Magnum Opus

А он придет и приведет за собой Весну,

И рассеет серых туч войска,

А когда мы все посмотрим в глаза его,

На нас из глаз его посмотрит тоска.

Кино - Апрель

***

      Джордж легче переносил недосып. Если бы Фред мог уснуть прямо по ту сторону двери алхимички, он бы непременно это сделал. Близнецы дошли до гостиной Гриффиндора в то время, за прогулки в которое уже не наказывали, и прилегли максимум на час.       То, что они успели прихватить у завхоза, забылось у кроватей. Близнецы расстроились и потому, что пожертвовали всеобщим праздником ради вылазки, и из-за того, что она так и не удалась. Это Филч должен был верещать на весь замок и гоняться за ними, сбивая рыцарские доспехи, а не профессор Лайтест и... Снейп. У алхимички так и не удалось выяснить за весь остаток ночи, рассказала она декану Слизерина, что узнала их еще там, или нет.       Им думалось, что профессорша больше никогда с ними не заговорит, и близнецы хотели, кажется, впервые в жизни подойти к преподавателю и искренне извиниться. Быть может, разница в возрасте меньшая, чем с другими, делала профессора Лайтест интересным для них персонажем. А может, это был ее характер и чувство юмора, которое она пыталась скрывать из-за оков профессиональной субординации.       Уизли с каждой отработкой убеждались все больше, что нашли родственную душу, рожденную слишком рано и запертую в клетке взрослых дел. Они ошибались, конечно, но это не мешало им более чем хорошо относиться к Августине Михайловне. Прошлой ночью она вполне заслуженно разозлилась, но все равно сделала им по кружке кофе. А затем еще по одной.       И только этот маленький жест хранил в близнецах ту надежду, что все наладится рано или поздно. Профессор Лайтест все-таки взрослый и серьезный человек, и не будет долго дуться на них, как Снейп. Тот придушит их во сне, и, раз этого все еще не произошло, она не сдала Уизли. К тому же... В замке практически не бывает секретов, а никто так и не подошел к близнецам, чтобы узнать все подробности из первых уст.       Фред уныло ковырял омлет, думая, что в общем-то и не голоден. Лучше бы поспал подольше, хотя бы на полчаса. Джордж ткнул его в бок, и усталым взглядом впалых глаз указал на преподавательский стол.       - Ну не думаешь же ты, что она все бросила, - поморщился Фред.       - Она не может уволиться до конца года, - шепнул Джордж, наклоняясь ближе. - Ана говорила, что ее пребывание в стране зависит от преподавания, и как только... В общем, у нее документы подписаны до конца года - это точно.       - А чего тогда? - омлет оказался безвкусным, а жевать его было лень. Фред замер с полными щеками, слушая брата, но бездумно глядя в тарелку.       - Лайтест либо проспала, либо очень сильно расстроилась, - Фред изобразил на лице вполне читаемую эмоцию, не произнося ни слова. Джордж сразу уловил его мысль. - Ну да, или она все еще в бешенстве.       - Кто в бешенстве? - к близнецам подошла Ана Блэкхилл и села между ними, положив локти на стол.       Переглянувшись за девичьей спиной и договорившись одним кивком головы, Уизли отклонились назад. Ана заводила головой вправо-влево, чтобы выслушать того, кто заговорит первым.       - Кос'ияк, - в унисон заявили близнецы с сильнейшим акцентом. Косяк был единственным словом, что они знали - так часто Лайтест говорила его на занятиях. Правда, теперь они запомнили по целому предложению после прошедшей ночи. Блэкхилл округлила глаза и шикнула на них, недовольная лишними ушами рядом. - Ты не знаешь, где профессор Лайтест?       - Без понятия, - девочка скрестила руки на груди. - А что случилось?       - Мы вчера попались, - пояснил Джордж, - и случайно... Неважно. Профессор Лайтест заставила нас переписывать с доски целые предложения! Кажется, мы ее подставили.       Блэкхилл нахмурилась и посмотрела за стол преподавателей. Дамблдор болтал с профессором МакГонагалл, Квиррелл радостно улыбался каждому, с кем встречался взглядом, Трелони смотрела в потолок и что-то говорила себе под нос. Левая половина от директора оказалась неправильно пустой - на завтрак не явились оба подземных профессора. Опоздавшая мадам Пинс недовольно поджимала губы, пряча зевок.       - А Снейп что? - шепотом уточнила Ана.       - Не спрашивай, - шумно выдохнул Джордж. Вчера им показалось, что будет более чем презабавно рассказать всем о том, как зельевар разложился на полу, подобно придавленной ящерице. Это сразу прошло, стоило Лайтест схватить их за шкирки.       - Раз Дамблдор здесь, то вопрос о вашем исключении не поднимался, - расслабленно заявила Блэкхилл. - А профессор Лайтест... Она уже пропадала зимой. Думаю, у нее есть дела поважнее, чем... Эй, а вы забрали у Филча мой попрыгунчик?       Пока Уизли пытались вспомнить, есть ли в дважды конфискованной груде вещей резиновый мячик со звездочкой, Августа Лайтест смолила на крыльце Хагрида. Она не изменила своего решения не тратить время на номинальное присутствие у зельевара и сейчас ждала лесничего с завтрака. Дверь его была заперта, а неизменный дымок из трубы медленно тек в апрельское небо.       Нога ее тряслась то ли от недосыпа, то ли от раздражения. Закутанная в пальто, Лайтест сверлила взглядом башни Хогвартса, пытаясь скрыть их сигаретным дымом. В глазах рябило. Сегодня на улице было ярко, несмотря на облака, съевшие солнце. Вполне можно считать себя подземным жителем, раз начало дня приносит такой дискомфорт.       Колбочки на поясе звенели в такт ноге. Лайтест одной рукой гладила колени, прижатые почти к груди, а второй держала газеты. Сигарету, уже вторую, она придавила зубами.       Статьи пестрили бестолковыми штампованными заголовками, и, хотя газета была магловской, фотографии тоже двигались и плыли. Августа несколько раз моргнула, чтобы вернуть тем их правильное состояние и, положив газету на ступеньку, перевернула страницу.

"Аукцион Сотбис выставил на торги потерянные украшения династии Романовых!

      ...Драгоценности, по заявлению представителей аукционного дома, были обнаружены при неозвученных обстоятельствах частным коллекционером и переданы на экспертизу в начале этого года.       Среди выставленных предметов - брошь с сапфирами, предположительно подаренная Николаем II супруге в год коронации, несколько нательных крестов и жемчужное колье, идентифицированное как часть приданого великих княжон.       Эксперты оценивают стартовую стоимость коллекции в сумму от восьмисот тысяч фунтов стерлингов. Торги назначены на май.       Российские официальные лица уже выразили протест, назвав выставление лотов на торги культурным мародерством и потребовав международного расследования происхождения украшений. Представители аукционного дома от комментариев воздержались."       Пепел упал прямо на фотографии, и Августа поспешила смахнуть его, не веря своим глазам. Она сразу узнала украшения, столь часто мелькавшие на Анастасии Николаевне. Уставшая и от сегодняшней ночи, и от всего происходящего, Лайтест ничего не почувствовала и взялась за газету магическую. Местные журналюги тоже подхватили новости об аукционе, но выкрутили все иначе:

"КОЛДОВСТВОРЕЦ ПАКУЕТ ЧЕМОДАНЫ?

