Спокойствие, которое сводит меня с ума

Утро 23 декабря встретило Антона будильником, который орал как пожарная сирена. Он подскочил в кровати, долго хлопал глазами, пытаясь понять, где находится и почему так темно. Потом вспомнил. Лагерь. Автобус. Восемь утра. – Чёрт, – выдохнул он и побежал в душ. Через сорок минут он уже стоял у института со спортивной сумкой из которой торчал край пледа. Снег падал редкими хлопьями, мороз щипал щёки. Рядом уже толпились студенты – сонные, взлохмаченные, но счастливые. Кто-то пил кофе из бумажных стаканчиков, кто-то пытался доспать, стоя на ногах, кто-то громко обсуждал, кто сколько взял с собой еды. – Антон Андреевич! – заорала Алина, подбегая. – Вы тоже с нами? Ура! – Тоже, – улыбнулся Антон, хотя глаза слипались. – Куда ж я денусь. – А вы с Арсением Сергеевичем будете вместе работать? Как в прошлый раз? Антон моргнул. – В смысле – вместе? – Ну, Сергей Борисович сказал, что вы все будете помогать с заселением и вообще как вожатые. Потому что преподавателей мало, а студентов много. – Сергей Борисович сказал? – переспросил Антон. – Когда? – А вчера в чате написали. Вы не видели? Антон полез в телефон. Чат института завален сообщениями. Последнее от Серёжи, отправленное вчера в час ночи: «Коллеги! Поскольку желающих поехать много, а сопровождающих мало, распределяем обязанности. Антон Андреевич и Арсений Сергеевич – помощники с загрузкой и заселением. Дмитрий Тимурович и я, Сергей Борисович – культурная программа, развлечения и прочее. Остальные – просто отдыхают. Всем спасибо.». – Вот же... – Антон не договорил. – Что? – Алина заглянула в экран. – Ничего. Всё хорошо. Он убрал телефон и огляделся в поисках Арсения. Нашёл сразу. Тот стоял у автобуса, высокий, в тёмном пальто, с шарфом, закрывающим половину лица, и разговаривал с водителем. Рядом с ним уже громоздилась гора чемоданов, сумок и рюкзаков, которую студенты просто скинули в кучу и забыли. Арсений поймал его взгляд. Чуть заметно улыбнулся – одними глазами. – Доброе утро, – сказал он, когда Антон подошёл. – Доброе. – Антон кивнул на гору багажа. – Это что тут такое..? – Это наши новые обязанности. – Я видел сообщение. Серёжа – засранец. – Согласен. – Арсений усмехнулся. – Но, кажется, выбора нет. Они посмотрели друг на друга. Коротко. Тепло. – Ладно, – Антон вздохнул. – Давай работать. Студенты прибывали. Автобус уже ждал с открытыми дверями, но внутрь никто не спешил. Все толпились на улице, обнимались, кричали, таскали вещи туда-сюда, создавая хаос. – Так, – Антон вышел в центр толпы и хлопнул в ладоши. – Внимание! Студенты притихли. – Сейчас мы загружаем вещи. Большие чемоданы – в багажное отделение. Рюкзаки и сумки – с собой в салон. Вопросы? – А можно мы с вами сядем? – спросила какая-то девочка с первого курса. – Сядете, куда денетесь. – Антон улыбнулся. – Но сначала вещи. Давайте, шевелитесь! Студенты послушались. Антон нырнул в толпу, помогая поднимать тяжёлые чемоданы, подсказывая, куда что нести. Рядом мелькал Арсений – он тоже был в гуще событий, ловко управляясь с багажом и при этом умудряясь сохранять своё обычное спокойствие. – Антон, подержи, – Арсений протянул ему чью-то сумку, а сам потащил огромный чемодан к багажнику. Антон поймал сумку, перекинул через плечо. Посмотрел, как Арсений легко, будто играючи, закидывает чемодан в багажник. – Ты что, качаешься? – спросил он, подходя. – ..Нет. – Арсений обернулся и игриво улыбнулся. – Просто чемодан лёгкий. – Ага. А спина у тебя железная? – Типа того. Они обменялись взглядами. Антон хмыкнул и пошёл дальше. Через полчаса автобус был загружен. Студенты расселись кто где – шумно, весело, с криками и смехом. Антон и Арсений остались на улице, проверяя, всё ли взято и никто ли не забыт. – Вроде все, – сказал Антон, оглядывая опустевшую площадку. – Можно ехать. – Давай ещё раз пересчитаем, – предложил Арсений. – А то Серёжа потом скажет, что мы кого-то потеряли. – Серёжа вообще много чего скажет. Арсений улыбнулся. Они прошлись вдоль автобуса, заглядывая в окна, пересчитывая головы, сверяли со списком. Антон чувствовал, как холод пробирается под куртку, но почему-то не хотел заходить внутрь. Здесь, на улице, рядом с Арсением, было... спокойно. – Тридцать восемь, – сказал Арсений. – Тридцать девять, – поправил Антон. – Вон там, на заднем сиденье, ещё один. – Точно. – Арсений прищурился, вглядываясь. – Значит, все. Они постояли ещё секунду. Потом Арсений шагнул к двери, пропуская Антона вперёд. – Прошу. – Благодарю. – Антон усмехнулся и залез в автобус. Внутри было шумно и жарко. Студенты уже включили музыку, кто-то пел, кто-то спорил о местах, кто-то просто спал, уткнувшись в окно. Антон прошёл в середину автобуса, нашёл свободное место у окна. Рядом тут же приземлилась Алина. – Антон Андреевич, можно с вами посидеть? – Можно. Она счастливо улыбнулась и устроилась поудобнее. Арсений сел через пару рядов, у прохода. Антон видел его затылок, край плеча, руку, лежащую на подлокотнике. Автобус тронулся. Город поплыл за окном, сменяясь снежными полями и лесом. Студенты постепенно успокаивались, кто-то засыпал, кто-то просто смотрел в окно. – Антон Андреевич, – тихо спросила Алина, – а вам нравится Арсений Сергеевич? Антон поперхнулся воздухом. – Что? – Ну, как преподаватель? Вы с ним часто вместе работаете? – А, – Антон выдохнул. – Нравится. Он хороший. – Просто хороший? – Алина, – Антон посмотрел на неё, – ты чего от меня хочешь? – Ничего. – Она загадочно улыбнулась. – Просто интересно. Антон покачал головой и уставился в окно. Но краем глаза всё равно следил за затылком Арсения.

