Заяц, Волк, Заяц, Волк...

      Догоревшая до фильтра сигарета упала в траву, на прощание оставив жестокий поцелуй на кончиках пальцев.       Утреннее зарево еще едва-едва проклевывалось из-за горизонта, и густо заросший парк пропитался влажной прохладой и почти до одури густым и пьяным, приятно щиплющим ноздри травяным ароматом.       Как он мог не видеть этого все эти долгие годы, не ощущать, точно задернувшись прочь от всего мира за пыльной москитной сеткой?       Неужели вся причина в "нем"?       Волк сидел на лавке, утопая в запахах, которые он не чувствовал столько ярко уже многие, многие годы. Его сухие губы будто бы сами собой изогнулись в чуть проступающую на грубом лице и никак не свойственную его характеру нежную, мягкую улыбку.       Вся ночь после подглядывания на балконе прошла в самых приятных муках. Вновь и вновь Заяц возникал перед мутными от бессонницы глазами, такой ясный и материальный, что Волк мог бы спокойно сжать его бока или бедра между пальцев, помять их в ладонях как теплый комок жвачки, если бы только сам не боялся рассеять блаженный морок одним лишним жестом. И, лежа неподвижно, лишь наблюдал, как вновь и вновь теплая иллюзия жалась к нему, легонько кусая за мочку уха и обдавая весь затылок волной сладкой дрожи, и что-то нашептывала, нашептывала ему, ему одному...       Картины прожигались сквозь мысли напрямую, не требуя от воображения ни малейших проявлений логики или цельности, и потому он часто видел и двух, и трех, и нескольких парней сразу, жмущихся друг к другу вплотную почти что до полного слияния и вместе с тем мнущих его грудь и плечи десятками горячих ладошек с аккуратными розоватыми пальчиками, поигрывающими с неожиданно чувствительными, во всю силу выпирающими сосками; или же мог различить ясно линию кривоватых зубок даже за сжатыми в улыбке губками, и мог видеть светящиеся желто-оранжевые искры в синих колодцах глаз даже за прикрытыми в блаженстве веками.       И, конечно же, он всю эту ночь ощущал идущее вверх и вниз по стволу его пениса горячее обтягивающее кольцом давление, беспощадно выжимающее из него одну поллюцию за другой, пока все не дошло до нескольких сухих оргазмов подряд, полностью вырвавших его из объятий полудремы и заставивших выскочить на улицу, в предрассветную прохладу и океан трав.       ...ну как он мог влюбиться вот так, с головой, как подросток?..       ...и в мальчишку...              Никогда раньше он не смотрел на других мужчин так, не чувствовал от мыслей о них такого же лихорадочного жара: словно вернулся в годы переходного возраста, когда одноклассницы и наскоро вырезанные из иностранных журналов фотографии заполнили все воображение самыми сладкими, запретными и грязными сценами.       "...интересно, а с кем у него был первый поцелуй, первый секс?"       Он на миг увидел двух парней, прижимающихся друг к другу в укромном углу обшарпанного лестничного проема, и если в одном он четко представил скругленные – куда уж больше! – и чуть по-кукольному увеличенные черты лица Зайца, то у другого он видел знакомые нечесанные лохмы, желто-фиолетовый синяк на челюсти и закрывающий царапину на скуле серый армейский пластырь – вечные спутники хулиганской юности. Его юности.       Мужчина резко тряхнул головой и захлопал себя по щекам.       Нет уж, лишний раз не обольщайся, это же Заяц, такая уж его природа – он вечно бегает за женской половиной всего, куда только сможет пролезть, и просто уже настолько привык притворяться везде таким общительным, льстивым и ласковым, что даже тебе изволил чуть-чуть сахарку отсыпал, из одной только вежливости, а ты и повелся. Ну в самом деле, какое ему может быть дело до кого-либо вроде тебя?!!       А что касается наготы, то это всего лишь привычка, самая обыденная и нормальная привычка. Кто бы на его месте не выскочил из штанишек в доме, что насквозь пропекся изнутри за тот жаркий день?       