HARE I
17 февраля 2026 г., 16:47
..."ты должен быть сильным".
— Почему, зачем?!! Нет, я не хочу, не хочу никуда уходить, не хочу... Отпусти-отпусти-отпусти... Нет, не надо, хватит... Нет!!!...
Рука до боли сжимает его ладошку, уводя прочь по бесцветному, точно кто-то из него вытянул разом все краски, пустому коридору.
"Нет, ты должен быть сильным".
Мальчик сопротивляется, но что он может противопоставить, как он прекратит эту пытку? Рухнув на пол, он смог лишь обернуться к закрывающимся за ними дверям в последний раз в своей жизни.
Из-за стремительно сужающейся щелочки на него смотрела пара испуганных глаз...
———
За час до этого. — ... — старик молчал, так и не открыв глаз ни разу за все выступление, но проглядывающая из-под густых усов широкая улыбка полностью выдавала все его мысли. Да, он прошел. Немного тряхнув седой головой, точно и не желая выходить из-под навеянного мелодией приятного наваждения, старик начертил "+" и размашисто расписался в положенном на рояле списке имен у фамилии Зайчика и, так же не говоря ни слова, кивнул мальчишке, отпуская. Тот встал из-за клавиатуры, нервно кивнул в ответ и медленно, на прямых ногах зашагал вдоль по залу: мимо пары рядов, заполненных детьми, поигрывающими дрожащими пальчиками на коленках точно так же, как и он сам наиграывал каких-то несколько минут до этого; мимо рассевшихся небольшими, по два-три человека компаний родителей, о чем-то безостановочно шушукающихся между собой; мимо еще многих-многих пустых кресел, еще только собирающихся принять здесь его будущих слушателей. Он дошел до огромного окна в самом конце зала и уселся на широкий подоконник. — Ты хорошо играешь. Мальчик вздрогнул и повернулся. Он даже и не заметил, что до этого кто-то уже сидел здесь. — С-спасибо, э-э?.. — Щенок. — паренек наклонился и протянул руку, из-под свисающей кучерявой челки виднелся лишь кончик носа. — Так, по крайней мере, меня тут все кличут. Глупость какая, ну правда же?.. А так я собираюсь быть известен миру не иначе как "Дворняга". Ну а ты... ты ведь Зайчик, так? Зайчик кивнул и сжал теплую, слегка влажную ладонь. Его сердце, едва только успевшее было вернуться в обычный размеренный ритм, вновь забилось как сумасшедшее. — А ты хочешь быть... — Музыкантом? Нет, только не это. Я хочу петь-петь-петь... Паренек пропел на пробу пару гамм, и, внезапно сбившись, тихонько рассмеялся. — Ну не смотри так, смущаешь. — Прости. Зайчик отвернулся было к окну, из которого была видна огромная площадь со статуей всадника, но тут же повернулся обратно. Он до сих пор сжимал руку парня, почти машинально поглаживая его тонкие, нежные пальцы. — А ты уже... — ...прошел прослушивание? Пф, да два года как! Теперь вот могу спокойно сидеть и смотреть, как Морж тут мучается с юными дарованиями. Он взглянул на сцену, где старик, весь сморщившись, широкими сухими костяшками размеренно, снова и снова настукивал на крышке рояля перед трясущимся на сиденье ребенком какой-то простенький ритм. Зайчик никак не мог унял бешеное дыхание. Он еще не мог объяснить себе причину, но сами мысли о грядущих многих-многих-многих – очень многих! – встречах с Щенком по выходным приносили ему какое-то поистине невероятное наслаждение – сравнимое с тем, что он испытал только что здесь, на сцене. — Тебе плохо? — Щенок подсел ближе, всматриваясь прямо в лицо Зайчика из-под своих густых косм. Его дыхание обдало жаром губы мальчишки: крепкий сладковатый запах мятной жевательной резинки. — У тебя все лицо красное и влажное... Если надо, я могу провести тебя до уборной: поверь, здесь многих выворачивает – нервы, все дела... Отойди, отойди, отойди... "Не отходи, не отходи, не отходи!!!" — Все хорошо. — мальчик ответил не своим голосом, опершись затылком на холодное стекло. — Просто чуть-чуть душновато. Он до сих пор сжимал руку парня. До сих пор сжимал руку парня. До сих пор. Сжимал. Руку. Аааааааааааааааааааааа!.. — Ну и как все прошло? Холодный женский голос прорвался через розовые облака его мыслей, раскалывая их на уминающиеся и растворяющиеся, точно сахарная вата в воде, клочки. Щенок в миг спрыгнул с подоконника. — З-здравствуйте... А вы, наверно, мама... — Не "наверно". Приветствую. Итак, как все прошло? — О-он играл просто велик... Женщина вздохнула. — Он прошел? Да или нет. — Д-да. — Ну и отлично. Пойдем. Зайчик резко очнулся. — Уходим? Сейчас? — А чего еще ждать? Занятия начнутся только со следующей недели. — Но... я хотел бы еще посидеть. Хотя бы десять минут, прошу... Женщина смерила ледяным взглядом обоих. — Успеете еще наговориться. А теперь, будь добр, скажи мальчику "до свидания". — До.... свидания.... И вдруг, точно сорвавшись с привязи, Зайчик подпрыгнул к Щенку и приник к его щекам, осыпая их поцелуями, приближаясь все ближе и ближе к приоткрытому ротику, пока их губы не соприкоснулись. — Досвиданиядосвиданиядосвиданиядосвиданиядосвиданиядосвидания... Он шептал снова и снова, снова-снова и снова, снова-снова-снова и снова, жадно втягивая идущий изо рта опьяняще-сладкий запах жвачки. На его запястье сомкнулась железная хватка. — Заяц. — голосом матери можно было резать вольфрам. — Мы уходим. — До завтра... — оторвавшись от губ парня, Зайчик робко улыбнулся. — Ты ведь будешь меня ждать здесь завтра? Будешь? Да? Прошу... Щенок молча провел пальцами по липким губам. Кивни, просто кивни! Мать оттянула его к выходу. Не останавливаясь ни на минуту, уже в коридоре она отчеканила, как будто соглашаясь сама с собой: — Да ну, есть же и другие музыкальные школы, в конце-то концов. Подумаешь, "академия"! Мир же не крутится, в самом деле, вокруг одной лишь ее...———
Солнце пригрело балкон, и Заяц, проснувшись, высунулся наружу из своей сложенной из одеял и подушек норки, потягиваясь и зевая во весь рот. Улыбаясь, он провел ладонями по лицу и вдруг коснулся уголков глаз, соскребая с них подсохшие соленые капельки.ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ>
