Magnum Opus

- Я слышал, что мир прекрасен, - сказал слепой.

- Кажется, - ответил зрячий.

Станислав Ежи Лец

***

      Постоянное ощущение изжоги по утрам пришло к середине марта и отпускать никак не хотело. Обида и возмущение, застрявшие в горле, царапали и жгли, спускаясь к груди и поднимаясь снова, а Августа все пыталась найти лекарство, способное вывести изгагу раз и навсегда. Мадам Помфри разводила руками, говоря, что профессорша здорова, если и не полностью, то в желудочно-кишечных вопросах - точно.       - Вам надо меньше нервничать, - советовала школьная медсестра. - Студенты и то не так переживают из-за экзаменов, вам-то чего бояться? А вот эти палочки свои бросайте! Все из-за них, я уверена!       Лайтест не отвечала, сглатывая раздражение. Череда тестов и лекций перед экзаменами, необходимость которых для учителей начинается неприлично раньше, чем для студентов, была совсем ни при чем. Августа не имела никакого отношения к годовой аттестации, разве что снова придется бродить призраком меж столов, ловя списывающих.       Если проклятая изжога не исчезнет хотя бы через неделю, то прожжет в груди кислотную дыру. На ум приходила Зореслава, съеденная чернотой, но Августа больше не боялась так, как раньше.       Она считала, что вполне переварила полученную информацию из Зеркала и часов, примирившись с тем, на что не имеет никакого влияния, но периодически принималась мусолить одно и то же.       Десять раз за последние две недели Лайтест писала ответное письмо, в котором то требовала заменить себя, то просила передать родителям весточку, то умоляла рассказать, что случилось с Зореславой, и десять раз рвала пергамент.       Что толку говорить о неизменных фактах? Подруга больше никогда в жизни не споёт? Не споёт. Августа остается в Хогвартсе наедине с собой и без связи с близкими? Остается. Ни с кем, кроме Романовой, нельзя вести переписку? Нельзя.       Казалось бы, что тут обсуждать? Да и все равно всю ту смесь эмоций, что кипели в Лайтест, слова на бумаге передать не смогут.       Единственное, что может делать сейчас Августина - ставить свечу за упокой в импровизированном красном углу без икон, накрывать коркой хлеба граненый стакан и думать, что делать с предоставленным карт-бланшем на заграничную, почти что вольную жизнь. До конца учебного года, однозначно, стоит посвятить себя занятиям и больше не отвлекаться на великие свершения дергающих ее за ниточки. А что потом... А что потом она решит, как только останется один на один с собой в летнем замке.       Ефим Ефимыч избегал наспех приспособленной полки, будучи существом языческим, но всегда следил, чтобы свеча догорала до конца. Хлеб, пока профессор отсутствовала, он относил птицам - как и положено. Августа, в одном из вечерних припадков отчаяния, проронила:       - Домовой есть, а дома нет!       И этим очень обидела древнего духа. В Колдовстворце Лайтест с шестнадцати лет жила в женском общежитии, и тогда таких фраз не бросала, а тут совсем распоясалась. Вот он сам держится - и ничего, приспособился к тем жизненным выкрутасам, что их обоих настигли! Между прочим, он живет на кроватной сырой балке, а не у теплой печи, и что ж теперь кручиниться?       Решив проучить Лайтест, Ефим перепутал все вещи на полках, оставив нетронутыми только Пустослов, да шкатулку с драгоценностями. Вернувшись в беспорядок, Августа прикусила губу, задумчиво посмотрела на устроенный бедлам и сразу узнала почерк домового.       Будь это кто-то чужой, то даже кровать была бы выпотрошена, а мебель перевернута. Ефим же поступил иначе: пальто застегнул, чередуя пуговицы, отчего подол перекосился нелепым образом; развернул книги корешками к стене, вложив между ними студенческие работы; разбросал завязанные узлом носки по всей комнате. Письма домовой сложил в самолетики, и те кружили под потолком.       - Ефим Ефимыч, - произнесла Августа, стараясь не повышать голос, - я была груба. Прости.       Домовой демонстративно игнорировал её, и Августа почувствовала, как раздражение, до этого тлевшее где-то в глубине, начало разгораться ярче. Она шагнула в комнату и принялась расставлять вещи по тем местам, которые считала для себя наиболее привычными и удобными. Одной рукой она уперлась в ноющую поясницу, и от того уборка растянулась.       Так, шкатулка с артефактами отправилась на открытую полку, чтобы всегда находиться перед глазами. Квиррелл принял внутренности за женские цацки, или просто не успел разглядеть в них что-то большее в тот раз, когда заявился. Нет, стоит запереть ее пониже и поглубже. Черт знает, что у него в голове.       Когда на глаза попались корочки от дипломов с перепутанным содержимым, Лайтест оскалилась. Четыре - четыре! - документа, которые теперь не имели силы. Нет, конечно, предъяви она их по требованию, они бы имели смысл, но глобально... - Двадцать лет, - прошипела Лайтест, перенося дипломы на стол, - двадцать лет моей жизни ушло на это. И что по итогу? Я объясняю детям совсем не то, чему могла бы научить, развяжи мне руки! Есть тут вообще институты?! Или они выпускаются из Хогвартса готовыми ко всему волшебниками?!       Действительно, образование у советских магов отличалось от общепринятой системы. Для того, чтобы волшебник, если того захочет, мог пойти на самое обычное предприятие, ему следовало получить дополнительное, магловское, образование и стать таким же специалистом, как и все прочие простаки. Так, Августа была квалифицирована как инженер-технолог для всех, кто не знал о существовании Колдовстворца.       А магические дипломы, которые внешне практически не отличались от государственных, суть несли совершенно другую во всех смыслах. Волшебное сообщество убедило руководство страны, что одного уровня образования недостаточно для постижения магических наук. Университет настоял на ступенчатой системе, и так в Колдовстворце появились бакалавриат, магистратура и аспирантура.       - Смотри, - Лайтест вытащила все вкладыши и приложила их к нужным корочкам, забыв об обиде домового, - я и гражданский инженер, и кандидат магических наук!       Августа принялась хватать каждый документ и перечислять, сколько лет на него потратила.       - Четыре на бакалавриат, - корочка с громким хлопком опустилась на стол, - два на магистратуру, три на аспирантуру! И тонна моих нервов на диссертацию! Ох, и еще параллельный, но, так и быть, его не считаем!       Огонь возник на женской ладони так быстро, что Ефим не успел и глазом моргнуть.       - И что толку от них теперь? Зореславе они не шибко помогли!       Тоска и жертвенность профессора Лайтест наконец-то сменилась вполне определенной мрачной решимостью, что появлялась до этого лишь наскоками. Сейчас Августа перестала ждать спасения и решила обустраивать катастрофу по своим правилам.       - Я должна была получить место при университете, - напомнила домовому обиженная девушка, не решаясь спалить все свои достижения одним махом, - и кабинет. И квартиру. В тридцать я могла бы стать доктором наук, в сорок - заведующей кафедрой, а в пятьдесят - академиком!       Изжога вновь сковала горло, заставив унять магический огонь на ладони. Августа положила руку на грудь и сморщилась, прокашлявшись. Сиплым, едким голосом она продолжила:       - И что теперь? Ни котенка, ни ребенка, ни жилплощади! Вот получу британское гражданство - все охуеют!       Никакое гражданство Светло получать, конечно же, сейчас не собиралась. Все, что она видела в Британии, все, чему удивлялась и чем восхищалась, она готова была отдать за самый тоскливый и мрачный день дома. Даже мать, которая вечно была недовольна всем вокруг и говорила о новых воспалениях на лице или лишних килограммах, не смогла бы испортить настроение.       Августа Лайтест хотела жить по-новому, но еще не знала как. Там, в Союзе, она держала лицо всю свою жизнь: сначала как дочь уважаемого милиционера, потом как образцовая студентка, затем как перспективная аспирантка.       Всегда соответствовать ожиданиям. Стремиться к большему, но жить скромно. Быть лучше всех, но при этом не выделяться.       - Не выпендривайся, - передразнила Августа слова, вбитые с ее лет пяти, а кулаком постучала по спине, - это всего лишь то, это всего лишь это... Кушай супчик, заедай хлебушком! Дозаедались! Сижу тут, хотя ехать вообще не хотела! Я вообще не знаю, что я хочу!       Тишина без привычного шуршания Ефим Ефимыча вывела из трансового монолога. В своих отчаянных капризах Августа не заметила, как невидимый домовой, устав от ее нытья, вовсе исчез из комнаты. В подземельях сразу стало мрачнее и холоднее, и Лайтест накинула на себя платок, который уже пожелтел от постоянной носки.       Насупившись, Августа решила, что не будет стирать его вручную. Она все-таки маг, пусть и советский и прагматичный, так что теперь будет вовсю пользоваться тем, что даровано ей свыше. Выдохнув и прикрыв глаза, Лайтест перекрестилась и удержала себя от слов, о которых пожалеет после.       - Да в пизду, - все-таки выдохнула она, натурально махнула рукой, и на самом деле почувствовала облегчение. Постаравшись взглянуть на ситуацию с другой стороны, Лайтест снова вернулась к мысли, что привет с Родины наконец-то дал ей карт-бланш на такое свинство, как жизнь в Англии без зазрений совести... И делать она теперь может, в общем-то, все, что захочет.       Захочет - действительно выйдет замуж, вот только не так, как показало Зеркало, и съездит домой лишь единожды, захочет - заработает целое состояние и сама посчитает нужным возвращаться домой. И семью свою сюда перевезет! Да она с репетиторства получит за неделю больше, чем на двух половинчатых ставках! А если еще брать заказы... Снейп же так делает, чем она хуже?       Лайтест шмыгнула и плюхнулась на стул.       Или всё сразу! Августа ни за что не оставит карьеру, на которую потратила столько лет, и не лишит себя удовольствия от сердечных дел. Осталось решить, каким именно путем двигаться к той жизни, что рисует собственное воображение.       Изжога напомнила о себе глухим жжением, но Августа проигнорировала. Одно она знала наверняка - будет ли ей хорошо или плохо, она теперь вольна делать то, что считает нужным. Больше никто не посмеет ей указывать...       Лайтест залезла пальцем под браслет и провела по едва заметному Глазу.       Никто, кроме Клятвы, что связывает одну из рук. Что ж, вторая пока свободна.

***

      Новая жизнь не началась ни с первого понедельника, ни со второго - Лайтест пока что не знала, куда двигаться, а потому оставалась в пределах привычного расписания. Надевая алхимический пояс с множеством мешочков, кармашков и колб, Августа чувствовала себя увереннее, чем обычно. Ее бронежилет и оружие одновременно давали ей странное ощущение защищенности и даже подъема сил, хотя раньше она носила его только из-за удобства и практичности.       - Изменения изменениями, но работа - лучшее лекарство от тоски, - говорила она Ефиму, поправляя тяжелые мешочки на поясе. Сегодня она решила достать из своей сумки любимую клетчатую юбку, устав от колючей мантии.       Ефим Ефимыч не комментировал её объяснения. Домовой вообще стал более осторожным, словно чувствовал какие-то иные перемены, которые ускользали от хозяйки. Она-то думала, что тело начало двигаться на топливе злости, но дело было совсем не в этом, и догадывался об этом только древний дух.       Августа стала огрызаться даже тогда, когда совсем этого не планировала. Тут же она повторяла свои слова нормальным тоном, но понимала, что натурально рявкает, и это никак не исправить.       Любимые шерстяные носки сели и теперь сильно давили ноги, ей всегда было невыносимо жарко. По ночам Лайтест не могла уснуть, ворочалась до рассвета, полная великих свершений, а днем думала только о том, как хочет обратно в кровать.       Разум ускорился в погоне за новыми планами, но Августа не поспевала сама за собой.       В Большом зале она накидывалась на еду, смешивая несочетаемые вкусы и текстуры, а когда Квиррелл попытался спросить, почему она окунает картошку в мороженое, то получил вполне объясняющее всё выражение лица. К сожалению, намека тот не понял и на следующий день подсел ближе, чтобы завалить ее сотней вопросов, растянутых из-за икоты.       - М-мисс Ла-ла-лайтест, - Августа поморщилась и взмолилась, чтобы никто не дал ей новое прозвище, но постаралась выслушать без очевидных выражений лица, - вы как-то изменились.       - Я все та же, - коротко ответила профессор, пряча нос в стакане с кофе. По ее просьбе эльфы подавали небольшое блюдце с кусочками льда, которые она в любую мартовскую непогоду кидала в горячие напитки.       - Н-нет, не поймите непра-авильно, - Квиррелл разомкнул ладони и свел их вновь. Из-за беспокойных движений он напоминал енота, который вечно крутил лапками, - но вы стали здо-здоровее. Это из-за новой вышивки?       Профессор ЗОТИ быстро дотронулся до ее рубахи, на манжетах которой были изображены славянские, как он думал, узоры. Лайтест одернула руку и посмотрела на Квиррелла, как на врага народа. Чувствует, крысеныш, тянет лапы! Может, Зореславу убили такие же, как он!       Запястье предупредительно полыхнуло, и Лайтест сделала вид, что не чувствует. И так все понятно... Хотя, может, если показать Квирреллу ту магию, что за ней стоит, он испугается?       - Нет. Она старая.       И правда, Августа не обновляла узоры ни на мантии, ни на рубахе. Пусть она и вплела в них немного своей магии при шитье, сами по себе символы не несли никакой сакральной защиты. Типовые, их разработали художники-оформители к Олимпиаде восьмидесятого года. Как, впрочем, и многие другие исконно-национальные атрибуты, ставшие к девяностым просто частью утвержденного государством фона.       - Я... Йа... Я читал! - выпалил наконец-то Квиррелл после череды выстрелов звуков, от неудобства закатив глаза, - П-просите. Я изучаю р-русскую магическую традицию. Как преподаватель… мне безумно интересно. Вы, должно быть, используете какие-то… д-древние... дре-ревние...       - Что вам интересно? - нетерпеливо поторопила его Лайтест, начиная нервно трясти ногой и водить плечами. - Вам это не подойдет, поверьте мне!       - Чужая м-магия всегда манит, вам так не кажется? - пробормотал он, и на секунду заикание исчезло из его голоса, оставив лишь холодное, почти голодное любопытство.       Лайтест прищурилась. Изменилась не одна она - Квиррелл стал выглядеть, как бесноватый. Он весь ссохся, по сравнению с началом года, и из-за этого глаза увеличились и оказались ненормально выпуклыми. Что-то в этом взгляде оказалось неправильным на долю мгновения.       Лайтест четко поняла, что Квиррелл захотел содрать с неё обереги, как кожу, и посмотреть, что внутри.       - Когда кажется, креститься надо, - ледяным тоном произнесла Августа и вытащила цепочку с крестами таким резким движением, что Квиррелл дернулся, будто она достала что-то опасное. Лайтест не забывала о том разговоре с Дамблдором, но не могла серьезно относиться к потенциальному приспешнику Волан-де-Морта.       До этого разговора.       С другой стороны, то, что Квиррелл может быть преданным фанатиком с опасными идеями, не делает его предприятие хоть на толику успешным. Вот если бы он пытался возродить риторику, собирал воздыхателей и занял место лидера... Нет, его руководство было более сказочным, чем воскрешение ублюдка.       - Эт-то… - Квиррелл судорожно сглотнул, - это ваш оберег? Обычный м-магловский символ?       В его выпуклых глазах на долю секунды мелькнуло такое искреннее, глубокое презрение, что Августа даже не нашлась, что ответить.       - Предлагаю вам сходить в церковь, легче станет, - заявила она через несколько мгновений.       - Н-не думаю, что это необхо-ходимо.       - Креститесь-креститесь, - измывалась Августа. Позвоночник пропульсировал чередой болезненных, тянущих ощущений. - Там за вами присмотрят.       Профессор проследил взглядом за поднятым наверх пальцем, словно надеясь увидеть там что-то материальное. Августе вмиг стало стыдно, что она упоминала такие важные вещи всуе, ведь может только благодаря вере она еще не сломалась. Пусть и вспоминала о ней не так часто, как в Колдовстворце. Нужно сходить в церковь, как только получится выбраться в Лондон.       - Эт-то что, ваш е-единственный оберег?       - Вот прилип же...       Разговор вызвал больше эмоций, чем обычно. Нервозный, неприятный жар разлился по телу от того, как Квиррелл посмотрел на Августу, и та еле сдержалась, чтобы его не ударить.       - Это и мой кулак, - проскрежетала она, медленно сложив пальцы и показав Квирреллу костяшки, и вернулась к завтраку. Боковым зрением она заметила, как Альбус Дамблдор и Северус Снейп синхронно повернулись, как если бы следили за всем этим странным диалогом. - Бог с вами.       Квиррелл то ли усмехнулся, то ли поморщился. Вынужденное соседство отбило весь аппетит и испортило настроение перед началом дня, и профессор Лайтест, не доев завтрак, покинула Большой Зал. Снейп, проследив за ней, переглянулся с директором и бросил свои приборы, отправившись следом.       Скучные уроки в этот день оказали на его ассистентку невероятное влияние - на третьем уроке Августа даже умудрилась заснуть, слушая монотонные лекции коллеги.       - Лайтест! - рявкнул зельевар на одном из последних занятий, когда Августа опять прикимарила за своим столом. - Может, вам кажется, что сегодняшняя тема для вас слишком скучная?       Маркус Флинт прошептал соседу по парте, что не одна профессор Лайтест считает все это полной нудятиной, и они коротко засмеялись. Резко выдернутая из своих дрем Августа вздрогнула и по инерции приняла самый озадаченный вид и придала телу собранности, будто ничего не произошло. Класс смотрел на неё с плохо скрываемым любопытством - кто-то с сочувствием, кто-то с ехидством, а Снейп стоял у доски с таким выражением лица, будто она только что совершила тягчайшее преступление против всех законов зельеварения разом.       - Я немного отвлеклась, - серьезно сказала Августа, подавляя зевок.       - Немного отвлеклись, - повторил он с той особой интонацией, которая превращала любую фразу в убийственную насмешку. - Какая деликатная формулировка. Я бы сказал, что вы спали, причём настолько крепко, что едва не свалились с кресла.       По классу пробежал сдержанный смешок, который Снейп прервал одним испепеляющим взглядом.       - Раз уж материал кажется вам столь элементарным, что можно позволить себе дремать прямо на рабочем месте, - продолжал он, возвращая внимание к Августе, - то, полагаю, вы без труда продолжите объяснение с того места, на котором я остановился.       Если бы ранее внезапное осознание не показало истинное положение дел, в котором Августа только пользовалась Снейпом, все было бы иначе. Но Лайтест сделалась такой кроткой, какой её еще никто в замке не видел, и на все оскорбления и выпады в свою сторону отвечала либо улыбкой, либо внешним безразличием.       Снейп вредный, противный, несносный... Но полезный. Толковый? Или просто нормальный? Каким бы он ни был, Августа его уважала и не знала, как отблагодарить за то, что тот носится с ней, пусть в последнее время и слишком навязчиво.       Поэтому, лучше подыгрывать унижениям и потерять пару очков репутации, чем полностью лишиться его поддержки. Студенты все равно переменчивы в своих настроениях и симпатиях, чтобы бояться показать им такую свою сторону... Они и сами знают, что Снейп периодически поддается самодурости, может, чему и научатся.       Августа медленно поднялась со стула, чувствуя, как все тело наливается тяжестью, словно она провела в этой позе не двадцать минут, а несколько часов подряд, и теперь каждое движение давалось с трудом. Класс замер в ожидании - студенты прекрасно помнили, как ещё в начале года профессор Лайтест превращала препирательства в своеобразное представление, где победителя определить было невозможно.       Маркус ободряюще показал ей большой палец, и это движение ускользнуло от внимания зельевара. Августа покачала головой.       С доски мгновенно стерлись все сделанные Снейпом записи, стоило Лайтест подойти ближе. Он не оставлял Августе ни единого шанса даже ухватиться за подсказки. Общее знание темы урока не помогало понять, на каком именно моменте остановился класс.       Что ж...       - Профессор Снейп, - сказала Августа ровным голосом, в котором не было и тени прежнего вызова, - боюсь, я действительно не слушала ваше объяснение и не могу продолжить с того места, где вы остановились.       Замешательство зельевара ещё долго будет вспоминаться Лайтест. Ее мозг пытался выбраться из вязкой полудрёмы и понять, что именно пошло не так, но успел выцепить особенно необычную реакцию профессора. Лицо, обычно такое читаемое в своей презрительности, вдруг стало похоже на маску, треснувшую по невидимому шву. В привычном движении глазами вниз-вверх не оказалось уверенности в предстоящей оценке ущербности.       