Ты просто сам увидел во всем этом какой-то свой умысел и опять оказался в капкане собственных фантазий, барахтаясь в ожиданиях несбыточного чуда.       Солнце начало прогревать влажный воздух, и деревья с травами принялись буквально сочиться туманящими разум пряными смоляными ароматами, практически пощипывающими в носу.       А если попробовать?       Он мучительно застонал.       Конечно, подойди к нему и скажи: "Привет! А ты совершенно случайно не из этих? Нет? Да это я просто так, спрашиваю..." – а потом, в самом лучшем случае, каждый день будешь ловить его "понимающий" взгляд, ну а в худшем...       ...а в худшем, проведешь где-то до пяти лет в крайне интересном месте.       Быть может, деда там повстречаешь...       — Салют! Ты так рано вышел... И сидишь весь такой, ну... Суровый, даже какой-то мрачный... Все хорошо?... Да? Нет?!!!       Волк поднял глаза. Заяц стоял перед ним, прижимая к себе сумку с наполовину торчащим из нее белоснежным полотенцем.       — Нет. Все хорошо. Думал... о своем.       Паренек с облегчением улыбнулся – выпирающие из-под губок клыки сверкнули, – и быстро сложил ладони вместе.       — Отлично! Ну а пока ты размышляешь... Можешь приглядеть за вещами, пока я тренируюсь? Пожалуйста!!! Уверяю, я управлюсь за полчасика: коротенькая разминка и совсем чуть-чуть упражнений на брусьях, вот и все! Надо всегда держать себя в форме! Один пропущенный день стоит целой недели восстановления!       — ...о чем ты вообще?       Заяц наклонил голову.       — Тре-ни-ро-в-ки! Трени-ровки!! Тренировки!!!!       — А...       — Ну так как, поможешь мне? А взамен... — в руки Волка упала запечатанная стеклянная бутылочка. заполненная ярко-оранжевой жидкостью, — ...как насчет небольшой награды за труд? Я сам хотел промочить горло после упражнений, поднять силу духа и тела, но обойдусь сегодня и так, пожалуй... Ты пьешь морковный сок?!!!       Мужчина ответил слегка потерянным взглядом.       — ...       — Не любишь говорить? Я тебя понимаю, сам иногда такой сижу-сижу-сижу, ну ни с кем не хочу болтать, вот так же думаю "о своем", а потом вдруг – раз! И снова захотелось! Странно, не так ли? — парень засмеялся в голос, постукивая пальцем по крышке бутылочки, — Ты ведь меланхолик, да? Или флегматик? Я в этом не сильно разбираюсь: всегда думал, что делить всех-всех людей разом всего лишь на четыре группы как-то немного глуповато... Допустим, человек утром сангвиник, а вечером меланхолик, что ж теперь, в центр его поставить, да? Ха-ха...       Поток слов заливал разум Волка, оставаясь не усвоенным и наполовину, но вместе с тем все напряжение внутри него как-то само собой принялось сходить на нет, точно не выдерживало рядом с собой такого потока радужной бодрости. Ему хотелось остаться здесь навсегда, слушать поток радостной бессмыслицы и вдыхать пряный аромат трав с новой будоражащей дух примесью: сладковатым запахом свежего мальчишеского пота.       Мужчина кивнул и сорвал крышку с бутылочки. В мгновение ока сумка легла на лавку рядом с ним.       — Ой, а можно разок отпить? Ну хотя бы один крохотный глоточек, на самый кончик языка. Ну же, не будь таким жадиной... — насупившись для вида, Заяц легонько толкнул Волка в бок.       — К-конечно...       Практически взвизгнув от радости, парень выхватил бутылочку, одним махом влил в себя большую часть содержимого и вернул мужчине, облизывая губы.       — Уже чувствую, как витамин М струится по венам!       — "М"?       — "Морковка"! — тот поднял два кулака в небо. — Мощь, мудрость и м... м... м... моральный императив?!!...!.. молекулярно-волной дуализм?... ! мера всех вещей?... !.... !!...       