты после тренировки. Он благодарно кивнул головой, беря печенье. – Учитель, а... Можно вопрос? – Рискни. – Можно узнать о вашей причуде? Ну... Подробнее. Она подняла на него уставший взгляд. И на мгновение посмотрела куда то в окно. – Я закручиваю смерчи взмахом руки. – она подперла голову рукой, утыкаясь кулаком в висок и обратно занялась бумагами. – Чем размашистее взмах, тем больше смерч. Учитывается сила и скорость маха. Сразу двумя руками – обычный смерч, как в природе. – А это не опасно? – Опасно. Поэтому я и не делаю таких, после того как на первом курсе подобный снёс весь полигон. Изуку улыбнулся, видимо представляя её первокурсницей на тесте причуд. – А такие... Трещины. Это из за них же? Она покосилась на свою сухую, всю в трещинах и шрамах руку, где буквально несколько минут назад опять лопнула кожа. Длинные пальцы мягко держали бумагу. Вид был привычным, родным. – Да. Вечные воздушные потоки, холод для усиления приводят к обветриванию. Вот и результат. Ещё и низкая жировая масса тоже роль играет, кожа тонкая, лопается. – И так всегда? Она пожала плечами. – Да. Не только руки, всё тело. – Выглядит больно... Она немного улыбнулась на такой детский комментарий. – Изуку, мы на геройском, тут всё больно. И поверь мне – это не больнее твоих сломанных пальцев. Но у тебя хотя бы контролировать возможно. – Да, но... Это же не хроническое. Они быстро заживают благодаря Исцеляющей Девочке. – Не волнуйся, скоро суставы начнут ныть и хватать судорогой. Он немного испуганно посмотрел. – Блин... Она со смешком закатила глаза. Мидория снова заговорил, но уже значительно тише. – А стирание? – Не расскажу. Он замер, не ожидая такого ответа, но кивнул. – Извините... – Ничего.       Спустя десять минут она сшила внушительную стопку листов и протянула Мидории. – Держи. В зачеркнутое даже не пытайся вглядываться, всё лишнее вроде как убрала. Сейчас домой и отдых. Он сразу подскочил, принимая папку как, что-то священное и сразу поклонился, прижимая стопку к груди. – Спасибо большое, учитель! – Не за что. Если кто-то из класса попросит, не жадничай. – Ни за что. Хорошего вам дня! Он ещё раз поклонился и выбежал из учительской, чуть не столкнувшись с Миком, мгновенно извиняясь. Хизаши лишь устало рявкнул с привычной громкостью. – Не бегай в коридоре! – топот ног послушно стих, но не перестал быть торопливым. Блондин устало покачал головой и сразу поднял взгляд на Хотэру, что только устало улыбалась собирая «лишние» листы, но в глазах плескался смех. Он подошёл к ней, упираясь руками в стол. – Ты дала ему записи с фестивалей. – Он попросил. – Об этом чаще всего узнают только второкурсники. – Ну, он узнал раньше. – она подняла голову, смотря прямо в его красные глаза и прищурилась. – Не от меня. Он закатил глаза. – Да знаю я, что не от тебя. Но Шота никогда не давал, как бы его не просили. – Я не Шота. – Вот поэтому я и удивлён! – слова он почти выкрикнул и ладони хлопнули по столу. Тэру лишь фыркнула.       Дома было свежо, из-за открытых нараспашку окон и двери балкона, пахло имбирём и жареным мясом. Тэру и Немури готовили ужин. Точнее Немури хлопотала у плиты, пока Хотэру сидела на столешнице рядом, закончив нарезать овощи и болтала ногой. Шота, только что приехавший с больницы, всё ещё в бинтах на лице, с гипсами на обеих руках сидел за столом и его окружили соскучившиеся кошки. Нами, самая привязанная к нему, лежала на коленях, скрутившись в чёрно-белый клубок и тихо мурчала. Куро сидел на спинке стула, сонный и невозмутимо мял лапками плечо Айзавы, явно обдумывая залезать туда или нет. Даже Тора, громкая, рыжая, наглая, лежала тише обычного под столом, лапками вверх, согреваясь в лучах закатного солнца. Не хватало только Рин, которая никогда не выходила туда, где был кто-то кроме Тэру и Шоты. Скорее всего она сейчас спала где-то на шкафу или на подоконнике в одной из спален. Хизаши курил на балконе и их спор с Шотой продолжался уже минут десять, хотя оба даже не смотрели друг на друга. Из колонки тихо лился голос Тома Йорка. Хотэру