Глава 24
14 марта 2026 г., 13:13
Глава 24
Время: 9 лет и 4 месяца после окончания Второй Великой войны. Третья Великая война шиноби продолжается. Начало лета.
Место: Старый горный монастырь, Страна Дождя.
***
Мы вернулись в монастырь на седьмой день. Солнце стояло высоко, когда показались знакомые стены. Я остановился на перевале, глядя вниз, и почувствовал, как внутри разливается странное тепло. Дом. Обычные камни, сложенные чьими-то руками, а для меня — дом. — Смотри, — Миюки тронула меня за руку. Я проследил за её взглядом. На стенах суетились люди — заметили нас. Кто-то побежал к воротам, кто-то махал руками. Даже отсюда было слышно радостные крики. — Ждали, — сказал Яхико, подходя. Он всё ещё держался за голову — шишка от удара о стену не проходила, но в остальном был цел. — Пошли. Нечего томить людей. Мы спустились к воротам. Они распахнулись раньше, чем мы успели постучать. Тодзиро стоял в проёме, широкоплечий, мрачный, но в глазах — облегчение. — Живы, — сказал он. Не спросил — констатировал. — Живы, — подтвердил я. — Заходите. Есть разговор. Я насторожился. Тодзиро не стал бы встречать нас такими словами, если бы всё было хорошо. Мы вошли во двор. Люди обступали нас, трогали за плечи, заглядывали в глаза. Кто-то плакал, кто-то смеялся. Дети бежали следом, как хвостики. Кагуру окружили женщины — её отсутствие тоже заметили. — Потом, — сказал я, пробираясь сквозь толпу. — Всем спасибо, потом. В трапезной уже собрались свои. Хируко, Ёсида, Хидэо с неизменным свитком. Нагато и Конан — оба бледные, но целые. Увидев нас, Конан всхлипнула и бросилась обнимать Яхико. Тот растерянно похлопал её по спине. — Садитесь, — Тодзиро указал на лавки. — Рассказывайте. Я сел, выдохнул. Миюки пристроилась рядом, Кагура осталась стоять у стены — её привычное место. — Духа больше нет, — сказал я коротко. — Оба ушли. Старший и младший. — Как? — Хидэо подался вперёд. — Я поговорил с ним. Тишина. Все смотрели на меня. — Ты... поговорил? — переспросил Хируко. — Показал ему, что ношу внутри. Он понял. Устал. Ушёл. — Это... — Хидэо запнулся. — Это невероятно. За тысячу лет никто... — Мой клан был мостом между мирами, — перебил я. — Сломанная Ветвь. Теперь я знаю. Хидэо посмотрел на меня долгим взглядом и медленно кивнул, принимая. — Хорошо, — сказал Тодзиро. — С духами разобрались. Теперь о плохом. Я напрягся. — Кумо не успокоилась. Пока вас не было, приходили разведчики. Трое. Мы их перехватили в горах, допросили. — Что узнали? — Они знают про пещеру. Знают, что мы туда пошли. Ждут подкрепления. — Тодзиро помолчал. — Если ваш дух ушёл, им это не понравится. Они хотели его получить. — Теперь не получат. — Значит, захотят отомстить. Я кивнул. Это было ожидаемо. — Сколько у нас времени? — Неделя. Может, две. Они собирают отряд на востоке. Человек пятьдесят. Элита. — Пятьдесят элиты против наших двух сотен беженцев, — усмехнулся Хируко без веселья. — Хорошие шансы. — У нас есть стены, — возразил Ёсида. — И ловушки. И опыт. — И Кагура, — добавила Миюки. Все посмотрели на хранительницу. Та стояла неподвижно, но в глазах мелькнуло что-то живое. — Я не воин, — сказала она тихо. — Ты можешь говорить с горами, — ответил я. — Предупредить, если кто-то идёт. Помочь с ловушками. И если что — духи малые тебя слушаются? — Слушаются, — после паузы ответила она. — Значит, будешь говорить с ними. Тодзиро хмыкнул — одобрительно. — Значит, готовимся к осаде, — подвёл итог он. — Нет, — сказал я. Все обернулись ко мне. — Мы не будем ждать, пока они придут. Мы встретим их в горах. — Марес, пятьдесят элиты... — начал Тодзиро. — У нас есть комбинации стихий. Ловушки. Знание троп. И