Дай мне стать твоей галлюцинацией.

|???|

Глаза тут гаснут, 

Руки блекнут, 

Увидел ты меня сперва,

Никак не думал что узнаю,

Я в тебе-себя.

Твое лицо не видно,

Да и в целом внешности твоей,

Но я то знаю насколько сильно,

Влюбился я в тебя в тот миг, 

Жаль это уже необратимо,

Ведь я убью тебя своей любовью

Зачеркнув последнее слово незнакомец выдохнул, он не мог действовать, но хотел, страсть было сильнее, силы воли. От разочарования, он захлопнул ежедневник.

***

|Шут|

Голова была тяжёлой, однако дышать было легко. Маска хоть и была удобна и уже привычна, всё же дышать без неё объективно лучше. В комнату пытался проступить свет, освещение отдавалось зеленым тоном, но несмотря на это в комнате было безумно уютно — это лучше, чем в палате. Шут был готов дальше завалиться спать, будто кровать окутала его и звала обратно в мир снов, где хорошо и ничего не болит. Развернувшись на бок к стене, Шут потянулся, думая о том, как хорошо было бы сейчас поспать. Боль в теле забылась, но уже при движении снова дала о себе знать. Заныв от боли, пришлось развернуться обратно и рассмотреть комнату. Он уже забыл, что находится в больнице: на этом этаже было слишком хорошо — прямо как дома в детстве или будто приехал к бабуле на каникулах, и вот сейчас закукарекают петухи, оповещая, что уже утро. Осознавая тот факт, что он сейчас не в своей палате — если эту комнату вообще можно так назвать, — становилось грустно и одновременно страшно, ведь хозяина палаты тут не было. Привстав с кровати, что к удивлению далось легко, Шут оглядел комнату — осмотр не дал ничего нового, из-за чего пришлось сесть. Взгляд сразу привлекла тумбочка, на ней лежали вещи Шута, которые вчера нагло снял Квист. Ладно, он пытался помочь, а не навредить. Подняв шапку, под ней оказалась записка — стикер, который обычно вешают с расписанием, чтобы ничего не забыть. Красивыми и размашистыми буквами было написано.  «Можешь остаться на сегодняшний день тут, но чтобы завтра днём тебя тут уже не было.)»  Интересно, что за скобочка в конце предложения? Это было похоже на угрозу, но не может же он угрожать — он же сам притащил Шута сюда на добровольной воле. Положив записку обратно, он увидел телефон. Взяв его в руки, сразу понял — пароля нет, что очень странно. Пошарившись и посмотрев приложения, он увидел больно знакомое и любимое приложение, в котором можно было общаться. Зайдя туда, он увидел только один чат — человек был подписан как «Квист», это был он. Висело непрочитанное сообщение от Квиста, зайдя в чат, Шут пробежался глазами по сообщению и удивился. «Думаю, он тебе пригодится, оставь себе. Скоро скину номер хорошей медсестры, она поможет, если опять покалечишь кого-то или самого себя.) Не проеби его только в первый же день. В комнате не шарься, я помню, как расставлена каждая вещь, и замечу моментально, если ты рылся в моём грязном белье.» Шут не знал, что ответить — ведь он только проснулся, а тут уже фанаты. Усмехнувшись от собственной же шутки, он продолжил думать над ответом. Было ясно, что проигнорировать сообщение будет очень грубо, однако что отвечать — идей не было, в голову лезли только язвительные ответы, типа: «Не переживай, я до этого уже порылся, помой уже трусы наконец-то.» Боже, почему всё так сложно? Проще было бы выкинуть телефон. Вдруг вспомнилась записка! Подчерк казался больно знакомым. У Шута резко заработала голова, он начал вспоминать всё, что было. Подчерк был слишком знаком. Схватив стикер, он вновь и вновь перечитывал, что там написано, глаза бегали по строчкам, из уст лились неразборчивые слова, голова заболела. Он уже видел подобное когда-то, но не понимал где и когда. Этот стикер ему ещё пригодится. Спрятав записку в карман, он выдохнул. Шут не осознавал, что на него нашло — было похоже, будто кто-то зажёг лампочку над его головой. Ему нельзя медлить: он словно попал в детектив, и сейчас нужно узнать, кто стоит за всем этим. Собравшись с мыслями, Шут встал с кровати и подошёл к зеркалу, которое стояло над раковиной. Смотреть на себя было непривычно — под носом осталась немного крови после вчерашнего. Настроив воду и сняв перчатки, Шут набрал воду в руки. Вода была немного прохладной, но сейчас этого наоборот не хватало — создавалось ощущение, что он бухал без отдыха, пить хотелось безумно, горло полностью осушилось. Освежив лицо водой, он будто ожил вновь. Сейчас он мечтал только о душе, но попасть туда сейчас будет трудно — только если жалобно на коленях молить этих ублюдков, а унижаться не хотелось. Телефон! Квист дал ему телефон и оставил свой контакт, а Шут даже забыл ответить на сообщение. Дойдя до кровати и плюхнувшись на неё, Шут начал строчить сообщение. Что же ему написать? Точно ли стоит что-то спрашивать у Квиста или лучше сразу написать медсестре, чей контакт оставил Квист? Впрочем, насрать — Квист должен был предвидеть, что Шут теперь может написать ему по любому поводу и без. Шут нажал кнопку отправить, и сообщение сразу же было прочитано. «Слушай, знаю, сейчас не пустят в душ. На этаже можно где-то сходить?» «Можно. Выйдя из комнаты, будет дверь перед тобой, туда зайди, дальше думаю сам. Приду через час.» «Спасибо.» Квист придёт через час, значит у Шута есть время на душ. Взяв свои вещи, в особенности маску, он вышел из комнаты. Напротив сразу располагалась дверь — она была не заперта. Отворив её, ему открылся вид на душевую — она была приемлемой, можно было закрыться и зайти на платформу, благодаря которой не нужно было стоять прямо на кафельном полу. Ванная комната была стандартной: туалет, раковина, душевая и подвесной шкафчик-зеркало. На раковине можно было ставить что-либо, там стоял стаканчик с пастой и щёткой, рядом, на уровне глаз, висели крючки с полотенцами. Подойдя к шкафчику и открыв его, Шут увидел чистую одежду — стандарт больницы, всё белое. Время шло, а Шут даже не притронулся к душу. Сняв одежду, он откинул её на пол — всё равно её придётся выкинуть, уж слишком сильно она пострадала.