задумалась о том, как давно не было таких вечеров. И как давно не было ощущения, что завтра никуда не надо, только на ночное дежурство и до него можно проспать свои заслуженные часов пятнадцать. Она наконец позволила себе тихо выдохнуть, откинувшись макушкой на шкафчик сверху и прикрыла глаза на секунду. Послезавтра опять в академию, но уже без огромной ответственности. Просто написать отчёты за отца и может всё-таки заглянуть к 1-A. На минутку. Из собственных мыслей её выдернула рука Немури на колене, что слегка коснулась, привлекая внимание и кивнула в сторону Шоты и Хизаши, что вернулся с балкона и сидел за столом. Она не заметила, когда он пришёл с балкона. Оба смотрели на неё. – Чего? Хизаши скрестил руки на груди. – Мы спросили о твоей памяти. – Что с моей памятью? Шота вздохнул. – Провалы не возвращались? – С чего такие выводы? – А с того, что у тебя несоответствие в записях, отчётах и словах. Оно всего одно, но ты бы никогда так не ошиблась. Нога Тэру нервно начала потряхиваться. Тупая привычка, что всегда бесила отца, но он быстро перестал обращать внимания, когда понял, что это не искоренить. – Это в чём же? Хизаши переглянулся с Шотой. Тот едва заметно кивнул, и Хизаши, вздохнув, заговорил. — Вчерашний отчёт по патрулю. Ты написала, что задержание прошло без применения причуды. Но в сводке полиции, которую скинули сегодня утром, указано, что ты использовала смерч для обезвреживания. — Это был не смерч, — тут же ответила она. — Просто поток ветра от прыжка с высоты и свист лент. — В сводке написано «смерч». — В сводке полиции вечно пишут «смерч» на любой порыв ветра с показаний злодея как единственного свидетеля. Ты же знаешь. — Знаю, — согласился он. — Но не в этом дело. Дело в том, что в твоём же рапорте часом позже, в графе «состояние после патруля», ты написала, что использовала смерч. Один раз. Противоречие, Тэру. Она замерла. – Блять... Рука Немури аккуратно погладила её по колену и нога перестала трястись. Хотэру медленно перевела взгляд на отца. Шота молча смотрел на неё. — Я... — она запнулась. — Я не помню, чтобы писала это. — Вот именно, — тихо сказал он, медленно встал с еле слышным выдохом от боли. – Идём. Тэру бесшумно спустилась со столешницы и пошла за ним в гостиную, смотря куда-то в пол, пытаясь понять как она могла так тупо ошибиться. Дверь на кухню закрылась с тихим щелчком и она села рядом с отцом на диван, смотря прямо перед собой. – Тэру. – Пап, не начинай. – Я ещё не закончил. Просто хочу, чтобы ты себя не грызла после этого. – Я не грызу. – Врёшь. – Немного. Он тяжело вздохнул и повернулся к ней корпусом. – Ты долго контролировала их, не давая проявиться в работе. И у тебя получалось сделать так, чтобы их проявление не было замечено. Но я-то замечаю, что ты не помнишь подробности тренировок и не помнишь свои слова. – Я помню суть. – А в норме должна всё. Но ты не в норме и мы оба это знаем. Она смотрела куда то в пол, прижав колено к груди. – Это бред. – Не бред, закономерность. Просто не убивайся из-за этого, это не твоя вина и не так страшно. Веди записи, какие-нибудь напоминания. Она помолчала несколько секунд и уткнулась лбом в своё колено. – А если я вообще всё забуду? – Ты знаешь, что нет. – Я хочу драматизировать. – Мне хватило Хизаши с Немури, давай не сегодня. – Ключица срослась? – А это тут причем? – Да? Нет? – Да. Она аккуратно положила голову ему на плечо, не задевая рук, не наваливаясь всем весом и прикрыла глаза. – Хорошо, что ты живой. Он замер на мгновение, но аккуратно положил свою голову на её. – Я бы поспорил. – Заткнись.       