      Магическое сообщество Европы с тревогой пытается наблюдать за развитием событий вокруг старейшей магической академии бывшего Советского Союза. Полная невозможность узнать, что происходит за, казалось бы, упавшими стенами целого государства вынуждает строить массу догадок.       В редакцию сегодня утром, до официального выпуска, была передана вырезка из магловской газеты (см.ниже). Становится ясно, что и без того окруженная тайнами и загадками Анастасия Романова, пошла на отчаянный шаг. Кто, если не чудом выжившая наследница престола, ставшая директором Колдовстворца, распродает драгоценности своей семьи? Маглы уже набросились на золото и камни, но нас интересует совершенно другое:

К ЧЕМУ ОНА ГОТОВИТСЯ?

      Скорее всего, мы наблюдаем финал красивой легенды. Вместо того, чтобы честно признаться в собственном провале, директриса предпочла обеспечить себе безбедную старость. Суммы, вырученные на аукционе Сотбис, позволят ей не только купить уютную виллу где-нибудь в Альпах, но и навсегда забыть об ответственности перед маглами и магами... Конечно, только в таком случае Романова может полностью игнорировать весь мир."       - Дебилы, блять, - устало буркнула Августа и продолжила чтение, желая быстрее закончить этот фарс.       "Можем ли мы обвинять ее за возрастную усталость? Или стоит спросить себя, что станет с Романовскими подопечными, оставшимися без будущего? Сотни заявлений, принимаемых в Министерстве, не могут отразить всю ту полноту бедствий, что ожидает Британское сообщество магов в ближайшие годы.       Альбус Дамблдор заявляет, что школа примет столько учеников, сколько сможет вместить огромный замок. Напомним вам, дорогие читатели, Хогвартс уже укрывал под своей крышей более сообразительных и расторопных беженцев."       Лайтест округлила глаза и пробежалась по диагонали вниз в поисках своего имени и облегченно выдохнула, когда такового не обнаружила. Впрочем, ничего более интересного уже прочитанного - тоже. Ежедневный пророк ссылался сам на себя, мусолил одно и то же, и совершенно не понимал, о чем пишет, паразитируя на чужих предположениях и стереотипах.       До сих пор эти журналюги не выяснили, что Колдовстворец - это целый автономный город, а новое руководство страны, среди которых все-таки осталось несколько магов, не раскололось, что город этот потеряло.       Интересно, как теперь будет называться КГБ?       А отцу сохранят звание?       А что сейчас делает Снейп?       Да ну нет, какая разница, что он делает? Перед Лайтест лежали две печатные причины думать не о зельеваре, а о себе, но не удавалось. Мысли сами собой текли в замок, и она пыталась взглянуть на все с другой стороны.       Этот серьезнейший декан, наверняка, благодарит самого Мерлина, что алхимичка не мозолит ему глаза на завтраке, а дает передышку... Обоим. Его руки и дыхание до сих пор стискивали Августу, а то, как зельевар отчаянно избегал случайной близости и держал ее на расстоянии, подзадоривало.       Хорошо, что она решила не приходить - нужно было пощадить бедного профессора. Такой дурак... Надо было еще и кашлянуть прямо в лицо, чтоб после произошедшего Снейп оттирался в ванной с двойным и хотя бы обоснованным усердием. Хотя... Когда-то он не брезговал и не отшатывался от Лайтест, как от огня.       Как только в мыслях мелькал Снейповский длинный нос и губы, Августа принималась коротко фыркать сама себе и старалась переводить внимание на придумывание новых аббревиатур новоиспеченных структур. Думать о свершениях великих за границей конкретно сейчас она не могла - даже выспанная, профессорша не хотела их анализировать. Все равно, ни на что, кроме своего нехитрого дела, она повлиять не может.       Может, стоит действительно включиться в эту охоту на живца? Избавиться от Квиррелла, исключительно законными методами, разумеется, упечь его в местную тюрьму, и жить спокойно?       Хагрида тем временем не было уже слишком долго, и появился он вовсе не со стороны замка: через четверть часа зазевавшуюся Августу чуть не смело дверью.       - Ой-ей! Профессор, ты чего тут? - косматая голова Хагрида просунулась в щель, и тот осмотрелся внимательнее обычного. Лайтест встала, но лесничий не спешил ее пускать.       - Снейп дал вольную на сегодня, - слукавила Августа, выдав улыбку за радость от внезапного выходного, - и я решила, что мы давно с тобой не болтали.       - Ну я... Дыа... Не болтали, стало быть, - Хагрид замешкался и не сделал ни шага вперед.       - Я не вовремя?       Некоторое время он молчал и мялся на месте, а Лайтест не настаивала и ждала, пока подозрительный лесничий определится. Тот вскоре посмотрел на подругу и, видимо вспомнив о ее секретах, решил доверить свои.       - Давай, это, запрыгивай быстро, - шумно выдохнул великан, огляделся еще раз и приоткрыл дверь.       Августа проскользнула в хижину, и ее сразу обдало жаром. Окна были закрыты и зашторены. Стягивая пальто, Лайтест увидела Горыню, сидящую в руках у Хагрида. Перчатки из драконьей кожи были воистину великаньими - одной хватило бы на три пары обычного размера.       Вертлявая саламандра замерла, увидев хозяйку, и высунула язык. Глазки ее пробежались вверх-вниз, она поочередно моргнула. Затем Горыня вся собралась, расставила лапы, готовясь к прыжку в объятия, но Хагрид быстро накрыл ее второй рукой. Из щелей между пальцев вывалил одиночный клуб дыма.       - Вынести хотел, - пробасил он, - в костерок положить.       - Проказничает? - улыбнулась Лайтест и достала из бездонного кармана свою собственную пару перчаток. - А она подросла.       - Ды-а-а, - протянул лесничий и передал Горыню. Августа улыбнулась саламандре, что принялась вертеться вокруг своей оси и попыталась погладить ее указательным пальцем. - Да ты... садись, что ли... Чегой это Снейп тебя отпустил?       - Гоняет их по теории, - отмахнулась Августа, - а я же только банки подношу, да горелки правлю... Тем более, сегодня только первый и третий уроки, вот и сжалился надо мной после дежурства.       - А-а-а, - протянул Хагрид, совершенно не вовлеченный в ответ на вопрос, который задал сам. Он скосил глаза в сторону камина и виновато вытянул губы. Августа обернулась и ахнула.       Под закипающим чайником лежало огромное черное яйцо. Переливающиеся бензином чешуйки раскрывались на едва заметный миллиметр, а затем вновь прилипали к скорлупе. Лайтест, взглядом попросив разрешения, подошла ближе, накрывая Горыню ладонями так же, как и Хагрид ранее. Из девичьих рук саламандра почти было вырвалась, но Августа просунула ее шею меж указательным и средним пальцем, лишая всякой подвижности практически безболезненно. Мизинец и большой палец обвили туловище - Горыня любила засыпать именно в таком положении, свесив лапки.       - Красивое, - все, что нашлась сказать Августа, разглядывая яйцо. Как бы ни силилась она вспомнить все уроки по животноводству, в голову не приходило ни одного отличительного признака. По скорлупе она не могла определить, что за вид дракона сейчас греется под чайником, а потому даже пытаться не стала. - Скоро?       - Ну, я это, все по книжке делаю, вроде бы, - Хагрид сделал шаг вперед, когда Лайтест протянула вторую руку в перчатке и приложила ее к яйцу. Она закрыла глаза и как будто прислушалась, но тут же поднялась и посмотрела на саламандру.       - Недолго осталось, - улыбнулась Лайтест и вытянула губы трубочкой, сюсюкая со своим существом. - Они не подру-ужатся, да? Не подружишься?       - Ага, да! - воскликнул Хагрид. - Об этом-то тоже написано всякого.       Лайтест подняла Горыню к глазам. Та была особенно беспокойной и все пыталась спрыгнуть вниз, а хвост ее вертелся прямо как у взбудораженной собаки.       - Она - огненный элементаль по своей сути, - объяснила Августа, продолжая гладить красное воплощение алхимического огня, - и ревнивица по характеру, да? Ты такая? Такая?       Лайтест ослабила хватку, и Горыня изогнулась, подставляя чешуйчатое пузико. Даже лежа на спине, саламандра не знала, куда смотреть: то ли в камин, то ли на хозяйку, и расслабиться не могла.       - Да вот не скажи! - лесничий потряс пальцем и взял книгу в руки. Уже с самого утра он поднял мадам Пинс и слезно умолял пустить его в библиотеку, чтобы набрать первых попавшихся книг про драконов. - Тут пишется, что драконы и саламандры не переносят друг друга, но Горыня, это... Греет его, спит рядом... Всю ночь рядом пролежала, токмо с утра раскалилась, уж незнамо почему. Я ее поэтому на улицу и понес, чтоб не перегрела!       - Давай наблюдать за ними, - предложила Лайтест. - Может, это окажется первый симбиоз за всю историю этих магических существ...       - Профессор, - Хагрид тяжело вздохнул, и опустился на стул. Он некоторое время жевал губы, не решаясь сказать то, что хотел. Августа не торопила его, хотя чувствовала какую-то неловкость.       - А как тебе разрешили его завести? - она кивнула на камин и дрогнула, когда на улице раздались раскаты колокола. Начался первый урок.       - Ну дык... Мне не разрешали, - признался лесничий и сложил руки на груди. - Я его в карты выиграл, получается... Сегодня ночью.       - Выиграл? Сегодня? - резко спросила Августа вмиг изменившимся тоном. - У кого?       - Та я знаю разве? Мужик и мужик, самый обычный, стал быть, в капюшоне... Э-э... Выпил я сильно, в деревне, ток собрался уходить, а тут вижу, карты тянет. Сыграть предлагает. А ты не думай, что я азартный-то, просто... ну... Ну захотелось, чего теперь-то бубнить, - Хагрид развел руками, а потом сцепил их. Большие пальцы закружились вокруг друг друга. - Ну я его раз обыграл, два... А на третий он яйцо достал, ну я там вапще... Никак не смог отказаться, дык еще и удача была на моей стороне! Да он сам рад был, что от дракончика-то избавился! Видать, совсем не знал, чего с ним делать и как ухаживать...       Августа кусала щеку изнутри, глядя в сторону. Пусть ее мысли занимали сторонние вещи, притянуть основного виновного в собственном ночном происшествии не составило никакого труда. Она бы не столкнулась с Уизли без внезапной замены. Предвзятость и усталость, та причина, по которой она сейчас у Хагрида, а не у Снейпа, вывели Квиррелла в подозреваемые молниеносно. Других злодеев Лайтест еще не знала, зато была огромной сторонницей причинно-следственной связи во всем, начиная, разумеется, с алхимии, заканчивая жизнью.       У такого удивительного совпадения должны были быть и причины, и последствия. Никакие подарки не сыплются с неба...       - А лица не видел? - спросила Лайтест, перекладывая Горыню в другую руку. Хагрид покачал головой, не понимая, к чему ведет подруга. Та не стала посвящать его в свои мысли и легкомысленно пожала плечами. - Ну, может, контрабандист, раз лицо-то скрывал. Схватили за... кхм... за руку, вот и решил сплавить по-быстрому.       - Да не-ет, - протянул Рубеус, - он переживал сильно. Спрашивал, точно ли сдюжу с такой-то зверюгой. Не кошка, чай, не собака... Хе-хе... Мы с ним бу-бу-бу, бу-бу-бу, все не верил. Ну, а как я ему как сказал, что цербера целого выходил, он и успокоился. К каждому зверю, к нему ж подход нужон... Вот Горыня твоя, вертихвостка редкостная, а начнешь вслух книжки умные читать - сидит, слушает, глаза лупит.       - А Пушок? - Хагрид не заметил странную интонацию.       - А Пушок, стал быть, от музыки засыпает, - лесничий довольно ткнул во флейту на столе. - Как дите от колыбельной успокаивается, но токмо от некоторых. Зверюга, чай, адская, не все вещи на слух воспринимает... Профессор, ты только никому не говори!       - Я про Пушка и не разговариваю.       - Та я про дракона! - воскликнул Хагрид и одернул сам себя, прикрывая рот рукой и пытаясь затолкать громкие слова назад. Продолжил он уже шепотом. - Про яйцо не говори! Запрещено жеж! Отберут!       А в Союзе еще и посадят. Августа поклялась, что от нее о драконе не узнает ни одна живая душа, и тут же прикусила себе язык - как тогда рассказать Дамблдору и Снейпу о том, что провернул Квиррелл? Выдвигать такого рода обвинения... Она даже не знает наверняка он ли это был, но чувствует! Спинным мозгом чувствует!       Не бывает таких совпадений. Особенно у хороших люд... великанов, которые верят в удачу и карточный фарт.       - А давай в дурака сыграем? Только чур переводного! - неожиданно предложила Августа. Горыню пришлось поместить в вывернутую наизнанку перчатку, как в кулек, и засунуть за пазуху - иначе саламандра житья не давала. Поворчав и бестолково попытавшись выбраться обратно к яйцу, Горыня уснула и позволила хозяйке сначала обучить лесничего русской игре, а потом и проиграть. - Дела-а...       - Говорю, - просиял Хагрид и довольно положил на плечи подруги карточные погоны, - мне везет!       - Ну, а мне повезет в чем-нибудь другом, - отшутилась Лайтест и не представляла, насколько была права. Пусть она не единожды опогонилась, зато пропустила цирковое представление, что устроил Снейп на уроках.       Он ведь тоже не спал всю ночь. Как только Снейп услышал, что алхимичка заменяет Квиррелла, принялся выяснять, куда тот делся, и до самого утра охотился не за школьниками, а за ним.       Лайтест, униженная точно так же, как и сам зельевар, надерет всем причастным уши и без его присутствия. Тем более что Снейп совершенно не был готов выходить в люди с порванной мантией и спутанными мыслями: он либо прибьет школьников на месте, либо сам умрет со стыда. Впрочем, он выдерживал и куда более серьезные ситуации.       А про магию, способную вернуть мантии первоначальный вид, вспомнил только под утро.       Ноги сами привели его к чужой двери. Снейп долго выбирал, куда может отправиться Квиррелл в том случае, если его уход - это обман, и между коридором с Цербером и кабинетом Лайтест выбрал последнюю. Скользнув призраком у приоткрытой двери, зельевар не смог увидеть, кого поймала алхимичка и кого сейчас наказывала и как, но поморщился от тянущегося запаха табака. Августа сидела на подоконнике, высунувшись из окна почти наполовину, а сквозняк тянул ее след в коридор.       Теперь-то он не отмоется от ее сигарет. Раньше Лайтест уважала личное пространство зельевара и жалела его нос, чуткий к любого рода ароматам. Во всей Англии не было принято смолить за кафедрой, неужели возвышенный алхимичкой Колдовстворец позволял такую вопиющую наглость?! Или это ее личный вызов?!       Снейп взялся за собственную мантию, предварительно оглянувшись в пустом коридоре, и втянул ноздрями: точно, не отмоется. Он попытался различить хоть что-то через плотную завесу горелого табака, но не смог. У него саднило колено и бедро, но куда хуже было уязвленному самолюбию. Пока Северус всячески держался в стороне, Лайтест, пусть и нехотя, не оставляла его в покое.       Время шло, и ничего не менялось. Снейпу не нравилось наблюдать за овцой в волчьей шкуре, тем более что у овцы этой было слишком потерянное выражение лица с января. Такая не перекрестится, пока гром не грянет, а сверкающих над головой молний даже не заметит.       Сначала он обязан был пустить ее в свой кабинет, а теперь обязан был следовать по пятам и охранять. Если бы только Снейп сам не обрек ее на это...       Нет, конечно, он понимал Августу с самого начала. Он знал, что с ней творится лучше, чем она сама, и представлял, что будет, когда ее мир окончательно рухнет. Зельевар уважал ту стойкость, с которой она проходила через все испытания - даже через те, что создавал сам, - и где-то глубоко в душе был даже по-своему расположен.       Лайтест подкупала своим умом даже тогда, когда ум этот оборачивался против него самого. Им двоим тут просто не место. Такую, как Августа, нужно вспоминать добрым словом, но только вспоминать - как можно дальше от нее самой.       - Уизли! - послышалось из кабинета, когда Снейп уже собирался уходить. - Не спать! Я же не сплю!       Уизли... Теперь он знал, кого винить. Декан Слизерина не мог зайти в кабинет, он не мог находиться с ней в одном помещении, и тем более с теми, кто устроил все это... Снейп оскалился и пошел прочь, а на следующий день решил оторваться на каждом Уизли, которого увидит.       Досталось даже Перси. Бедный староста так и не понял, за какие грехи Снейп снизил ему оценку, назвав ответ неполным, но подойти и разобраться после урока не осмелился: все знали, что путь к зельевару пролегает через Лайтест.       Первым это обнаружил Зак Смит еще в декабре. Тогда Снейпу не понравилось его эссе, и когтевранец, ко всеобщему удивлению, выбрал решать вопрос с профессором Лайтест. Та придирчиво перекладывала его пергаменты, уточняла что-то в собственных методичках, и обещала на следующий день дать ответ. Исправлять оценки, поставленные не ею, Лайтест не могла, но всеми правдами и неправдами Смит получил заслуженное Превосходно.       Так и повелось. Доказывать что-то Снейпу напрямую было бесполезно, и все спорные вопросы сначала проходили через профессоршу, которая сегодня решила не появляться. Зельевара это устраивало - его меньше доставали идиотскими вопросами, и он позволял Лайтест носиться со студентами, коль та хочет.       