(Вы)укуси.

      Паша открыл глаза, ощущая жгучую боль во всех клетках тела, он никогда не чувствовал такого, его словно разрывало изнутри. Голова раскалывалась настолько, что для того, чтобы вспомнить последние события, потребовалось несколько минут. Он понял, что не помнит весь минувший вечер, как бы не силился восстановить в памяти воспоминания. Через некоторое время до него дошло, что он находится не у себя дома на кровати, оглянувшись, он подметил, что окна плотно зашторены, но он видел всё находящееся в комнате. Затем он попытался встать, но привязанные к кровати руки и ноги не дали этого сделать. Паша повторил свои действия ещё раз – безуспешно.       — Эй, выпустите меня! — наплевав на все инстинкты самосохранения, он начал кричать и вместе с этим дёргаться всем телом, в надежде освободиться. Из-за двери послышались шаги, а затем в комнату протиснулся силуэт. Зажёгся свет, Паша, уже привыкший к темноте в помещении, недовольно зажмурился. Мужчина небольшого роста, но крепкого телосложения, с красивыми чертами лица и пшеничными волосами. Паша перестал дёргаться, настороженно смотря на незнакомца, стараясь игнорировать боль во всём теле, которая разрослась ещё больше от лишних телодвижений.       — Что это всё значит? Выпустите меня! Кто вы вообще такой? — мужчина попытался сделать шаг в сторону Вершинина, но тот стал кричать, надеясь, что в помещении кроме них находится кто-то ещё, ну, в крайнем случае, должны же быть соседи.       — Тише, успокойся, лучше не двигайся, а спокойно лежи. — Сергей всё-таки смог подойти к Паше, присаживаясь перед ним на корточки, — Я тебе могу объяснить, но ты, пожалуйста, хотя бы выслушай.       Паша напрягся ещё больше, мужчина увидел это по его окаменевшему телу, представляя, насколько больнее мальчишке становится от этого. "Невероятный глупец" — подумал Серёжа, сам невольно вспоминая своё первое обращение, тогда он был таким же стойким со стороны, делая вид, что поверил какому-то мужику про бредни о превращении в вампира, на самом же деле внутренне содрагался, потому что чувствовал эти метаморфозы в его теле, но просто не мог уложить в голове информацию о себе, как о новом существе. Но главное чувство, которое им двигало тогда – страх. Он понимал, что каким бы сейчас Паша не хотел казаться бесстрашным, равнодушным к тому, что происходит, ему всё равно было больно, а ещё он очень боялся. Было видно, что после нескольких минут под томным взглядом вампира он стушевался ещё больше.       — Паш, тебе просто нужно принять всё, как есть, — Костенко помедлил на долю секунды, — ты теперь вампир.       — Что? — его губы дрогнули, а после он затрясся в истерическом смехе, — Н-нет, не-е-ет, всё, Лёха круто пошутил, до усрачки напугал, можете ему так и передать, только отпустите меня.       — Алексей здесь не причём, Паш, я тебе говорю правду, — он кивнул в сторону тела Вершинина, который снова издал болезненный стон, от очередного спазма, — иначе, как ты объяснишь это?       — Отравился, — он хмыкнул, — да как угодно, но явно не той чушью, что вы сейчас сказали.       Сергея начал раздражать Вершинин. Он отклонил голову немного назад, закрыл глаза и приоткрыл рот, чтобы Паше полностью было видно данное представление, затем быстро, резко опустил взгляд красных, хищных глаз на Пашу, слегка скаля зубы с большими, острыми клыками в зверином оскале. Паша отшатнулся, насколько это позволяли привязанные конечности, лицо его вытянулось от удивления, глаза расшырились и даже открылся рот. Только он не видел, насколько сам прекрасно выглядел со стороны Серёжи: белоснежная кожа, алые, такие же как у него самого глаза, даже в таком цвете напоминающие щенячьи, а ещё эти клыки, которые очень шли миловидной мордашке парня.       — Тебе так идёт быть вампиром, — пробормотал Костенко, увидев, как парень в шоке подносит руку ко рту, нащупывает там увеличенные клыки и смотрит на него с ужасом.       — Н-нет, выпусти меня, выпусти, пожалуйста! — он начинает вопить и ещё больше метаться по кровати, запутываясь в простыне, которой был бережно укутан хозяином дома. Боль усиливалась, он морщился от неё, но продолжал беспомощные попытки вырваться.       — Паш, блять, успокойся, — Сергей взял его за руку, напрягаясь внутренне, концентрируясь на боли мальчишки, втягивая её в себя. Стало видно, как по его венам потекла чёрная жидкость – вытянутая из Вершинина боль.       — Как.. — Паша удивлённо уставился на руки мужчины, чувствуя небольшое облегчение от его действий, которых он не мог объяснить.       — Моя способность – облегчать боль людей, бесполезная, в частности, но помогает иногда, — Костенко усмехнулся.       — Значит, вы работаете врачом? — Паша пытался уйти от темы, что не укрылось от Сергея, но он решил, что будет лучше, если парнишка успокоится.       — Нет, даже не пытался ни разу, — мужчина пожал плечами, он действительно не видел в этом смысла, — понимаешь, если бы я был врачом, пускай даже работающем не в частной, элитной клинике, а в обычной, городской больнице, это было бы нечестно. Не столько по отношению к другим врачам, у которых такой способности не было и не будет, сколько к людям, которые попадали бы не всегда ко мне, поэтому исцелял бы я не всех больных, а только некоторых. А другие заслуживают мучаться от боли? Нет. Все должны быть на равных, — он усмехнулся, предполагая следующий Пашкин вопрос.       — То есть, ты хочешь сказать, что вот это вот, — он кивнул головой в сторону Сергея, — Это равноправие? Ты думаешь, что если ты вампир, то это тебя немногим отличает от других? Блять, да это же просто пиздец. Ты не человек, а существо, которого не должно существовать. — Вершинин презрительно поджал губы, отводя взгляд и понижая голос, — А теперь и я такой. Ты меня сделал таким же ублюдком!       — Рот закрой, — Костенко поменялся в лице, слова Паши не произвели на него никакого впечатления, за пару веков он наслушался прилично подобных слов, но ему нужно было показать парню, что теперь он должен подчиняться и слушаться Сергея.       Он убрал руку, и тогда в лице уже поменялся Паша, вновь корчясь от пронзающей боли. Сергей вышел из комнаты и направился в кухню, даже без вампирского слуха до него доносились возня и полустоны парнишки, он нахмурился, понимая, что не должно быть настолько больно. Да, превращение всегда даётся тяжело, но его кровь в Вершинине уже достаточно долго, поэтому метаморфоз должен подходить к концу, остался завершающий шаг. Сергей достал из холодильника пакет с кровью и пошёл обратно, увидев в комнате ужасающую картину: парень покрылся испариной, выгибаясь, дышал через рот, в котором торчали клыки, издавая хрипы, алые глаза метались по комнате.       — Возьми за руку, — быстро прошептал он, морщась, смотря в панике и настолько жалостно, что Сергею стало не по себе.       Он подлетел к кровати и сел на колени, хватая Пашу за руку, втягивая боль, сам содрогаясь от жжения в венах, с ужасом представляя, насколько было больно парню.       — Паш, нужно завершить процесс обращения, — он протянул пакет с кровью с своему рту, — извини, хочешь ты этого или нет, но придётся. — Сделав отверстия, он протянул его к Вершинину.       Человеческая часть парня начала вопить о том, что это вообще-то кровь такого же, как и он, может парня, либо девушки, а вдруг ребёнка. Нет, он никогда не будет пить кровь, уж лучше умереть. Вампирская часть желала выпить содержимое, которое манило, было настолько желанным, что начинало выворачивать изнутри ещё больше. Он поддался искушению, когда Сергей наклонил пакет и капля упала Вершинину на лицо, куда-то около рта, тот быстро её слизал, организм потребовал больше.       — Вот и молодец, — сказал Сергей, улыбаясь, когда Паша вгрызся в пакет, жадно высасывая оттуда кровь. После опустошения, тот наконец оторвался, чуствстувая облегчение. Спустя пару минут, он осознал, что сделал и посмотрел на Костенко.       — Я тебя ненавижу. Зачем?.. Дал бы мне умереть, было бы меньше проблем.       — Парень, ты видно не понял ещё, да? — он наклонился, сверкая на Пашу красными глазами, вжимая того одной рукой в кровать. — Я тебе блять жизнь спас, ты бы сдох там, либо от того, что твой дружок бы тебя обескровил, либо от того, что голову свою об асфальт расхерачил. Если бы не я, ты бы сейчас лежал в морге, а не на кроватке. Так что, будь добр, слушай меня, иначе своими же руками убью. Понял?       — Понял, — пискнул Паша в ответ, — А руки и ноги когда освободите?       Сергей закатил глаза, понимая, что взял на свою голову огромную проблему, ещё не зная, что она ему принесёт в будущем.