Не опуская рук, он помчался к установленным в самом центре парка рядом с детской площадкой брусьям. Попрыгав на песке, он принялся разминаться, усиленно махая руками из стороны в сторону, пока не стал похож на полуразмытое многорукое божество, сорвавшееся с древней индийской фрески.       И все же, Волк мог кое-что увидеть. Точнее, "домыслить".       Несмотря на прикрывающее все тело парня темную спортивную форму, он легко мог представить в нем очертания, что Заяц так подробно открыл ему каких-то несколько часов назад и что терзали его мысли с тех пор всю эту ночь и все это утро. И точно по волшебству, после совсем небольшого использования фантазии юноша вдруг предстал перед ним абсолютно нагим, без какого-либо стеснения раздвигающим ножки в самых соблазнительных позах, улыбаясь во все зубки и напрягая ягодички и животик в энергичных и манящих жестах.       И, конечно же, небольшой мешочек между ног был видим им столь же ясно. Тот повторял все движения за хозяином, дергаясь в тех же направлениях и толкаясь всем триединым комочком в узком пространстве, иногда выстреливая любопытным хвостиком туда-сюда и вновь быстро притягивая его обратно.       Быстрее, выше, сильнее!       — Мам, смотри!       Волк тут же наклонился к земле, прикрываясь сумкой, но, конечно же, на него никто не смотрел. Мать с дочкой во все глаза глядели на Зайца, который выписывал на старых брусьях довольно простые на первый взгляд, но требующие высокой координации движений фигуры.       — Так вот как он медаль заработал...       И точно услышав его слова, женщина наклонилась к ребенку:       — Улечка, ты помнишь того мальчика, за которого мы болели на прошлой Олимпиаде? Да это же он!       Вместе с дочкой они начали тихонько попискивать от восторга.       — Может, попросить автограф? Уль, у тебя остались карандашики?       — Да-м!!       К ним подошел незнакомый старик:       — А можно и мне?...       — И мне...       — Мне тоже...       Вскоре почти всю крошечную площадку обступили люди, с волнением и трепетом рассматривающие паренька, что вновь и вновь выписывал самые разнообразные фигуры.       Мужчина почти ничего не видел, и его начинало откровенно подбешивать собравшееся столпотворение, но бросить сумку и уйти просто так он не мог, и потому он продолжал сидеть, потягивая последние капли сока из бутылки снова и снова, точно в нервном припадке.       Хотелось кричать, визжать, рычать, впиться в ближайшую глотку и грызть, грызть, грызть...       "Не смотрите, Он мой, ТОЛЬКО МОЙ!!!"       — Мы прямо в центре внимания, да? — Заяц подлез к нему и теперь сидел рядом, вытираясь полотенцем, — Вот почему я стараюсь тренироваться самым ранним утром... Ой, нужен автограф? Хорошо, вот! — он чиркнул что-то на бумажке зеленым карандашом, — спасибо за карандашик, малютка! Сколько тебе? Шесть?! Такая большая, почти с маму ростом! — он вновь повернулся к Волку, — я тебя задержал: вижу, ты уже весь на взводе... Прости! Я тебе обязательно как-нибудь отплачу! А как пишется "с пожеланиями"?.. — он писал на новом листке, — тебе понравилось выступление? Ну, как бы точнее сказать, "выступление" это слишком пафосно звучит, официально так, тем более, что здесь я мало что могу показать... Ну так как?!!       Он продолжил выстреливать словами, расписываясь на всем, что ему подсовывали под руки.       — Ой, ты меня нарисовала? Такая молодчинка! А у меня правда такие большие ушки? Что, хочешь подергать?! Ну, давай, залезай, можешь потянуть разок. только чур не сильно! Раз-два! Ой, оторвешь! Ух, силачка... Ну так что, тебе понра...       Заяц растерянно оглядел пустую лавку.

———

      Конечно, же, вина не в нем.       Мужчина рухнул на кровать, не раздеваясь, и повернулся к темной стене.       И почему же ревность жжет грудь так сильно?       — Ну, погоди... Ты мой, и только мой...

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ>