Репетиция

      Марк сидел на подоконнике гостинной, закутавшись в тёплый плед из пушистого мохера, и смотрел на листы бумаги, разложенные перед ним. Небрежно начёрканные таблицы событий, кривые зарисовки с позами персонажей и около дюжины разных диалогов с одним мотивом. Всё это никак не складывалось у Марка в полноценную сцену. Он просто не мог описать этот фрагмент. Не потому что не умел, а потому что каждая строчка, каждый взгляд героев комикса отражал то, что он сам не мог произнести вслух.       Он прикусил губу. Зелёные глаза задумчиво блуждали по странице. Сцена была романтической и должна была показать всю тягу героев друг к другу. Двое парней стояли в тёмной комнате. Эйн, так звали главного героя, был импульсиным и очень любвеобильным парнем, чью любовь, почти все, воспринимали как "отклонение" и "неподобающие поведение". Поэтому когда он только увидел Ли́ама, своего парня, который только недавно вернулся из-за границы, он буквально хотел наброситься на него и задушить его в своих объятиях. И читатель должен был чувствовать это!! Они должны были чувствовать его порыв, который прерывался смятением и боязнью спугнуть парня своей навязчивостью..       "— Ты уверен, что хочешь и дальше себя сдерживать?" - Марк провёл пальцами по строке. Слишком слабо? Или… может наоборот слишком прямолинейно?       Он вздохнул и отложил блокнот в сторону. Свет лампы мягко отражался от его синих волос, делая их ещё более насыщенными. В комнате пахло старым деревом и льняным маслом — это Натаниэль рисовал в углу, положив голову на руку, глядя на своё полотно с полным погружением, как и всегда. Его рыжие пряди были небрежно завязаны в пучок, чтобы не мешались во время рисования. Но даже это не спасло парня на все 100%. Парочка непослушных прядей всё равно упрямо выбивались из общего пучка. — Мне нужно твоё мнение, — тихо сказал Марк, не поднимая глаз.       Натаниэль не ответил сразу. Он провёл кистью по холсту, придавая теням мягкость, а потом опустил руку и обернулся. В его взгляде сквозила такая яркая любовь, что у Марка невольно перехватывало дыхание. — О чём речь, птенчик? — О сцене на вокзале, — Марк прикусил губу. — Я не уверен, что получилось… естественно.       Натаниэль отложил кисть, встал и подошёл ближе, принося с собой запах льняного масла. Он остановился у подоконника и облокотился о него спиной. Свою руку он положил так, чтобы касаться ею руки Марка. — Показывай, — сказал он, и в голосе звучала уверенность, которая всегда успокаивала писателя.       Тот протянул блокнот. Курцберг пролистал страницы, а затем остановился на нужной сцене и начал молча читать. В комнате стояла тишина, только стрелки старинных часов на стене щёлкали каждую секунду. Марк чувствовал, как его сердце начинает стучать всё быстрее с каждой секундой — будто именно он стоял перед окном, а не его герой. Будто именно он ждал, что его любимый подойдёт и скажет те слова. — Это.. Прямо такая сцена будет? — пересмосил Нейт поднимая глаза, но заметив взгляд Марка поспешил объясниться. —Ну, мне лично всё нравится. Сцена шикарно написана!       Марк опустил взгляд. Даже спустя, почти, два года отношений, он всё равно смущался от любого его комплимента или похвалы. И дело было не в неуверенности, хотя и это тоже влияло, а просто Натаниэль делал подобные комментарии так честно, открыто и искренне, что Марк просто не мог его слушать без лёгкой глупенькой улыбочки. — Мне просто хотелось, чтобы читатель чувствовал их влюбленность и верил в их страсть.. — тихо признался он. — Но диалог вышел каким-то картонным.       Натаниэль лишь искусно выгнул бровь на это. Он захлопнул блокнот и положил его обратно на подоконник. — Картонным? — Курцберг перевёл взгляд с блокнота на парня. — Слушай, мне кажется, всё выглядит более чем натурально. Но, чтобы, уж до конца удостовериться, давай проверим. Покажи, как ты себе представляешь этот разговор. Мы его отыграем по ролям, как в театре.       