Вечер прошёл как обычно. Ужин, пиво, смех Хизаши и Немури, очередной спор Тэру с отцом. Когда, так называемые гости, ушли по домам, было около одиннадцати вечера. Она убралась на кухне, ненавязчиво проследила, что Шота выпил все таблетки и ушёл спать, покормила кошек и, зайдя в комнату, замерла. Спать не хотелось, что-то было не закончено. Она, не долго думая, накинула кофту, собрала волосы, прыгнула в кроссовки и тихо вышла из квартиры. Ночная крыша встретила её прохладой, усиливающимся ветром и воем сирены в соседнем районе. И он, сидевший на краю. Одно крыло было сложено за спиной, второе он разминал после многочасовых полётов. – Привет, Вихрь. Давно не виделись. Она подошла ближе, садясь на привычное расстояние вытянутой руки. – Сам в этом виноват. – Только пришла и уже сделала меня крайним. Держишь планку. – Стараюсь. – Уже конец недели. Она повернулась к нему всем телом, поджав под себя ногу. – Поздравляю, Ястреб. Ты не теряешься во времени, это очень хорошо для твоего состояния. – Да закройся ты. Конец недели, твоя замена подошла к концу, так? – Ну... Так. – И как? – Нормально. Вполне себе удачно. Это тут причём? – Просто интересуюсь. Лёгкая улыбка тронула её губы и глаза игриво прищурились. – Просто? Он мельком глянул на неё и сразу прикрыл своё лицо краем крыла и жёлтые глаза сверкнули меж перьев в ночной тьме. Смущение? Или что? – Просто. – Стажёра ищешь, наглец? Крыло опустилось, и он повернулся к ней, хмыкнув. – Может и так. – Так дождись фестиваля. – Я хочу, чтобы ты мне сказала кого брать. – А ещё что мне сделать? – Перестать быть такой сукой. – Моя индивидуальность тогда исчезнет и ты будешь горько плакать. Она протянула руку к его пачке сигарет, которую он достал, уже закуривая, но он поднял руку в воздух, отодвигая. – Ты слишком большого мнения о себе. – Не, это по твоей части. Не хочешь делиться? – Сначала стажёр. – Фестиваль через неделю, Ястреб, там увидишь и выберешь. – Я хочу твоего совета. – Ты умный парень, справишься без совета. – О! Первый комплимент мне! Подожди... – Он притворно прижал руку к груди и прикрыл глаза. – Должен сначала порадоваться, потом продолжим... Она кратко махнула рукой в его сторону и лёгкий смерч ударил его в лицо, заставляя зажмуриться и на секунду потерять бдительность. Или сделать вид. За эту секунду Тэру успела подскочить, подбежать со спины и забрать пачку сигарет. – Мы не продолжим. – Она достала сигарету и зажигалку из пачки, подкуривая и отдавая обратно. Ястреб цокнул языком, закатывая глаза, но пачку забрал, на секунду касаясь её холодных пальцев, что чувствовались даже сквозь перчатки. – Невозможная. – Главная связующая моей эффективности. Он смотрел на неё, как дым от сигареты мгновенно исчезал от ветра, растворяясь в воздухе, как её волосы, собранные в небрежный пучок растрепались, чёлка улетала от ветра, открывая её острое лицо полностью. Его голова склонилась в бок, абсолютно по-птичьи, и, оглянувшись на него, Тэру невольно хмыкнула. – Ястреб. – М? – Ответишь на вопрос? – Смотря что за вопрос. – Твоя причуда... Ты на половину птица или только крылья? Он усмехнулся, расправил крылья за спиной и ветер трепал перья с шелестящим звуком. Она невольно засмотрелась на их масштаб. Метра три в размахе... Но снаружи она оставалась невозмутимой и лишь упёрлась руками в парапет перед собой рядом с ногами. – Не нагоняй пафоса. – А я и не нагоняю. Просто затекли. – Он покосился на неё. – А про вопрос... Только когда я смогу услышать твой ответ на мой. – Ты ничего не задавал. – Задал. Ещё после спора. А ты что сказала? «Заработай». – А ты заработал? – Я заслужил. – Не. Он резко повернул голову к ней. – Не!? – М-м. Но я отвечу, если ты потом ответишь о причуде. Он кивнул, протянув руку, чтобы закрепить договоренность рукопожатием. Дополнительный рычаг манипуляции в случае чего. Она пожала. – Договорились. Теперь повтори вопрос. – Почему ты приходишь на крышу? Именно на эту. Тишина между ними повисла. Но не тяжело, обдумывающе. Она на секунду закусила нижнюю губу, смотря куда-то на горизонт. Потом повернулась к нему и начала тихо говорить. – Потому что здесь свободно. И тихо. А именно на эту, потому что я к ней привыкла и она недалеко от дома. Ястреб отвел взгляд в сторону, наверное решаясь на следующую фразу. – Соседняя крыша точно такая же. Она не отводила взгляд, смотрела на него. – Мне нравится эта. Он кивнул. – Ясно. – Теперь ты. Он снова посмотрел на неё. – У меня только крылья. Могу управлять каждым пером и чувствовать через них пространство, вибрации, что позволяет распознать речь. – он чуть прищурился и улыбнулся. – Поэтому я слышу тебя за несколько метров от крыши. Она фыркает. – Если я буду скрываться, ты меня не услышишь. – Зато почувствую. – Ладно, аргумент.       