***

В лагерь приехали к обеду. Солнце уже поднялось высоко, снег искрился на ветках сосен. Корпуса стояли такие же, как в прошлый раз – светлые, уютные, с панорамными окнами. Студенты высыпали наружу с криками радости. Антон и Арсений снова оказались в центре событий – помогали выгружать вещи, направляли потоки людей, отвечали на бесконечные вопросы. – Где наши комнаты? – А когда обед? – А можно мы с вами в одном корпусе? – А костёр сегодня будет? Антон отвечал, улыбался, кивал. Устал, но было очень хорошо. – Антон, – позвал Арсений, когда поток студентов немного схлынул. – Пойдём, посмотрим наши комнаты. Нам сказали, мы на втором этаже. – Мы? – переспросил Антон. – В смысле – мы? – Ну, я и ты. Наши номера рядом, – Арсений посмотрел на него. – Серёжа сказал, что так удобнее. Чтобы вместе работать. – Серёжа опять? – Естественно. Антон вздохнул. – Ладно. Пошли. Они поднялись на второй этаж. Коридор был длинным, с окнами в торце. Комнаты располагались рядом – двадцать третья и двадцать четвёртая. – Ты в какой? – спросил Арсений. – Двадцать четвёртой.. – Я тогда в двадцать третьей. – Арсений чуть заметно улыбнулся. – Соседи. Они посмотрели друг на друга и разошлись по своим комнатам.

