(Вы)укуси.

      Сергей посвятил небольшую часть своей долгой жизни на то, чтобы следить за мальчишкой, который когда-то доставил ему неприятности. На самом деле, для него это было лишь недолгим развлечением, потому что со временем наскучило слоняться по каждым переулкам, улицам и клубам за пацаном. Ненависть отступила к тому моменту, как мальчику исполнилось лет десять, уже тогда мужчина начал замечать, что порой испытывает некие другие чувства, отдалённо напоминающие заботу и привязанность.       Нет, он не забыл, как в 1986 году его оторвали от обеда, позвонив и вызвав на допрос, а Сергей, казалось, только нашёл достойного кандидата на перекус, при том, что такую бучу развели из-за каких-то подростков. Офицер, как только предоставили материалы по делу, не поверил своим глазам: паспорта, вещи импортные – это всё указывало на то, что ребята не отсюда. Мысль о том, что они такие же, как он сам, заставила трепетать. Наконец-то он встретил себе подобных.       — Павел Вершинин? — он включил музыку для фона, чтобы разговор никто не подслушал, а сам стал говорить тише. — Я знаю кто вы и откуда. —Неужели? — противная ухмылка, которая так не идёт этому миловидному парню.       — Можешь не прикидываться, — Сергей уже начал что-то подозревать, но чувство радости перекрывало все другие. — Мне придётся завести дело, будто бы я поймал вас, как диверсантов, но потом мы всё уладим, обещаю.       — Странно, что вы решили помочь нам, — Вершинин посмотрел задумчиво, немного удивлённо, — но в этом нет необходимости, мы скоро исчезнем сами, — снова эта глупая ухмылка и насмешливый взгляд.       Молодой Костенко не понял, что это значит, но решил не обращать внимание. Его мысли занимало лишь спасение ребят, а поговорят они позже. Он был уверен, что они одной рассы, ведь он уже видел как меняются различные документы при смене власти, просто те паспорта какой-то "Российской Федерации", наверное, имеют объяснение, просто он ещё не введён в курс дела. Ну, ничего, когда он ребят отпустит, сами ему расскажут из какого клана, откуда пришли, да и зачем вообще сюда пожаловали.       Удивление пришло вместе с осознанием, когда ребята и правда исчезли, как говорил Павел, а его, Сергея, обвинили в измене родине, так ещё и посадили. Для него те жалкие пару лет являлись ничтожными, но условия содержания вымотали знатно. Каждый день небольшое количество крови, которое удавалось получить, лишь когда сосед по камере засыпал, а также полная изоляция и невозможность выплеснуть свою силу. Обычным людям было худо, что уж говорить про запертого в четырёх стенах вампира. Он выживал, как мог, каждый день прокручивая в голове, как отрывает голову каждому из этой шестёрки по очереди. Начнёт, естественно, с Паши, потому что уж очень сильно перед глазами маячила его дурацкая ухмылка.       Сейчас он понимал, что всё это было глупо, надумал себе из-за того, что просто больше некуда было девать порывы злости, вот и нашёл объект ненависти. Следил он слишком тщательно за светловолосым парнишкой, который рос очень быстро. Он оберегал его от всего и всех. Устранить пацанов постарше, которые избивали Пашку? Не проблема. Поставить на место пьяных мужиков, решивших докопаться в клубе? Раз плюнуть. Только он не учёл, что с момента их первой встречи в Москве слишком выросло количество вампиров. Вскоре, стал следить ещё сильнее, потому что один раз на Пашу чуть не напал такой полудурок.       В конечном итоге он решил отстать от Вершинина, не отправлять его в Чернобыль, как планировалось изначально, а дать спокойно пожить. Он и сам хотел того же для себя, впервые за его двести лет. Жизнь именно в этот период складывалась как нельзя лучше: хорошая работа, пускай опасная и не очень легальная, но ему, в общем-то, было всё равно, деньги имелись, да и он их особо не тратил на базовые потребности по типу еды и других человеческих нужд, да и был уважаем в своём окружении, не обделён и вниманием, как со стороны девушек, так и парней. Сергей решил начать с нового листа, пускай и на ближайшие двадцать лет до очередной смены места жительства, профессии, круга общения и даже фамилии. Хотя бы его имя было всегда с ним.       Продержался он, к слову, месяц, потому что слишком тянуло к тому мальчишке. В один из дней он по привычке потянулся к ноутбуку и открыл программу с прослушкой, вырвав из контекста разговора Паши с Лёхой слово "клуб", он недовольно закатил глаза. Как можно столько пить, танцевать, да и в принципе находиться в этом угнетающем месте? Вот он застал ещё балы, которые в правду были донельзя красивы и изысканы, а не то, что сейчас – пришёл, нажрался и прямиком на танцпол к такой же массе пьяных, потных, противных людей. Сергей хотел уже было отложить идею проведать Вершинина именно сейчас, но какое-то чувство внутри заставило его собраться и выдвинуться на место назначения, благо, что у ребят был один самый любимый клуб, а не таскались по разным.