Они проговорили ещё около получаса. Обо всём и ни о чём, то опять споря, то обсуждая кого-то из героев. Когда он улетел, Тэру ещё просидела минут пять обдумывающе. С одной стороны, она не сказала ничего такого. С другой... О другой даже думать не хочется. Она запустила руки в волосы, утыкаясь локтями в колени и на несколько секунд замерла. Ладно. Ладно, хватит на сегодня. Сейчас домой, спать, завтра в планах было вернуться на танцы и этого она ждала, не скрывая. О рассвете мысли тактично откладывались.       Следующая неделя полетела быстро. Бешеный темп с академией, где она помогла отцу, патрули, наконец чуть более стабильный сон. Но дни не слились в один. В заметках на телефоне и ежедневнике появились записи, будильник звенел не только с утра, но и днём, и вечером, дабы не забывать о таблетках. Она вернула свой режим дня, вернула ежедневный зал и танцы. Стабильность возвращалась, и это дало ей выдох. Фестиваль приближался. Она каждый день видела нервных учеников — кто-то готовился, кто-то раздражался, кто-то просто ждал зрелища. Геройский курс трясло сильнее всех, особенно первогодки. Пару раз к ней подходили. Мина подлетела к ней после тренировки на полигоне, показала ей удар, который хотела отработать. Тэру молча подошла, поправила угол локтя, сместила вес. Удар стал резче. Мина взвизгнула: «Спасибо!» — и умчалась. Тэру потерла переносицу, но еле видно улыбнулась. Ей нравилась энергия Ашидо. Кого-то она ей напоминала. Признаться кого было слишком больно. Мидория подошёл с блокнотом, полным схем, и спросил о манёвренности против захвата, который увидел у Импульса. Она ответила коротко, как умела — без воды, только суть. Он засиял, поклонился и убежал, чуть не споткнувшись.       Стадион взрывался звуками: тысячи людей, герои, журналисты. В этом году первый курс вызывал фурор — Тэру впервые видела, чтобы столько людей пришло именно на первый, а не на третий, где почти профессионалы сражались яростнее. Она сидела на трибунах для преподавателей. Незу вписал её, аргументируя тем, что она готовила этих учеников и должна присутствовать. Она решила не спорить, молча приняла бейдж, повесила на шею. Голос Мика, который как всегда был комментатором, был громче всего шума и бил по ушам. Шота в этом году был с ним, она лично присутствовала на большинстве их споров и на финальном, где Айзава всё-таки согласился. Голоса смешивались, но она прислушалась к разговору Цементоса с Снайпом, что сидели сзади неё. Когда услышала своё имя, чуть повернула голову. Голос Снайпа, хриплый, чуть приглушённый противогазом, который всегда убаюкивал её на его лекциях, особенно когда он критиковал записи Кейты, спросил. – Вихрь, на кого ставишь? Она задумалась на секунду. – Бакуго займёт первое. Цементос кивнул. – Тоже так думаю. Если нет, боюсь, что нам придётся строить академию заново. Она хмыкнула, безмолвно соглашаясь. Первый этап она смотрела заинтересовано. Следила за каждым из класса, анализировала в голове, иногда записывая в заметки какие-то моменты, что можно будет разобрать с ними. Когда Мидория вырвался вперёд на взрывной волне, она на секунду замерла, потом усмехнулась. Дожидаться самого конца не стала, решила дойти до комнаты отдыха раньше основного потока, глаза от солнца чуть саднило. Сегодня она была в более «парадной» версии геройского костюма. Ну, то есть просто без ремня, ленты намотаны не так плотно, волосы распущены, несколько пластин с ботинок сняты. В коридорах было прохладно, она шла бесшумно, ближе к стене. Привычка, что не искоренить. Глубоко погрузившись в свои мысли, она не сразу заметила до боли знакомую, громоздкую фигуру чуть дальше от выхода сектора для приглашённых про-героев. Босатка. Он смотрел прямо на неё, скрестив руки на груди и громкий, приказной голос разнёсся