Марк растеряно клипнул глазками и поднял бровь в недоумении. — В каком смысле? Ты хочешь… разыграть её, что-ли? — Именно! — на его губах появилась лёгкая ухмылочка. — Я стану Эйном, а ты Ли́амом. Сделаем типо репитицию и отыграем роли наших персонажей. Это поможет тебе лично ощутить их страсть.       Ансьель сглотнул. Он знал, что у Натаниэля это бывает — внезапные импульсы, обычно руководствующиеся эмоциями. И зачастую, даже если Марк сомневался изначально, он всегда потакал им. Этот раз тоже не стал исключением. — Хорошо, — кивнул писатель.       Курцберг довольно улыбнулся. В его голубых глазах загорелась маленькая искорка. Он ещё раз пробежался взглядом по написанной в блокноте сцене, а затем отошел от подоконника. — Ещё раз: Ты Лиам, ты боишься, что Эйн не испытывает к тебе того же, что ты испытывешь к нему. Всё, теперь стираем границы и просто представим, что это не персонажи комикса, а просто.. мы.       Марк быстро кивнул чувствуя как пересохло в горле. Он повернулся обратно к окну и медленно прикрыл глаза погружаясь в своего героя. Парень словно сам ощутил эту страсть выношенную годом разлуки. Он оперся руками о подоконник и медленно приоткрыл глаза позволив ощутить лёгкий и прохладный вечерний ветерок из неприкрытого окна.       Сзади послышались лёгкие шаги. Натаниэль медленно и ласково подошёл сзади. Его дыхание опалило кожу шеи и Марк чётко ощутил как по коже пробежали мурашки. Но только Марк поспешил сосредоточиться на самом диалоге, как чужие пальцы коснулись его талии, скользнули под футболку, а затем и к самой коже. Марк едва заметно вздрогнул. Этого не было в сценарии. Точнее, в сценарии была фраза «он обнял его нежно», а не «его руки нагло скользнули под одежду». Но он не сказал ни слова. — Ли́ам… — прошептал Натаниэль нарочито сладким голосом, —Знал бы ты, как я скучал..       Марк задержал дыхание. Он был готов растекаться в лужицу каждый раз, когда Нейт произносил подобные слова в подобном тоне. Его мозг просто не воспринимал происходящее за простую игру, поэтому реакция была незамедлительна. Парень громко выдохнул пытаясь сделать вид, что он просто отыгрывает своего персонажа. — Я думаю.. Сейчас не вре-, — А когда будет время? — Натаниэль прижался грудью к его спине, а губы едва ощутимо коснулись шеи. — Не делай вид, будто я один тут этого хочу. Ты же точно так же мечтал обо мне и представлял меня.. в не самых религиозных позах..       Писатель протяжно выдохнул. Его сердце колотилось так, что он думал, оно сейчас вырвется наружу. Он повернулся к Натаниэлю. Взглянул в эти голубые глаза и просто увидел Натаниэля. Не Эйна, не героя комикса, а именно своего Натаниэля. Своего парня с веснушками разбросанными по всему телу, с растрёпанными волосами, с запахом краски, который уже успел стать родным.. — Нат… — прошептал он. — Сцена ещё не закончена, — тихо сказал художник медленно прижимая его к стене у окна. Его бёдра коснулись бёдер Ансьеля. — Там есть ещё действие. — Какое?       Натаниэль не ответил. Он медленно бросил взгляд на бордовые губы, а потом так же медленно поднял взгляд к зелёным глазам. — Там где он целует его не желая останавливаться.       Марк не успел ответить. Губы парня коснулись его, и он вздрогнул от внезапности. Поцелуй был мягким, но настойчивым. Он, как бы, давал возможность оттолкнуть, но при этом всё указывало на то, что Марк этого не сделает. А он даже не думал об этом. Его руки поднялись, схватились за воротник рубашки Натаниэля и подтянули его ближе. Он чувствовал, как тот улыбается в поцелуе, как его зубы касаются губ, как язык скользит по его губам, прося впустить. Он впустил даже не задумываясь.       