***

      Сергей сидел в машине под тихую, спокойную музыку, доносящуюся из магнитолы, смотрел за происходящем на улице, хотя наблюдать там было особо нечего: через чёрный ход мало кто выходил, разве что персонал, ещё реже заядлые посетители этого клуба. Он качал головой в такт музыке, которая успокаивала и приносила чувство лёгкости, ему даже на долю секунды показалось, что всё уж через чур идёт хорошо.       Через пару минут взгляд приковала светлая макушка, высунувшаяся из-за двери. Костенко напрягся, помня, что тот обычно выползал на улицу только для того, чтобы его вывернуло из-за слишком большого количества выпитого алкоголя. Всегда было интересно, почему он не шёл в туалет, казалось бы это ближе и меньше тратило силы, которые и так с каждой секундой пропадали, оставляя организм в лапах пьяного мозга. Хотя, может Вершинин одновременно вместе с "очищением" организма успевал проветрить голову.       В этот раз мужчину удивило, что Паша был не один, а в сопровождении такого же молодого, с вида странноватого парня. Он очень редко мог сюда выйти в компании Лёхи, который не особо любил оставлять свою Настю без присмотра. Но вскоре глаза округлились и чуть на лоб не полезли от увиденного – попутчик Паши грубо прижал его в стену, но не для того, чтобы ударить или что-то в этом роде, нет, он его поцеловал. Из машины трудно было видеть всю "красоту" картины, но и этого вида было достаточно, чтобы внутри что-то зло зарокотало. Сергей с изумлением посмотрел на себя, в сторону груди, словно пытался там найти объяснение происходящему. В мыслях пробежало короткое: "Это ревность.", но такое предположение он быстро оттолкнул, уверяя сам себя, что это чушь.       Увлёкшись своими самокопаниями, он не заметил, как обычный поцелуй молодых людей перерос в страстные игрища. Парень, что нависал над Пашкой, принялся выцеловывать его шею, а затем слегка покусывать нежную кожу. Серёжа увидел странные эмоции, промелькнувшие на лице Вершинина, который начал отталкивать от себя другого юношу, но того было уже не оторвать, и Костенко рассмотрел большие клыки, выдвинувшиеся изо рта, как оказалось, вампира. Он впился в шею Вершинина зубами, тот болезненно сморщился, уже не пытаясь принимать какие-то меры защиты, лишь безвольно повисая, тело оппонента не давало упасть, оно плотно прижимало к стене. Сердце Сергея пропустило удар.       — Сука, нет, — он прошипел и с слишком большой скоростью даже для вампира выпрыгнул из автомобиля.       Он оказался рядом за долю секунды рядом с парнями, отталкивая от Паши вампира, который мигом оскалился на самого Серёжу. Они сцепились, каждый пытался достать друг до друга, в ход шли зубы, кулаки, камни, которые валялись рядом. Именно в этот момент Костенко ненавидел свою способность, которая вообще не помогала в этой ситуации. Зачем вообще придумали умение облегчать боль? У противника была способность более помогающая, он нагревал буквально всё, что хотел, поэтому на Серёже красовались ожоги, где-то кожа пузырилась. Спустя ещё время он не выдержал, взвыл и, перешагнув через свои же правила, оседлал сверху оппонента и принялся тянуть его голову от земли к себе, та с хрустом отвалилась и он отбросил её.       — Паша.. — он очутился вокруг парня, который, потеряв опору в виде напавшего на него парня, упал на асфальт.       Мужчина приподнял его голову и тут же почувствовал запах сладкой, манящей крови, которую хотелось выпить сильнее, чем когда-либо. На это, конечно, сыграл тот факт, что организму в данный момент была нужна любая кровь, чтобы восстановиться, но ещё, он просто никогда так близко рядом с Пашей не находился. С запозданием он прислушался к сердцебиению, которого не было. Он срегировал на ходу, не думая о последствиях своих действий, им главенствовала мысль, что он может потерять мальчишку. Быстро укусив свою руку, с которой тут же начала капать кровь, он поднёс её ко рту Вершинина. Спустя пару минут он резко открыл глаза, налившиеся ярко-красным цветом, тут же падая назад на асфальт.       — Ну, удачи тебе, Паша, — Костенко хмыкнул, осознавая, что сам того не понимая, отплатил пацану той же монетой. Только вот он ему действительно испортил всю жизнь.