Он задержался на уровне ее бедер и сначала весь побелел, а потом стал почти что серым. Августа нахмурилась - что-то не так, он... Растерян? Глаза бегают, а щеки то розовеют, то снова теряют цвет... Сделав несколько резких, неопознанных движений, Снейп выхватил палочку, направил ее на Лайтест, открыл рот, но так ничего и не сказал. Он отвел руку в сторону, и кресло, на котором девушка уснула, двинулось с места и подъехало к ней с противным скрежетом ножек по каменному полу.       Снейп рывком палочки ударил креслом под коленями Лайтест и усадил ее. Лица студентов вытянулись, но сами они не проронили ни слова.       - Могли бы и попросить, - шикнула Августа, вцепившись в ручки.       - Если вы еще раз... - зельевар прикрыл глаза и выдохнул. - Имейте в виду, что если помешаете мне, я выгоню вас из класса.       - Уж пожалуйста, - бросила Августа вслед, пытаясь удержаться на кресле, что молниеносно вернулось вместе с ней за стол. Снейп убрал палочку и развернулся на пятках к классу.       - А того, кто не будет слушать, выпровожу в коридор вместе с партой.       Лайтест облокотилась о стол, не упуская из внимания профессора. Снейп, наверное, тоже встал не с той ноги, раз позволил себе такое. Что ж, какой бы ни была причина, мог бы быть и пообходительней - он так сильно придвинул кресло, что столешница впилась ей в живот, вынудив выпрямить больную спину.       Что ему так не понравилось? Выбесить Снейпа могло все, что угодно, начиная с хорошей погоды, заканчивая... плохой погодой, как бы примитивно это не звучало. Но в этот раз это было что-то другое, что Августа понять не могла. Ему не понравилась длина юбки? Так она по колено!       Псих.       Августу сегодня решили довести все? Она попробовала приподняться, чтобы отодвинуть кресло, но поняла, что прибита к месту и мебели. Снейп не почувствовал прожигающего взгляда в спину и продолжил вести урок, как ни в чем не бывало. Однако же забыл, на чем остановился. Он сам разложил образцы, которые студентам предстояло проанализировать и ответить на вопросы в тесте, оставив Лайтест в покое.       В ящике стола давно лежало несколько книг, одолженных из библиотеки. Августа наугад вытащила чтиво и спрятала художественную литературу в обложке одного из алхимических изданий. Сборник Хроник Нарнии представлял собой увесистый томик в мягком переплете, и каждая строчка была переведена на русский язык - Лайтест могла сколь угодно хорошо знать алхимические термины и определения на чужом языке, но иногда бытовой смысл ускользал от нее.       В отличие от Кингсли, Августа пользовалась не зельем, а своим мозгом. При одной мысли о мистере мракоборце, которого она с одной стороны обворовала, с другой стороны не стала озадачивать лишней информацией, алхимичку передернуло.       Время пролетело за Последней битвой незаметно. Когда после звонка колокола студенты поспешно ретировались, чтобы обсудить произошедшее, Снейп решил вытереть мел с доски собственноручно, игнорируя выжидательный взгляд Лайтест. Та с хлопком опустила книгу на стол и сложила руки на груди.       - С нетерпением жду объяснений.       - Мисс Лайтест, - мужчина обернулся, осмотрел кабинет и, убедившись, что они остались вдвоем, вернулся к доске. Тер он ее с каким-то особым рвением и избегал смотреть на Августу, - встаньте.       - О, так теперь я могу? - девушка оттолкнулась ногами и с трудом отъехала от стола. Живот сразу закололо от длительного давления. - Сядь, встань... Может, еще отжаться? Вы не считаете, что это уже перебор?       - Встаньте, - повторил Снейп, озлобленно дергая верхней губой и бросая тряпку на подставку. Он с усердием принялся отряхивать руки от меловой пыли, хотя никогда не обращал на нее внимания и часто ходил с ее следами на мантии.       Августа ударила ладонями по коленям и поднялась, уперев руки в бока. Уверенность и решимость, с которой она собралась наброситься на обидчика, улетучились, когда по бедру разлилось неприятное ощущение липкой влаги. Лайтест сделала неуверенный шаг назад, хватаясь за живот, и посмотрела на кресло.       Хорошо, что оно было кожаным.       Плохо, что юбка - нет.       Августа завертелась кругом, чтобы суметь увидеть кровь, растекшуюся по твидовой ткани и причинившую столько неудобств и... Губы изогнулись в улыбке. Регул не было с того самого момента, как она начала травить себя во благо страны.       - Интере-есно девки пляшут, - протянула она, не понимая, почему организм решил вдруг прийти в себя. Августа даже растерялась, еще несколько раз осматривая кресло, чтобы убедиться, что это её. Не то, чтобы девушка отвыкла... Она вообще забыла об этой части жизни.       - Вам надо к Помфри, - Снейп наконец-то отряхнул руки, но не придумал, чем себя занять. Он смотрел на Лайтест, но не понимал, почему та пребывает в каком-то неуместном восторге. Девушка магией убирала кровь с одежды, держа на лице выражение тупой радости, но и, все-таки, озадаченности. - Наверное.       - О, вы думаете, что я смертельно ранена? - не сдержалась от очередной шутки Августа, снисходительно глядя на профессора.       - Лайтест!       - Да слышу я вас, - выдохнула Августа. - Сейчас все решим. Но это не повод оставлять на мне синяки.       Снейп проследовал за рабочее место и посмотрел на нее исподлобья. Впервые на его лице было больше эмоций, чем одна: зельевар был смущен и зол за то, чего не должен был видеть, но и еще... Может, он действительно жалеет о своем жесте под колени?       - В следующий раз будете разбираться сами.       Следующий раз... Ах, если он будет, Августа станет самым счастливым человеком в замке! Она не любила, когда организм дает сбои. Пусть с одной стороны это было удобно - не думать о средствах и не зависеть еще и от собственных гормонов, - в голове все равно вертелся червячок неполноценности и неуверенности.       Теперь же Лайтест знала наверняка, что сумасшествие последнего времени - не безумие. Быть может чуть-чуть, но ночной подъем сил, сонливость и изжога перестали быть необъяснимыми причинами.       - Лайтест, - позвал Снейп, - бегите, пока я вас не добил.       - Да хоть челночным! - Августа направилась к двери, инстинктивно сложив руки за спиной.       - Я правильно полагаю, что вы вернетесь к следующему занятию? - донеслось вслед. - Ваши... к-хм... проблемы - это не повод отлучаться слишком надолго.       - Конечно, вернусь, но после окна, - Лайтест повернулась лицом к Снейпу, продолжая пятиться. - Отличный повод сходить на перекур, раз вы больше меня на них не отпускаете.       Снейп поднял брови и покачал головой, как будто в глупости, вылетавшей из рта, Лайтест превзошла саму себя.       - Оставьте пояс здесь. Будем считать это гарантией того, что вы соизволите вернуться.       - Вы во мне сомневаетесь? - нахмурилась девушка.       - Оставьте, я сказал. И идите... травите себя.       Августа фыркнула и рассталась со своим главным инструментом, бросив его на ближайшую парту. Каждый шаг сейчас мог оказаться лишним. Зельевар махнул на нее рукой, призывая скорее уйти. Ну почему эта Лайтест каждый раз выкидывает что-то новое? Она почти что забрала у Поттера статус главной занозы в его жизни.       Алхимичка тем временем неслась в свою комнату и теперь благодарила всех причастных, что живет недалеко от лабораторий. Она успешно избежала лишних взглядов и разговоров со студентами, проскальзывая мимо них. Очередной спазм, вновь испачкавший несчастную юбку настиг ее аккурат около комнаты.       Ефим Ефимыч сразу понял, почему это Августина вернулась домой и принялась пританцовывать, напевая что-то себе под нос. Заохав, домовой принялся вспоминать, куда она засунула свои тряпочки-марлечки, но его помощь не понадобилась - хозяйка уже направилась к клетчатой сумке. В нее скидывалось все, что плохо лежало и использовалось редко.       Или вообще не использовалось.       Из выпотрошенной сумки вывалилась пачка тампонов. В одну из своих прогулок по Лондону - именно тогда, когда Августа протащила соглядатаев мистера мракоборца по всем магазинам! - она и приобрела небольшую картонную упаковку. В Союзе такие были только в Прибалтике, и девушки из Колдовстворца закупались впрок.       Лайтест занялась собой, ощущая почти детское удовольствие от самого процесса приведения себя в порядок, словно впервые. Конечно, она делала это сотни раз до того, как организм сломался, из женщины превратив ее в винтик государственной машины. Разница была лишь в том, что дома она все стирала вручную и морозила руки в ледяной воде. С магией все стало легче и приятнее.       Но куда больше радовало, что Августа вернулась в привычный природный цикл. Она, признаться честно, успела заскучать по естественным периодам спада и подъема. Иногда, именно в первую фазу цикла ей снились вещие сны.       Линейность, в которой пришлось жить последний год, совсем не подходила женщине. Лайтест надо было, подобно природе, умирать и возрождаться не в течение года, но в течение месяца. Если так пойдет и дальше, можно будет сказать, что жизнь наладилась.       - Ну, все будет хорошо, - заявила Лайтест, выйдя из уборной. Ефим Ефимыч недовольно цокнул - Августа до сих пор не догадалась! Совсем потеряла свою чуйку баба! Он бы помог, да больно она стала вредная! Пусть уходит, пусть... Ефим пока заглянет на кухню...       Живот тянуло, но теперь это было даже приятно. Мартовское солнце пригрело алхимичку, что растянулась на одной из узких уличных лестниц и потягивала сигарету. Ей очень нужно было хотя бы немного пожить для себя, но каждый раз оставляя комнату с тайнами по собственному желанию, а не по необходимости, Лайтест чувствовала волнение.       А этот взгляд Квиррелла с утра... Ох, грядет что-то нехорошее!       Голова забивалась всеми возможными неприятностями, что могли случиться. Может, сегодня и стоит немного выпить, для здоровья... Немного разгрузиться. Глядя на блестящую гладь Черного озера, Лайтест задумалась. Она могла бы притопить шкатулку с артефактами Колдовстворца аккурат около своего окна, и прикрыть ее огромным камнем, сделав недоступной для всякого вора.       Если бы тот и догадался, что сокровища в лучших традициях закопаны в песок, то попытался бы разбить окно. Никакая магия не удержит ту водную силу, что обрушится в замок... Его просто снесет с ног, как минимум, и поднимется такой шум, что кража - это последнее, о чем тот будет думать.       Но этот вариант лишает какой-либо маневренности. Если придется спасаться, Августа не сможет быстро бросить шкатулку в сумку и пуститься в бега. Но близость, а значит уязвимость, наследия слишком ее нервировала. Лайтест устала трястись над каждым косым взглядом в свою сторону и наивно полагаться на маскировку, да домового.       Пробили колокола, извещая о конце четвертого урока. Августа затушила сигарету о подошву собственных ботинок, ойкнула - нужно срочно купить новые, - и направилась в подземелья. Столкнувшись с Квирреллом на лестнице в подземелья, Лайтест ускорила шаг и нашла Снейпа в классе в еще более скверном расположении духа, чем до этого. В воздухе витал аромат гнилого чеснока.       - Были гости? - спросила Августа, окидывая взглядом класс в поисках своего пояса. Снейп даже не обернулся, продолжая швырять банки с таким усердием, словно хотел их разбить. Лайтест провела пальцами по ближайшей парте и двинулась к рабочему месту, на котором пояса так же не оказалось.       - Ящик моего стола! - рыкнул Снейп, а затем, удивляясь самому себе, прокашлялся и повторил более спокойно. - Ваши вещи в правом ящике.       Лайтест, не сводя взгляда с зельевара, удивленно опустила уголки губ и взялась за ручку ящика. Снейп вмиг сделался каким-то угловатым и резким, даже несколько озверевшим. Что такого Квиррелл сказал ему? Или он Квирреллу?       Спрашивать не стоило. Августа и не стала. Она сделала все, о чем ее просили, и придумала загадку для защиты Философского Камня, и боле к нему не имеет никакого отношения до тех пор, пока ее снова... не попросят о чем-либо. Сражаться со слугами ушедшего Темного мага она будет только тогда, когда это коснется ее лично.       - Спасибо, - осторожно бросила Августа в пустоту класса, застегивая ремень на поясе. Снейп неопределенно кивнул, в очередной раз не принимая благодарность. Он устал их слушать, а Лайтест - рассыпаться в признательности. С этим пора было заканчивать, но не сейчас, когда он на взводе.       Болезненный спазм опустил девушку на место, напомнив, что подождать может все, что угодно. Снейп недовольно посмотрел на нее и с тем же звоном и вызовом, с каким хозяйничал в своих шкафах, толкнул в ее сторону темный фиал. Пузырек прокатился по столешнице резво, а Лайтест поймала его с неожиданной ловкостью и сразу же поднесла его к свету.       - Перестаньте изображать великомученицу, - сухо процедил он. - Мне не нужна ассистентка, которая валится в обморок от естественных физиологических процессов.       Болеутоляющее. Августе не надо было даже откупоривать его, чтобы уловить аромат и узнать содержимое до того, как Снейп озвучил очередную колкость. Не менее мягко Лайтест толкнула пузырек обратно по столешнице.       - Оставьте себе, профессор.       - Лайтест, ваше упрямство начинает граничить с клинической идиотией, - Снейп перехватил фиал у пола.       - Это не упрямство, - Августа слабо улыбнулась и не стала боле ничего пояснять. Ну как мужчина поймет, почему именно девушка хочет чувствовать все, что с ней происходит?       - Ну и дура, - заключил зельевар, и оскорбление утонуло в прозвеневшем колоколе.       - И я вас люблю, - с легкостью заявила Лайтест, думая, что Снейп ничего не услышит.

***

      Первое апреля грозило стать самым опасным днем за весь учебный год. Цербер, Снейп и даже Квиррелл стали предсказуемыми на фоне учеников, упражняющихся в остроумии. Лайтест ходила по замку, как по минному полю, опасаясь сделать шаг вправо или влево. Ловушки поджидали везде.       - А у вас, у вас... Спина грязная! - заявил пунцовый Невилл, неожиданно подлетев к ней в коридоре и так же стремительно убежав. Августа проводила его взглядом к толпе сокурсников, ожидающих реакции. На мгновение прикрыв глаза, профессор Лайтест действительно завертелась, пытаясь разглядеть свою спину.       - Да где? - притворно спросила она вслед заливающимся гриффиндорцам. Они одобрительно хлопали Лонгботтома по спине и плечам, пока убегали от гнева якобы одураченной профессорши. Пусть только попробует не вспомнить, как она на блюдечке приносила ему тот социальный капитал, который... Впрочем, пусть дети веселятся. Даже если забудут.       А спина ведь действительно могла быть грязной от мела или пыльцы! Но испачкаться таким образом было не так страшно, как в прошлый, при Снейпе.       С утра кто-то заменил все яйца на завтраке, превратив Большой зал в огромный курятник. Желторотые цыплята искали маму в каждом, кто оказывался поблизости. Несколько особо чувствительных девочек разрыдались, когда через несколько минут пребывания в ладонях птенцы вновь превращались в желток. Иногда даже жидкий.       На уроке зельеварения под раздачу праздника попал Перси Уизли. Кто-то заменил его чернила, и теперь все, что писал староста, превращалось в доносы на самого себя.       - Я, Перси Уизли, сегодня трижды поковырялся в носу, чем подорвал авторитет старосты, - в ужасе зачитывал он вышедшее из-под руки послание. Лайтест забрала чернильницу и вручила трясущемуся гриффиндорцу ручку.       Тот поднял на нее глаза, полные отчаяния, и признался, что плохо справляется с магловскими приспособлениями. Августа посоветовала ему искать того, кто поделится с ним чернилами, но вскоре оказалось, что все дело было в заколдованном пере. Перси, неумело схватив ручку тремя пальцами, принялся записывать лекцию Снейпа с двойным усердием.       На обеде дела пошли еще хуже: очередь дошла и до преподавателей. Квирреллу подсунули некий ароматный мешок, который в простонародье называли подушкой-пердушкой. Лайтест тщательно осмотрела свое место, приборы и даже тарелки, но не нашла следов предстоящего преступления. Повезло и Снейпу: с ним-то шутить никто не хотел.       Флитвик же, не наученный опытом завтрака, не заметил, как вместо чая выпил... нечто. Кашель его эхом раздавался по всему Большому залу, а когда тот наконец заговорил, то только некоторые поняли, что говорит именно профессор. Голос его обрел не только густоту и глубину, но и громкость, превратив низкорослого профессора в своеобразный громкоговоритель.       Близнецы Уизли ходили по замку с таким видом, словно ждали объявления собственной коронации. Их особенно веселило изображать святую невинность перед преподавателями - они открывали двери профессоршам, со всеми здоровались и сохраняли на лице пугающую безмятежность.       Портреты во всем замке обзавелись клоунскими носами, от которых никак не получалось избавиться. Иван Грозный был вне себя от гнева, и посохом размахивал так сильно, что раскачал собственную раму и рухнул прямо на лестницу. Дамблдор, со вселенским пониманием относившийся к любому бедламу, поднял портрет и даже несколько раз нажал на плюшевый нос.       - Такие изобретательные нынче дети, - заметил директор, и пошел по своим делам, будто замок вот-вот не развалится от обилия хлопков, смеха, дыма и конфетти. Грозный продолжил махать своим посохом и бранить некую Агнию, виня ее во всех своих бедах.       Ужин, как третья крупнейшая битва в истории Хогвартса за этот день, лишил всех столовых приборов. При прикосновении к ложкам, те исчезали и появлялись в новом месте, а вилки устраивали сражение меж собой, изображая шпаги. В распоряжении голодных учеников оставались только незаколдованные ножи. Пока Минерва и Помона пытались утихомирить чужую магию, Лайтест воткнула нож в стейк и принялась кусать мясо по краям.       Снейп, не притронувшийся к еде, высокомерно посмотрел на Августу и обозвал ее дикаркой. Про себя, конечно, чтобы лишний раз не контактировать с алхимичкой.       Неизвестно как, но к вечеру Хогвартс стоял на земле так же крепко, как и до дня дураков. На отработках близнецы Уизли решили не появляться, как и большинство студентов. Августа вполне спокойно провела урок для Аны Блэкхилл, единственный розыгрыш которой состоял в угощении всех конфетами с мерзким вкусом, Диггори и Грейнджер.       Последняя фыркала на все выходки, в которые попадала, и говорила, что не время для веселья. Ну, конечно, - экзамены! На первом курсе они, как известно, самые тяжелые и важные.       - Да ну, не говори, что тебе не понравилось, - улыбнулся Седрик, отсчитывая нужное количество маргариток.       - Я не смогла съесть ни кусочка, - буркнула себе под нос Гермиона. Лайтест наблюдала за их разговором со стороны, потягивая чай из собственной кружки с собственной ложкой. Когда-то они украли их с друзьями из поезда, и с тех пор Августа всегда брала их в поездки. Кружка была эмалированной и маленькой, уже совсем старой, но любимой.       - Зря ты так, - вздохнула Ана, - все министерские дети оценили.       - Почему?       Седрик поднял глаза на профессора Лайтест, которая, как оказалось, тоже захотела послушать эту историю. Праздник и присутствие всего трех учеников делало из занятия некий междусобойчик. Главное, чтоб от заданий не сильно отвлекались.       - Уже полгода в Министерстве магии творятся странные вещи. Кто-то считает, что это призрак Пятичасового Чая, - начал Седрик, но Ана его перебила.       - Нет, папа говорит, что это сделали Невыразимцы. Все равно на них никто не подумает, вот и дурачат остальных.       - В общем, версий много, но факт остается фактом: с начала года в Министерстве пропадают и появляются три чайные ложки, - продолжил Диггори, - которые никому не принадлежат. Они гуляют по все-ем этажам и отделам. Отец говорит, их находили в сейфах Отдела тайн, в ботинке заместителя министра и даже в кармане у мракоборца Кингсли Бруствера.       Лайтест уткнулась носом в кружку, а Гермиона нахмурилась. Она не могла поверить, что в Министерстве Магии дозволяются такие глупые шутки.       - Почему же их так и не смогли распознать?       - Потому что это просто ложки, - пожала плечами Ана, - мало ли кто дурачится.       - Говорят, - понизил голос Диггори, - что это чей-то изощренный протест против бюрократии. Некоторые считают, что Министерство занимается чем угодно, но только не реальными делами, вот и подсунули их, чтобы доказать свою правоту. Мракоборцы пытались сделать что-то с этими ложками, но потом махнули на них рукой, чтобы не потакать шутникам.       - Ну вот мы и решили придумать что-то похожее, - призналась Блэкхилл, - правда, без такого подтекста... Просто вдохновились немножко.       - Это глупо и безответственно, - отрезала Гермиона, но в её голосе все еще слышалось любопытство. - Министерство легко могло с ними справиться, если бы захотело.       - О да, как и весь Большой зал, - засмеялись Диггори и Блэкхилл, потянулись друг к другу и ударились ладонями с громким хлопком. - Профессор Лайтест, вы же никому не скажете, что это мы?       Лайтест медленно перевела взгляд на министерских потомков и попыталась спрятать улыбку, но тут же прыснула от смеха. Она прикрыла лицо рукой и пальцами потерла глаза, рассмеявшись уже в голос. Дети поддержали ее, и даже Гермиона повеселела. Студенты думали, что профессорша в восторге от их истории, но она кривилась из-за того, что мало того, увела местную легенду из Министерства, так еще и засунула ее в рот для этого. Хоть бы после кармана Кингсли, а не ботинка замминистра...       - Дурдом, - заявила Лайтест, смахивая слезы. - И что же, призрак... Как вы сказали? Пятичасового Чая? Он перемещал их именно в это время?       - Да нет, - отмахнулась Блэкхилл, - вообще в любое. Последний раз их видели у мистера Бруствера, но вот уже с месяц ложки не появлялись.       - Наверное, спрятались на самом видном месте! - азартно предположил Седрик.       - Уверена, всем стало легче, когда они пропали окончательно, - заключила Гермиона, возвращаясь к заданию. Она стала ловчее и увереннее и почти перестала обращаться к учебнику каждую минуту.       Августа сделала глоток чая, не в силах перестать веселиться. Она так переживала, что мистер мракоборец выведет ее на чистую воду, а тот наверняка даже не связал ее с исчезновением волшебных ложек! Советский артефакт обдурил не только ее, но и все Министерство!       Ну ведь дурдом, не иначе. Призрак Пятичасового чая... Ну, бред! Может, стоит подкинуть им еще таких сюрпризов?       Облегчение, пришедшее в день смеха, заставило полюбить этот праздник. Детям она поставила дополнительные баллы за магию такого уровня, и узнала, что близнецы Уизли тоже приложили к этому руку. Удивительно безобидный фокус для любителей эпатажа, и вряд ли единственный.       - Жаль, что не явились, - поделилась Августа с пришедшими.       - А у них день рождения, - заметила Гермиона.       - Вот как... Они решили сделать нам всем подарок и взяли выходной от проказ? - Лайтест отложила ручку. - Передайте мои поздравления.       Когда Диггори и Блэкхилл уходили из класса, Августа услышала их спор. Ана утверждала, что они должны предупредить Лайтест, а Седрик говорил, что это всё - очень маловероятно. Что именно, Лайтест узнала чуть позже. К сожалению или к счастью.       В тот же вечер профессорша обнаружила изменение в расписании дежурств - Квиррелл решил срочно отлучиться по каким-то делам за пределами Хогвартса, а МакГонагалл посчитала, что Лайтест способна его заменить. Девушке, так успешно избежавшей персонального розыгрыша, за исключением невинного Невилла, не хотелось бродить по замку в темноте. Вдруг где-то осталась вонючая бомба или болотная плитка, в которую она провалится по колено? Ну что ж, хоть вездесущий Квиррелл не будет маячить в пустых коридорах и лишний раз напрягать.       Профессор МакГонагалл не сообщила о территории, вверенной Лайтест, и та первым делом отправилась к Филчу. К одиннадцати часам замок погрузился в обманчивую тишину, и оставалось только надеяться на то, что дети выдохлись за этот день и, довольные своими розыгрышами, уже сопят в своих кроватях.       Августа скользила по коридорам, освещая себе путь и внимательно осматривая каждую плитку и угол. Аргус с самого утра наступил в блестящую зеленую лужу, и весь день его ботинки квакали, как хор сотни жаб.       У обители завхоза Лайтест замедлила шаг и прислушалась: кто-то несся по лестнице со второго этажа. Августа пригляделась и увидела, как черная тень Снейпа скользит вниз, преодолевая за раз сразу несколько ступеней.       - Стоять! - рявкнул зельевар на неопознанную фигуру впереди. - Люмос!       - Я и так стою, - заметила Августа, рукой отводя палочку в сторону. - Оставьте мне оба глаза, уж пожалуйста.       - Опять вы, - прошипел Снейп, оглядываясь по сторонам. - Куда они побежали?       - Понятия не имею, я никого не видела, - сморщилась Лайтест и сделала шаг в сторону кабинета Филча. Снейп схватил ее за локоть и дернул на себя, а его тяжелое дыхание обожгло щеку.       - Не надо лгать мне.       - Блять, - выдохнула Лайтест в сторону и запрокинула голову в полном изнеможении от присутствия того, с кем не хотела видеться. - Вы мне надоели, пустите!       Снейп разомкнул хватку и задержал в воздухе раскрытую ладонь. Лайтест проследила за его движением, находя в этом свои странности.       - Опять покрываете своих... любимчиков, - едко процедил зельевар, окидывая взглядом алхимичку. На ней не было пояса, но прежде чем спросить, где она его оставила, Снейп снова дернулся в сторону: в кабинете Филча кто-то шумел. Лайтест, убежденная, что это сам Аргус, снова направилась прочь:       - Если что, нам не обязательно разговаривать, - заметила она, демонстративно отворачиваясь, - так что... А-А-А!       Едва Августа дернула на себя дверь, стремясь избавиться от общества Снейпа, коридор залил свет тысячи солнц. Мир лопнул беззвучно, оставив после себя лишь ослепительную белизну, и на мгновение Лайтест показалось, что она раз и навсегда потеряла зрение. Девушка накрыла уже закрытые глаза ладонями, и под ними заплясали фиолетовые, красные и желтые пятна.       Запоздало она услышала вопли Снейпа за своим плечом. Тот тихо и удивительно беззащитно выл и, Августа была уверена, так же тер веки. В первую секунду она увидела каждую венку, которая теперь линиями и пятнами впечаталась в глазницу.       - Убью к херам! - прокричала на весь коридор Лайтест. Она не могла узнать вспышку в пять тысяч люмен, которую в сентябре принесла на блюдечке в голубой каемочке. Кто же знал, что она станет жертвой собственных решений?!       - Уничтожу! - вторил дезориентированный Снейп. От неожиданности он выронил палочку, без которой чувствовал себя еще уязвимее, и теперь рыскал по полу вслепую. Лайтест услышала, как именинники прыснули из-за двери и ткнула в их сторону наугад.       - У кого-то будет очень красивая дата на могиле! Через... несколько секунд я вам уши надеру!       Действительно, обещанные самой же Августой тридцать секунд должны были вот-вот подойти к концу. По крайней мере, ей и Снейпу казалось, что они слепы уже минут пять. Зельевар так и не нашел свою палочку, и Уизли великодушно оттолкнули ее подальше, когда наконец соизволили бежать. Они предусмотрительно нацепили на себя затемненные очки.       Кто-то из именинников, пролетая мимо, с силой впечатался в плечо Августы и недовольно шикнул, выражая сочувствие и извинение без слов. Она качнулась и, не найдя опоры в виде ближайшей стены, рухнула назад.       Снейп в это время все еще стоял на коленях, вслепую шаря руками по плитам в поисках палочки. Лопатки стукнулись, как деревянные музыкальные ложки, и что-то громко щелкнуло.       