Кагура с её духами. — Я обвёл взглядом собравшихся. — Если они дойдут до стен, погибнут наши семьи. Дети. Старики. Мы не допустим этого. Тишина. Потом Ёсида медленно кивнул: — Я с тобой. — И я, — сказал Хируко. — Мои ребята пойдут, — Тодзиро пожал плечами. — Куда ж без нас. Я посмотрел на Миюки. Она улыбнулась — той самой улыбкой, которая значила: «я же говорила, мы справимся». — Значит, решено. Завтра начинаем подготовку. Народ зашевелился, заговорил. Кто-то уже выходил, отдавая распоряжения. Я остался сидеть за столом, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом. — Марес, — тихо окликнул Кендзи. — Ты молодец. — Я просто хочу, чтобы все выжили. — Это и есть молодость. Я усмехнулся, но ничего не ответил. За стенами шумел монастырь — готовился к новой битве. А я сидел и думал о том, сколько ещё их будет. Сколько ещё раз придётся драться за этот клочок камня. Столько, сколько нужно. Пока они не поймут, что нас не сломать. Утро началось с суеты, которая уже стала привычной. Я вышел во двор затемно, когда первые лучи солнца только золотили верхушки гор. Монастырь не спал — люди готовились к тому, что могло стать последней битвой. Женщины таскали камни на стены, мужчины точили оружие, дети помогали чем могли — подавали, подносили, путались под ногами. Тодзиро уже был на ногах. Он стоял у ворот, раздавая указания, и при моём приближении коротко кивнул. — Разведку отправил час назад. Если Кумо двинутся, узнаем заранее. — Хорошо. — Я остановился рядом, глядя, как его сыновья таскают брёвна к стенам. — Сколько людей возьмём? — Двадцать пять. Лучших. Остальные будут держать монастырь. — Мало. — Много, — возразил Тодзиро. — Если мы проиграем в горах, монастырь должен выстоять. Хотя бы чтобы дать людям уйти. Я посмотрел на него. Тодзиро говорил спокойно, без надрыва. Он уже всё просчитал. — Куда уйти? — В горы. К пещере, где был дух. Кумо туда не сунутся после того, что случилось. — Он помолчал. — Если мы не вернёмся, Хируко выведет людей. — Хируко остаётся? — Он нужен здесь. Гендзюцу на стенах — наша лучшая защита. Я кивнул, принимая расклад. — Когда выступаем? — Завтра на рассвете. Сегодня — готовимся и отдыхаем. Мы разошлись. Я нашёл Кагуру в её круге из камней. Она сидела в центре, скрестив ноги, и смотрела на небо. Глаза открыты, но взгляд отсутствующий — разговаривала с духами. Я сел рядом, не мешая. Ждал. Минут через десять она моргнула и повернулась ко мне. — Они идут, — сказала тихо. — Вчера вышли с востока. Будут здесь через три дня. — Сколько? — Много. Пять десятков. С ними... что-то ещё. — Что? — Не знаю. Духи боятся приближаться. Там тёмное пятно. Как дыра в мире. Я похолодел. Дыра в мире — это не к добру. — Ты пойдёшь с нами? — Да. — Она помолчала. — Я могу поговорить с горами. Они помогут. — Хорошо. Я поднялся и пошёл искать Кендзи. Старик сидел в своей келье, развернув на коленях свиток. При моём появлении он поднял голову и улыбнулся: — Ждал тебя. — Откуда знал? — Ты всегда приходишь перед боем. — Он похлопал по лавке рядом. — Садись. Я сел. Свиток на коленях у Кендзи был испещрён знаками — теми самыми, с валуна в развалинах. — Расшифровал? — Частично. — Старик провёл пальцем по строкам. — Здесь говорится о вашем клане. Сломанная Ветвь. Они были не просто воинами. Они были... хранителями равновесия. — Равновесия? — Между миром людей и миром духов. Когда равновесие нарушалось, они приходили и восстанавливали. — Кендзи посмотрел на меня. — Ты сделал это дважды. Сначала со старшим духом, потом с младшим. Ты — потомок хранителей. Я молчал, переваривая. — Поэтому они слушались? — Поэтому. Ты носишь в крови то, что они помнят. — Кендзи