Дай мне стать твоей галлюцинацией.

Шут не понимал, как он тут оказался, но ноги его привели на первый этаж той самой лестницы. Не найдя никого там, он поплёлся на последний этаж. Приближаясь всё ближе к верхнему этажу, он услышал звуки и тяжёлое дыхание. Стремительно поднявшись, он вышел к последнему пролету лестницы. Увидев тех, кого искал, злость вспыхнула во второй раз — это была уже настоящая буря, которую никак мирным способом не остановить. Заметив Шута, рогатый встал и начал оглядывать парней, смотря то на Квиста, то на Шута. —Чё пришёл? Время для побоев уже закончилось, приходи завтра.— Спокойно и муторно говорил Квист, будто в полудреме, растягивая каждое слово. От услышанного Шут ринулся к мучителю. Пролетая вверх через две ступеньки, он оперативно оказался возле Квиста, который продолжал сидеть на ступеньке. Шут повалил его на спину, послышался удар. Квист никак не сопротивлялся, из-за чего ударился головой об одну из ступеней выше. —Это время только началось, но уже у меня.— Шипя и скрепя зубами, сказал Шут. Он не знал, что делает и что может дальше быть. Его интересовало «здесь и сейчас», плевать, что будет потом, главное — дать отпор. —Он под таблетками, ты этим ничего не добьёшься.— Спокойный и ровный голос рогатого вывел Шута из мыслей. Теперь внимание было сконцентрировано не только на Квисте. Шут забыл, что тут находится ещё и Рогатый, друг этого козла.— Медсестра-сучка напоила бедолагу. —Ализзо, не лезь, сотни раз уже повторяю.— Квист оставался таким же муторным и не обеспокоенным, будто ему было плевать на то, что его повалили и готовы надрать задницу за его поступь. Всё это время парни лежали. Квист был прикован к ступеням лестницы, а Шут давил сверху, не давая встать и пошевелиться. Руки Шута давили на грудную клетку мучителя, причиняя какую-никакую боль. Квист уже ничего не чувствовал — препарат начал действовать. В одно мгновение Шут, сжав правый кулак, резко замахнулся и со свистом ветра ударил Квиста прямо в нос. Костяшки покраснели. Из носа Квиста потекла алая кровь. Замахнувшись снова, Шут удар ил второй раз, но уже в скулу, так как Квист ещё не успел отойти от прошлого удара. Рогатый, которого похоже зовут Ализзо, ничего с этим не делал — ему не отдали приказа. Шут же, наполовину выпустив свой пыл, привстал с мучителя и принял положение сидя. Взяв Квиста за ворот его кофты, Шут начал трясти того, злясь и шипя: —Ты, твою мать! Ты! Какого черта я даже пожить нормально не могу! Мне было плевать на себя, но трогать других — по какому праву ты это делал? Может, тебя раньше кто-то отымел, из-за чего ты сейчас на всех срываешься??— Колкие фразы и вопросы лились из уст. Шут тряс Квиста, пытаясь выбить из того хоть что-то, хотел получить извинений? Даже он не знал, чего хотел услышать — просто хотел нормального отношения к себе и другим. —Пошёл ты нахуй.— Tак же муторно и не особо заинтересованно сказал Квист. В этот момент он сплюнул слюну, на полу появилась кровь. Шут слишком сильно ударил Квиста, из-за чего у того начала идти кровь даже изо рта, похоже, он повредил мягкие ткани, возможно, даже зуб пострадал. От слов Квиста злость вновь вернулась. На лице Шута появились фиолетовые окраса вены, а тело было в таком напряжении, что тот чуть ли не трясся. Отпустив кофту мучителя, Шут в очередной раз ударил его в лицо — уже не так сильно, как в первые два раза, но всё так же не особо слабо. После таких ударов голова Квиста откинулась, а глаза закатились. Шуту было плевать, ему уже на всё плевать. Приблизившись к мучителю, Шут собирался начать душить того, но вдруг отпрянул. Он не заметил, что Квист тайком достал складной нож из кармана, а как только Шут это увидел — было уже поздно. Лезвие раскрылось, металл сверкнул, в глазах Квиста была скука и безразличие к оппоненту. —Успокойся, блять.— Холодная сталь прислонилась к горлу новенького. По лестнице раздался оглушительный смех, будто кто-то насмехался над всем этим — тот, кто смеялся, был Шут. —Ну давай же, у тебя кишка тонка сделать подобное.— Схватив руку Квиста, Шут надавил на горло ещё сильнее.— Смотри, поверну голову один раз — и тут всё зальёт моей же собственной кровью.— Шут потихоньку начал разворачивать голову, а вместе с ней и шею. Он чувствовал, как из раны потекла кровь, словно ручеёк, струящийся из шеи. В этот момент парней ударили по рукам — нож выпал из руки Квиста. Тот изначально держал его плохо, поэтому это было очевидно. Однако не ожидая, что кто-то прервет подобное, у Шута пропала улыбка и насмешка над ситуацией — теперь он был абсолютно серьёзен. Ализзо, прервавший эту сцену, материл обоих парней. Подойдя к Шуту, Ализзо поднял его за плечи, словно котёнка, чтобы прекратить всю эту бойню. — Вы! Блять! Идите нахуй. Оба!— рогатый развернулся, выбросил ещё не докуренную сигарету и ушёл. Похоже, у него был нервный срыв. — Доволен?— Квист, в очередной раз сплюнув, посмотрел на Шута с вопросом. Ализзо ушёл с ножом, как он успел его забрать, оба не знали. Квист попытался встать, но не вышло. Шут заметил, что тот запрокинул голову — видимо, удары новенького дали о себе знать. Кровь на шее Шута всё ещё текла, потихоньку скапывая на пол. У Квиста же кровь из носа уже перестала течь и застыла прямо возле его губ. —Чё врачам скажешь? Упал? Я-то десять раз отмажусь, а вот тебя могут и на ковер позвать.— Усмехнулся Квист. Ему ничего не будет, а вот у Шута ситуацию могли воспринять по-разному, от самоубийства до драки.— Мы сейчас здесь как в бункере, я никуда не могу пойти, а ты с таким видом...— Квист осмотрел Шута с ног до головы.— С таким видом тебе вылазить нельзя. Телефона нет, никому позвонить не могу. Так что не смей идти куда-либо, ждём здесь. Ализзо тоже не дурак и вернётся помочь. Шут стоял на две ступени ниже Квиста, всё это время наблюдая за мучителем сверху вниз. Это было даже забавно — сидит и что-то размышляет. У Шута закружилась голова — он скатился по стене и присел на ступеньку. Теперь он стал ниже и едва мог увидеть лицо Квиста: ноги мучителя мешали, и Квист располагал свою тушу как ему удобно, а Шут едва удерживался на той ступени, на которой сидел. —Заткнись на немного, прошу.— Тяжело дыша, прошептал Шут. Силы угасали, как и злость с ненавистью. Теперь он чувствовал всю боль — и синяки, и порез на шее, которому он сам поспособствовал. — Чё, сознание теряешь? Нехуй было собственную шею калечить, — Квист убрал ноги, чтобы рассмотреть новенького. Присев на одну ступень ниже и подогнув ноги под себя, он начал рассматривать рану.— Боже, спаси меня от этого мира.— Злясь, произнёс Квист. Его слова не были упрёком, а лишь выражали усталость от всей этой ситуации.— Где, ёбучий, Ализзо? Шут услышал, как рвётся ткань. Он сидел боком к мучителю и не мог видеть, что происходит, а поворачивать голову было очень больно. Скорее всего, Квист пытался перевязать рану с помощью ткани на первое время. Шут почувствовал, что затылок начали ощупывать. Квист хотел снять маску. —Стой.— Без сил сказал Шут. Он понимал, что рано или поздно сюда кто-то придёт, и не хотелось, чтобы его лицо было на виду у всех. Ему было бы легче умереть прямо здесь. Он осознавал, что ему хотят помочь, но такая помощь могла сделать только хуже — если не физически, то морально. Послышалось бурчание со стороны Квиста, затем шаги и чей-то голос — грубый, словно человеку за сорок. Выругавшись, Квист начал копошиться в карманах, достал ключ и быстро побежал к двери, которую Шут открыть не смог. Голоса приближались, но разобрать слова было невозможно. Открыв дверь, Квист спустился обратно к Шуту, подхватил его и, частично накинув на спину, принялся тащить. За пару секунд они оказались за дверью. Шута сбросили со спины к стене, он начал падать, уже не мог держаться на ногах. В это время Квист закрывал дверь изнутри ключом, чтобы никто не вошёл. Закрыв дверь, он снова подхватил Шута и понёс по коридору. Дойдя до второй двери, Квист открыл её и положил Шута на кровать. Послышалось копошение в ящиках, затем звук открывающейся бутылки с бульканьем. Квист вновь подошел к новенькому. Он начал, как и тогда, ощупывать затылок в поисках застежки. Квист собирался стянуть с него маску и шапку, чтобы тому стало легче. Первым слетела маска, а затем и клоунская шапка. Шут, будучи в подвешенном состоянии, не мог ничего сделать — все, что ему было сейчас дозволено, это ждать и стараться не потерять сознание. После очередного копошения и нецензурной брани Шут почувствовал, как его шею ощупывают. —Сейчас может быть больно.— Произнес Квист, стараясь звучать спокойно, хотя внутри него бушевали эмоции. Да, были моменты, когда нужно было подлатать себя; у него были ранения и похуже. Но делать это себе — одно дело, а вот причинять боль другим было гораздо страшнее. Мало ли что он сделает не так — сам то он этого даже не почувствует. Шут ощутил жжение в области раны и услышал, как шипит перекись. После того как всю влагу убрали продезинфицированными салфетками, снова начали лить перекись. Шея горела, по телу бежали мурашки; возникало чувство, что вот-вот тело начнет трясти. Но из последних сил Шут держался и не позволял себе даже пошевелиться. Рана была глубокой, но узкой, из-за чего ее нельзя было зашивать; единственное верное решение сейчас — это все забинтовать. Шут слышал, как оттягивают ленточный пластырь, а затем отрезают его. Кожу стянуло, и рана вновь дала о себе знать, как только ее заклеили. — Ну что ж, боец…Придурок, а не боец.— Произнес Квист, мгновенно меняя свое мнение.— Сейчас забинтуем, чтобы наверняка, и вроде все. Шут открыл глаза, от боли во время обработки он не мог даже смотреть в потолок — боль была слишком сильной. Шея гудела, рана пульсировала, но уже все было закончено, а значит, стало лучше. Голову Шута приподняли; в области затылка он почувствовал холодную руку, которая обхватила почти всю заднюю часть головы. Волосы слегка перебирали — едва ощутимо, но приятно. Шут наблюдал за тем, как побитый его мучитель сейчас с осторожностью пытается одной рукой перебинтовать его шею в попытках помочь. В очередной раз закрыв глаза, Шут не мог вынести подобного зрелища. Он хотел убить Квиста, заставить его мучиться и молить о пощаде, хотя сам мучитель сейчас пытался помочь Шуту, не бросив его на произвол судьбы. Шут начал приподниматься, чтобы встать, но его быстро прервали, откинув обратно. Почему ему не давали уйти? Может быть, это действительно плохая идея. Выдохнув, он смирился и продолжал лежать. Шут не мог просто лежать на одном месте; сквозь всю боль и мучения он перевернулся на бок, спиной к стене. Теперь он видел все. В комнате стоял большой шкаф прямо у двери — словно со времен СССР. Рядом со шкафом находилась раковина; на удивление она работала — сейчас Квист мыл руки от крови. Рядом с кроватью стояла тумбочка, как в палатах. Напротив кровати был маленький диванчик на одного; он находился не в лучшем состоянии, но было видно, что за ним стараются ухаживать. Отмыв руки от алой жидкости, Квист принялся умываться; одежда его не пострадала сильно, но из-за порванного рукава вернуть ее в прежний вид было уже сложно — не то что одежду Шута, которую сейчас можно было выбрасывать. —Чья это комната? Почему вообще на этот этаж нельзя зайти?— Спросил Шут, надеясь получить ответы; на этом этаже сейчас никого не было кроме них двоих. —Считай, весь этаж мой. Дальше тебе знать уже не нужно.— Oтветил Квист, развернувшись к Шуту; все это время он стоял к нему спиной и умывался.— Можешь остаться здесь; я потом сам за тобой приду, потому что ты сейчас не дойдешь сам до палаты, а тащить я тебя не собираюсь. Квист подошел к тумбе и начал рыться в ней. Он достал оттуда влажные салфетки. Вытащив одну, он посмотрел на новенького, который еле дышит, и выругался. Шут поднял брови, не осознав, что тому это не понравилось. Квист сел на корточки перед кроватью, чтобы быть на одном уровне с лицом Шута; все это время в его руке оставалась влажная салфетка. Шут наблюдал за действиями мучителя, он все равно не доверял ему и понимал: за оболочкой заботы скрывается монстр, готовый вонзить нож в спину в любой момент. Квист приблизился и начал вытирать салфеткой у Шута под носом. Похоже, там тоже была кровь, которую Шут даже не чувствовал. —Я устал.— Признался он, и в его голосе звучала искренность. Он и вправду устал от всего этого. Каждый божий день что-то происходит, и это заканчивается плохо для него. Он хотел, мечтал выбраться отсюда и забыть это место как страшный сон. —Отдыхай.— произнес Квист, убирая руки с лица Шута и поглаживая его по волосам. От этого прикосновения у Шута возникло непреодолимое желание заснуть.