Magnum Opus

Удивительно, как начинаешь понимать других, когда самому подопрет. А пока тебе хорошо живется, ничего такого и в голову не приходит.

Эрих Мария Ремарк

***

      Анастасия Николаевна недовольно цокнула, открывая глаза и нехотя поднимаясь с кушетки. Ей пришлось прибегнуть к крайним мерам и покинуть свое тело, чтобы на слишком быстро прошедшую минуту оказаться в Хогвартсе. С каждым годом такие астральные путешествия давались все сложнее, и на африканскую школу сил не осталось. Нужно было либо подождать несколько дней, либо просить Петра проверить Зореславу.       Ни она, ни Светло не вышли на связь. Если сначала Анастасия думала, что произошло нечто опасное, то теперь убедилась в том, что Августина опять больше внимания обращает на противоположный пол, чем на задачи. Как обычно. Зореслава же… Может, она тоже не догадалась вставить ладью в стенку часов? Степан сказал, что замаскировал пазы, но почему все остальные сразу разгадали эту загадку?       Романова на секунду пожалела о том, что выбрала Светло в последний момент. Когда они перебирали личные дела, она задержалась на Августине, но отложила в сторону: так и не поняла, что сильнее влияет на студентку. Она была до дрожи ответственной и всегда работала на износ, но каким-то образом у Августины находились и время, и силы на личную драму.       Романова прошла к низкому круглому столу. На волшебной карте не хватало двух башен. Все прочие Хранители в течение месяца после получения посылки активировали и часы, выставив нужную дату, и ладью, благодаря которой Романова смогла следить за положением дел. Она не планировала делать это, надеясь, что уже через год все вернутся.       Девять полупрозрачных ладей висели над материками и медленно крутились вокруг своей оси. Анастасия знала, что все остальные прочитали отправленное письмо с подробной информацией о произошедшем, но была совершенно слепа в отношении Британии и Африки.       Если бы магическая башня на карте развалилась - Колдовстворец бы понял, что пора вычеркивать одного из Хранителей и не надеяться на возвращение артефактов.       Но что, если они пострадали до того, как поняли загадку? Анастасия взяла крем и принялась размазывать его по сухим ладоням, успокаивая себя. В груди теплилась надежда, что все пройдет по плану, уже второму.       Нельзя сказать точно, когда Анастасия решила действовать. Сначала она была слишком юна и не имела ничего, кроме желания лишить коммунистов магической кормушки, в середине века наступили слишком сложные времена… А к своим семидесяти Романова будто успокоилась и оставила все свои идеи, не желая ничего, кроме покоя и развития волшебного города…       Сейчас же сошлись все звезды. Лучшего времени, чтобы вывести Колдовстворец из-под влияния маглов, не было и не будет. Колдуны должны перестать подчиняться Союзу и основать город-государство.       Сделать это было сложно. Долгие десятилетия Колдовстворец числился в магловских документах как закрытый город, на который уходила львиная доля бюджета. Госснаб бесперебойно поставлял продовольствие, технику и материалы, а взамен маги обеспечивали простаков тем, что невозможно было создать на обычных заводах. От волшебных мазей зависели безнадежные генсеки, а от зачарованных сплавов и инженерных аномалий - военно-промышленный комплекс.       Советские ракеты обходили законы физики, а быстрорастущие от аграрных составов посевы - законы матушки-природы. Вот только в последнее время маги только отдавали, но ничего не получали взамен. Госснаб как будто забыл о том, что под его ответственностью находится почти двадцать тысяч магов.       Администрация Колдовстворца приняла еще осенью восемьдесят девятого как факт, что договориться с маглами не получится. Романова надеялась на то, что ее слово будет иметь вес без лишних напоминаний, но верхушка государства недооценила ее, забыв, с кем разговаривает.       В промозглый ноябрьский день в кабинет Романовой явилась делегация: двое генералов из курирующих ведомств и бледный ответственный из Политбюро.       - Где Генсек? - недовольно кивнула Романова прибывшим. - Я же писала, что хочу обсудить с ним несколько вопросов.       - Председатель Президиума, - грубо поправил ее чиновник. Анастасия сразу вся собралась, но сохранила невозмутимость. - Обсуждать будете с нами, у него слишком много дел. Я - исполняющий обязанности Министра обороны. Крылов Иван Петрович.       - Что ж, говорите, с чем пожаловали, уважаемый и.о.       Член Политбюро выложил на стол папку с грифом "Особой важности". Генералы не присели, изображая почетный караул. Романова лениво цапнула папку и открыла документы, с трудом вчитываясь в отчетность.       - Ситуация в стране требует экстраординарных мер, - начал он, избегая прямого взгляда. - Республики выходят из-под контроля. Таллин, Вильнюс… там уже открыто саботируют союзные законы. ВНИИОЭ обладает наработками по психической стабилизации, верно? Нам нужно, чтобы вы развернули сеть трансляторов на ключевых узлах связи и прямо воздействовали на сознание масс. Сделайте так, чтобы сама мысль о суверенитете вызывала у людей отторжение.       Анастасия медленно положила трубку на край хрустальной пепельницы. В кабинете стало так тихо, что было слышно, как за окном бьется о стекло запоздалая ноябрьская муха.       - Как жаль, что товарищ Горбачёв не соизволил приехать, - сказала она куда-то в сторону. - С ним хотя бы диалог можно вести… Вы в курсе, что совершенно не способны на переговоры? Спешу вам сообщить: прежде, чем что-то требовать у магов, следует хоть попытаться их расположить.       Мужчины побагровели.       - Мы не должны задабривать вас. Наоборот, это маги должны убедить общество, что полезно ему.       - Что вы говорите, - Романова мягко улыбнулась и откинулась на спинку стула, совершенно не заботясь о том, что генералы напряглись. - То есть я должна сейчас пожертвовать городом, который будет уничтожен от магического резонанса такого рода и силы, чтобы вы чуть подольше просидели на своих креслах?       - Кхм, ну вообще, это решать не вам. Вы не правите городом единолично…       - Если я - руководитель градообразующего предприятия, к тому же, стратегически важного, то правлю, - жестко перебила его Романова. - Вы считаете, что Горисполком не прислушивается ко мне? Идите к своему номинальному Председателю и решайте вопрос с ним, в таком случае.       - Он же простак!       - Вот именно, - Романова сложила руки на груди и больше не сказала ни слова. Крылов сглотнул. Он посмотрел на генералов, ища поддержки, но те хранили молчание, понимая, что в стенах этого города их погоны и звания значат гораздо меньше, чем воля женщины напротив.       Анастасия Николаевна считала полным маразмом то, что главой города назначают простака. Маги и без того подчинялись людям в конце каждой иерархии, а внутреннее двоевластие казалось ей не столько оскорбительным, сколько неудобным. Однако Чванов оказался на редкость адекватным и почти всегда шел ей навстречу.       К тому же, как иначе страна, на чьей земле стоит школа, может позволить себе полностью отдать внутреннюю власть магам? Им нужен был представитель из народа, полноправный гражданин страны.       - Прошу прощения, - расплылся в улыбке Крылов. - Нервы, сами понимаете.       - Не понимаю, - Романова посмотрела в сторону. - И вашего предложения тоже. Это технически невозможно, а морально - просто неприемлемо.       - Сейчас не до морали, - Иван Петрович вытер шею платком. - Вы следите за новостями? Эстонская ССР выкатила декларацию о суверенитете!       - Вы уже говорили, - кивнула Романова.       - Это пока только декларация, но за ней последуют другие! - продолжил Крылов, распаляясь все больше. - Если мы покажем, что не можем проконтролировать ситуацию, от страны ничего не останется!       - Так вы и не можете, а ко мне пришли за обманом.       - За спасением! - взвыл и.о. - Обман это или нет - неважно, если он сохранит границы. Если вы не нажмете на рычаги сейчас, завтра начнут жечь флаги, а послезавтра мародеры придут к вашим воротам! Вы хотите, чтобы Колдовстворец стал добычей для националистов и бандитов?       Романова хотела спросить, чем такой вариант развития событий отличается от настоящего, но не стала.       - У нас разные цели, дорогой товарищ, - она снова потянулась за трубкой. - Вам нужно сохранить власть, а мне - город. Я не буду жертвовать Колдовстворцом ради ваших границ.       - Ваших? - переспросил Крылов, а генералы переглянулись. - Это опасные слова.       - Ради Бога, дорогие господа, - Анастасия развела руками. - Я ведь и вашу память могу подправить...       - Наверху, - выразительно намекнул Крылов, - это могут счесть предательством! А вы обещали служить государству!       - О, поверьте мне, - Романова вытащила драгоценный крест из-под блузы и выпустила клуб дыма в лица напротив, - наверху разберутся. Полагаю, господа, наш разговор зашел в…       Дверь кабинета распахнулась без стука, заставив генералов инстинктивно дернуться к кобурам, скрытым под шинелями.       На пороге стоял председатель Горисполкома Чванов. Он тяжело дышал, седые волосы прилипли ко лбу, а распахнутое пальто открыло сбившийся галстук. Юрий Юрьевич быстрым шагом прошел мимо опешившей делегации, даже не посмотрев в сторону Крылова, и положил перед Романовой тонкую серую папку.       Его взгляд на мгновение встретился с её.       Анастасия Николаевна открыла папку. На чистом листе бумаги торопливым почерком было нацарапано: "Я только узнал. Гоните их в шею, я прикрою".       Романова плавно закрыла папку, чувствуя, как внутри кусок чужой души готовится к азартному веселью. Простак или нет, но Чванов, похоже, свой город не сдаст.       - Юрий Юрьевич, вы как раз вовремя, - Романова грациозно откинулась на спинку кресла, читая запрос на закупку аккумуляторов. Она указала на свободный стул. - Товарищи из Москвы требуют немедленного развертывания сети трансляторов для психической стабилизации населения за счет наших мощностей.       Крылов округлил глаза на Анастасию, указывая на гриф секретности.       - С кем имею честь? - Юрий был ниже генералов на полголовы, но сейчас смотрел на них с тем специфическим прищуром, который вырабатывался у директоров атомных станций и секретных полигонов. Чванов сел с видом хозяина, что опоздал на собственный ужин. Когда все представились и пережали друг другу руки, он принялся чихвостить генералов. - Вы в своем уме?!       - Что вы себе позволяете? - Крылов привстал с места, не найдя поддержки в коллеге.       - Я спасаю нас всех от трибунала! - возразил Юрий. Романова не вмешивалась, с удовольствием наблюдая за грызней маглов со стороны. - Вы забыли перевал Дятлова? О, так я вам напомню, как Колдовстворец прикрывал ваши министерские задницы!       - Я с трудом разобралась в тех манипуляциях, - улыбнулась Анастасия. - Тогда хотели дестабилизировать положение Хрущева? И попытались разжечь межнациональную рознь, инсценировав ритуальное убийство группы студентов руками манси? Поправьте меня.       - Все правильно! - Чванов вернулся к Романовой и диалог вел как будто бы только с ней, в назидание присутствующим. - А когда Никита Сергеевич вскрыл этот гнойник в верхах, кому пришлось вычищать следы внутрипартийной грызни? Кому пришлось стирать память следователям, менять ландшафт на перевале и создавать иллюзию непреодолимой стихийной силы, чтобы скрыть двойную фальсификацию и избежать бунта? Магам!       Юрий Юрьевич указал на шкаф с документацией. Анастасия кивнула и тот продолжил говорить, параллельно разыскивая очередную бумагу. Генералы побледнели, разом утратив всю свою важность, а Крылов вжался в кресло. Упоминание самой грязной тайны полувековой давности, которую хранили лишь в самых глубоких архивах, сработало как ушат ледяной воды.       - Вы, видимо, забыли, что маги уже влияли на население. Иначе бы никто не поверил в лавину, - Чванов нашел нужное постановление и взмахнул им, - вот только последствия мы разгребали еще десять лет! Десять! Использование резонансных мощностей ВНИИОЭ на неэкранированных территориях приведет к необратимым повреждениям коры головного мозга у каждого третьего гражданина! Вы хотите получить население, пускающее слюни?       - И лишиться целого города магов? - улыбнулась Романова, постучав перевернутой трубкой. - Тогда пострадали все, и Колдовстворец оправлялся не десять лет, конечно, но приличное время.       - Это саботаж! - наконец-то подал голос один из генералов.       - Директива датирована... Семидесятым годом, - Чванов хлопнул документом по столу. Тот, по мнению Крылова, просто не рекомендовал прибегать к подобным мерам, но на деле оказалось, что запрещал полностью.       - Пишите письменный отказ! - поддержал второй.       - А у вас есть письменный запрос? - лукаво улыбнулась Романова, зная, что таковой отсутствует.       Крылов задохнулся от возмущения, но крыть было нечем. Лицо его пошло пятнами, но он уже не пытался спорить, только забрал свою папку под мышку и кивнул генералам. У двери и.о обернулся:       - Это не конец, вы сами понимаете.       - Приходите, когда распоряжение будет аннулировано, - снисходительно прикрыла глаза Романова. - Или когда, может быть, перестанете быть и.о.       Крылов сильно хлопнул дверью, но не произвел этим никакого впечатления.       - Не ожидала, - призналась Романова.       - Я тоже. С каждым днем они все безумнее и безумнее, - согласно кивнул Чванов и вернулся на место, поправляя галстук и прическу.       - Вообще-то я про вас, - выцветшие глаза вцепились в председателя. - Я думала, вы человек системный и примете их сторону.       - Может, я бы так и сделал, но до восемьдесят шестого, - былая начальственная монолитность ушла из Юрия Юрьевича в один миг.       - Сейчас рассматривается вопрос об учреждении медалей, - негромко произнесла Анастасия, глядя на председателя с редкой для неё мягкостью. - Вы, как один из ликвидаторов, получите свою.       - Да что там, - Чванов горько усмехнулся и махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. Его взгляд остановился на полированной столешнице, но видел он сейчас явно не её. Грубые пальцы нервно поглаживали край серой папки. - Пусть оставят её себе... Только если эта железка не сотрет мне воспоминания. До сих пор перед глазами ваши мальчишки, спускающиеся латать этот фонящий ад…       Юрий вдруг поднял на Романову отчаянный, почти воспаленный взгляд.       - А вы можете? Стереть? - не успела директриса ответить, как он сам судорожно выдохнул и мотнул головой. - Хотя нет, не надо. Лучше с этим сдохнуть, чем забыть.       - Я тоже ничего не убираю из своей головы искусственно, - Романова устало потерла переносицу двумя пальцами, но отложила панихиду. - Но мертвым мы уже не поможем.       - А эти еще вернутся, - Чванов презрительно кивнул в сторону двери.       - Конечно вернутся, - Анастасия поднялась со своего места. Её темный силуэт четко обрисовался на фоне стрельчатого окна, за которым уже сгущались ранние сумерки. Она оглядела разномастные улочки засыпающего города, который собиралась защищать любой ценой. - Юрий Юрьевич... А вы можете изобразить одну бумажку?       - Смотря какую.       - Магический карантин, - Романова подошла ближе, опираясь ладонью о спинку кресла. - Вытяните из ваших связей в санэпиднадзоре максимальный уровень угрозы. Можете придумать что-то про мутацию лучевой болезни, про радиацию, про неизвестный вирус... Который не действует на магов, но смертелен для простаков.       - А я как же? - удивленно вытянулся Чванов. - И остальные не маги в городе?       - А вы... Вы привиты новой вакциной, действия которой мы еще и сами не знаем. Дорогой, сделайте так, чтобы ни одна министерская крыса сюда и носа не сунула. А там... Там мы что-то придумаем.       Анастасия Николаевна не озвучивала все свои идеи сразу. Конечно, она могла изменить память всем предателям, но интереснее было полагаться на их честность, а все остальное успеется. Выдуманного магического карантина хватило ненадолго, и пришлось переносить город на Алтай, подальше от Москвы и прочих столиц.       Централизованного Министерства Магии как такового не существовало. Колдовстворец являлся главным оплотом и пристанищем, которому подчинялись филиалы в каждой республике. А он в свою очередь находился под руководством партии... Иначе отследить магическую активность и перенаправить детей в город, было невозможно. Колдуны изображали из себя милиционеров, но заходили в отдельную дверь, ведущую в волшебные кабинеты.       И некогда подчиненные ведомства стали требовать свою долю. Через год после неисполненного приказа промыть гражданскому населению мозги, из состава Союза вышли Эстония, Литва и Латвия. Новообразованные Министерства Магии заваливали Колдовстворец письмами, обращаясь лично к Романовой.       Каждое Министерство неустанно повторяло свои условия: либо в страну возвращаются все национальные артефакты, хранящиеся в Кощеевом хранилище, либо Колдовстворец переходит под их юрисдикцию.       Летом девяностого года тучи сгустились над магами окончательно. Анастасия Николаевна собрала в своем кабинете под покровом ночи всех тех, кому могла доверять. Несколько преподавателей, зашедших гурьбой, сильно удивились, увидев за столом их студента Петра Орфанова.       Управляющая Медной горой Поклонская Клара Львовна нервно ерзала в кресле, переживая за свое предприятие денно и нощно. Она боялась оставить рудники с волшебными самоцветами даже на час, и любая задержка выводила ее из себя. Опоздавший инженер Попенко Роблен прокрался в кабинет, как мышь, и сел за свое место, поджимая и губы, и плечи.       Романова тихо беседовала с Аксиньей Семиглазковой, местной ясновидящей. Она была одета в самую простую одежду, которую только можно было представить, и кроме кольца не имела ни единого украшения. Аксинья постоянно говорила о том, что все материальное - это мусор, а ее сознание слишком преисполнено, чтобы обращать внимание на модные прически. Стриглась Семиглазкова под троечку.       Второй секретарь Министерства Иностранных дел Юлий Черногоров нервно барабанил пальцами по спинке стула, не присоединяясь к коллегам. Лишь когда в кабинет зашли Чванов и Хаврошечкин, начальник Дозора, Романова начала.       