свернул свиток. — Ты не просто воин, Марес. Ты — наследник древней миссии. — Я не просил об этом. — Никто не просит. Это приходит само. Как дыхание. Я смотрел на свои руки, покрытые шрамами. Руки воина. Руки убийцы. И вдруг понял, что они могут быть ещё и руками миротворца. — Спасибо, Кендзи. — Не за что. — Старик похлопал меня по плечу. — Иди. Люди ждут. Во дворе я наткнулся на Нагато. Он стоял у стены, глядя на тренирующихся бойцов. Лицо бледное, под глазами тени, но в фиалковых глазах горел огонь. — Марес, — окликнул он. — Я пойду с вами. Я остановился. — Нет. — Я могу помочь. Риннеган... — Убьёт тебя. И тогда ты не поможешь никому. — Но если вы погибнете... — Мы не погибнем. — Я подошёл ближе. — Слушай, Нагато. Твоя сила — не оружие. Это проклятие. Или дар — смотря как использовать. Но сейчас, в горах, нам нужны не боги, а люди. Которые умеют биться ножами и не умирать. Он сжал кулаки. — Я хочу быть полезным. — Будешь. Останешься здесь, в монастыре. Если мы не вернёмся — выведёшь людей. Ты и Конан. — Я положил руку ему на плечо. — Иногда защита — это не бой. Это возможность отступить. Нагато молчал долго. Потом кивнул. — Я понял. — Хорошо. Я пошёл дальше. Впереди был долгий день. К полудню двор превратился в военный лагерь. Двадцать пять человек — те, кого Тодзиро назвал лучшими. Я знал каждого. Тодзиро с сыновьями — мастера молнии. Хируко оставался в монастыре, но трое его людей из клана Курама шли с нами — для иллюзорной поддержки. Четверо из клана Фуэ — те, кто умел ставить ловушки не только у стен, но и в горах. Ёсида с тремя ополченцами, которые успели доказать свою надёжность. Остальные — бойцы из разных кланов, проверенные в деле. И мы — я, Миюки, Кагура, Яхико. И Кендзи. — Старик, — сказал я, подходя к нему. — Ты уверен? — Я уже всё сказал. — Кендзи поправил меч на поясе. — Иду. Я не спорил. Бесполезно. Кагура сидела в стороне, перебирая камни. К ней подошла Миюки, села рядом. Я видел, как они о чём-то шепчутся — сестра и хранительница. Странная дружба, но в ней было что-то правильное. — Марес, — окликнул Тодзиро. — Иди сюда. Я подошёл. Тодзиро развернул на камне карту — грубую, нарисованную от руки, но с важными отметками. — Здесь мы, — ткнул пальцем. — Здесь, по словам Кагуры, будут Кумо. Ущелье в трёх часах ходьбы. Узкое, с одной тропой. Идеальное место для засады. — Они пойдут через него? — Если пойдут кратчайшим путём — да. А они пойдут. Им нужна скорость. — Ловушки? — Фуэ поставят за ночь до боя. Взрывные, режущие, осыпи. Всё, что успеем. — А если они пошлют разведку? — Тогда придётся встречать раньше. — Тодзиро пожал плечами. — Риск есть всегда. Я смотрел на карту, прикидывая варианты. Ущелье, засада, ловушки. Классика. Но пятьдесят элиты против двадцати пяти — даже с ловушками это не гарантия. — Нужно разделить их, — сказал я. — Ударить с двух сторон. — Как? — Я с одной группой зайду с тыла, ты с другой — встретишь в лоб. Когда они смешаются, Фуэ взрывают ловушки, Курама пускают иллюзии, мы добиваем. Тодзиро задумался. — Рискованно. Если они заметят тебя раньше... — Значит, надо, чтобы не заметили. Он хмыкнул. — Самоуверенность? — Расчёт. Кагура проведёт меня горными тропами. Кумо их не знают. Тодзиро посмотрел на Кагуру, потом на меня. — Двадцать пять на пятьдесят. Сумасшествие. — Мы уже делали это. — Делали. — Он усмехнулся. — Ладно. Готовь людей. Вечером, перед закатом, мы собрались в трапезной. Все двадцать пять. Сидели на лавках, кто-то стоял у стен. В воздухе висела та особенная тишина, которая бывает перед большим делом. Я встал в центре, обвёл взглядом лица. Усталые, но решительные. Никто не отводил