Реквием Нетраннера

      Машина выглядела так, будто побывала в пасти механического чудовища: капот всмятку, лобовое стекло напрочь отсутствовало, остатки ссыпались в салон, из-под панели управления доносилось тревожное потрескивание искр.       Кайзер озадаченно посмотрел на разбитую машину, тяжело выдохнул через поджатые губы. Он потянулся к затылку, провёл рукой по разъёму — нейрочип на месте, разъём цел. Его пальцы дрожали, и он не понимал, почему. На протяжении долгих лет, на протяжении всей своей жизни, работы он бывал и в ситуациях хуже, чем эта. Обычная оборванка, которой следовало пустить пулю в голову, и не мешкать.              — Пришлите службу эвакуации по моим координатам.              — Требуется ли медицинская помощь? — интересуется система по ту сторону.              — Нет, спасибо.              — Ожидайте. Благодарим, что пользуетесь услугами нашей компании. Счёт будет выслан на Ваше имя.              Зеваки потихоньку расходились, кому-то и вовсе не было дела до произошедшего из-за подобных частых случаев на дороге. Город переполнен, он походит на муравейник; постоянное движение, кто-то куда-то идёт, все чем-то заняты, озабочены. Обилие машин, их поток создает часто заторы и аварийные ситуации на дорогах. Кайзер не стал исключением.              Вскоре прибыла служба эвакуации, погрузила разбитую машину на платформу и уехала в ближайший сервисный центр. Раздражённый и измученный, мужчина поплёлся к метро, надеясь добраться хотя бы домой без происшествий. После опроса он должен был отправиться на участок, отчитаться, но — к чёрту. Голова разрывалась и кружилась, к горлу подступала тошнота. Количество имплантов не означало полную потерю человечности, по крайней мере в нём, и он был способен испытывать физические недуги.              Домой Кайзер добрался без происшествий, и на том спасибо. Он уже представлял, как начальство разорвёт трубку звонками с расспросами, что произошло и какого хера тот не явился в офис. Безответственно? Вполне. Оставалось надеяться на Анхеля и на то, что юнец выполнит порученную ранее работу.              Собирая по пути косящиеся взгляды, кое-как Кайзер добрался до северного района Хейвуда, где и располагался его дом. Сказать, что Кайзер обладал великим богатством и мог позволить себе каждый месяц покупку роскошного авто или чего-нибудь ещё, сложно. Увидеть покоцанного «Ктулху» было как ножом по сердцу, про разбить и речи быть не может.              В лифте встречает соседей. Те молча смотрят с удивлением, но ничего не спрашивают. Их эмоции говорили сами за себя. Кайзер тупил взгляд себе под ноги, на приветствия угрюмо бормотал что-то в ответ, не поднимая головы. Добивающим накануне дня стала пришедшая квитанция об арендной плате. Остаться без жилья, но с машиной, или быть на колёсах, но без жилья — какой широкий выбор. Третьим вариантом была работа до потери пульса.       Когда он открыл дверь и вошёл внутрь, сразу стало ясно: порядок здесь не был приоритетом хозяина уже давно. С самых первых дней переезда сюда.       Бардак царил повсюду. На полу валялись пустые банки из-под энергетика, скомканные листы бумаги с заметками и схемами, пара старых ботинок и обрывки проводов. Стены увешаны распечатанными фотографиями мест преступлений, схемами связей между жертвами, вырезками из новостей. Фотографии соединялись красными нитями, образуя сложную паутину — часть расследования, которое Кайзер вёл уже несколько месяцев, и вот сейчас к нему добавляется ещё одно. Некоторые снимки были помечены красными крестиками, другие — вопросительными знаками. Схему придётся, как ни крути, переработать и добавить новых деталей к расследованию. Фигуру под именем N.       