Анастасия Николаевна бросила в центр стола два конверта.       - Полюбуйтесь, - она закурила трубку, пока письма не вернулись обратно, прогулявшись по кругу. - Горбачев требует исполнения союзных директив и просит не поддаваться на республиканские провокации. Ельцин хочет переподчинить город напрямую РСФСР, ссылаясь на историческую принадлежность.       Петр, не поднимая головы, улыбнулся. Анастасия мотнула головой, придерживая его желание выступить.       - Я не отдам рудники не пойми кому! - воскликнула Клара, поправляя все свои многочисленные браслеты. - И метаться как дурочка тоже не буду! Пусть спонсируют добычу с Медной Горы оба, может, вскладчину и получится наскрести на зарплаты!       - Клара Львовна, боюсь, они и не собираются ни договариваться, ни платить.       - Тогда пусть разберутся сначала меж собой, - Клара скрестила руки на груди. - А мы посмотрим, кто победит, и тому и будем подчиняться!       Чванов покачал головой:       - Не выйдет. Мы не можем находиться на этой земле, не выбрав сторону.       Попенко закрутил ус и приподнялся, но на него никто не обратил внимание, и он опустился обратно. Петр сочувственно ему кивнул.       - Советская армия не пойдет против нас! - Хаврошечкин ударил кулаком по столу. Шрам на его шее покраснел, вопреки всем законам, вместе с лицом. - Мы - это советская армия!       - Мы не можем отправиться ни в какую другую республику, чтобы избежать столкновения, - Черногоров схватился за голову и поник. - Каждая заявит свои права...       Романова, до этого молчавшая, выложила на стол целую стопку писем и магией отправила ее прямиком к секретарю. Юлий принялся перебирать бумаги, вслух озвучивая содержимое.       - Казахстан ждет нас на плановый перенос города и убеждает в том, что все пройдет в полной безопасности... Если Колдовстворец станет их городом. Украина и Беларусь просят по двадцать миллионов долларов компенсации за эксплуатацию магических ресурсов... Прибалтика пишет, что не хватает специалистов.       - Мы отправили им все, что были должны! Если они не знают, как работать и колдовать, это уже не наше дело! - возмутился Чванов.       - А можно... можно, так сказать, посмотреть список отправленных артефактов? - попросил Попенко, и Юрий Юрьевич выложил перед ним список. - Так, так, интересненько, конечно.       - Ну что там может быть интересного?! - взревел Хаврошечкин. - Нам надо продумывать линию обороны, а не играть в переговоры!       - Интересно то, что новые Министерства не предоставили конкретный список того, что хотели бы, - инженер поправил очки. - И отосланы в них были... Не такие значительные вещи, как я предполагал.       Весь стол повернулся к Романовой. Анастасия затянулась и пожала плечами, хитро улыбаясь.       - Ну, они до сих пор не догадались, что я отдала только копии документов и свитков и второстепенные амулеты. Есть ли смысл отправлять туда людей? Если выполнять все требования, что я получаю...       - От нас ничего не останется, - согласно кивнул дозорный. - Может, они еще и плитку с пола попросят?       - Не подсказывайте, дорогой товарищ, - расхохоталась Клара, хлопая Хаврошечкина по плечу. Тот покраснел еще гуще и что-то прокряхтел, приосаниваясь.       - Я, к сожалению, уже создала прецедент первой передачей, - Романова постучала трубкой по столу. - И теперь все считают, что вправе нас грабить. Впрочем, логику их я понимаю, но больше не отправлю ни одной единицы имущества.       - У нас больше нет никаких, совершенно никаких вариантов, - пригорюнился Попенко. - Клятва не позволяет нам принимать решений, кроме того, как ждать, пока там определятся... Ох, и кому же мы будем принадлежать!       Нетерпеливый Петр уже собрался достать папку с колен, но Анастасия приковала его к стулу одним движением руки.       - Господа, а если бы у нас была возможность выбирать? Как бы вы представили будущее Колдовстворца?       Притихли и раздосадованный инженер, и распалившийся дозорный. Замолчала возмущенная хозяйка Медной горы, уже двадцать лет гордо несущая эту почетную должность, не ожила и Семиглазкова, весь разговор пребывающая в своих мыслях. Петр, все еще прикованный магией к месту, пытался почесать пятку.       Юрий Юрьевич Чванов, более уместный, чем аспирант, ерзающий на стуле, не сразу понял, что все молчат из-за него.       - Вы можете говорить все, о чем думаете, - Анастасия положила ладонь на стол и пригнулась ближе. - Я вам гарантирую, что ваши мысли не покинут пределы кабинета.       Не помогло и это. Семиглазкова уставилась на председателя в поисках его мотивов, но тот не стал терпеть этот немой допрос и вышел из кабинета. У магов было право считать его предателем и доносчиком, но все равно... Неприятно.       - Зря, - покачала головой Романова, - человек хороший.       - Но человек, - выступил Хаврошечкин. - Если я сейчас сказал бы, что готов отвоевывать город от кого угодно, он бы сразу побежал доносить!       - А вот и нет, - возразила Аксинья, уже убежденная, что Чванов чист.       - Дорогой дозорный, а вы хотите этого?       - Я, ну... Кхм. Ну тут два варианта - либо служить всем подряд, либо защищаться... Опять-таки, если мы говорим теоретически...       - Мы не можем оставаться в правовом поле Союза и носиться по республикам, пока те еще на месте! - поддержала его Поклонская, и только ей Хаврошечкин мог позволить перебивать его. - Они же нас никак не защищают и даже уже не спонсируют!       - Я сейчас вернусь, - Петр подскочил с места, оставил папку на стуле и выбежал из кабинета. На его отсутствие никто не обратил внимания, кроме Романовой.       - Колдовстворец мог бы стать свободным. У нас сейчас руки связаны, причем каждая своей веревкой, - вздохнула Аксинья, но тут же недоуменно нахмурилась, словно кто-то невидимый шепнул ей что-то интересное. - Но мы находились на обеспечении страны все время своего существования и будет сложно сделать... Как там это называется? Ну как ее... Экономику!       - Но независимость убьет нас, товарищи! - Попенко сотрясал руками, пытаясь донести самую очевидную мысль. - Зачем думать о том, что невозможно? Мы должны этой стране, должны, понимаете вы, голубчики?       - Может, это вас надо было попросить выйти, а не Чванова? - хихикнула Клара. Ей-то по большому счету было все равно на цвет флага, лишь бы предприятие работало в штатном режиме.       - Смеетесь, Клара Львовна, - пожурил женщину идеалист Попенко. - Что ж вы не хихикали, когда предлагали предать страну? У вас в голове только камешки ваши, да самоцветики, а о важных вещах вы не думаете!       Поклонская не на шутку обиделась, и даже разозлилась, а ее волшебные камешки и самоцветики угрожающе задрожали. Инженер весь затрясся, но задрал подбородок и выпятил грудь колесом.       - Давайте успокоимся, - ледяным тоном попросила Романова, и все расселись по своим местам. - Я вас всех услышала. Петр, ты долго планируешь там стоять?       Студент, заглядывающий в дверную щелочку, проскочил внутрь. В коридоре осталась полная женщина пятидесяти лет и Чванов.       - Вы тоже заходите.       Надежда Занозина просеменила внутрь, прижимая к груди тяжелые счеты и папку с годовым балансом. Она выглядела совершенно растерянной, моргая заспанными глазами из-под толстых линз очков.       - Добрый день, - кивнула она присутствующим. - А что происходит?       - Орфанов опять поторопился, - вежливо улыбнулась Романова, - и привел вас раньше, чем мы все решили.       - Еще решите, - сказал Петр так тихо и стыдливо, что никто его не услышал. Надежда села рядом с ним, глядя на растерянные лица за столом.       - Итак, - Анастасия сцепила руки в замок. - Я собрала вас здесь, чтобы обсудить все происходящее, но, боюсь, если не сказать конкретную мысль, мы уйдем отсюда не скоро. У меня есть предложение, и, если оно вам не понравится, уверяю, вы про это не вспомните.       Чванов одобрительно улыбнулся. Черногоров продолжал разбирать и перечитывать письма, надеясь найти там если не решение, то хотя бы подсказку к самому легкому пути.       - Я предлагаю последовать примеру и выйти из-под влияния маглов. Как вы смотрите на то, что Колдовстворец станет независимым городом-государством, а связывать с государствами нас будут только... рыночные отношения?       - Рыночные? - взвизгнула Надежда, прижимая книги сильнее. - Как же так? Как же...       - Подождите, но ведь мы должны служить! Это же магическое самоубийство! - очки слетели с инженера, и он не стал их подбирать.       - А предприятия вне Колдовстворца? - обеспокоенно спросила Клара.       - Я готов, и мои ребята тоже, - сурово кивнул Хаврошечкин, почесав костяшки пальцев.       Черногоров не ответил, уставившись сквозь бумагу.       - Тише, господа, - Романова потерла висок с пульсирующей веной. - Давайте в порядке очереди... Вас, наверное, удивляет, что тут делает студент аспирантуры, но, поверьте мне, у него очень впечатляющая курсовая... Петр, рассказывай.       Орфанов, так стремившийся наконец выступить, замер. Все взгляды устремились на него, и от этого ему стало жутко некомфортно, рубашка сразу стала тесной, а пятка зачесалась сильнее. Он вынырнул из-за стола и встал, закрывшись папкой.       - Вопреки расхожему мнению о том, что магическое сообщество Российской Империи присягнуло в верности государству, и присяга эта является переходящей... Так, тут текст клятвы, если вам интересно, - Петр едва устоял на месте, выставив ногу вперед и проведя пяткой к себе, - но это не так важно... Так, тут список присутствующих... О, вот!       - Что это такое делается? - прошептал Попенко, наклоняясь к Юлию. Тот пожал плечами, а Романова шикнула на них и пальцем показала на нелепого студента.       - В договоре, заключенном между магами и простаками, не предполагалось, что Империя когда-то перестанет существовать, а потому присяга распространяется не на любое государство, расположенное на этих землях. Новые правители, пришедшие к власти любым способом, кроме наследования, обязаны перезаключать магические договоры...       - Первая клятва была династической сделкой, - попыталась подытожить Романова в мертвой тишине. Петр не понял важности момента и радостно продолжил:       - Распутин знал, что если большевики додумаются до собственной присяги, то для колдунов это и будет магическим самоубийством! Он, будучи директором, уничтожил все доступные упоминания об обновлении клятвы, и скрылся!       - Откуда тогда это и-известно вам, голубчик? - ошарашенный Попенко даже начал заикаться от удивления. Все, чем он прикрывался, потеряло смысл, и он сам уже не знал, за что держаться.       - О, ну я же его научный руководитель, - улыбнулась Романова, - и имею доступ к недоступным, так сказать, упоминаниям.       - Из оставшихся наследников только Анастасия Николаевна обладала магией, - продолжал тараторить Орфанов, судорожно листая собственную работу в поисках доказательств. - И Распутин не хотел, наверное, чтобы маги были связаны с простаками, и именно для того, чтобы они могли, ну, служить сами себе, он и воскресил...       - Достаточно, спасибо, - жестко прервала своего студента Романова. Тот неловко кивнул и вернулся на свое место. Удивительно, но Петр сам выбрал эту тему будущего диплома и пришел умолять директрису дать доступ в Особую секцию. Хотя, этот молодой человек ничего не делает случайно, как оказалось. - Ну что, господа хорошие, думаете?       - То есть... Маги все еще служат вам, но кормятся с руки Советов? - осторожно спросил Черногоров.       - Можно и так сказать, - вкрадчиво проговорила Романова. - Никакого магического договора между нами и Союзом не было. Но может не стать и политического.       - Так это что, - ойкнула Занозина, - мы правда уходим?       - Пока нет, я хочу послушать вас, сможем ли мы, - Анастасия решила, что давать передышку им не нужно, - Григорий подарил мне уникальную возможность: расторгнуть договор самой с собой и освободить магов от служения простым людям. А Союзу мы изначально ничего не должны были.       - Ничего не понимаю, - шумно выдохнула Семиглазкова.       - Петр Первый был обычным человеком, - терпеливо повторила свою мысль Анастасия. - А я - его легитимная, хоть это вам и не нравится, товарищ Попенко, наследница. Клятва, данная триста лет назад, перешла от человека ко мне - к магу! Колдуны не связаны с Союзом, но все еще обязаны служить народу... Пока я не скажу обратного.       В этот раз молчали все не потому, что боялись доноса и последующего наказания, а потому, что сказать было нечего. Убежденный коммунист засомневался, хочет ли он и дальше поддерживать социалистические идеи, и хорошо, что сдержался.       Анастасия бы сказала ему о том, что жить в социализме и строить его - две разные вещи, и она застала обе, чтобы сказать ему наверняка, что они этим заниматься не будут. Только лишь Чванов и Хаврошечкин испытывали странное спокойствие, и решили, что Романова заслуживает всего их уважения, и что такому человеку они готовы довериться.       Черногоров судорожно листал курсовую Петра.       - Ох, я совсем забыла ответить на следующий вопрос, - Романова поднялась и подошла к очередной карте, висящей на стене. На ней обозначались те предприятия, что контролировались магами, но находились вне города. - Клара Львовна, как вы относитесь к небольшой фальшивой аварии на производстве, что уничтожит все в радиусе... скажем, двух километров?       - Фальшивой? - нервно сглотнула Поклонская, вжимаясь в кресло.       - Ну, если под ней мы замаскируем перенос Медной горы в закрытый город? А маглам оставим только кратер и... скажем так, компенсацию?       Клара промолчала, обдумывая услышанное.       - Но если мы... Вы разорвете отношения с маглами, кто будет нас спонсировать? Как вообще можно будет прокормить весь город?       - Рыночные отноше-ения, - прищурившись, повторила Надежда Занозина, отрывая, наконец, от груди свои счета. - Вы хотите продавать маглам то, чем они пользовались до этого?       - Да, - кивнула Анастасия. - Мы поставим ультиматум, что ВНИИОЭ больше не будет поставлять разработки, кто бы ни пришел к власти. Хотят получить военное оборудование? Пусть платят.       - Ну, в общем-то... Ну да-а, - инженер надул худые щеки и потрепал ворот и без того потрепанной рубашки. - Нет, странно это все, конечно... Очень необычно и удивительно! Но что, если маглы откажутся?       - Мы не будем всецело зависеть от их ответа, - отрезала Романова. - Юрий Юрьевич?       - Мы можем сбывать зелья, мази и прочее, простым людям в обход государства. И еще, мы выйдем на черный магический рынок.       - А что мы будем продавать маглам? Шампунь для роста волос? - улыбнулась Семиглазкова.       И действительно, маги производили щиты для ядерных реакторов, но должны были так унижаться? Хаврошечкин громко рассмеялся:       - Да хоть воду заряженную! Лишь бы работало!       - Вы сегодня просто фонтанируете идеями, - оскалилась Клара Львовна, отодвигаясь подальше. - Ну, магнитная палочка есть и у меня, и браслеты на каждый день недели... Но ведь одна искра кольца от сторонников Горб... Ну, кто там будет? Не важно. У них же есть свои люди со способностями...       - Один пшик и все наше волшебство будет аннулировано с той стороны, - поджал губы Петр.       - Или с этой.       - У нас еще есть время, чтобы провести опрос населения, - намекнула Романова, - и все, кому это не понравится, смогут уйти. Наложим такие чары, что в Колдовстворец не зайдет ни один маг или человек с дурными намерениями.       - Я не пущу свои изобретения с молотка на черном рынке! - Попенко ударил по столу кулаком, безуспешно пытаясь произвести такое же впечатление, что и начальник Дозора.       - И сдохнете от гордости и голода, - пожала плечами Семиглазкова. - Куда важнее другое: куда мы перенесем город? Нас будут преследовать...       Романова, довольная тем, что ее бесконечные размышления наконец-то увидели свет, хлопнула по северо-западу Красноярского края.       - Плато Путорана.       - Но там же нет ничего, - простонал унылый Юлий, - Голые камни, ущелья и вечная мерзлота. Полгода полярной ночи!       - Именно поэтому нас там никто не будет искать, - холодно объяснила Романова, убирая руку с карты. - Площадь плато сопоставима с размерами Великобритании, но там нет ни одной дороги и ни одного населенного пункта на сотни километров вокруг.       Поклонская, усердно думая, стучала то по виску, то по лбу. Браслеты ее звенели от каждого удара.       - Вы помните, из чего оно состоит, товарищ инженер? - спросила она, обращаясь к Попенко.       - Из базальта, разумеется, - ответил тот и загорелся пониманием. - Сибирские траппы! Железосодержащие породы создают колоссальную магнитную аномалию! А если мы ее усилим, то нас не засекут ни с радаров, ни со спутников.       - Мы растворимся в фоновом шуме Земли, - кивнула Анастасия. - А чтобы скрыться от магов, которые будут нас искать... сможем сделать нечто, по типу клетки Фарадея?       - Если чары - такие же электромагнитные волны, то вполне, - неожиданно для всех заявил Хаврошечкин, обводя в воздухе круг, - сделаем гигантский рунный круг на базальте. Без символов это не будет иметь никакого смысла.       - Нет, вы меня, конечно, простите, - Занозина встряла посреди диалога, возмущенная тем, что ее никто не спрашивал. - Но как же отопление? Вода? Еда!       - Если мы успешно перенесем заводы и фабрики, - Поклонская начала грызть ноготь большого пальца. - То сможем запитать весь город. Мы же не всегда подключаемся к ближайшей ТЭЦ или ГЭС, когда переносимся, так что это не впервые. Не понимаю вашего беспокойства.       - Когда будете пытаться свести дебет с кредитом, поймете, - заявила Надежда. - И до этого мы не переносились на край полярного круга без поддержки извне!       - Я даже не знаю, что это такое, - инженер ткнул локтем Петра, пытаясь его развеселить. Орфанов не отреагировал.       - А почему именно сейчас? - задала вопрос Аксинья, недоуменно глядя на новоявленную главу.       - Да раньше как-то повода не было, - сдержанно улыбнулась Анастасия. - Думала, что... Много что думала, на самом деле. Хотела, когда почувствую, что мое время пришло, расторгнуть клятву служения и уйти на покой, чтобы вы дальше сами разбирались. А тут вон, как все получается.       - Вы что, собираетесь вернуть монархию? - возмутился Попенко. - С этого и надо было начинать! Кто будет у власти?       - Господа, это пока только идея, и то на крайний случай! Нам просто нужен путь отхода на всякий случай, - напомнила Романова, успокаивая волнения, в основном Занозиной. - Но вижу, вы настроены вполне положительно, меня это радует. Нужно показать простакам, насколько они зависят от нас, и выйти на диалог через радикальные меры, если до этого дойдет. В моих планах нет оставаться на Плато навсегда... В общем, господа, мы собираемся здесь первый, но не последний раз, и если вы согласны...       - Я... Я не согласен, - Юлий поднял руку. - Я всем сердцем болею за вас, но мои девочки и так много перенесли. Я не готов запирать их на неопределенный срок и подвергать опасности.       Никто не мог его осудить.       - Что же вы собираетесь делать?       - Я переведусь в Англию, - Черногоров тяжело вздохнул, собирая волю в кулак, - и буду работать атташе при министерстве.       - Ох, - Клара Львовна сочувственно вздохнула и положила свою руку на его сжатый кулак. Она-то понимала, на какое понижение должности и, соответственно, унижение готов пойти дипломат.       - Сотрите мне память об этом вечере, - Юлий выпрямился. - И удачи вам.       - Не спешите, - остановила его Романова. - Мы обязательно это сделаем, но мне нужна от вас небольшая услуга. Поговорим об этом лично.       Черногоров тяжело сглотнул, но кивнул, понимая, что за спасение семьи придется заплатить.       Все дни после июльского заседания 1990 года слились в один непрерывный, изматывающий марафон. Колдовстворец готовился к прыжку, о котором знала лишь горстка посвященных. Чванов жонглировал заявлениями и накладными, выжимая из агонизирующего Госснаба продовольствие. Хаврошечкин вычислял нежелательных элементов и вербовал новых дозорных. Попенко и Поклонская ночевали в чертежах, рассчитывая узлы для привязки Путорана. Семиглазкова просчитывала вероятности всех возможных событий. Петенька отказался от получения корочки экстерном и продолжал корпеть над своим дипломом наравне со всеми. Занозина ломала голову и хотела верить в успех предстоящей авантюры, но не верила...       А Юлий Черногоров отрабатывал свою свободу. Его дипломатические связи и статус второго секретаря ММИДа стали тем самым золотым ключом, который открыл двери иностранных Министерств Магии. Не без труда, но он выбил одиннадцать квот, обозвав их академическим прикомандированием.       Когда все визы, договоры и министерские согласования были готовы, Черногоров принес все документы в кабинет директрисы. Той оставалось только вписать нужную дату, когда сочтет это нужным - Юлий сделал все так, что его отбытие ни на что не повлияет. В тот же вечер, как они и договаривались, Романова стерла ему память о подвиге и проводила из Колдовстворца и страны.       Занозина, несмотря на вечные охи и ахи, предложила новую тактику, которая закрыла бы финансовые потребности и показала, кто есть кто.       - Выберите сами, прежде чем сжигать мосты, - сказала она. - Мы можем столкнуть старое и новое руководство лбами. Мы напишем в Союз, что Колдовстворец, как стратегический объект, остается верен принципам, и для выполнения его директив нам требуется... двукратное увеличение финансирования. Исключительно для укрепления союзной мощи, разумеется.       - А новой власти дадим знать, что всецело поддерживаем их президента, но не уверены в том, насколько он честен. И прежде, чем передавать вооружение и прочее, должны получить гарантии, - медленно дополнила Романова, - допустим, золотыми слитками. Или другого рода преференции...       - Каждый будет бояться, что мы уйдем к конкуренту, если можно так сказать, и завалят нас ресурсами настолько, насколько смогут. Они кто угодно, но не дураки - им еще целую страну кормить.       - Страшный вы капиталист, Надежда Евгеньевна! - Романова усмехнулась, но в глазах её не было веселья. Предложение Занозиной было циничным, почти неприличным, но чертовски эффективным. Выжать из умирающего Союза максимум, заставить новую власть платить за лояльность, которая пока ничего не стоит, - это был шанс, но все еще не решение.       Пока Романова колебалась, а Колдовстворец тайно готовился, мир за стенами дичал. Первые мародёры появились уже зимой. Сначала это были мелкие шайки - бывшие рабочие с соседних заводов, прознавшие, что за периметром карантинного городка хранятся ценности.       Они лезли через КПП ночами, выламывали куски забора со стороны леса и пытались вскрыть складские помещения на окраинах. Дозорные Хаврошечкина справлялись с ними без особого труда, стирали память и выбрасывали за периметр, но с каждым днем непрошенных гостей становилось всё больше, и они становились всё наглее.       К весне девяносто первого года к мародёрам прибавились люди посерьезнее. Кто-то из бывших функционеров, очевидно, проболтался: по округе поползли слухи о том, что в закрытом городе хранятся стратегические запасы невиданной ценности.       К воротам начали подъезжать машины с номерами из разных республик. Сначала приезжали неправдоподобные бизнесмены в кожаных куртках, предлагавшие Чванову взаимовыгодное сотрудничество.       Потом пришли вооружённые люди, не утруждавшие себя переговорами. И, как оказалось, у магии все-таки есть противодействие, и даже к шести БТРам Колдовстворец оказался не готов. Кто-то раскусил план Занозиной, но Романова так и не разобралась кто - обе стороны сохраняли вежливость в переписках и обе - кто-то уже, кто-то еще - обладали подобными ресурсами.       А быть может, это чужие республики пришли забирать свое. Или явились те, из-за океана. Или другие, кто, по слухам, уже начал поднимать голову после долгого сна. Романова не знала и не хотела знать. Ей было достаточно того, что её город - цель для всех, кому не лень.       Когда по окнам школы прошлась пулеметная дробь вперемешку с заклинаниями, думали совершенно о другом. Стекла посыпались градом, а в коридоре закричали младшекурсники. Хаврошечкин сразу же трансгрессировал, а Анастасия бросилась к детям, но успела заметить Светло, выбежавшую из лаборатории на крики.       