Спокойствие, которое сводит меня с ума

Антон проснулся от того, что затекло плечо. Он лежал всё в той же позе – скрючившись, в толстовке, уткнувшись лицом в мокрую подушку. Тело затекло и ныло, голова гудела, но уже не так сильно, как вчера. Глаза опухли и жгло, будто в них насыпали песка. – Чёрт, – прошептал он, переворачиваясь на спину и глядя в потолок. За окном уже было светло. Солнце пробивалось сквозь тонкую занавеску, рисовало на стене золотые полосы. Где-то в коридоре слышались голоса, топот ног, смех. Обычное утро. Сегодня вечером уезжать. Антон сел на кровати, потёр лицо ладонями. Кожа была сухой, но под глазами, наверное, мешки размером с чемоданы. Он подошёл к маленькому зеркалу над раковиной, взглянул на себя. Опухшие веки, тёмные круги, кудряшки торчат во все стороны. И эта дурацкая толстовка, в которой он спал. Ладно. Бывало и хуже. Антон умылся холодной водой, кое-как пригладил волосы, почистил зубы. Выглядеть лучше не стал, но хотя бы проснулся окончательно. Пора выходить. Он толкнул дверь и вышел в коридор. И замер. На полу, у стены, прямо напротив его двери, сидел Арсений. Он сидел, прислонившись спиной к стене, вытянув длинные ноги. Глаза были закрыты, голова чуть склонена набок. Он спал. Прямо здесь, на холодном полу. Антон смотрел на него и не верил своим глазам. – Ты... – выдохнул он. Арсений вздрогнул, открыл глаза. Секунду смотрел непонимающе, а потом его лицо осветилось. Теплом. Облегчением. Почти счастьем. – Антон, – выдохнул он. – Ты живой. – Что? – Антон нахмурился. – Конечно, живой. А ты чего тут делаешь? Арсений попытался встать, но, видимо, ноги затекли окончательно. Он покачнулся и снова опустился на пол. – Ждал, – сказал он просто. – Вдруг тебе станет плохо. Вдруг понадобится помощь. Я не мог уйти. Антон смотрел на него сверху вниз и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Он просидел здесь всю ночь? На полу? Ради него? – Ты с ума сошёл, – сказал Антон. Голос прозвучал глухо. – Возможно, – согласился Арсений. – Но я не мог иначе. Антон шагнул к нему, протянул руку. – Вставай, – сказал он жёстко. – Хватит сидеть на полу. Арсений взял его за руку. Ладонь у него была холодной – замёрз, наверное, пока сидел. Антон дёрнул, помогая подняться. Когда Арсений встал, они оказались лицом к лицу. Слишком близко. Антон чувствовал его дыхание, видел тени под глазами. – Что ты за человек такой, – сказал Антон тихо, почти сердито. – Сидеть всю ночь у двери. Как собака. – Как собака, – эхом повторил Арсений и чуть улыбнулся. – Наверное. – Дурак. – Знаю. Они стояли и смотрели друг на друга. Антон не отпускал его руку. Арсений не отводил взгляда. – Антон, – начал Арсений. – Я должен тебе объяснить.. – Не надо, – перебил Антон и отпустил его руку. – Ничего не надо. Он отошёл на шаг. Потом ещё на один. – Ты голодный? – спросил он деловито. – Завтрак через полчаса. Надо собираться, сегодня уезжаем. – Антон... – Я в столовую, – сказал Антон, не глядя на него. – Если хочешь, иди. Если нет – как знаешь. Он развернулся и пошёл по коридору. Не быстро, но и не медленно. Ровно так, чтобы не оглядываться. – Антон, – позвал Арсений в спину. Антон остановился. Не обернулся. – Что? – Ты злишься на меня? Пауза. Длинная, как вся эта ночь. – Нет, – сказал Антон ровно. – Не злюсь. – Тогда почему ты такой.. холодный? Антон усмехнулся. Коротко, безрадостно. – Холодный? – переспросил он. – Арсений, я просто устал. И голодный. И хочу домой. Он пошёл дальше. Арсений остался стоять в коридоре. Смотрел ему вслед, пока Антон не скрылся за поворотом.