***

Вечером должен был быть костёр. Антон лежал на кровати, смотрел в потолок и думал о том, что эта неделя обещает быть интересной. Очень интересной. Позже Антон вышел из своей комнаты и прикрыл дверь. В коридоре было тихо – студенты разбрелись по этажам, разбирали вещи, осваивались. Где-то вдалеке слышался смех, хлопали двери, но здесь, на втором этаже, царила почти звенящая тишина. Расписание. Нужно расписание. Павел Алексеевич скинул его в общий чат ещё утром, но Антон, как назло, забыл зарядить телефон, и теперь экран мертво чернел при любой попытке включить. А без расписания – никуда. Когда обед, когда мастер-классы, когда свободное время – ничего не понятно. – У Арсения есть, – пробормотал Антон себе под нос и направился к двадцать третьей комнате. Постучал. Тишина. Постучал ещё раз. Громче. Никто не открыл. – Да чёрт, – выдохнул Антон. – Куда он подевался? Он постоял секунду, раздумывая, а потом решил спуститься вниз, не пробуя дёргать ручку. Может, Арсений в столовой или в главном зале, где обычно собирались преподаватели. Главный зал гудел голосами. В углу сидели Дима и Серёжа, оба с кружками в руках, и о чём-то оживлённо спорили. Антон направился к ним. – О, Шастун! – Серёжа заметил его первым. – А мы тебя искали. Ты где пропадаешь? – В комнате был. – Антон подошёл, сел на свободный стул. – Вы Арсения не видели? Дима и Серёжа переглянулись. – Видели, – ответил Дима. – Он вроде как в спортзал пошёл. – В спортзал? – удивился Антон. – Здесь есть спортзал? – Ага. На третьем этаже. Там, где никто не ходит. – Серёжа махнул рукой в сторону лестницы. – Странное место, но зал нормальный. Он сказал, хочет размяться перед ужином. – А расписание же у него? – спросил Антон. – Наверное. Я не видел. Антон вздохнул. – Ладно. Схожу. – Ты аккуратнее там, – хмыкнул Дима. – А то вдруг он без одежды. – Чего? – Антон удивлённо посмотрел на Диму. – Шучу. Иди давай. Серёжа засмеялся. Антон закатил глаза и направился к лестнице.

***

Третий этаж встретил его тишиной и полумраком. Здесь действительно никто не ходил. Коридор был длинным, с выключенным светом, только редкие лампы под потолком давали тусклое освещение. Окна в торце запотели от холода, за ними кружился снег. Антон шёл медленно, прислушиваясь. Где-то вдалеке гудело – то ли вентиляция, то ли отопление. Спортзал нашёлся в самом конце коридора. Дверь была приоткрыта, и оттуда пробивался свет – яркий, белый, непривычный после полумрака. Антон подошёл ближе, уже собираясь постучать и окликнуть Арсения, но что-то его остановило. Он замер у двери. Прислушался. Изнутри доносилось размеренное дыхание. Тяжёлое. Ритмичное. И какой-то шум. Приглушённый, скользящий. Антон чуть приоткрыл дверь шире и заглянул внутрь. И застыл. Спортзал был небольшим, но светлым. Высокие окна, зеркальная стена, несколько тренажёров в углу. Пол – мягкое резиновое покрытие. На полу, в центре зала, лежал Арсений. Он был без футболки. Полностью обнажённый торс блестел в ярком свете ламп. Кожа влажная, с капельками пота, которые стекали по груди, по животу, терялись где-то в тёмных штанах, сидящих низко на бёдрах. Мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Арсений качал пресс. Медленно. Сосредоточенно. Он поднимал корпус, замирал на секунду в верхней точке и снова опускался. Дыхание было ровным, но тяжёлым – вдох на подъёме, выдох на спуске. Каждое движение отдавалось в каждом мускуле. Антон смотрел. Он не мог отвести взгляд. Это было красиво. До мурашек. До остановки дыхания. Арсений лежал на спине, руки за головой, колени согнуты, и каждое движение заставляло играть каждый сантиметр его тела. Плечи. Грудные мышцы. Пресс – идеальный, рельефный, с каждой минутой становящийся всё более влажным. Кубики пресса прорисовывались чётко, резко, как на анатомической картинке. Пот стекал по груди, собирался в ложбинке между мышцами, скользил по животу, оставляя влажные дорожки. Когда Арсений поднимался, капля срывалась с подбородка и падала на грудь, растекаясь по горячей коже. Антон сглотнул. Он стоял в дверях, боясь пошевелиться. Боясь, что скрип пола или его дыхание выдадут присутствие. Боясь, что Арсений обернётся и увидит, как он на него смотрит. Но не мог уйти. Не мог. Взгляд скользил по телу, цеплялся за каждую деталь. За то, как напрягаются мышцы рук, когда Арсений поднимает корпус. За то, как играют вены на предплечьях. За то, как темнеют от пота волосы на груди. За то, как низко сидят штаны, открывая взгляду тазовые косточки и полоску кожи ниже живота. Антон почувствовал, как жар разливается по собственному телу. Щёки горели. Сердце колотилось где-то в горле. Он никогда не видел Арсения таким. Обычно – собранный, холодный, в идеально сидящей одежде, с непроницаемым лицом. А сейчас – живой. Настоящий. Тёплый. Мокрый от пота, тяжело дышащий, сосредоточенный только на своём теле. И такой красивый, что хотелось смотреть вечно. Арсений сделал ещё один подъём. Замер на секунду. Выдохнул. Опустился. И вдруг – повернул голову. Прямо к двери. Прямо к Антону. Их взгляды встретились. Антон замер, чувствуя, как краска заливает лицо до корней волос. Он был пойман. С поличным. С этим взглядом, который говорил всё без слов. Арсений смотрел на него. Секунда. Две. Три. В его глазах мелькнуло удивление. Потом – что-то тёплое. Почти улыбка. – Антон? – голос хриплый, сбитый от нагрузки. – Ты давно там стоишь? Антон очень долго собирался с мыслями. – Я... – выдавил он. – Мне расписание нужно. Ты не отвечал, когда я стучал в твою комнату. Я искал тебя. Голос прозвучал жалко. Сдавленно. Хрипло. Арсений медленно сел, опираясь руками на пол. Пот катился по его груди, по животу, терялся в штанах. Он даже не пытался прикрыться. Смотрел прямо на Антона. Спокойно. Тепло. С той самой искрой, от которой у Антона подкашивались колени. – Расписание, – повторил Арсений. – Оно у меня в комнате, на столе. Ты можешь зайти и забрать, там открыто. – Я... – Антон сглотнул. – Понял. Спасибо.. Он попятился к двери, не в силах оторвать взгляд от этого тела. От этой влажной кожи. От этих глаз. – Антон, – окликнул Арсений, когда он уже почти скрылся в коридоре. – Что? – Ты как? Ты какой-то красный очень. – Всё хорошо, – выпалил Антон. – Жарко просто здесь. Я пойду. И вылетел в коридор. Дверь за ним закрылась. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал марафон. Щёки горели. Мысли путались. Боже. Боже. Боже. Боже. Он видел его. Видел всего. Почти всего. Этого достаточно, чтобы сойти с ума. Ноги дрожали. В голове стояла одна картинка – влажная кожа, идеальный пресс, капли пота, стекающие по животу. И глаза Арсения. Тёплые. Спокойные. Смотревшие на него так, будто ничего особенного не произошло. – Дурак, – прошептал Антон сам себе. – Просто дурак.