глаз. — Завтра мы идём в горы, — сказал я. — Там нас ждут пятьдесят элитных шиноби Кумо. Они хотят стереть наш дом с лица земли. — Я помолчал. — Мы не дадим им этого. — Что будем делать? — спросил один из бойцов клана Фуэ. Я объяснил план. Коротко, чётко, без прикрас. Два отряда, ловушки, иллюзии, удар с двух сторон. Риски. Шансы. — Кто-то из нас не вернётся, — закончил я. — Это война. Но те, кто вернутся, будут знать: мы сделали всё, чтобы защитить наших детей, наших стариков, наш дом. Тишина. Потом Ёсида поднялся: — Я стар, Марес. Если погибну — похороните с честью. Засмеялись. Напряжение спало. — Похороним, — кивнул я. — Но лучше вернись живым. Закапывать тяжело. Смех стал громче. Люди расслабились, заговорили, зашумели. Кто-то хлопал по плечам, кто-то проверял снаряжение. — Хорошо сказал, — шепнула Миюки, подходя. — Надеюсь. Она взяла меня за руку. — Мы справимся. — Знаю. Мы стояли молча, глядя, как расходятся люди. Кто-то шёл спать, кто-то — проверять ловушки, кто-то — просто сидеть у костра. Кендзи подошёл, опираясь на палку. — Ты как? — спросил я. — Стар, — честно ответил он. — Но жив. — Завтра будь рядом со мной. — Буду. Он ушёл. Миюки тоже отпустила мою руку — пошла к Кагуре, которая сидела одна у стены. Я остался в трапезной один. Сел на лавку, закрыл глаза. В голове прокручивался план, варианты, риски. Если они пойдут не тем путём... если разведка заметит... если ловушки сработают не вовремя... Слишком много «если». Но выбора не было. Ночь прошла тревожно. Я спал урывками, просыпаясь от каждого шороха. Под утро вышел во двор — звёзды уже гасли, небо светлело на востоке. Люди собирались у ворот — молчаливые, собранные. Тодзиро уже был там. Проверял снаряжение, пересчитывал людей. Увидел меня — кивнул. — Всё готово. — Хорошо. Я подошёл к отряду. Двадцать пять человек смотрели на меня. В их глазах — решимость, страх, надежда. Всё вместе. — Мы идём, — сказал я. — Чтобы вернуться. Помните это. Ворота открылись. Мы вышли в предрассветный туман. Горы встретили нас тишиной. Кагура вела первой — она чувствовала тропы, как звери чувствуют воду. Мы шли быстро, без разговоров, экономя силы. К полудню добрались до места, которое Тодзиро отметил на карте. Ущелье. Узкое, длинное, с крутыми склонами. Идеальное место для засады. И для гибели, если что-то пойдёт не так. — Здесь, — сказала Кагура. — Они будут здесь к завтрашнему утру. — Фуэ, — скомандовал я. — Работайте. Четверо мастеров ловушек рассыпались по склонам. Они работали быстро, слаженно, без лишних слов. Взрывные печати, растяжки, камни на верёвках — всё, что могло задержать, ранить, убить. Курама устроились на верхней точке, откуда открывался лучший обзор. Иллюзии нужно накладывать вовремя и точно. — Тодзиро, твой отряд — на левом склоне. Замаскируйтесь. Ждите моего сигнала. — А ты? — Я с Кагурой и Миюки обойду с тыла. Кендзи, Яхико — со мной. Тодзиро кивнул и увёл своих людей. Мы остались впятером. — Есть тропа сзади? — спросил я Кагуру. — Есть. Звериная. Узкая, но пройдём. — Веди. Мы двинулись в обход. Тропа оказалась ещё хуже, чем я думал. Узкий карниз над пропастью, камни сыплются под ногами, ветер рвёт одежду. Кендзи шёл медленно, но шёл — старик держался из последних сил. — Остановись, — сказал я ему. — Передохни. — Некогда. — Я сказал — стой. Он остановился, тяжело дыша. Я дал ему воды, подождал минуту. — Дальше пойдём медленнее. Мы должны успеть, но живыми. Он кивнул, благодарно. Мы двинулись дальше. К вечеру обошли ущелье и залегли на противоположном склоне. Отсюда было видно всю ловушку — и наших людей, и пустую пока тропу, по которой завтра придут враги. — Теперь ждать, — сказал