***

В столовой было шумно и людно. Антон взял поднос, наложил еды – чисто механически, не глядя, – и сел за свободный стол в углу. Студенты то и дело подходили, здоровались, спрашивали про самочувствие, звали к себе. Антон улыбался, отвечал, но как-то отстранённо. Будто через стекло. – Антон Андреевич, вы чего такой грустный? – спросила Алина, присаживаясь рядом. – Я не грустный, – возразил Антон. – Просто задумчивый. – А что случилось? – Ничего. – Антон отправил в рот ложку каши. – Просто сегодня уезжаем, жалко немного. – А, – Алина понимающе кивнула. – Да, тут красиво. Я бы ещё пожила. – Поживёшь ещё. Впереди много всего. Алина посмотрела на него с сомнением, но ничего не сказала. Антон доел завтрак, отнёс посуду и вышел на крыльцо. Солнце уже поднялось высоко. Лагерь просыпался окончательно: кто-то таскал чемоданы, кто-то играл в последний раз в волейбол, кто-то просто сидел на траве и ловил лучи. Антон прислонился к перилам и закрыл глаза. – Антон. Голос Арсения раздался сбоку. Антон открыл глаза, но не повернул головы. – Чего тебе? – Поговорить. – Мы говорим. – Не так. – Арсений подошёл ближе, встал рядом, опираясь на те же перила. – Ты на меня даже не смотришь. – Смотрю. – Антон повернул голову и посмотрел прямо на него. Холодно. Вежливо. Чуждо. – Доволен? Арсений вздохнул. – Антон, я понимаю, что ты видел. Но это не то, что ты думаешь. – Я ничего не думаю, – ровно ответил Антон. – Честно. Твои отношения с Машей – это твоё дело. Мне какое? – У меня нет отношений с Машей. – Ага. – Антон усмехнулся. – А поцелуй – это что, дружеский? – Она поцеловала меня. Я не просил. Мне это не нужно. – Ну да. И ты её оттолкнул? Сказал, чтоб не лезла? Нет, ты стоял и позволял. – Антон покачал головой. – Слушай, тебе не надо передо мной отчитываться. Правда. Мы коллеги. Ты можешь делать что хочешь. – Антон.. – Всё, – отрезал Антон и отстранился от перил. – Мне надо собираться. Увидимся в автобусе. Он ушёл. Не оборачиваясь. Арсений остался стоять на крыльце, а после пошёл собирать вещи.

***

День тянулся бесконечно. Антон помогал студентам упаковываться, шутил, улыбался, был самим собой. Но стоило рядом появиться Арсению, как улыбка исчезала, взгляд становился пустым, а голос – вежливым и чужим. Сергей заметил. – Вы чего с Арсением? – спросил он, поймав Антона в коридоре. – Поссорились? – Нет, – ответил Антон. – Всё нормально. – Ага. А глаза у тебя от чего опухшие? От любви к студентам? – От аллергии. – На Арсения? Антон промолчал. Серёжа вздохнул, хлопнул его по плечу. – Ладно, разбирайтесь сами. Но если что – мы с Димой рядом. – Спасибо, Серёж.

***

Автобус ждал у ворот. Студенты грузили чемоданы, толкались, смеялись, обменивались номерами. Антон стоял в стороне, наблюдая за этой суетой. Рядом бесшумно возник Дима. – Ну что, Шастун, как лагерь? – Нормально, – пожал плечами Антон. – А чего такой кислый? – Устал. Дима посмотрел на него внимательно, но ничего не сказал. Только кивнул и отошёл. В автобусе Антон сел у окна, подальше от всех. Воткнул наушники, включил музыку погромче, закрыл глаза. Пусть думают что хотят. Он просто устал. Арсений сел через несколько рядов. Смотрел на затылок Антона, на его кудряшки, на то, как он поджал ноги и уткнулся лбом в стекло. Хотел подойти. Сказать. Объяснить. Но не решался. Слишком холодный взгляд. Слишком чужая улыбка. Слишком больно. Автобус тронулся. Лагерь оставался позади. Впереди была обычная жизнь. Работа. Пары. Студенты. И пропасть между ними, которую, кажется, уже не перейти.