***

Внизу его ждали Дима и Серёжа. – Нашёл? – спросил Дима. – Что? – Антон моргнул. – Расписание. Нашёл? – А. Да. Нет. То есть.. – Антон запутался. – Он сказал, у него в комнате. Я потом схожу. Сергей и Дима переглянулись. – Ты чего такой? – спросил Серёжа. – Тебя там укусил кто? – Нет. Всё хорошо. Просто... – Антон махнул рукой. – Забей. Он сел на стул и уставился в одну точку. Серёжа хмыкнул. – Ну-ну. Антон не ответил. Он думал о том, как теперь смотреть Арсению в глаза. Как делать вид, что ничего не было. Как работать вместе всю неделю. И ещё о том, что в глубине души – самой тёмной и потайной – он хочет увидеть это снова.

***

Через полчаса в главный зал вошёл Арсений. Он был уже одет – в тёмную кофту и джинсы, волосы влажные после душа. Ничто не напоминало о том, что происходило в спортзале. Кроме взгляда. Он посмотрел на Антона. Коротко. Тепло. С той самой искрой. – Расписание у меня, – сказал он просто. – Пойдём, я тебе покажу. Антон встал. Ноги всё ещё дрожали. – Пойдём. Они вышли вместе. Серёжа и Дима снова переглянулись. – Да что это было? – спросил Дима. – Не знаю, – ответил Сергей. – Но, кажется, наш Шастун под впечатлением чего-то. – Или кого-то. Оба усмехнулись. В коридоре Антон и Арсений шли молча. – Антон, – сказал Арсений, когда они поднялись на второй этаж. – М? – Ты долго стоял в дверях? Антон покраснел до корней волос. – Я... не специально. Я просто... ты не слышал. Я не хотел... – Я не спрашиваю, чтобы упрекнуть, – перебил Арсений мягко. – Я просто.. заметил. Антон поднял на него глаза. Арсений смотрел тепло. Спокойно. Без осуждения. – Ты красиво смотрел, у тебя красивый взгляд, – сказал он тихо. Антон замер. – Я... – Всё хорошо, Антон. – Арсений чуть улыбнулся. – Правда. Они дошли до его комнаты. Арсений открыл дверь, вошёл, взял со стола лист бумаги. Протянул Антону. – Держи. Антон взял. Пальцы дрожали. – Спасибо. – Да не за что. Они стояли в дверях. Близко. Слишком близко. – Увидимся вечером, – сказал Арсений. – Увидимся. Антон развернулся и пошёл к своей комнате. Сжимая в руках расписание и чувствуя, как внутри разгорается что-то, чему он боялся дать имя.

***

Ужин в лагерной столовой напоминал птичий базар. Студенты оккупировали все столы, таскали подносы с едой, кричали через весь зал, смеялись, спорили, кто с кем сядет. Антон стоял у раздачи с подносом и с тоской смотрел на это столпотворение. – Мест нет, – констатировал он подошедшему Арсению. – Есть, – Арсений кивнул в угол, где стоял небольшой столик на двоих, почти скрытый колонной. – Туда студенты не лезут. Не видят. – Откуда ты знаешь? – Разведал, пока ты за едой стоял. Антон усмехнулся. Они пробрались к столику и наконец сели. Тишина здесь действительно была – студенческий гул долетал приглушённо, создавая скорее фон, чем шум. – Ноги гудят, – признался Антон, откусывая кусок котлеты. – Я и не думал, что быть типо вожатым так тяжело. – А ты думал, они сами себя организуют? – Арсений поднял бровь. – Ну... да. Они же всё таки уже взрослые. Наивный. Арсений улыбнулся. Коротко. Тепло. – Ты не наивный. Ты просто привык, что они на парах слушаются. А в лагере они другие. – Какие? – Свободные. Антон посмотрел на него. Арсений ел спокойно, сосредоточенно, но в глазах плясали смешинки. – Ты прямо какой-то философ, – заметил Антон. – Я просто наблюдаю. Они ели молча. Но молчание было уютным. Таким, когда не нужно придумывать темы для разговора, когда можно просто быть рядом. – Антон, – вдруг сказал Арсений, не поднимая глаз от тарелки. – А? – То, что было... в спортзале.. Всё хорошо, Антон, это просто случайность. Антон поперхнулся. Закашлялся. Арсений протянул ему стакан воды. – Арсений... – Что? Антон посмотрел на него. В глаза. Тёплые, спокойные, с искрой. – Ты издеваешься? – Нет. – Арсений чуть улыбнулся. – Просто говорю как есть. Антон выдохнул. – Ты невозможный. – Знаю. Они доели в тишине. Но тишина эта была другой. Горячей. Наполненной тем, о чём оба молчали.