***

Потолок был слишком хорош, Шут изучил его уже вдоль и поперёк от скуки, а живот урчал, требуя пищи. Прошло уже два часа с того сообщения Квиста, Шут же успел принять душ. Он лежал на той же самой уютной кровати и скучал. Сейчас он был уже в новой одежде, похоже, она принадлежала Квисту — надеялся, что тот не сильно обидится, когда поймёт, что у него теперь нет одного из комплектов больничной одежды. Под головой лежало полотенце, чтобы не намочить подушку мокрой головой. Шут ждал Квиста, он был без маски и шляпы — понимал, что Квист видел его уже не один раз, бояться тут было нечего. Взяв телефон в руки, он зашёл в тот самый единственный чат. «Ты где? Скоро будешь?» Сообщение было прочитано через пару минут после отправки. Ответа не последовало, собеседник даже не начинал печатать, прочитал и вышел из сети. Грусть накатила — Шута проигнорировали, его сообщение не сочли важным, чтобы отвечать на него. Размышляя над собственной проблемой, которую он сам и придумал, Шут даже не заметил, что Квист уже пришёл и стоит на пороге комнаты. —Выглядишь чуть лучше, чем вчера.— Квист закрыл дверь за собой и лёгким, медленным шагом пошёл к Шуту. —Мгм, спасибо.— ответил Шут, внутри чувствуя опустошение. Будто этим игнором из него выбили все чувства и силы. Парень, который ждал возвращения Квиста, сейчас даже не хотел с ним разговаривать. Ничего не хотелось, только спать. —Ладно. Принёс тебе еду. Надеюсь, ты помнишь, о чём я говорил — завтра тут духу твоего не должно быть, и никто не должен знать, что ты вообще смотрел на этот этаж.— Квист поставил рядом с кроватью пакет из магазина. Пакет шуршал, и продукты ударялись об пол. Чуть ранее голодный Шут даже не взглянул, что находится в пакете, — он продолжал смотреть в потолок, есть не хотелось. Ком, потихоньку подкрадывался к горлу, как и тошнота. Пришлось отвернуться спиной к Квисту, чтобы состояние тошноты не перешло в ненависть. —Что с тобой? Заболел? Шут почувствовал, как холодная рука дотронулась до его лба, чтобы проверить температуру тела. Выстояв это прикосновение и не зашипев от злости, Шут выдохнул. Рука перешла от лба к волосам — те всё ещё были влажными после помывки. Он чувствовал, как перебирают пряди, как подушечки пальцев дотрагиваются до кожи головы. Шут ничего не хотел, но эти прикосновения успокаивали, подавляли отрицательные эмоции, помогали справиться с ними. Он уже забыл тот момент, когда они чуть не поцеловались — от воспоминаний лицо начало гореть. После этого он старался вести себя так, будто всё хорошо и он уже забыл об этом. Рука Квиста всё ещё перебирала запутавшиеся локоны и раз за разом гладила его голову. Ненависть ушла, игнор начал казаться незначительным, сейчас ничего не беспокоило, было только одно желание — чтобы это длилось вечно.