Воздух в помещении затхлый, а комната пропитана сигаретным дымом: он впитался в стены, в мебель с самых первых дней, как порог квартиры переступил её новый хозяин. Не сказать, что до Кайзера здесь был порядок… Новоселье он провел за перестановкой мебели и выносом мусора, только вот ровно через неделю картина стала прежней. Домой он возвращался лишь для сна.              Закрыв за собой дверь, Кайзер проходит вглубь комнаты, снимает пальто, бросает на диван и уходит в душевую. Стоя перед зеркалом, оценивающе смотрит ущерб. «Могло быть хуже», — убеждает сам себя. Его ждет увлекательный процесс по извлечению мелких осколков и зализыванию ран до глубокой ночи. Как тогда. Несколько лет назад.       Свет старой люминесцентной лампы мерцал, сообщая о скором прекращении работы, бросая неровные блики на стены и искажая собственное отражение. Он замер на мгновение, вглядываясь в собственное лицо: тёмные круги под глазами, ссадина на виске, несколько мелких порезов на щеке — следы недавней аварии. Он включил воду, подставил ладони под ледяную струю и плеснул себе в лицо, стиснув челюсти. Неприятно. Вода стекала по коже, смывая грязь и тонкую струйку крови с виска. Вода, немного застоявшаяся в раковине из-за забитого слива, окрасилась в бурый, стала медленно утекать. Приблизившись к зеркалу вплотную, всмотрелся в своё лицо: в свете лампы стали отчётливо видны мелкие осколки стекла, застрявшие в коже на щеке и лбу, рядом с линией роста волос. Некоторые были почти незаметны — не больше песчинок, но другие торчали заметными тёмными точками.              Из шкафчика позади себя Кайзер достал аптечку. Назвать пластиковый контейнер аптечкой язык не повернулся бы. Антисептики, бинты, пинцет, обезболивающее и депрессант, уготовленные на «чёрный» день. Почему-то Кайзер был уверен в их пригодности, не сегодня, так завтра. Он не был любителем заглянуть на «потом», подумать о завтрашнем дне, ведь он мог оказаться последним, и всё же что-то его заставило предохраниться. Смочив ватный диск антисептиком, Кайзер аккуратно протёр область вокруг первого осколка. Кожа защипала, но мужчина не обратил на это внимания, сильнее стиснув челюсти и слегка нахмурившись. Зажав пинцет между пальцами, он осторожно подцепил край стекла и медленно вытащил его. Крошечная капля крови выступила на месте повреждения. Рану тут же заткнули небольшим кусочком ваты, задержав на несколько секунд.              Движения были чёткими, выверенными — годами отработанный ритуал. Каждый осколок он выкладывал на край раковины: один, второй, третий… Всего семь мелких фрагментов, похожих на прозрачные кристаллы. После того как последний осколок был извлечён, Кайзер ещё раз обработал кожу антисептиком. Жжение становилось, казалось, сильнее с каждым разом, мужчина терпел. Именно в такие моменты он задумывался всерьёз о том, чтобы приобрести укрепление тканей — кибернетическую модификацию, повышающую регенерацию и устойчивость кожи, но каждый раз откладывал решение из-за большого количества «но» и последствий в будущем. Завершающим этапом процедуры стал пластырь на виске.       Он отступил на шаг, разглядывая своё отражение. Лицо выглядело измождённым, но теперь хотя бы не было этих острых инородных вкраплений. Кайзер провёл ладонью по щеке — кожа была гладкой, лишь местами покалывало от мелких ранок. Кайзер усмехается от мысли, что таким он стал после того, как из спецслужб перешёл к сотрудничеству с полицией на роль частного детектива.              Зеркало отражало не просто усталого мужчину, оно показывало человека, который сознательно отказался от стабильности ради чего-то большего — или, может, просто ради возможности выбирать, кому служить. И, возможно, был момент, где он прогадал. В спецслужбах он был винтиком системы. В полиции — всё ещё частью механизма, хоть и с большей свободой. А сейчас, как частный детектив… сейчас он был сам по себе. Ни прикрытия, ни страховки, ни гарантий, лишь мешающийся под ногами напарник и огромная ответственность на плечах. Только опыт, интуиция и упрямое желание докопаться до истины, какой бы горькой она ни оказалась. Ему проще быть одному, никого не тянуть за собой, не рисковать. В груди кольнуло, больно, щемяще, напоминая о службе. О потерях, о самых трудных решениях.              Кайзер вздохнул, провёл рукой по волосам и отвернулся от зеркала. Воспоминания его пожирали, точно так же, как и чувство вины, неисполненного долга перед товарищами. Стараясь убежать от этого и забыть, эта тьма всё равно нагоняла и душила. Взгляд скользнул по полкам с медикаментами, по едва заметной трещине в стекле, налёту в углах, по маленькому пятну ржавчины на основной крана. Всё это было частью его нынешнего мира — неидеального, серого, отвратительного, менее жестокого настоящего.              Без сил Кайзер рухнул на диван, устремив взгляд в потолок. В комнате была мёртвая тишина, только за окном движение не прекращалось — всё тот же бесконечный поток машин, вечно идущие куда-то люди; у соседей сверху что-то громко рухнуло на пол, невнятные разговоры — прелести средней шумоизоляции. Тело стало тяжёлым и неподъемным — так сказался насыщенный день или же авария. Из головы не выходило место убийства, труп, показатели и воровка, учинившая катастрофу, из-за чего Кайзер на ближайшие пару дней остался без машины.              Мужчина проваливался в сон, будто сквозь толщу воды — медленно, неохотно. В голове ещё крутились мысли о деле, о том, с чего он начнёт копать этот туннель, но усталость и разрастающаяся головная боль взяли верх, и реальность начала расплываться, сменяясь странными абстрактными образами, походящими на лихорадочный бред.       И в миг всё прекратилось. Пёстрые краски потеряли свой цвет, обесцветились. Головная боль не утихала, из-за чего он периодически морщился.       Кайзер не находил себе места, метался на диване, переворачиваясь с бока на бок. Дыхание было прерывистым, неровным — он то задерживал воздух на несколько секунд, то резко выдыхал, словно от боли. Брови непроизвольно хмурились, на лбу лёгкая проступила испарина. Пальцы сжимались и разжимались, комкая под собой плед, будто пытались ухватить что-то неуловимое, что-то бесконечно ускользающее из его рук. Время от времени он глухо стонал, шептал неразборчивые слова. Мышцы на руках и шее напряглись, жилы на висках отчётливо проступили.              Время потеряло смысл. Минуты растягивались, превращаясь в часы, а сны, которые он видел, не оставляли после себя ни образов, ни сюжетов — только тяжёлое, давящее ощущение тревоги, будто где‑то рядом назревала угроза, которую невозможно разглядеть. Невозможно остановить.              Некоторое время он лежал почти неподвижно, лишь грудь вздымалась учащённо от сбитого дыхания или от тяжести, а ресницы мелко дрожали. Внезапно Кайзер резко перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку и глухо застонал, с каждым разом громче, походя больше на крик. Крик отчаяния и беспомощности.              А потом он резко распахнул глаза. Взгляд был расфокусирован, будто ещё видел что-то за гранью реальности, что-то или кого-то из сна. Грудь вздымалась, пот стекал по лицу. Он несколько раз моргнул, постепенно осознавая, где находится. Квартира. Его всё та же захламленная квартира. И он один.              Делает глубокий вдох. Ещё один. Ритм дыхания постепенно выравнивался, но мелкая тряска не проходила. Кайзер провёл ладонью по лицу, смахивая остатки липкого ужаса, и пересел на край дивана. Взгляд устремился в окно — туда, где горели неоновые огни города, медленно всходило солнце, но не пробивало свои лучи через серые, почти зелёные, загрязнённые облака. Он поёжился от прохлады, взглянул на будильник.       На экране горели красные цифры — шесть утра. Стоило ли довольствоваться ранним пробуждением или нет — он не знал. Встряхнул головой, отгоняя остатки неприятного, остатки тревоги. Он быстро принял душ — прохладные струи помогли окончательно прогнать сонливость и вернуть ясность мыслям. Боль в виске периодически напоминала о себе, не позволяя забыть события прошедшего дня. Вода стекала по лицу, смывая следы беспокойной ночи, пота и засохших следов слез. Кайзер на мгновение закрыл глаза, сосредоточился на ритме капель и сделал несколько глубоких вдохов. Ритуал успокоения.       Привычные движения помогали прийти в себя: застёгивать пуговицы, проверять карманы, поправлять воротник, ремни, на месте ли оружие. В зеркале отразилось усталое, но собранное лицо — ссадина на виске, заклеенная пластырем, уже не так бросалась в глаза, отрастающая щетина придавала ещё больший усталый вид. Перед уходом Кайзер окинул квартиру взглядом, будто фиксируя, запоминая — всё ли на своих местах, чтобы к приходу картина оставалась неизменной. Заперев дверь, он вышел на улицу.              Влажный воздух оседал каплями на вывесках и стёклах витрин, приглушая городские звуки, и даже так воздух не становился чище. Город задыхался с каждым годом, с каждым месяцем, днём. Метро и пеший путь занимают немного больше времени, чем передвижение на собственной машине. Увы, выбор был сейчас невелик. Лишь бы не опоздать и не получить выговор. Кайзер направился к ближайшей станции метро. Толпа ранних пассажиров уже заполняла вестибюль.              Поезд делает остановку, и большое скопище людей, включая самого Кайзера, зашла в вагон. Поезд поехал дальше. В вагоне было тесно, пахло резиной, металлом и чьим‑то резким парфюмом. Кайзер встал у двери, ухватился за поручень и уставился в окно, за которым мелькали тёмные стены тоннеля. Ритмичный стук колёс немного успокаивал, помогал упорядочить скомканные мысли, пусть и эффект временный. Буквально до его остановки.               В участке, как обычно, кипела работа. Кайзер вошёл через главный вход, ловя на себе взгляды коллег: доброжелательные и не очень. В было шумно, участок напоминал ему активно функционирующий улей, создающий точно такой же гул из-за переговоров и работы техники.              Анхель сидел на своем месте, рядом с местом Кайзера, и, увидев напарника, юноша помахал ему рукой, напоминая дружелюбного пса. Кайзер кратко кивнул ему в знак приветствия.              — Мэйсон тебя ждёт, — сообщил Анхель и повернулся на своём крутящемся стуле обратно к большому монитору компьютера.              Кайзер глубоко вдохнул, предвкушая выговор и за вчерашнюю неявку, и за сегодня. Спрашивать не стал, решил убедиться лично. Анхель выглядел беззаботно; то ли он совсем наивный ребёнок, то ли его это просто не коснулось, и он не в курсе.        Рэдфилд остановился перед дверью в кабинет начальства, как-то судорожно провел рукой по волосам и на мгновение замер, собираясь с мыслями. Может, дело вовсе не в опоздании? Кайзер знает… Нет, уверен, что не в этом. Осторожно стучит костяшками пальцев по двери, по ту сторону раздаётся:              — Войдите!              Кайзер повернул ручку и вошёл. Кабинет Дэвида Мэйсона встретил его привычной атмосферой строгости и дотошного перфекционизма: массивный стол с голографическим дисплеем, на стене — экран с картой города и отметками преступлений, там же, рядом, открытое небольшое окно с текущими показателями раскрываемости. Сам Мэйсон сидел за столом, скрестив руки на груди. Его лицо, изборождённое морщинами, выражало смесь раздражения и усталости.              — Рэдфилд, — произнёс он, поднимая глаза от бумаг. — Наконец‑то соизволил явиться.              