Перси смотрел на свой тест и чуть ли не плакал, но даже не попытался подняться с места, чтобы доказать собственную правоту.       И был прав как минимум в этом - Снейп рвал и метал, в каждом жесте его и слове сквозило раздражение и неудовольствие. Во время второго урока, собственного окна, он вышел из кабинета и наткнулся на близнецов Уизли. Те мялись у двери, но при виде зельевара буркнули что-то про опоздание и травологию, и побежали прочь из подземелья, но все равно лишились двадцати баллов - за бег по коридору, шастанье вместо учебы и даже неопрятный вид, на который часто не обращал внимания.       Оставался лишь один ненаказанный Уизли, которого Снейп подозревал наравне с близнецами и которому приписывал неизменного подельника в лице Поттера. Уроков у первокурсников сегодня не предвиделось, а в Большом Зале Снейп был бессилен. Завтрак он пропустил в любом случае...       Поднимаясь по лестнице, зельевар выше, чем обычно, задирал колено, и сильнее, чем следовало, опускал ногу. А ведь он пожертвовал своим утром, чтобы перехватить Лайтест в лаборатории до начала занятий, чтобы - в кои-то веки - поговорить по-человечески и без этой вечной, выматывающей пикировки. Прождал ее с полчаса, и что? Не явилась... Лайтест, судя по всему, думает, что декан Слизерина будет бегать за ней.       Пусть сейчас Снейп и был обязан, делать этого он не собирался. Поручение Дамблдора присматривать за алхимичкой можно выполнить и другим образом. Вместо того, чтобы носиться за ней и выяснять, куда она спряталась в очередной раз, Снейп решил держать на виду преследующую Лайтест угрозу.       Весь день он не спускал глаз с Квиррелла. В свободное время он бродил около его кабинета, благо тот вел уроки в штатном режиме, заваленный расписанием. Профессор улыбался Снейпу и не делал ничего предосудительного, лавируя только между кабинетом и библиотекой. Когда зельевар после третьего своего урока снова поднялся наверх, то застал в коридоре Лайтест, так старательно его избегавшую.       Она шла, опустив голову и держа в руках половинку шоколадной лягушки. Позже Снейп понял, что Лайтест все рассматривала высокие новые сапоги и пыталась понять, нравится ей или нет. Он же посчитал, что Августа растерялась, увидев его еще издалека. И сильно ошибся.       Когда она подняла глаза и увидела коллегу, то совершенно естественным образом развернулась назад, описав небольшой круг, не замедляясь и не сбивая шага. Если бы команда Слизерина умела так чисто маневрировать, то не проиграла бы ни одной игры в квиддич. Снейп выдохнул и прикрыл глаза.       - Лайтест, - негромко сказал он, - стоять.       Августа и не собиралась подчиняться. Более того, она его даже не услышала и скрылась за поворотом. Мужчина закатил глаза, но не расстроился: раз Лайтест в замке, то и контролировать все и всех больше не нужно, и он может вернуться к своим занятиям. Снейп, выждав еще некоторое время, спустился в подземелье, проклиная алхимичку и тут же отсекая эти злые слова от самого себя, и толкнул дверь в лабораторию, с опозданием вспомнив, что запирал ее.       Августа сидела за своим столом. Сапоги валялись на полу, собранные гармошкой, пальто было перекинуто через ручку кресла, алхимический пояс свисал почти наполовину и грозил упасть на пол, а сама Лайтест склонилась над пергаментами, поджав под себя ногу в шерстяном носке. Второй носок был другого цвета. Снейп фыркнул.       - Вы быстро бегаете, - выплюнул зельевар, взмахивая полами мантии. Августа не обратила на него никакого внимания. - Могли бы заняться своими делами после уроков, а не пропускать рабочий день.       - Я очень хотела заняться своими делами в Хогсмиде, - буднично ответила Лайтест, не глядя на Снейпа, - но, так получилось, занялась вашими.       - Расшифруйте, - прорычал мужчина. Он подошел ближе и поправил ее пояс так, чтобы он не рухнул. Лайтест выдохнула, собираясь с духом и, поджав губы, оперлась на стол. Она смотрела исподлобья, но злобы или раздражения не выражала, в отличие от собеседника.       - Я предполагаю, что Квиррелл теперь знает о Пушке.       - Он знал и до этого, - Снейп прищурился и сцепил руки за спиной.       - Ну, а теперь знает о том, как его обезвредить, - Лайтест вновь нырнула в студенческие эссе, оставляя зельевара без логического продолжения и объяснения. Она вела себя более расслабленно, чем обычно, но слишком неестественно. Тоже думает... Делает вид, что ничего не произошло.       - И? - Снейп отвернулся. - С чего вы это взяли?       - Не скажу. Вы можете только поверить мне, - Августа решительно отложила ручку и полностью посвятила себя разговору, показывая всю серьезность своих слов, - но не проверить. У меня есть причины так считать, но я не скажу, почему.       - Вы выяснили это в Хогсмиде?       Августа демонстративно закрыла рот на замок, а невидимый ключик выбросила в сторону, и Снейп скривился.       - Я с вашими предположениями должен пойти к директору?       - Ничего вы не должны, - поморщилась усталая Лайтест. - Мне показалось, что вам надо знать.       Снейп сжал ладони и прошел к своему месту. Лаборатория вновь пропахла табаком, от которого он так хотел избавиться полночи и полдня.       - Что же вам еще кажется? - едко спросил он, присаживаясь. Лайтест некоторое время молчала, расписывая ручку на пустом листке в клеточку, и ответила после некоторых размышлений:       - Что вы не выспались.       - Да, ночь была крайне утомительной, - осторожно заметил Снейп после небольшой задержки. Оба профессора уткнулись в свои столы и принялись имитировать бурную деятельность, чтобы скрыть неловкость и неудобство. Один понимал, почему вторая не явилась с утра, а вторая только догадывалась, к каким неверным выводам тот пришел. Августа нисколько не смущалась - ей же не пятнадцать, - но испытывала что-то неопределенное, далекое от того стеснения, что ей приписывали.       По-настоящему застеснялась она лет семь назад, когда в комнату Димы зашла бабушка, и он от неожиданности скинул ее с себя на пол в чем мать родила... Хорошо, что родительница, будучи еще и акушеркой, тогда перевела все в шутку и сказала, что таз у Августы правильный и широкий.              А это что, разве ситуация?       После долгих ночных измышлений Лайтест поняла, что больше всего ей не нравилось то, что она выглядела глупо. Они оба, в общем-то, выглядели глупо, но она никогда не стала бы смеяться или припоминать ночную ситуацию, чтобы задеть зельевара, а вот тот был вполне способен на такое. Еще до начала учебного года он клеймил ее идиоткой в собственных глазах, а вчера она лишь очередной раз подтвердила это.       - Да-а, - протянула Августа, незаметно жмурясь, - хорошо, что у меня все прошло... в штатном режиме.       Снейп потупил взгляд и весь нахохлился. Если бы два профессора отвернулись друг на друга хоть на градус, то разговаривали бы уже спинами.       - И без происшествий? - уточнил зельевар.       - Без, - слишком быстро ответила Лайтест и ручкой зачеркнула целую строчку, зачем-то проведя два раза. - Самое скучное дежурство за все мое пребывание здесь.       - Согласен. Именно это и было утомительно.       Профессора выдохнули в унисон и украдкой посмотрели друг на друга. Августе сыграло на руку то, что Снейп оказался причастным к ее позору и стыдился не меньше. Весь тот счет, что она вела про себя, остался на прежнем месте - идиотизм, который он ей приписывал, аннулировался его втянутостью. Тишина перестала быть напрягающей, и каждый занялся своим делом, довольный, что оба решили проигнорировать ночной инцидент.       Снейп не стал спрашивать, кто именно из Уизли был в этом виновен, чтобы не возвращаться к той теме, которую никто из них поднимать больше не станет. Но было еще кое-что, что его беспокоило.       - Профессор Лайтест, - он поднялся с места и начал собираться. Зельевар, боле не избегая взгляда Августы, кивнул на ее пояс. - Вы действительно пользуетесь всем, что носите?       - Нет, по необходимости, - растерялась девушка и накрыла ладонью один из мешков. - В основном это колбы пустые, да пару регуляторов... Ну, вдруг пригодится.       - Вдруг, - неожиданно серьезно даже для самого себя повторил Снейп, кивнул алхимичке и, развернувшись на каблуках, направился к двери. - Мне действительно нужно отдохнуть. Постарайтесь не разгромить лабораторию в мое отсутствие.