***

Глаза открывались с тяжестью, и Шут не думал, что сможет уснуть. Решив, что глаза он откроет потом, он просто лежал, пытаясь прочувствовать обстановку по ощущениям. Он чувствовал дыхание на своём лице — обжигающее, после которого по коже прошлись мурашки. Было так хорошо и комфортно. Внезапно Шут опешил, поняв, что кто-то или что-то сейчас прямо перед его лицом. Раскрыв глаза, голова закружилась — он не мог ничего разглядеть, было темно, видел только очертания фигуры. Одеяло двум было по пояс. От действий и внезапного пробуждения фигура начала двигаться — похоже, Шут разбудил того. —Блять, спи спокойно.— услышал он. Это был Квист. Он был зол, голос хриплый, и, честно говоря, это начало будоражить Шута. Почему же он сразу не догадался, что эта фигура: Квист? Шут хотел отпрянуть, выдержать дистанцию. Его обнимали, но он сам не отставал: нога и рука были закинуты на Квиста. Осознал он это, когда попытался освободиться от плена. Сбросив ногу и руку, он хотел отодвинуть Квиста, уперевшись двумя ладонями в его грудь, и тут заметил, что тот спит без футболки. Руки ощупали рельеф — горячая кожа Квиста оказалась под его пальцами. Осознав, что творит, он убрал руки, поставив их на себя, всё ещё держа ладони смотрящими на оголенную грудь Квиста, но теперь уже на расстоянии. Он лежал, надеясь, что фигура ничего не сделает и продолжит спать. Талию, которую обнимал Квист, отпустили, поняв, что тот хочет дистанции. Выдохнув и вновь закрыв глаза, Шут обдумывал всё это — правильно ли вообще то, что они лежат здесь так? И не слишком ли всё это? Его размышления прервала та же рука, которая впилась в талию и притянула Шута к себе. Он в очередной раз упёрся ладонями в грудь. Почувствовал, как рука Квиста полностью обвила его, не давая выбраться. Сейчас они находились в миллиметре друг от друга, лбы соприкасались, дыхание слилось в одно. —Сука.— Выругался Квист на выдохе, голос всё так же охрипший. Шут чувствовал, как Квист улыбается — хоть между ними и было расстояние, мимику можно было понять. Напряжение росло с каждой секундой, время словно замедлилось: остались только они и никого больше. Руки Шута упирались в грудь, он не знал, что сейчас лучше — оставить всё как есть и уснуть или толкнуть мучителя и скинуть того с кровати. Ещё минуту назад они были на расстоянии почти в метр, а теперь — почти слились в одно целое. Тела прошибалось жаром, и оба не знали, что делать дальше. Рука Квиста, напрягаясь, двигалась по талии, поднимаясь выше — до спины, рисуя пальцами узоры. Медленно приближалась к шее, это было долго и мучительно. Шут чувствовал, как мучитель дошёл до головы и уже несколько раз просачивался пальцами в пряди, взъерошивая их. Внезапно Квист потянул Шута за волосы. Оба распахнули глаза, но по разным причинам, и встретились взглядами. Шут задал немой вопрос, не понимая, что творит Квист, а увидев насмешку Квиста уже открыл рот, чтобы возмутиться. Однако вопросы и скандалы перекрылись губами Квиста, который незаметно приблизился, не дав сказать ни слова. Его губы раскрылись, давая Квисту полную свободу действий — и он её не упустил. Ощущения страсти и волнения прошлись по спине. Квист углубил поцелуй, исследуя каждую черточку и изгиб губ. Мучитель притянул Шута за затылок ближе, они нуждались в этом сейчас. Руки Шута начали исследовать торс мучителя, изгибы и рельеф его тела. Поцелуй был бурей, словно они давно этого ждали, и момент наконец-то настал. Это было безумием — они оба сходили с ума. Квист вел поцелуй, был главным здесь, как всегда. Протолкнув язык в рот Шута, поцелуй заиграл другими красками, они исследовали друг друга, у каждого свой подход. Шут боялся пораниться об стальное сердце Квиста, пока последний делал всё, что хотел, не боясь последствий. —Мы оба об этом пожалеем.— Прошептал Шут в губы Квиста, на секунду прервав поцелуй. В ответ послышался небольшой рык — явный знак недовольства. Примкнув обратно к губам, он понял, что говорить что-то нет смысла — оба уже не остановят этот момент. Это был не первый поцелуй Шута, но первый поцелуй именно с парнем. Он никогда ещё не сходил с ума от обычного поцелуя, никогда не желал большего, как сейчас. В какой-то момент, сдавшись, он полностью принял этот момент, слившись с Квистом. Дыхание сбивалось, воздуха уже не хватало обоим. Шут перестал исследовать тело Квиста и оставил руки на его груди, полностью её перекрывая, чувствуя под ладонями его соски. Грудь Квиста поднималась и опускалась, пытаясь отдышаться. И в этот момент Квист прервал поцелуй — оба открыли глаза. Квист был спокоен, но при попытке отдышаться, Шут же не скрывал своего волнения и страсти. Затем Квист встал с кровати, оставив Шута одного. В комнате было душно, либо это так казалось Шуту. Он вышел из комнаты, попутно бросив, чтобы Шут ложился спать и не ждал его.