***

После ужина начался ад. Студенты высыпали на улицу, несмотря на мороз. Кто-то притащил гитару, кто-то – пледы, кто-то – термосы с чаем. Костер разводить не разрешили – слишком ветрено, – но это никого не остановило. – Люди, ну что вы как маленькие, холодно же! – Антон носился между группами, пытаясь уговорить всех зайти внутрь. – Простудитесь! – Мы в шапках! – кричали в ответ. – И в варежках! Мы не замёрзнем! – Замёрзнете! – Не замёрзнем! Арсений стоял в стороне, наблюдая за этой картиной. Потом подошёл к Антону. – Бесполезно, – сказал он. – Пока не нагуляются – не уйдут. – Но холодно же! – Студентам всё равно. Они молодые. Антон вздохнул. – И что делать? – Ждать. – Арсений пожал плечами. – И греться. Он протянул Антону свою кружку. Горячий чай. Антон взял, сделал глоток. – Спасибо. Они стояли рядом, наблюдая за студентами. Кто-то уже начал водить хороводы, кто-то лепил снежную бабу, кто-то просто сидел на брёвнах и пел песни под гитару. В половине девятого студенты наконец сдались. – Всё, мы в корпус! – закричал кто-то. – Холодно! – А мы говорили! – крикнул Антон им вслед. Студенты потянулись к дверям, хватаясь друг за друга, смеясь и переговариваясь. Антон и Арсений замыкали шествие, проверяя, никто ли не остался на улице. – Кажется, все, – сказал Антон, оглядывая опустевшую площадку. – Ага. – Арсений посмотрел на часы. – Без двадцати девять. Неплохо. – Для первого дня – отлично. Они зашли в корпус. Тепло ударило в лицо, и Антон почувствовал, как оттаивают щёки. Они поднялись на второй этаж. У своих дверей остановились. – Спокойной ночи, Антон, – сказал Арсений. – Спокойной ночи. Арсений уже взялся за ручку своей двери, но вдруг остановился. Обернулся. – А ещё, Антон.. – Что? – Спасибо за сегодня. – Почему.. За что? – За то, что был рядом. С этими... – он кивнул в сторону лестницы, где ещё слышались голоса студентов. – С ними легче, когда ты есть. Антон смотрел на него. В полумраке коридора лицо Арсения казалось мягче, теплее. – Мне тоже с тобой легче, – сказал он тихо. Они смотрели друг на друга. Секунду. Две. Три. – Спокойной ночи, – повторил Арсений. – Спокойной ночи. Двери закрылись почти одновременно. Антон прислонился к своей двери спиной, закрыл глаза. Сердце колотилось. В комнате было тихо. За окном падал снег. Он думал об Арсении. О его взгляде. О его словах. О том, что между ними происходит что-то, чему нет названия. Просто коллеги. Но даже он сам в это уже не верил. – Душ, – сказал он вслух. – Нужен душ. Холодный. Очень холодный. Он стянул с себя куртку, бросил на стул, стянул свитер, джинсы. Остался в одних боксерах и замер посреди комнаты, глядя на своё отражение в тёмном окне. Худой. Слишком худой. Рёбра проступают, ключицы торчат. За последние месяцы он точно потерял в весе – джинсы болтались на бёдрах, ремень пришлось затянуть на несколько дырок. – Урод, – прошептал он своему отражению. – Чего ты вообще о нём думаешь? Посмотри на себя. Отражение молчало. Антон вздохнул и зашёл в душевую. Вода обожгла холодом. Антон дёрнулся, зашипел, но регулятор не тронул, хотя на улице и так очень замёрз. Надо. Надо остудить голову. Надо перестать думать о том, о чём думать нельзя. Он стоял под ледяными струями, закрыв глаза, и пытался ни о чём не думать. Не получалось. Перед глазами всплыло – влажная кожа, блестящая от пота. Идеальный пресс, каждый кубик прорисован так чётко, будто вырезан из камня. Капли, стекающие по груди, по животу, исчезающие в тёмных штанах, сидящих низко на бёдрах. Антон сглотнул. Вода текла по лицу, но жар внутри не остывал. Он видел его мышцы. Видел, как они перекатываются под кожей при каждом движении. Видел вены на предплечьях, выступающие, когда Арсений напрягал руки. Видел, как напрягаются плечи, как играет спина, как двигается тело – сильно, красиво, завораживающе. Антон открыл глаза и уставился в белую кафельную стену. – Прекрати, – приказал он себе. – Прекрати думать об этом. Но мысли не слушались. Они скользили дальше. К тому, как Арсений лежал на полу, раскинув руки, тяжело дыша. К тому, как пот блестел на его груди, делая кожу влажной и такой.. живой. К тому, как низко сидели штаны, открывая взгляду тазовые косточки и полоску кожи ниже живота. Антон зажмурился и подставил голову под ледяную воду. Холодно. Холодно. Думай о холоде. Но вместо холода перед глазами вставало другое. То, как Арсений посмотрел на него, когда заметил в дверях. Не разозлился. Не смутился. Просто смотрел. Тепло. Спокойно. С той самой искрой, от которой у Антона подкашивались колени. – Ты красиво смотрел, – сказал он потом. В коридоре. Глядя прямо в глаза. Антон выдохнул. Пар вырвался изо рта, смешиваясь с холодной водой. Что это было? Что это значит? Он не знал. Боялся узнать. Но внутри, глубоко, жило что-то, что хотело узнать. Хотело проверить. Хотело прикоснуться. Антон резко выключил воду. Стоял, дрожа от холода, и смотрел на свои руки. Тонкие пальцы, выступающие вены. Слабые. Не такие, как у Арсения. Он вытерся полотенцем, натянул чистые боксеры, футболку, штаны, кофту и вышел из душа. В комнате было темно и тихо. За окном падал снег. Антон лёг на кровать, уставился в потолок. Мысли всё ещё были там. В спортзале. На теле Арсения. – Кошмар, – выдохнул он и закрыл глаза.