***

      Апрель тянулся бесконечно долго. Как бы Августа не притворялась, как бы не обманывала себя, факт оставался фактом - она начала относиться к Снейпу спокойнее и снисходительнее. Он все еще оставался невыносимым, но теперь чуть меньше.       Впервые столкнувшаяся с тем, что дети могут быть не такими послушными и хорошими, Августа представила, как Снейп в первые свои года пытался по-человечески относиться к студентам, и предполагала, что получал взамен. Она долго дулась на Уизли, которые в конце концов бросили свои попытки вернуть расположение профессорши, и только время стерло эмоции.       - Так, товарищи, - Лайтест хлопнула в ладоши и полуприсела на стол, - какие выводы мы делаем из этой ситуации?       Уизли переглянулись, и Джордж аккуратно предположил:       - Что пять тысяч люмен - это многовато для закрытых помещений?       Лайтест умело скрыла неуместные эмоции за покачиваем головы и ладонью на лбу.       - Что пять тысяч люменов многовато для меня, - заключила она, обняв себя. - Если еще раз я - именно я - влипну в вашу историю, то она закончится очень быстро. И от Филча отстаньте.       Уизли более чем убедительно пообещали больше не подставлять профессора Лайтест и ушли со спокойной душой. Августе тоже стало легче: она решила вопрос со Снейпом, решила с близнецами, и вернулась к тому исходному состоянию, в котором у нее нет лишней головной боли.       К удивлению, голова вообще перестала болеть. А когда школа отправилась на пасхальные каникулы, то Лайтест вовсе выдохнула полной грудью и посвятила себя заботам и хлопотам, которые Хагрид попросил с ним разделить. Оба они принялись наблюдать за взаимодействием еще не рожденного дракона с вполне себе взрослой саламандрой.       - Ну нет, у меня только одно объяснение такой великой любви, - выдохнула Лайтест, отодвигая талмуд подальше. Хагрид угукнул и вопросительно дернул головой, пока переворачивал яйцо. - Мне кажется, Горыня хочет его сожрать побыстрее.       - Тьфу на тебя, Августа, - пристыдил ее лесничий. - У тебя ж праздник сегодня, а такие вещи говоришь!       - Это у вас праздник, - едва различимым шепотом буркнула Лайтест, и сама ударила себя по губам. - Нет, мы в этом году отмечаем Пасху двадцать шестого числа.       - Как жеж так сталось, что у нас девятнадцатого? - кустистые брови Хагрида сдвинулись к переносице. Августа не стала объяснять, коротко бросив, что это будет слишком долго. Так же она не стала распинаться, почему вдруг погрустнела: ей не хотелось сейчас нагружать Хагрида своими очередными грустными размышлениями.       Двадцать шестое апреля в ее жизни всегда было обведено в календаре. Самый первый раз оно стало особенным в начальной школе, когда ее посадили за одну парту с Зореславой. Августина тогда сказала, что тоже хочет быть рыжей и кудрявой, а одноклассница ответила, что ничего хорошего в этом нет. Все тогда смотрели новый мультфильм, и всех рыжих дразнили конопатыми. Зореслава ревела в полный голос, потому что очень любила дедушку и показывала, что лопатка у нее совсем маленькая и сгодится только для пасочек.       Антонам в тот год тоже пришлось несладко. Впечатлительные девчонки и ребята не упускали возможности беззлобно пошутить что в пять лет, что в двадцать пять. Особенно колкой издевкой оказалось то, что в этом году Зореславе должно было исполниться двадцать шесть лет.       Второй раз дата впечаталась в голову навсегда лишь несколько лет назад. Весь мир управлялся нейтронами, протонами и электронами, и даже колдуны, столь успешно подчинившие себе всевозможные частицы, рвали волосы на голове. Будь то магия, будь то ядерные технологии - все одно, все опасно, если забыться. Именно в восемьдесят шестом каждый на своей шкуре почувствовал, насколько человек может стать беспомощным перед энергией.       Тогда порицалась даже безобидная игра с фотонами. Знатно перетрусив, колдуны отдали должное линиям электропередач и водопроводу. Иногда Августу все еще корежило от использования магии направо и налево, но она продолжала колдовством упрощать себе жизнь. Аида сказала бы, что от Светло уже фонит, но не осудила.       Светлый праздник Пасхи, завязавшийся на этой дате третьим узлом, должен был стать хорошим знаком того, что жизнь всегда будет побеждать смерть. Но Зореслава не вернется, а Союз не соберет себя по частям. По всем законам сохранения должно было случиться что-то настолько же хорошее, насколько хреновыми были последние полгода, но Лайтест уже перестала ждать чудес.       Пока Хагрид возился с яйцом, уточняя у Августы ответы на те вопросы, коих в книгах не было - например, узнает ли дракон в нем мамочку и как выбрать ему имя, - Горыня сидела в перчатке и беспокойно ворочалась. Лайтест склонилась ближе к саламандре. Горыня не отводила взгляда, словно пыталась что-то сказать, но не могла подобрать нужных слов или способа передать свою мысль.       Сердце Августы сжалось от внезапного, необъяснимого предчувствия. Она осторожно погладила чешуйчатую спинку саламандры кончиком пальца в перчатке и почувствовала, как защемило в груди.       Горыня родилась из отчаяния и неудавшегося ритуала, из того момента, когда все должно было пойти наперекосяк - и случилось именно так, как было нужно. Может, и сейчас Августу окружают процессы, которые она не способна ни увидеть, ни понять? Колдуньи они в конце концов или нет? Зореслава была хитрейшей ведьмой, которую Светло знала! Уж кто-кто, а она найдет способ вернуться на землю!       Случайно спутав мысли, но уже заранее зная, что идея эта невозможна, Лайтест посмотрела на Горыню иначе.       - Моргни два раза, если это ты, - тишайшим шепотом, чтобы саму себя не принять за идиотку, попросила Августа. Горыня отвернулась, и Лайтест цокнула языком. Хитрейшая ведьма Колдовстворца никак не могла оказаться в теле огненной саламандры, ни переродиться в нее изначально - не сходились ни сроки, ни логика. И пусть отчаянно хотелось связать несвязуемое и все-таки насадить эту бедную сову на огромный глобус... Ничего не получалось.       Пусть это остается иронией судьбы без легкого пара: патронус Зореславы, ее дух-хранитель принимал форму именно огненной саламандры. Но Горыня, к сожалению, не имеет к этому никакого отношения. Лайтест выдохнула и обняла саму себя, не имея возможности прижать раскаленное существо к груди.       