В комнате стало невыносимо жарко, как будто кто-то разжёг костёр прямо в комнате. Марк ощутил, как его спина коснулась шёлковых занавесей, а руки Нейта стремительно продолжали своё движение под его футболкой. В ответ, Марк провёл рукой по его волосам и слегка запутав в них пальцы, потянул вниз заставляя Натаниэля немного отстраниться. Нейт тихо взвыл и взглянул на парня из-под дрожащих ресниц. — Ты.. — отстранившись попытался произнести писатель, — Ты же сказал, что это просто репетиция.. — А разве это не репетиция? — Курцберг довольно улыбнулся словно это всё и было частью его плана. —Я просто показываю тебе как в действительности выглядит человек, который сгорает от желания. Чтобы ты мог описать это чувство по собственному опыту, а не с головы.       Его рука скользнула вниз и остановилась на резинке домашних штанов. Марк ощутил, как нечто внизу живота приятно стягивается в узел заставляя его дрожать. Возможно это и были те самые "бабочки в животе", которых он так любил описывать? — Продолжим? — спросил Натаниэль, его голос отдавал хрипцой       Марк лишь прикрыл глаза слегка запрокинув голову и уверенно кивнул. Неужели Нейт всерьёз думал, что он сможет ему отказать в таком?       Натаниэль вынул его из размышлений своими прикосновениями. Его руки - слегка шершавые от постоянного контакта с краской, нежно скользили по телу возлюбленного. Про себя Марк отметил, что так же нежно художник даже к своим новым кистям не прикасается. Его пальцы медленно скользили по рёбрам. В памяти всплыл момент когда в 33 класс принесли глину и Натаниэль решил попробовать себя в роли скульптора. Уже тогда глядя на то, как он аккуратно придавал глине форму тела и как старательно прикасался, у Марка возникло навязчивое желание оказаться на месте этого куска глины. — Мх! — резкое прикосновение к соскам заставило писателя вернутся в реальность. — В сцене, — прошептал Нейт, — он не только целует, но ещё и кусает.. оставляет следы.. Чтобы когда Ли́ам останется один, он смотрел на эти следы и вспоминал его прикосновения.. — Я.. не думаю, что ты оставишь следы, — на выдохе произнёс Марк. — А я думаю иначе.       Он наклонился вперёд и его губы коснулись шеи. Сначала он едва ощутимо поцеловал область над ключицами. Его губы прижались к конкретной точке и Марк, тяжело выдохнув, немного поддался вперёд. Натаниэль резко вцепился в кожу зубами и слегка потянул оставляя след от укуса. Ансьель слабо выдохнул прижавшись к подоконнику. В это время губы художника мягко скользнули к плечам оставляя там небольшой засос. Затем он двинулся к шее, потом вновь вернулся к ключицам, потом подтянулся к ушам и слегка прикусил мочку уха. — Нат, это.. — Марк тихо выдохнул ощущая как быстро колотиться сердце, — слишком.. — Это ещё не предел,       В его глазах не то, что плясали искорки, а там горел целый пожар. Писатель опустил голову и их губы снова слились воедино. На этот раз с большим желанием. Марк не помнил, как его футболка оказалась на полу. Только то, что Натаниэль снял её одним движением, не прерывая поцелуя. Ладони синеволосого скользнули по чужой груди опускаясь к талии, а затем и к пояснице. Он прижал его к себе ощущая жар, исходящий из его тела. — Ты дрожишь, — прошептал Натаниэль, отрываясь от поцелуя и глядя ему в глаза. — Это страх? — Нет, — на выдохе произнёс писатель. — Просто не могу нормально стоять когда мой парень делает со мной подобные вещи.       Натаниэль провёл большим пальцем по его губам. На его лице расплылась довольная улыбка, которую он даже не пытался скрыть или замаскировать. Как же ему нравилась эта реакция Марка, ох как же чертовски она ему нравилась. — Боюсь тогда представить, что с тобой будет дальше.. — в его голосе не было даже намёка на искринне сожаление.       Он опустился на колени. Марк выдохнул, его спина прижалась к холодному стеклу, от чего по телу пробежали мурашки. — Ты же не собираешься..? — но фраза оборвалась сама собой, когда Натаниэль развязал бантик на штанах и те медленно стали скатываться вниз, будто в дешёвом слоумо.       