Августина даже забыла отложить драконью кость - сразу взяла детей под опеку, координируя их этой импровизированной указкой. Она кивнула Романовой со страхом в глазах, и в тот момент директриса поняла, что Светло умело собирается в моменты опасности, пусть потом и вопит.       Когда Августина прикрыла собой внучку Чванова, Анастасия с хлопком трансгрессировала к разрушенной стене и не видела всего остального. А те, кто остались, не хотели вспоминать.       Весна девяносто первого года стала самой длинной в жизни Колдовстворца.       Нападения на город не прекращались, но постепенно сходили на нет. Хаврошечкин установил тройной периметр и ввёл комендантский час. Дети больше не гуляли по улицам после заката. Теплицы работали круглосуточно, накапливая запасы. Попенко и Поклонская завершили расчеты по переносу Медной горы и прочих предприятий, и перешли к пробным испытаниям рунного круга.       Занозина признала, что ее идея не была безупречной. Либо у руководителей кончились ресурсы, либо они перестали верить магам - и то, и другое одинаково плохо. Торговля с простаками работала с переменным успехом: кто-то поверил в себя и решил действовать в одиночку, а кого-то припугивали КГБшники. Налетчики прибывали отовсюду и ото всех, но Романова медлила.       Что-то в ней, упрямое и непокорное, всё еще цеплялось за эту землю.       Через месяц после отправки Хранителей пришла новость, которая выбила её из колеи и свела всю выдержку Анастасии Николаевны на нет. Семиглазкова долго мялась на пороге, прежде чем показать газету, в которой большими буквами была напечатана самая ужасная и самая радостная новость для Романовой.       В Поросенковом логу под Свердловском нашли останки царской семьи. Шрамы от пуль и штыков вмиг загорелись ревущим огнем все разом, и Анастасия несколько дней провела под капельницами. Тело горело, а разум рвался на части между долгом и желанием, сердце ныло от волнения, а слезы не переставали течь. Боль была такой силы, что реальность кабинета то и дело подменялась подвалом дома Ипатьева.       Едва придя в себя и оттолкнув медсестер, Романова совершила то, чего не делала семьдесят лет - она попросила для себя. Все вокруг твердили, что не случайно эта находка организовалась именно перед прыжком на Плато, но Анастасия не слушала. Ей было важно сохранить Колдовстворец, но не менее важно - похоронить семью.       А Москва решила тянуть время. Романова сама дала им рычаг давления, ослепленная чувствами.       Месяц за месяцем - август, сентябрь, октябрь - столичные чиновники кормили её вежливыми, пустыми отписками. В зашифрованных телеграммах Романовой тонко намекали на то, что вопрос с останками может решиться положительно, если ВНИИОЭ всё же предоставит доступ к разработкам по психической стабилизации или отдаст ключи от Кощеева хранилища.       Они нащупали её единственный живой нерв и теперь медленно выкручивали его. Но хуже всего было то, что это ожидание убивало город.       К ноябрю девяносто первого года Надежда Занозина вошла в кабинет директрисы без стука. Она выглядела так, словно сама таскала уголь в котельные: под глазами залегли черные тени, а руки мелко тряслись.       - Знаю я, - необычайно грубым голосом не дала даже начать подчиненной Романова. - Надо было уходить в августе.       Анастасия пыталась смотреть в цифры, принесенные Надеждой, но взгляд ее то и дело возвращался к двум телеграммам. Одни писали, что им нужно очередное согласование, а вторые, что теперь останки являются объектом историко-криминалистической важности.       И вот тогда Романова сорвала с себя серьги и кольца, вытрясла шкатулки и, выбрав самое ценное, передала Надежде.       - Выставьте их на аукционы, не местные, разумеется. Сотбис, Кристис, где угодно. Думаю, миллиона два долларов у нас будет.       - Боже милостивый... - пролепетала Занозина, оседая на стул. Советский бухгалтер смотрела на россыпь романовских сокровищ с благоговейным ужасом. - Анастасия Николаевна... Это же... Этому нет цены.       - Увольте, - в полубреду махнула морщинистой рукой Романова. Сложно было, когда она стала старше родителей, а сейчас... Что сейчас? Для неё эти бриллианты давно перестали быть украшениями. Они были осколками той, первой жизни, которая оборвалась в подвале Ипатьевского дома. Семьдесят лет она хранила их как память, но теперь, когда государство в Москве торговалось костями её отца, эти камни стали последним взносом в фундамент их новой свободы.       Может, он похвалил бы ее за это решение, сказав, что это просто камни. Кто теперь может сказать наверняка?       Магический и простаковский рынки Европы содрогнулись. На закрытых аукционах Лондона и Нью-Йорка всплыли вещи, которые официально считались утраченными или уничтоженными. Эксперты теряли дар речи, а на страницах газет множились теории заговора. Но пока мир обсуждал сенсацию, доллары и фунты стекались на анонимные счета, которые Чванов немедленно пускал на закупку всего необходимого.       Романова вернулась в настоящее и по привычке дотронулась до украшения на шее, которого не оказалось. Она усмехнулась сама себе: не привыкла еще к тому, что кроме иконы у нее практически ничего не осталось. Анастасия подошла к окну и не увидела привычной картины.       Плато Путорана не было таким безжизненным и жутким, каким его представлял себе Черногоров. Пусть тут не было приветливого солнца, маги заменили его светом магических фонарей и ламп; родители волшебников, те маглы, что остались, фотографировались на фоне каждой достопримечательности, даже если это была интересная трещина; кое-где за перевалами угадывались аварийные прожекторы, подсвечивающие Медную гору.       От геотермальных источников, к которым Попенко сумел подключить системы отопления, поднимался густой пар. Трубы напоминали корни дерева, пущенные глубоко и далеко в каменные своды.       Город жил. Романова существовала.       Ворвавшийся в кабинет Петр сообщил, что Зореслава мертва.       Теперь-то Анастасии стало понятно, почему башня так и не засияла над Африкой.