я. Мы устроились в камнях, стараясь не шуметь. Ночь обещала быть долгой. Я смотрел на звёзды и думал о завтрашнем дне. Пятьдесят элиты. Двадцать пять наших. Ловушки, иллюзии, внезапность. Должно сработать. Должно. Где-то в горах завыл волк. Ему ответил другой. Потом тишина. Я закрыл глаза и провалился в тревожный сон. Рассвет пришёл тихо — серый, туманный, с мелким дождём, который в Стране Дождя называют обычной погодой. Я лежал на камнях, вжавшись в расщелину, и смотрел вниз. Тропа в ущелье была пуста. Пока пуста. — Идут, — шепнула Кагура, лежащая рядом. Я не спрашивал, откуда знает. Просто подал сигнал — три коротких жеста, которые значили: «приготовиться». По склонам замерли люди. Ловушки Фуэ ждали. Курама на верхней точке изготовились к иллюзиям. Тодзиро на левом склоне затаился с молниями наготове. Мы ждали. Первыми показались разведчики. Трое. Шли осторожно, прощупывая тропу, проверяя камни. Один из них, худой, с быстрыми глазами, остановился в десяти шагах от первой ловушки, всматриваясь в осыпь. Не замечай. Проходи мимо. Секунды тянулись как смола. Разведчик постоял, глянул наверх, потом махнул рукой — чисто. Они прошли. За ними двинулись основные силы. Пятьдесят человек — ровно столько, сколько сказала Кагура. Шли плотно, уверенно — элита, мать их. В одинаковых доспехах, с одинаковым оружием, с одинаковыми холодными глазами. В центре колонны — трое в чёрных плащах. Командиры. От них веяло чакрой так сильно, что даже я на расстоянии чувствовал. — Джонины, — выдохнула Миюки. Я кивнул. Трое джонинов на пятьдесят бойцов — серьёзная сила. Кумо не шутила. Колонна втягивалась в ущелье. Первые ряды миновали ловушки Фуэ — те были заложены глубже, в самом узком месте. Ещё немного. Ещё... Когда центр колонны поравнялся с отметкой, я подал сигнал. Ущелье взорвалось. Взрывные печати сработали одновременно — грохот, дым, камни, летящие во все стороны. Крики боли, команды, ругань. Ловушки Фуэ делали своё дело — резали, дробили, убивали. — Сейчас! — крикнул я в передаточную печать, которую дал Хидэо. На верхней точке вспыхнули иллюзии Курама. Те, кто выжил после взрыва, вдруг увидели вместо склонов отвесные стены, вместо тропы — пропасть. Они заметались, натыкаясь друг на друга, теряя строй. — Тодзиро! Левый склон полыхнул молниями. Райтон: Гиараи (ранг B) — Тодзиро с сыновьями били на поражение, выкашивая ряды дезориентированных врагов. Крики стали громче. — Пошли! Мы рванули вниз по правому склону — я, Миюки, Кагура, Яхико, Кендзи. Наша задача — ударить с тыла, замкнуть кольцо. Склон летел под ногами, камни сыпались, но мы неслись, не сбавляя шага. Внизу уже кипел бой — Тодзиро сдерживал основные силы, ловушки продолжали работать, иллюзии путали врагов. Первые двое из Кумо попались нам на пути — выскочили из-за камня, пытаясь уйти в сторону. Парная улучшенная стойка «Сломанная ветвь» (ранг A+) — мы с Миюки встретили их слаженно. Два удара — два тела на камни. — Вперёд! — крикнул я. Мы ворвались в гущу боя. Дальше всё смешалось в кровавую кашу. Удары, крики, молнии, иллюзии, ловушки, взрывы. Я бил ножом, кулаками, ногами, вплетая чакру в каждое движение. Миюки прикрывала спину, работая зеркально. Яхико держался рядом, отбивая тех, кто пытался прорваться к Кендзи. Старик дрался мечом — не шинобским, самурайским, но бил на удивление метко. Кагура... Кагура не дралась. Она стояла в стороне, закрыв глаза, и что-то шептала. И горы слушались. Вдоль склонов поползли камни — не лавиной, а точно, прицельно, сбивая тех, кто пытался убежать. Тропа под ногами врагов становилась скользкой, ненадёжной. Мелкие духи, которых Кагура