За столько лет дружбы, а потом и отношений, парни успели на смотреться много разных фильмов, сериалов, аниме и прочих произведений, которые во всей красе показывали прелести обнаженного тела. Каждый раз описывая подобные сцены Марк ощущал стыд и смущение. Но это было не из-за самого факта наличия подобной стены, нее~ет.. Его смущало то, что каждый раз он представлял на месте персонажей себя и Натаниэля. Поэтому сейчас, глядя как его рыжие пряди касаются его бёдер, как руки разводят колени в стороны.. Ему хотелось просто взвыть. — Нат.. — выдохнул он прикрыв глаза.       Натаниэль, как истинный садист, сначала провел губами по внутренней стороне бедра, а потом слегка прикусил кожу. Ансьель тихо всхлипнул закусывая губу и рефлекторно сжал подоконник, чтобы хоть как-то удержаться стоя. Курцберг лишь сильнее сжал его бедра, видимо, чтобы помочь устоять, но на деле лишь усугубил ситуацию. Марк ощутил как узел внизу живота стал мигрировать ниже и остановился где-то в области паха.       Пальцы Нейта скользнули по резинке трусов, оттягивая её, намеренно дразня. Марк запрокинул голову назад ощущая как его детородный орган начинает набухать. Натаниэль провёл пальцами по выпуклости через ткань трусов и вызвав стон у своего парня, довольно хмыкнул себе под нос. Он быстро кинул взгляд вверх и встретившись с помутневшими глазами, опустился обратно. Наконец его руки скользнули по резинке, освобождая, уже набухший, орган из текстильного плена. — Нат, — шепнул Марк всё ещё сжимая подоконник.       Он взял его в рот. Ансьель взвыл, его глаза закрылись, а голова ударилась о стекло. Он схватился за рыжие локоны Натаниэля, не давя, скорее просто, чтобы окончательно не потерять связь с реальностью. Нейт обвёл языком головку. Он не имел чёткого понятия как правильно делать нечто подобное. Он руководился лишь собственными ощущениями и реакцией самого Марка.       Писатель же, в свою очередь, выгибался и извивался как уж на сковородке. От неизведанных ранее ощущений, ему буквально сносило голову. Он ощущал как чужой язык проводит по всё длине, а затем обволакивает его орган, делая всё это не спеша. Будто намеренно выводит, и без того, разгорячённого Марка, от которого доносились лишь стоны и томные вздохи. — Наа~ат.. — выдохнул писатель выгибаясь и сильнее сжимая волосы на затылке, —Пожа-.. мх..~ Я скоо..~оро..       Но Натаниэль не остановился. Он ускорил темп наконец взяв орган полностью в рот. Его пальцы скользнули вниз теребя основание. Он тянул кожу, прикусывал, массировал, заглатывал глубже, и всячески заставлял парня стонать. Марк чувствовал, как его ноги подгибаются и как спазм желания сжимает живот.       Когда Марк наконец сильно дёрнул Нейта за волосы, он понял к чему всё ведёт. Выпустив член изо рта, он успел сделать лишь два последних движения , прежде чем Марк эякулировал. Семени было не много и бо́льшая часть пришлась на шею. Натаниэль стёр, те, пару капель, что попали ему на лицо и напоследок оставил лёгкий засос прямо на внутренней стороне бедра.       Марк заходится в жалкой попытке отдышаться, от только что произошедшего. Натаниэль полностью встал, придерживая парня за бёдра и легонько чмокнул того в щёку. Ансьель перевёл на него взгляд и улыбнулся немного прикрыв глаза. — Я.. — голос писателя был тихим, но явно удовлетворенным, — Я не думал, что ты… — Что я что? — переспросил художник разглядывая лицо возлюбленного. — Что ты сделаешь нечто подобное. — А ты думал, я просто поцелую тебя в ладошку?       Он прижался к нему сильнее, и Марк ощутил как чужой бугорок выпирает из под ткани. Он провёл ладонью по выпуклости, и Натаниэль выдохнул опустив голову ему в шею. Марк ощутил резкий прилив адреналина и почувствовал как внизу живота вновь затягивается этот упрямый узел. — Теперь ты, — прошептал Марк, пока его рука мягко скользила по чужому достоинству, выпиравшему даже из под ткани штанов. — Нет, — хмыкнул Натаниэль оставляя ещё один поцелуй под ухом. —Я с тобой ещё не закончил. — А я с тобой ещё не начинал, — фыркнул Марк. —Тебе ведь тоже нужен опыт, чтобы суметь красиво нарисовать эту сцену.       Его руки скользнули вниз по бёдрам и не успел Нейт, что-то ответить, как уже был заткнут поцелуем. Всё таки, что художники, что писатели - очень страстные люди.