по коридору, и она замерла в трёх шагах от него. – Айзава. Она чуть склонила голову. – Учитель. Тэру заметила как он хмурится, что он заметно напряжен. Она знала этот его тон, эту позу. Он недоволен. Где-то в районе солнечного сплетения сжался комок, а по спине пробежал холод. – И что это? Спряталась в академии? – он сделал шаг, поддел когтем её бейдж, прочитал вслух. – «Преподователь»... Тебя взяли? Она напряглась, но подняла на него взгляд. – Заменяла отца на время его восстановления после ЗНК. Сегодня директор пригласил. Он смотрел на неё сверху вниз, убрал руку, скрестив их обратно на груди. В красных глазах плескался одновременно скептицизм, разочарование и что-то похожее на волнение. Он плохо скрывал настоящие чувства. Точнее она слишком хорошо научилась читать его жесты и выражения. Ошибалась редко. – «Директор пригласил». – повторил он её слова тише. Но голос мгновенно опять стал резким и гулким. Он явно сдерживал ярость. – Айзава, ты где была год? Испарилась как будто и не было. Я звал тебя в команду, ты ответила: «подумаю». И что теперь? Сидишь, не вылезая из дома, только заменяешь других. Я этому тебя учил? Для этого стажировалась два года? Ты была одним из моих лучших стажёров. А ты знаешь, что я словами просто так не раскидываюсь. Она молчала. Стояла прямо, привычно не отводя взгляд, но внутри всё сжималось в тугой, болезненный узел. — Я тебя учил сражаться. И ты делала это так, что мужики втрое старше боялись с тобой в спарринг выходить. Ты горела, Айзава. Глаза горели. А теперь что? — Он обвёл её жестом, и в этом жесте было столько пренебрежения, что она физически почувствовала его вес, помня его с их спаррингов, когда откидывала его смерчем. — Ты тень. Ты прячешься. Заменяешь кого-то, вместо того чтобы быть собой. Ты хоть понимаешь, сколько героев тебя спрашивали? Где Вихрь? Почему она не в поле? А я не знал, что им отвечать. Он сделал паузу. Тяжёлую. Давящую. — Я думал, ты вернёшься. Дал тебе три месяца на передышку. Но ты не вернулась. Ты просто... исчезла. И я смотрю на тебя сейчас. С этим бейджем, в этой академии — и не вижу ту девчонку, которая на моих глазах в одиночку задержала восьмерых за раз. Я вижу кого-то, кто сдался. — Я не сдалась, — глухо ответила она, голос тихий, она старалась держать его ровным. — Тогда где ты была?! — рявкнул он, и его голос разнёсся по пустому коридору. — Где ты была, когда твои ровесники шли в рейтинг, когда твои одноклассники открывали агентства, когда твоя команда дала такие результаты, что герои до сих пор обсуждают? Тебя ждали в одной линии с ними. Она открыла рот — и закрыла. Потому что это было правдой. Не всей, но достаточной, чтобы оправданий не было. — Я не знаю, что с тобой случилось, — сказал он уже тише, но не мягче. — Не знаю, и лезть не буду. Но я знаю одно: та Айзава, которую я тренировал, не стала бы прятаться за чужими спинами. Она бы вышла в поле и показала всем, чего стоит. А ты... Ты меня разочаровала. Последнее слово упало, как приговор. Она стояла, глядя на него, и чувствовала, как комок в солнечном сплетении растёт, давит на рёбра, мешает дышать. Она знала этот взгляд Босатки — он не злился. Ему было больно. И от этого было только хуже. – И теперь я не буду тебя больше ждать в агентстве. Захочешь вернуться – докажи. И там уже поговорим. Он развернулся и пошёл по коридору, не прощаясь. Его шаги отдавались эхом. А она осталась стоять. Секунда. Две. Три. А потом мир начал сужаться. Она быстрым шагом дошла до уборной, щеколда щёлкнула, и она медленно скатилась по стене. Пальцы дрожали. Дыхание сбилось. Перед глазами поплыли круги. Она знала, что это. Знала, что нужно дышать по квадрату, считать, замедляться. Но сейчас — не получалось. Потому что он был прав. Она пряталась. Она сдалась. Она разочаровала всех — отца, Хизаши, Немури, Четвёрку, Босатку, себя саму. Она прижала ладонь к губам, сдерживая всхлип, и закрыла глаза. Она не плакала. Просто сидела и дышала, пока мир не перестал кружиться, руки и колени трястись и она услышала звук вентиляции. Глубоко выдохнула раз, он был рваным. Ещё нет. Ещё нельзя. Но надо вернуться, скоро начнётся второй этап. Попробовала второй, выдох стал ровнее, контроль тела возвращался. Она медленно встала, опираясь на стену. Ещё пару минут просто стояла, смотря в дверь. Мыслей не было. Только желание уйти домой. Закрыла глаза, выдохнула в последний, третий раз, открыла дверь. Быстро умылась, поправила волосы и вышла обратно. Не сейчас. Нельзя раскисать. Но голос остался где-то в груди и мир перевернулся.       