звала, мешали, путали, замедляли. — Командиры! — заорал Тодзиро, прорываясь ко мне. Я увидел троих в чёрном. Они собрались в круг, прикрывая друг друга, и готовили какую-то технику. Если они успеют... — Миюки! — крикнул я, и мы рванули туда вдвоём. Джонины встретили нас стеной огня. Буквально — Катон: Гокакю (ранг B) ударил в лицо, заставив укрыться за камнем. — Я прикрою! — Кендзи выскочил слева, отвлекая внимание. Старик метнул кунай, потом ещё один, потом бросился вперёд с мечом. — Кендзи, нет! Один из джонинов развернулся и ударил техникой молнии — Райтон: Джибаши (ранг C) — прямо в старика. Кендзи упал. — А-А-А-А! — Я выскочил из-за камня, забыв про осторожность. Миюки за мной. Двое джонинов попытались перестроиться, но мы уже ворвались в их строй. Я бил, не думая, не чувствуя, только мелькали руки, ноги, сталь. Миюки работала рядом, и наша связь была такой плотной, что мы читали движения друг друга без слов. Первый джонин упал, захлёбываясь кровью. Второй отшатнулся, пытаясь восстановить дистанцию, но Тодзиро снял его молнией со склона. Третий... Третий стоял перед нами, подняв руки. В его глазах был страх. — Не убивай, — прохрипел он. — Я сдамся. Скажу всё. Я замер. Нож в руке дрожал. Миюки тронула меня за плечо. — Марес. Кендзи. Я обернулся. Старик лежал на камнях, не двигаясь. Яхико склонился над ним, пытался остановить кровь, но её было слишком много. — НЕТ! Я бросился к нему, упал на колени, подхватил голову. Кендзи открыл глаза — мутные, но узнал меня. — Марес... — прошептал он. — Жив... — Молчи, — я прижал его к себе. — Сейчас... мы тебя... — Некогда, — перебил он. — Слушай... я горжусь... тобой... всегда гордился... — Не смей! — закричал я. — Не смей умирать, старый дурак! Он улыбнулся. Так светло, так спокойно, что у меня сердце разрывалось. — Я... домой... — прошептал он. — К жене... к сыну... Глаза закрылись. — Кендзи... КЕНДЗИ! Но он уже не слышал. Бой затихал. Те, кто выжил из Кумо, сдавались или пытались бежать — их добивали ловушки и духи Кагуры. Третий джонин сидел на земле, опустив голову, под охраной Ёсиды. Я сидел на камнях, держа на руках тело Кендзи. Миюки плакала рядом. Яхико отвернулся, пряча лицо. Даже Кагура подошла и положила руку мне на плечо — молча, но это значило больше, чем слова. — Ты как? — Тодзиро опустился рядом. Я не ответил. Смотрел на лицо старика, такое спокойное, такое мёртвое. Кендзи. Ты был моим наставником. Моим другом. Моей совестью. Ты пришёл ко мне в портовом городе и перевернул всю жизнь. Ты дал мне цель. Ты нашёл мою сестру. Ты... — Марес, — тихо сказала Миюки. — Нам нужно идти. Я кивнул. Аккуратно положил тело, поднялся. — Мы похороним его в монастыре. С почестями. — А этот? — Тодзиро кивнул на пленного джонина. — Допросим. Потом решим. Я посмотрел на поле боя. Десятки тел. Наших — четверо. Кендзи и трое бойцов клана Фуэ, попавших под ответный удар. Цена победы. — Собирайте раненых. Уходим. В монастырь мы вернулись к вечеру. Нас встречали молча. Люди видели, кого мы несём, и расступались, давая дорогу. Кендзи положили в трапезной, на стол, накрытый белой тканью. Зажгли свечи. Я стоял над ним, глядя в спокойное лицо, и не мог поверить, что этот человек больше не откроет глаза, не улыбнётся своей хитрой улыбкой, не скажет: «Марес, ты опять лезешь в драку, как молодой дурак». — Он был хорошим человеком, — тихо сказала подошедшая Конан. — Я помолюсь за него. Я кивнул. Миюки взяла меня за руку. — Ты как? — Держусь. — Врёшь. — Знаю. Мы стояли молча, глядя на свечи. За стенами шумел монастырь — готовились к похоронам, лечили раненых, допрашивали пленного. Жизнь продолжалась. Но без Кендзи она стала чуточку холоднее.***
