ястреб и лисица

Салон красоты на Найтсбридж встречал клиентов ароматом дорогого кофе, свежих цветов и легкой стерильности. Вару влетел туда на десять минут позже, раздраженный, злой и с мокрыми от снега волосами. — Вару! — администратор всплеснула руками. — Мы уже волновались! — Пробки, снег, идиоты на дорогах, — отмахнулся Вару, скидывая пальто на руки подбежавшей помощнице. — Аня уже ждет? — Конечно, проходи. Вару прошел в кабинет лазерной эпиляции, где его уже ждала Аня — молодой мастер лет двадцати пяти с добрыми глазами и татуировкой пиона на запястье. Они были знакомы уже два года, и за эти два года Аня стала не просто мастером, а почти подругой. Единственной, кто не лез в мафиозные разборки и не пытался его использовать. — Опаздываешь, — улыбнулась Аня, подготавливая аппарат. — На тебе лица нет. Что случилось? Вару плюхнулся на кушетку, закинул ногу на ногу и картинно закатил глаза. — Представь себе: я еду, никого не трогаю, снегопад, все тормозят, я включаю аварийку, чтобы сдать назад и пропустить скорую. И тут этот... этот... — Кто? — Аня пододвинула стул и приготовилась слушать. Она обожала истории Вару. Тот умел рассказывать так, что можно было умереть со смеху. — Этот огромный придурок с фамилией Ботрящев! — Вару всплеснул руками. — Ты представляешь? Ботрящев! На своем Cadillac, который размером с небольшой дом, въезжает прямо в мой бампер! Аня ахнула. — В «девятку»? В твою любимую? — В неё самую! — трагически подтвердил Вару. — Я выхожу, а там он. Стоит, лыбится, бородатый, руки в боки. И давай на меня орать, что это я виновата! — Ты ему сказала, что он слепой? — деловито поинтересовалась Аня, включая аппарат. — Сказала. И ещё сказала, что если он хочет продолжения, пусть записывается на приём, — Вару довольно улыбнулся. — А что? Пусть знает, что я не какая-то там омега, которая будет трястись от его грозного вида. Аня рассмеялась. — И что он? — А что он? Стоял, хлопал глазами, как баран. Потом его сестра вылезла, мы с ней поздоровались, и я уехала. — Вару махнул рукой. — Кстати, Эмма нормальная. А этот... брр. Злой, накаченный, смотрит так, будто убить хочет. И матерится через слово. — Через слово? — уточнила Аня, нанося гель на зону обработки. — Это плохо. — Это бесит, — поправил Вару. — Я вообще не понимаю, как такие альфы существуют. Ну зачем так орать? Я же не глухая. И не слепая. Я всё видела, просто он сам не рассчитал. — Аварийка у тебя работала? — строго спросила Аня, примеряя защитные очки. — Работала! Я ж не дура. Просто видимость была никакая, снег валил, а он... — Вару замолчал, на секунду задумавшись. — Знаешь, странно. Когда он вышел из машины, я сначала подумала, что сейчас начнется классика: альфа-самец, кулаками машет, требует компенсацию. А он... ну, орал, да. Но как-то... по-другому. — В смысле? — Аня прицелилась лазером. — Не знаю. Он смотрел на меня так... — Вару поморщился, пытаясь подобрать слово. — Будто я его бешу, но он не может уйти. Понимаешь? Как будто его что-то держало. — Может, ты ему понравилась? — предположила Аня, нажимая на кнопку. — Ай! — Вару дернул ногой. — Аккуратнее! И нет, боже упаси. Он меня ненавидит. Я же вижу. И я его ненавижу. Самоуверенный, грубый, наглый. И еще этот его взгляд... тяжелый такой. Будто рентген. — Так может, это и хорошо? — Аня улыбнулась. — Что тяжелый. Значит, есть на что смотреть. — Ань! — Вару возмущенно пихнул её локтем. — Ты за кого? За меня или за этого качка? — За тебя, конечно! — засмеялась Аня. — Но я же вижу, как у тебя глаза горят, когда ты про него рассказываешь. Ты злишься, да, но не убегаешь. И не забываешь. А если бы он был тебе реально противен, ты бы уже имя его забыл. Вару нахмурился. — Я просто злопамятный. И вообще, у меня принцип: если кто-то меня бесит, я буду помнить это вечно. — Ну-ну, — многозначительно протянула Аня, продолжая обрабатывать лазером ногу. — А скажи-ка мне, как он выглядит? Кроме того, что накаченный и злой? Вару закатил глаза, но ответил: — Высокий. Очень. Мне до подбородка, а я на каблуках была. Плечи широкие, руки огромные, татуировка на груди, говорят, ястреб. Борода короткая. Курит постоянно. И еще... — Что еще? — поднажала Аня. — У него глаза странные, — нехотя признался Вару. — Серые. И когда он злится, они темнеют. И он на меня сверху вниз смотрел, и мне пришлось голову задирать. Бесит! — Ага, — кивнула Аня. — Всё с тобой ясно. — Ничего тебе не ясно! — Вару фыркнул. — Лучше скажи, как там твой парень? До сих пор цветы дарит? Аня поняла, что разговор закрыт, и поддержала смену темы. Но про себя отметила: никогда раньше Вару не запоминал так подробно внешность альф, с которыми ругался. Обычно он просто говорил «какой-то козел» и забывал. А тут — и рост, и глаза, и татуировка, и борода... Через два часа, чистый, гладкий и посвежевший, Вару вышел из салона. Снег почти перестал. На душе было легче. Он сел в свою «девятку», глянул на помятый бампер и поморщился. — Ладно, Ботрящев, — пробормотал он, заводя двигатель. — Посмотрим, кто кого. Где-то в это же время Пик, стоя в мужском отделе Harrods в ожидании Эммы, чихнул и почему-то подумал о рыжих волосах. — Будь здоров, — сказала Эмма, примеряя шарф. — Иди ты, — буркнул Пик. Он думал о Вару. И это бесило его еще больше, чем сама авария