Профессора распластались на полу, а проклятая сила притяжения выбила из легких весь воздух. Слепые котята и то более ловко справились бы с собственными движениями, чем два профессора, запутавшиеся в мантиях друг друга. Августа пыталась высвободить ногу, но так выходило, что просто лихорадочно пинала Снейпа.       На мгновение в коридоре воцарилась звенящая тишина, прерываемая лишь удаляющимся топотом и прысканьем.       - Слезайте, - прохрипел Снейп, попытавшись скинуть Августу с себя, но та, испугавшись сильного подброса, вцепилась рукой ему... куда-то в районе головы, вероятно. Одной ладонью она нащупала каменный пол, пока вторую изогнула локтем наверх, не отпуская зельевара. - Волосы!       - Мои тоже! - завизжала Лайтест, почувствовав больное натяжение. Ее коса застряла между двумя спинами. Августа попыталась перекатиться, но Снейп решил сделать то же самое, и они, подобно двум вращающимся бревнам, так и не сменили плоскости.       Мир продолжал кружиться в бешеном ритме уже без белизны. Лайтест попыталась открыть глаза, но, к сожалению, цветастые пятна никуда не исчезли. К ним добавилось размытое лицо Снейпа, что продолжал жмуриться. Не сразу Августа поняла, почему тот перестал двигаться, но вцепился в ее ребра мертвой хваткой.       - Вы слезете с меня наконец, мать вашу? - тяжело дыша просипел Снейп, поднимая Лайтест на жалкие полсантиметра выше над уровнем пола. Та опять взвизгнула - костлявые пальцы пролезали сквозь ткань к ребрам, - и в красноречивую отместку дернула ногой. Мантия Снейпа напоминала огромное одеяло, в котором она запуталась. Локти Августы придавили ворот, а сама она задрала голову так, чтобы не столкнуться носами.       - Хватит! Я ни черта не вижу!       - Невероятное совпадение.       - Мне больно, блять! - заорала Августа, и только тогда Снейп немного расслабил руки и опустил девушку чуть ближе к себе. - Я их догоню и придушу!       - С ногами сначала разберитесь, - раздраженный и униженный мужчина попытался помочь ей, но лишь ударил по девичьему колену. Та шикнула и инстинктивно опустила голову.       - Да сколько можно?! - возмутилась Августа, но тут же замолчала. Свою очередную претензию она практически прошептала в губы зельевара, и от удивления распахнула больные глаза. Снейп находился на куда более неприличном расстоянии, чем та предполагала, и удивлен оказался не меньше.       Оба игнорировали танцующие пятна, разглядывая глаза друг друга. От одного несло жаром, вторая же вмиг похолодела и замешкалась. Застрявшие в мгновении, вырванном из контекста Хогвартса, собственных обязанностей и личной неприязни, два профессора пялились так, как будто впервые смогли разглядеть лицо напротив.       Августа облизнула губы, когда почувствовала в хватке Снейпа какую-то судорожную мягкость, а в собственных руках мелкую дрожь. Она боялась смешать их дыхания, а потому не дышала вовсе. Снейп вроде тоже...       Сложно было определить, что чувствует мужчина напротив, но куда сложнее было понять себя. Лайтест захотела убрать прядь черных волос с окаменевшего лица, но не стала. Снейп не выражал ничего, кроме замешательства, и наверняка держал глаза открытыми только для того, чтобы привыкнуть к вернувшемуся зрению. Он переводил взгляд на ее подбородок и, наверное, сам не мог поверить в произошедшее. Раздражение от запертых в узлах мантий ног ушло для Августы на второй план.       Теперь она одним коленом опиралась на те самые бедра, на которые случайно засмотрелась на матче. Снейп не отстранялся и больше не пытался поднять ее повыше от себя. Августа тоже не двигалась, боясь лишний раз пошевелиться, но, наконец, задышала полной грудью. Дыхание это оказалось более глубоким, чем она хотела.       - Профессор, - прошептала она, когда воздуха стало не хватать. - Надо бы...       - Мяу! - раздалось жутко громко, и Снейп вмиг пришел в себя. Он откинул Августу в сторону, как мешок с сеном, быстро сел и принялся освобождать полы мантий. Без лишних сантиментов он разорвал собственную, потому что помнил, что у Лайтест все особенное, даже ткань.       Августа тем временем лежала, как выброшенная на берег русалка, и ожидала, пока ее сети распутают. Она ведь сама хотела предложить подняться, когда оба успокоились! Ладно... Августа еще раз проморгалась и обрадовалась, что свидетелем позора стала только миссис Норрис. Ее глаза она не сразу отличила от собственных бликов, но все-таки отличила.       - Нет, ну после такого вы просто обязаны на мне жениться, - невпопад сказала Лайтест и потянулась за предложенной рукой. Снейп, уже поднявшийся, резко решил не помогать, вместо того схватившись за собственный подол и дернув им. Резкий шаг назад дал четко понять, что у зельевара нет слов, чтобы описать возмущение и унижение, которому подвергла его бестолковая ассистентка.       Лайтест закатила глаза и поднялась сама. Она принялась разминать затекшие ноги, слишком долго пробывшие в идиотском плену, и пригладила волосы.       - Я за ними, - заявила Лайтест, решительно поправляя одежду и игнорируя произошедшее. Снейпа такое поведение вполне устроило. - Филчу передайте, что я не смогу выйти вместо Квиррелла.       Зельевар молча проводил сбежавшую от разговора, которого он не хотел, женскую фигуру, и практически тут же поздоровался с прибежавшим Аргусом. Того, как оказалось, близнецы выманили с четверть часа назад, и все это время он гонялся за собственным хвостом. Профессор решил, что с него хватит на сегодня приключений, и удалился думать свои сложные думы в то место, где чувствовал себя увереннее всего.       Да, первое апреля оказалось богатым на события. Лайтест без труда нашла близнецов Уизли, которые клялись и божились ей, что сделали это не специально. Они утверждали, что весь замок решил не трогать алхимичку, дав ей иммунитет за интересный год, но та все равно наказала их.       Фред ровно триста раз написал фразу: "С днем рождения поздравляю!", а Джордж: "Первое апреля - никому не верю!". Главная сложность заключалась в том, что писать пришлось на русском языке, постоянно глядя на пример на доске.       - Мы хотели забрать у Филча все конфискованные вещи, - понадеялся на снисходительность профессора Фред, - и раздать по школе, как подарки. День рождения наоборот!       - Пишите!       Только под утро так и не разобравшаяся в собственных происшествиях Лайтест отпустила вымотанных близнецов. Сама она еще долго сидела в классе, решив, что спать смысла нет, и крутила в руках чайную ложку. Периодически она прикладывала холодную кружку к щекам и фыркала.       - Ну нет, - Лайтест подошла к окну, обхватив себя за плечи. Из хижины лесничего поднимался слабый дымок. - Вон, лучше к Хагриду схожу! Что толку сидеть за столом, да читать книжки?       Задержись Августа чуть подольше, она бы увидела темную фигуру, скользнувшую с моста. И, возможно, поняла бы, что настоящая катастрофа этой ночью случилась не в замке, а за его пределами.