Она успела к самому началу второго этапа. Всё казалось не тем. Пластиковая спинка трибун впивалась в лопатки, волосы цеплялись за ленты когда она поправляла пряди, обычно не ощущающиеся ботинки давили, шум бил по ушам втрое сильнее, голова раскалывалась, солнце слепило. Но она смотрела за учениками. В этот раз её заинтересовала команда, где был Оджиро. Двигался он... Не как обычно? Она выучила движения и манеру всех учеников, и он не был на себя похож. Она обратила внимание на парня сверху. Его она не видела ни разу, походу с общего образования, либо с поддержки. Повязки они срывали быстро, методично, и внимания много не привлекали, в отличие от Бакуго, Тодороки и Мидории, что разносили арену. В конце этапа она осталась под лёгким впечатлением, но мысли всё равно не шли. Анализировать особо не получалось, и она решила просто наблюдать. Потом пересмотрит записи, сейчас хотя бы просто посидеть до конца, впереди поединки и их точно надо увидеть в живую. Особенно на того парня, раз уж он вышел в следующий этап. Что-то в нём было.       Взгляд скользнул по трибунам. Зрители, пресса, про-герои... На них она остановилась. Сегодня присутствовал Старатель, что выделялся из всех, хоть и стоял с краю, видимо недавно пришёл. Она инстинктивно поморщила нос. Но ладно, видимо пришёл сына поддержать. Мисс Шутка, Хитин, Кира... Лица проносились перед глазами, большинство она узнавала. Она просмотрела следующий ряд и... Нет. Блять, нет. Эти красно-рыжие волосы она узнала бы из тысячи. Нет, из миллиона. Золотые пряди переливались под солнцем, яркая жестикуляция выделялась на фоне более спокойных коллег, он о чём-то переговаривался с... Конечно. Да, он не мог быть один. Кейта и Рен сидели рядом. Импульс и Сап. Сердце пропустило удар и где-то между рёбрами с левой стороны свело мышцы. Язык прилип к нёбу. Она сжала край ленты в руке и только это могло выдать её состояние. Лицо осталось невозмутимым, но внутри всё обрушилось. Они выросли. Хотя куда ещё? Может это просто ощущение своей никчёмности по сравнению с ними? Кстати, Шо нету. Видимо занят на севере. Да и ему не нужны стажёры, что уж тут. С другой стороны, наверное хорошо, что нет. Это ударило бы ещё сильнее. А куда сильнее? И так внутри по ощущениям завалило камнями вперемешку с битым стеклом. На секунду она будто вновь ощутила руку Рена в районе загривка. Как когда-то, когда она волновалась, была расстроена, злилась, он клал свою руку именно туда и отпускало. Она не знала почему этот жест так работал, но скорее всего дело было просто в нём. В его спокойствии, непоколебимости, надёжности. Не хватает. Его очень не хватает. Она ненавидит это ощущение. Она читала о фантомных прикосновениях, понимала как это работает, но каждый раз они появлялись в неожиданный момент и выбивали землю из-под ног. Тяжесть тела Кейты, когда он опять её обнимал без причины, на что она сначала огрызалась, но после привыкла и теперь... Теперь только так. И не хватало до скрежета в зубах. Та же рука Рена на загривке, что будто всегда означало решение проблем. Голова Шо на плече, когда он в очередной раз замерзал и, после того как более-менее отогрелся, засыпал где попадётся. Всё это преследовало её, как и безостановочная, горячая и колючая тоска. Она вдохнула, понимая, что не дышала всё это время, но отвести взгляд не могла. Интересно, они увидели её? Заметили? Может они её и обсуждают сейчас? А зачем? Её исчезновение уже всё сказало само за себя. И интерпретация уже не важна, она заслужила её худшую версию. Главное, что они живы.