Кайзер закрыл за собой дверь, сделал пару шагов вперёд.              — У меня были веские причины, сэр.              — Веские причины? — Мэйсон резко перебил его, хлопнув ладонью по столу с яростью. — Веские причины — это когда ты ловишь киберпсиха и доставляешь его ещё живым для дальнейшей реабилитации в терапевтическом центре, а не пропадаешь на полдня без связи! Ты знаешь, сколько вызовов поступило за двенадцать часов? Три. Три случая, Кайзер! И ни одного результата от тебя.              Кайзер сжал челюсти, промолчав. Спорить сейчас было бесполезно. Тем более что босс прав, и все попытки вставить своё слово будут не больше, чем оправданием. У Кайзера почти ничего нет: ни весомых улик, ни подтверждённых связей между случаями, только интуитивные догадки и обрывки информации, которые на официальном языке назывались «необоснованными предположениями».              Мэйсон откинулся на спинку кресла, прожигая Рэдфилда взглядом. В его глазах читалась не просто усталость — это была тень разочарования, будто он в очередной раз убеждался, что ставка на Кайзера может не оправдаться.              — Ты на особом положении, Рэдфилд, — продолжил Мэйсон, понизив голос. — Я терплю твои фокусы, потому что когда‑то ты был лучшим из спецгруппы отдела «Cyber C.R.U». И по твоему собственному желанию и просьбе мы наняли тебя. Ты сам хотел работать на участке, «быть ближе к земле», как ты выразился. Тебя рекомендовали. Говорил, что так сможешь эффективнее бороться с киберпсихозом. Помнишь?              Кайзер кивнул, не поднимая глаз. Он помнил. Тогда это казалось правильным решением — уйти из жёсткой структуры спецслужб, где всё решали протоколы, дисциплина, риск, жертвы, и перейти в полицию, чтобы действовать гибче. Но реальность оказалась сложнее.       — Помню, — твёрдо ответил тот.              — И что теперь? — Мэйсон слегка наклонился вперёд, уперевшись локтями в стол, выжидая ответ. — Ты пропадаешь, не выходишь на связь, игнорируешь план по поимке киберпсихов. А город тем временем тонет в преступлениях, хотя, казалось бы, куда ещё? И я должен оправдываться перед управлением, почему один из моих лучших детективов вместо работы гоняется за какими-то призраками.              Кайзер поднял взгляд. В груди закипала смесь раздражения, злости — он понимал справедливость упрёков, но в то же время чувствовал, что всё, что он делает, правильно, что это верный курс, от которого отклоняться он не собирается. Проблема заключалась в урезанных сроках, которые требовал Мэйсон, и такие же люди выше самого Мэйсона.              — Сэр, — начал он осторожно, взвешивая каждое слово, — я не гоняюсь за призраками. Есть закономерности, которые не видны при поверхностном рассмотрении. Мне нужно немного времени.              Мэйсон нахмурился, постучал пальцами по столешнице.              — Кайзер, мне нужны не гипотезы, а задержанные. Пока что я вижу: план не выполняется, статистика падает, а ты рассказываешь мне о каких-то закономерностях и прочей херне. Может, это плод твоего воображения? У таких, как ты, вполне себе мозги не на месте могут быть. Знаешь ли, тогда я в полном праве усомниться в тебе, в твоём состоянии и работоспособности в целом.       Он сделал паузу, затем продолжил уже спокойнее:              — Слушай, я не хочу тебя терять. Ты действительно был лучшим. Но ты должен доказать, что заслуживаешь этого особого положения. И никаких «возможно» и «может быть». Конкретные результаты. Понял?              Кайзер выпрямился, расправил плечи.              — Так точно, сэр. Будет сделано.              — Свободен, — Мэйсон махнул рукой и снова склонился над экраном панели.              Кайзер развернулся и вышел из кабинета. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. В коридоре он остановился на мгновение, провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями — оплошать нельзя. Анхель, сидевший за своим столом, поднял глаза и вопросительно приподнял бровь. Кайзер лишь коротко кивнул в ответ — сейчас не до разговоров. Он направился к своему рабочему месту.       Кайзер сел за стол, окинул взглядом хаос, точно такой же, как и у него дома: стопки отчётов, распечатки камер наблюдения, схемы маршрутов, пара пустых чашек из-под кофе со вчерашнего дня. Среди всего этого он нашёл папку с делом последней жертвы — Лукаса Руиза.              Открыл папку, ещё раз пробежался глазами по фотографиям с места преступления. Жестокость, с которой всё было сделано, не укладывалась в картину обычного срыва. Они не издеваются, а убивают сразу. Убийца же «играл» со своей жертвой. И та зацепка из бара…              — Анхель, — позвал мужчина. Он не любил втягивать в свои дела других, но сейчас был в смятении и тупике. Юноша тут же отреагировал: подкатился ближе на стуле. — Найдешь кое-что для меня? — продолжил Кайзер, постукивая пальцами по краю стола. — Мне нужно всё, что есть на женщину с паучьей заколкой. Встречалась с жертвой в Эдеме пару дней назад. Лукас Руиз.              Анхель выпрямился, прищурился, будто уже видел эту женщину перед собой. Имя Лукаса вызывает неприятные воспоминания, то бардачное помещение, кровь и обезображенный труп.              — Паучья заколка, говоришь… Метка какой‑то группировки? Или Мальстрём?              Кайзер качнул головой в отрицании. Оба варианта были мимо.       — Она была в сопровождении, но тот её ждал. Как личная охрана. Мальстрёмовцы не такие. Культурные сделки не для них. — Для большего понимания Кайзер передал изображение Анхелю. — Для торговки чёрного рынка слишком хорошо одета, внешний вид обычный.              Юноша задумался, почёсывая затылок. Он приблизил изображение, а именно — кадр с заколкой, покрутил изображение под разными углами в поисках ответа.       — Может, какая‑то секта? — пробормотал он.              — Не секта, — перебил Кайзер, возвращаясь к просмотру записи с камер. — Слишком прагматично действует. — Его взгляд сосредоточен на изображении, на девушке возле бара. — Видел, как она расплатилась с барменом?              — Что это? — младший прищурился, не понимая, что передают из рук в руки там, на видеозаписи.              — Похоже на чип.              Анхель присвистнул:              — Корпоративные манеры. Но не «Арасака» — у них другая эстетика. И не «Милитех» — те бы не стали прятаться в Эдеме.       — Верно, — Кайзер постучал пальцами по столу, задумавшись. — Кто ещё играет в тени, но держит марку?       Анхель развернулся к терминалу, запустил расширенный поиск:       — Среднее звено? Я имею ввиду, кто-то меньше той же Арасаки или Милитех. За последние три месяца зафиксировано четыре случая, когда в районе трущоб появлялись люди с похожими аксессуарами. И все связаны с транзакциями нейрочипов.       Кайзер вгляделся в изображения:              — Не символика группировки, — произнёс он медленно. — А опознавательный знак. Система меток для своих. Она — лишь посредник.       — Тогда кто заказчик? — Анхель глянул на мужчину. — Если она просто курьер, то настоящий игрок где‑то выше, так?              — Вот это нам и нужно выяснить… Точнее, мне, — поправил себя. — Лукас продал ей чип. Ворованный, перекупленный, принадлежащий раньше кому-то, или вообще наша жертва занималась падалью — не важно, — мозг закипал. Нити накладывались друг на друга, создавая запутанные пути. Вариантов было много, но какой из них истинный, оказалось той ещё загадкой. — Перепроданный Луисом чип мог нести на себе всё что угодно.       — И его за это устранили? — предположил Анхель. Кайзер согласно кивнул, но как-то неуверенно.       — Где‑то есть источник — место, где чипы производят или хотя бы модифицируют. И если она часть сети, то знает маршрут.              — Хочешь взять её с поличным? — юноша закрыл несколько окон на экране, переключился на карту города. — И что значит «точнее мне»?       — Нет, не с поличным, — Кайзер покачал головой, отходя от стола к окну, глядя на то, как проносятся машины, как идут люди, походящие издалека на муравьёв. — Если схватить её сейчас, то мы потеряем след. А мне нужно дойти до конца цепочки: узнать, на кого она работает и кто отдаёт приказы.              Анхель нахмурился, откинулся на спинку кресла:              — Но ты сказал «мне». Что вдруг изменилось?              — Ничего не изменилось, Анхель. Просто я разберусь с этим сам.              — Что? — тихо спросил юноша, поднимаясь со стула. — Ты не можешь меня вот так отстранить от дела.              — Ещё как могу, — перебил мужчина строго, но без злости. — И я это сделаю. Сам. Точка.        Кайзер замер, сжал пальцами край подоконника. За окном мигал неоновый пешеходный знак — раз за разом, будто отсчитывая секунды. Он глубоко вдохнул и тихо ответил:              — Лукас всего лишь жертва. Случайная — я хочу так думать. Он просто нашёл чип, решил задвинуть его подороже — и оказался не в том месте, не в то время. Наткнулся не на перекупщика.              Анхель открыл рот, чтобы что‑то сказать, но Кайзер продолжил, не давая ему вставить и слово:              — Я не хочу втягивать тебя в это глубже, чем уже втянул. Ты будешь координировать из офиса. Следить за камерами, анализировать данные. Это приказ.       Анхель замер, растерянно глядя на старшего наставника. Он привык к тому, что Кайзер, хоть и суров, но всегда объяснял свои решения, и они всегда казались ему правильными, рассудительными. А сейчас… Сейчас в его глазах читалось что‑то жёсткое, закрытое. Будто невидимая дверь захлопнулась между ними.              — Но…              Кайзер медленно обернулся. В его глазах читалась тяжесть, которую он обычно тщательно скрывал.              — Никаких «но». Я не люблю работать в команде, Анхель. В парах. Так понятнее?       Лицо юноши стало мрачнее тучи, он уткнулся взглядом в экран, поджал губы. Его будто отчитали за проказничество, наказали, и сейчас он сидит надутый от подступающей к горлу обиды.              — Значит, играем в тени? Как они? — пробормотал он. Огонёк энтузиазма погас.              — Именно, — тихо ответил Кайзер. Ему было не по себе от этого разговора. От грубости, которую пришлось применить по отношению к Анхелю. — Я прослежу за Пауком — и он приведёт к гнездовью.              Пальцы юноши быстро перебирали кнопки на сенсорной панели, то и дело всплывали окна с различными кодами и изображениями.              — Тогда запрошу у Ноа отслеживание по камерам в радиусе трёх кварталов от «Эдема». Если она появится снова, мы узнаем первыми.              Кайзер подошёл ближе, похлопал Анхеля по плечу. Он хотел надеяться на благоразумие юноши, на то, что он не полезет поперёк команды «нельзя». На вид он чуть старше убитого Луиса: такой же пылкий, горящий желанием доказать, что на что-то годится, одним словом — юноша, не переросший подростковый бунт. Кайзер невольно сглотнул образовавшийся в горле ком.              Риск.       Кайзер снова взглянул на фото с места преступления. Теперь жестокость убийства виделась ему иначе — не спонтанная ярость киберпсиха, а предупреждение… или эксперимент. Кто-то проверял границы: сколько выдержит человеческий разум под давлением чипа? Как быстро сломается воля? Что заставит жертву атаковать — прямой приказ или тонкий триггер в нейроимпульсе? От всего этого на загривке волосы встали дыбом.