***

В двадцать третьей комнате было темно. Арсений лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Перед глазами стояла картинка. Антон в дверях. Растерянный, красный, с глазами, в которых было столько всего, что Арсений на секунду забыл, как дышать. Антон смотрел на него так, будто видел впервые. Будто не мог оторваться. Будто хотел смотреть вечно. Арсений усмехнулся в темноту. – Идиот, – сказал он сам себе. – Чего ты добиваешься? Он не знал ответа. Знал только одно – когда Антон стоял в дверях, ему было всё равно, что его видят таким. Потным, разгорячённым, уставшим. Ему было важно только то, как Антон на него смотрит. А он смотрел красиво. Очень красиво. Арсений закрыл глаза. Вспомнил, как Антон поправлял джинсы в преподавательской. Как они сползали с его худых бёдер. Как он дёргал их вверх, затягивал ремень, прятал руки в рукава толстовки. Какой он вообще – тонкий, почти прозрачный, с огромными глазами и вечно торчащими кудряшками. – Худой слишком, – прошептал Арсений. - Надо кормить. Мысль пришла неожиданно и осталась. Согрела. Как будто так и надо. Он перевернулся на бок, глядя на стену, за которой была комната Антона. Там, за дверью, лежал сейчас этот странный, тёплый, очаровательный человек. Думал о чём-то. Может, тоже не спал. Арсений закрыл глаза.