Ну как можно не ждать чудес, если одно из них сейчас пытается выбраться из драконьей перчатки?       - Ах! - вскрикнула Августа, и лесничий дернулся. - Хагрид, мы дураки!       - Чегой такое?       - Ой, я может и не права, просто мысль, - Лайтест принялась перебирать прицепленные на карабины склянки на поясе, пока не нашла подходящую по форме баночку. - Не знаю насчет того, хочет ли Горыня слопать твоего дракона, но... Ты ее часто в этих перчатках держал?       - Ну дык да, - пробасил Хагрид, вернул яйцо в камин и сел за стол. - Ее ж иначе и не взять никак. А как выкабениваться начала, то придумал вот так вот внутрь укладывать...       - А ларчик просто открывался, - довольная собой Августа увеличила банку в размерах и придирчиво ее осмотрела. - Даже кожу мертвого дракона, а он, судя по размерам перчаток, был внушительных размеров, она воспринимает как угрозу. Пока детеныш в яйце, Горыня тут главная, но не когда она... Считай, что в брюхе. Дай, пожалуйста, шило.       - О как, - уголки губ Хагрида потянуло вниз. Он чесал голову, наблюдая за Августой. - Дык лопнет жеж баночка твоя!       - Не лопнет, - отвечала Лайтест, от усердия высунув язык. Шилом она царапала окружности, прицеливаясь на глаз, и вскоре наметила двенадцать вентиляционных отверстий. - Я не рассказывала, как попала в Колдовстворец?       - Не-а.       - Я мастерски меняю структуру веществ, - грустно улыбнулась Августа.       Хагрид завороженно наблюдал, как под ее пальцами прозрачные стенки сосуда разве что сверкать не начали. В местах, очерченных шилом, прозрачная поверхность подернулась мутной рябью, становясь рыхлой и пористой. Одновременно с этим остальная часть сосуда начала уплотняться. Лайтест вертела кристаллической решеткой как ей было угодно, и через некоторое время результат ее устроил. Она едва заметно щелкнула ногтем по одному из намеченных кругов, и дефектные, лишенные связей участки осыпались внутрь мелкой серой трухой.       - Готово, - без тени сомнения заявила Августа. - Стекло теперь точно выдержит, а Горыне будет, чем дышать.       - Ну ты даешь, - восхищенно выдохнул Хагрид и пошел к камину, чтобы набрать углей, способных влезть в увеличенную банку. Августа перехватила Горыню. Саламандра больше не сопротивлялась: стоило запаху драконьей кожи исчезнуть, как она обмякла, лишь лениво лизнула воздух раздвоенным языком и покорно позволила отправить себя в стеклянную крепость. Оказавшись в родной стихии, Горыня мгновенно закопалась в жаркую крошку, оставив снаружи только кончик морды и любопытные глаза-искорки.       - Пусть сидит, - Лайтест закрутила крышку. - Здесь ей будет спокойнее, наверно...       - Ну всяко лучше, чем у дракона в брюхе, - расхохотался Хагрид. - А я и забыл про перчаточки эти, они у меня еще со школы! Ну драконьи и драконьи, тю! А тут вона как! Примелькалось, понимашь?       После лесничий и алхимичка долго обсуждали, насколько правильно и тактично будет продолжать их использовать, когда дракон все-таки вылупится. Августа считала, что зверь должен привыкать к суровым будням с пеленок, Хагрид же настаивал на том, что демонстрировать младенцу шкуру его прадедушки в качестве воспитательной меры - это прямой путь к психологической травме. За неимением альтернативы, сошлись на том, что раз профессиональные разводчики так поступают, то и они могут.       Короткие пасхальные каникулы расслабили замок окончательно. Череда дней рождений докатилась и до Аны Блэкхилл, но Августа узнала об этом лишь на следующий день, и решила, что не стоит выделять студентку подарком от себя.       Апрель выдался теплым, но стой такая погода еще осенью - все бы кутались в шарфы и свитера. Лайтест вычистила свой платок, и тот стал снова кипельно-белым, неуместным пятном сияя в подземельях. Снейп морщился, когда смотрел на него, а смотреть он стал на свою ассистентку чаще - или, ей так казалось.       Зельевар больше не донимал ее расспросами и рассказами о Квиррелле. Лайтест и не спрашивала, что тот сделал с полученной информацией, не желая лишний раз его трогать. Ее куда больше волновал собственный организм - если регулы придут и в этом месяце, можно считать это совпадением, но если и в третий раз, то это уже тенденция.       Как раз тогда, когда она хотела воспользоваться свободным временем перемены и отлучиться, дверь класса ударилась о стену так, что пустые склянки на полках отозвались жалобным звоном. В проеме возник Рон Уизли. Мальчишка выглядел скверно: мантия его сбилась, узел галстука болтался ниже нужного, на щеке чернело пятно сажи.       - Уизли! - рявкнул Снейп, выходя из своей каморки как раз тогда, когда Рон хотел что-то сказать Августе. Увидев зельевара, он закрыл рот, надув щеки, и забегал глазами. - Минус десять очков!       Лайтест замерла над креслом, сразу же догадавшись, что происходит. Уизли, еще не знающий об этом, молча подскочил к ней, схватил за руку и выволок из класса.       - Я вернусь! - крикнула Августа, проплывая мимо Снейпа, который готов был взорваться, но даже не успел раскрыть рот для новой порции яда. Рон, охваченный паникой, проигнорировал деканское величие с безрассудством, граничащим с идиотизмом.       - Профессор, скорее... - прохрипел Уизли, как только за ними захлопнулась тяжелая дубовая дверь, и они оказались в пустом коридоре. - Она... она его сожрет! Прямо сейчас! Оно хрустнуло, и Горыня как вспыхнула! Мы не можем их разнять!       Они выскочили из главных дверей и едва не сбили с ног Драко Малфоя. Тот несся им навстречу со стороны леса, задыхаясь от быстрого бега, но на его лице сияло такое выражение торжества, что Августе на мгновение стало не по себе. Драко даже не притормозил, мазнул по ним лихорадочным взглядом и припустил еще быстрее.       - Он видел! - простонал Рон, на секунду замирая. - Он в окно заглядывал!       Августа не ответила и прибавила ходу, размышляя о том, что Снейп наконец-то сможет отдать хэллоуинский долг. Гордая, она так ничего и не взяла взамен, но сейчас же будет просить не для себя...       В хижину Лайтест ворвалась первой. Внутри было душно и пахло так, словно тут одновременно жгли старые покрышки и варили деготь. Хагрид, подняв руки в огромных перчатках к потолку, шикал и топал, пытаясь успокоить разбушевавшуюся Горыню.       - Августа! Ох, Августа, помоги! - взвыл он. - Я и забыл, что не закрутил крышку-то, чтоб дышалось ей вольнее... дурень старый!       Саламандра шипела и скалилась, тело ее приобрело яркий оранжевый оттенок. Посветлели даже черные лапки и хвост. Гермиона прижимала ладонь к груди и всхлипывала, ее палочка валялась под столом, а Гарри мотался вокруг стола, как... как рыба в проруби, и пытался поймать Горыню на лету. Та прыгала на добрый метр в высоту и щелкала пастью, из которой валило дымом.       - Горыня! - строго рыкнула Августа, привлекая к себе внимание. Саламандра резко развернулась, и стало видно, что зрачки ее вытянулись, как две щелочки. Она выпустила в сторону хозяйки сноп искр и молниеносно побежала к ней, щелкая хвостом по полу. - Дурная! Левиоса!       Выгнув три пальца в куриную лапу, Лайтест подняла Горыню в воздух и увела в сторону. Второй рукой она дала Поттеру знак, и тот передал ей банку, в которую и отправилась бесноватая саламандра. Оказавшись в родном террариуме, она ничуть не успокоилась, и по стенкам пыталась забраться наверх даже тогда, когда Гарри плотно закрутил крышку.       - Фух! - шумно выдохнул Хагрид, но рук не опустил. - Все что ль?       - Все, - недовольно ответила Августа. Она поднесла банку к глазам и наконец-то смогла перевести дыхание. Сквозь отверстия было слышно шипение, из них валил дым, постепенно сходивший на нет и разрастающийся с новой силой. - Дракон в порядке?       Хагрид медленно опустил руки, и сначала Лайтест показалось, что он держит маленький рваный зонтик. Зонтик тоже шипел, но дрожал от страха. Горыню Августа отставила подальше, чтоб остыла, а Гермиона опять громко всхлипнула. На ее красной ладони начал вздуваться волдырь, и профессорша недовольно цокнула.       - Давай сюда, - Августа перехватила тонкое детское запястье, не давая девочке разбередить и без того поврежденную кожу. - Рассказывайте.       - Да чаво тут рассказывать, - ласково сказал Хагрид, смотря на дракона в руках со вселенской нежностью, - вылупился наконец, мой харо-оший!       - Он только из скорлупы вылез, тут ваша эта, - Рон кивнул на Горыню, - банку перевернула, ну и понеслось!       - А откуда у вас саламандра? - влез Гарри. Августа помазала ладонь Гермионы мазью неизвестного той происхождения, вытащила из пояса остатки марли и, зубами надорвав край вдоль, принялась перематывать.       - Да на кладбище нашла, - легко ответила Лайтест, продолжая дуть на ожог. - Жить будете, но к Помфри все равно сходите, мисс Грейнджер. Мы надеялись, раз Горыня о яйце заботится, то и с драконом подружится...       - Да хрен-то там! - воскликнул Хагрид и ойкнул, вспомнив о детях. - Ничего подобного! Права ты была, профессор, сожрать хотела, пока маленький... Забирай ее пока что! Меня на всех не хватит!       - Заберу, - криво улыбнулась Лайтест. - Придется пока носить с собой... Вот Снейп обрадуется!       - Снейп! - воскликнул Рон, который все это время стоял у окна, вглядываясь в щель между шторами. - Малфой наверняка побежал к нему, ну, рассказывать про дракона!       - Профессор, вы можете что-то сделать? - взмолился Гарри. - Нельзя, чтобы Хагрида наказали!       Августа изогнула брови, но удержалась от едкого замечания: еще совсем недавно эти дети ей совершенно не доверяли и следили, и именно Поттер был тому виновником. Она была уверена, что только Гермиона определилась, как относиться к профессорше. Хагрид, баюкавший своего нового ребенка, словно очнулся, и лицо его, до этого сияющее, вмиг посерело.       - Дык.. Профессор, сдаст он нас?       - Сдаст, - закивала Августа, втягивая губы и смотря куда-то в сторону. Напоминать Снейпу о хэллоуинском долге было как-то... как-то неуместно и неправильно, как-то... Лайтест теперь не хотелось так мелочно намекать на то одолжение, что он ей предлагал, тем более, после того ночного эпизода... - Мысли есть, но не уверена, что получится. Я правильно понимаю, что мистер Малфой склонен преувеличивать?       - Еще как! - гыгыкнул Рон. Лайтест взяла саламандру в банке и прицепила карабин к ремню.       - Дети, врать - это очень плохо, - начала она издалека. - Но надо, чтоб вы разнесли слухи. Можете привлечь братьев, мистер Уизли, скажите, что это я попросила. Но Перси ни слова!       Хагрид с надеждой смотрел на подругу, не понимая, какого рода сплетни она хочет придумать. Гермиона сообразила первой и, как и на уроках, выступила, перебивая:       - Вы хотите, чтобы мы сказали, что это у вас есть дракон?! Который, если кто-то захочет проверить, на деле окажется саламандрой?       - А Малфой станет просто фантазером, - заговорщицки прошептал Гарри, радостно потрясая кулаком.       - Ну-у, в общем-то да, - протянула Августа, по ходу размышляя, насколько это целесообразно. - Можно даже придумать что-то про три головы, ее все-таки зовут в честь Змей Горыныча... И, когда мистер Малфой заявит, что видел настоящего дракона, все уже будут об этом знать. И, надеюсь, очень разочаруются, когда увидят простую ящерицу, чтобы тема сошла на нет, а мистера... а кого-то подняли на смех и не восприняли всерьез. Но это очень плохо, и я вас такому не учу!       Дети переглянулись. Гермиона всем видом транслировала простую мысль о том, что она ведь говорила о том, что Лайтест - хороший человек! Рон, оценив идею, опустил уголки губ вниз и покачал головой, а Гарри широко улыбнулся. Что-то, а подгадить Малфою мальчишки хотели не только ради всеобщего блага.       - Бегите, - Августа поторопила их взмахом ладоней, - вы должны опередить его!       - Профессор, ну ты пасатри на него! - Хагрид поднес новорожденного прямо к лицу Лайтест, и та натянуто улыбнулась. - Такая ты хитрая, ух! Ты не переживай, я его прятать буду!       Профессор Лайтест, совершенно не впечатленная драконом, вернулась в школу аккурат к началу урока. Снейп вопросительно посмотрел на банку и, кажется, по-настоящему удивился. Горыня жалась к стенке, встав на задние лапы, и все пыталась лизнуть соседний мешочек. Она вернулась к своему нормальному цвету и почти что не горела.       - Это временно, - Августа выставила руки, сдаваясь на милость Снейпа. - Она просто бесится немного.       - Это... ваше? - презрительно покачал головой зельевар.       - Да, моя дракониха! - Лайтест особенно громко и четко произнесла эти слова, щелкнула карабином и подняла банку к лицу профессора точно так же, как ранее Хагрид тыкнул в нее драконом. - Это - Горыня, в честь нашего дракона Змей Горыныча! А это - профессор Снейп.       Саламандра лизнула стекло и отвернулась от мужчины, пыхнув в того дымом.       - Уберите свою ящерицу, - отшатнулся зельевар. - Мне вполне хватает вашего смрада.       - Не обзывайтесь, - беззлобно улыбнулась Лайтест, но банку все-таки поставила подальше. - Это же все-таки дух философского огня!       - Рад, что вы в курсе, - протянул Снейп и пристально посмотрел на Августу. - Был бы от этого хоть малейший толк.       Лайтест захлопала глазами и хотела было еще раз уточнить во всеуслышание о том, что у нее есть маленький дракончик в банке, как пробил колокол, и класс начал заполняться. Неизвестно как, но студенты уже были в курсе - в дверях виднелись макушки, которые сейчас должны были быть у Флитвика.       - Расселись! - рявкнул Снейп. - Мисс Лайтест, убирайте свой зоопарк, или убирайтесь... В общем, отнесите это подальше.       - Ну нет, я не оставлю эту дикарку без присмотра, - Августа водрузила банку на свой стол и уселась сама, не без удовольствия наблюдая за повышенным вниманием. Флитвиковские дети переглянулись и закрыли дверь, из-за которой послышалось, что это всего лишь саламандра. Снейп готов был придушить Лайтест, но сдержался и принялся вызывать учеников к доске по одному.       К вечеру половина замка гудела о том, что сумасшедшая профессорша притащила в замок дракона, а вторая половина осаждала их. Даже МакГонагалл поддержала всеобщее безумие и лично пришла убедиться, что никакого дракона не существует. Она поджимала тонкие губы на Лайтест, что каждым своим действием выказывала неуважение всей британской академической дисциплине. Хотя, казалось бы.       - Это просто маленький элементаль, - Августа добровольно передала своеобразный террариум в руки декана Гриффиндора. - Дети - такие сказочники, вы не находите?       - Действительно, - сухо кивнула МакГонагалл. - Не поймите неправильно, но от вас можно ожидать не только дракона.       - Сочту за комплимент, - улыбнулась Лайтест, а когда Минерва покинула кабинет, надула губы ей вслед. - Это что, правда, профессор Снейп?       - Не вмешивайте меня в свои разборки, - отнекивался зельевар. - То, что вы сумасбродна - не новость.       Августа не на шутку расстроилась его словам: весь учебный год она ставила себя, как очень строгую и дисциплинированную единицу педагогического состава, а на деле оставалась непредсказуемой, и даже ненормальной загадкой. Впрочем, это сейчас было на руку. На ужине Малфой уже не выглядел таким радостным, и Лайтест предположила, что он решил вовсе не открывать рта.       Саламандра понравилась не только детям, что на отработках просили подержать ее в руках. Квиррелл проявлял к ней особый интерес, прикрываясь профессиональным любопытством:       - Я-я читал, что э-это очень свобо-бо-долюбивые существа, - говорил он, наклоняясь к поясу Лайтест и протягивая длинные, узловатые пальцы к банке. Горыня шипела и белела, и Квиррелл одергивал свои загребущие руки. - Не-неужели, она не сбега-ает?       - Не сбегает, - холодно отвечала Августа, делая шаг назад, - Горыня очень послушная и крайне не любит чужих.       - Мы в Хо-хогвартс-се все свои, - от профессорской улыбки становилось то ли неловко, то ли жутко. Лайтест старалась держаться от него подальше, но не спускать глаз с неприятного тюрбанщика. Обо всем, что казалось ей странным, она рассказывала Снейпу, что молчал большинство времени.       За два дня Горыня и Норберт вымотали Августу. Она почти не спала, пытаясь разобраться в поведении саламандры и выясняя, как быстро вырастет дракон. Элементаль даже ночью пытался раскачать банку, чтобы выползти, и Лайтест не знала, что с ней делать. Рон проводил все свободное время в хижине лесничего, и, кажется, даже нашел общий язык с профессором.       В очередное воскресенье Августа встала в полузабытье, выпила Железный занавес, хотя это было не по ее новым правилам, и снова собралась к Хагриду. За завтраком в комнате она почувствовала, что организм решил удивить ее и во второй раз. Сменив белье, Лайтест взялась за календарь, чтобы обвести в кружок дату, и замерла.       Двадцать шестое число не могло стать более перегруженным событиями, но оно стало. Ручка зависла в воздухе над календарем, в котором это воскресенье уже имело две пометки - о третьей причине ни одному гражданину и напоминать не надо было.       - Да сколько можно, - устало скривилась Августа и твердой рукой пометила этот день и четыре последующих. Лучше бы цикл начался завтра - из-за него Лайтест не сможет отправиться в Лондон и помолиться.       Она достала из ящика стола тонкую восковую свечу, оставшуюся еще с прошлого раза, и зажгла ее от пламени в камине. Красный угол без икон принял огонек почти благодарно - тени заплясали по стенам, превращая угловую полку в подобие домашнего алтаря. Августа перекрестилась, закрыла глаза и прошептала привычные слова.       В груди ничего не екнуло, а грусть не накрыла с головой. Августа нахмурилась и попыталась нашарить в себе зачатки слез и истерики, которые постоянно приходилось сдерживать, и не нашла от таковых ни следа. Облизнув губы, она поняла, что внутри ничего уже не осталось, кроме фоновой угрюмости и смирения. Нельзя вечно злиться и пенять на судьбу - в какой-то момент устаешь и от радости, и от грусти, и начинаешь жить дальше только потому, что надо.       Или потому, что очень хочется двигаться дальше, даже помятому и печальному.       - Все пройдет, - самой себе сказала Августа, глядя в пламя свечи. Она оставила пальто, которое потеряло свой смысл - к Хагриду заходишь, как в баню, а выходишь, как из котельной, - щелкнула застежками на поясе, попросила Ефима приглядеть за Горыней и вышла.       Едва Лайтест оказалась в коридоре, то учуяла специфический запах. Она заглянула в лабораторию, но та оказалась пуста, а знакомый аромат, словно след, вел наверх. Сердце забилось чаще, а мозг опровергал собственные предположения.       Особенно ни на что не надеясь, - без конкретной цели клубок мог отказаться вести ее, - Августа бросила пряжу на каменные плиты. Оливковый клубок прокатился туда-сюда, закружился на месте и полетел вперед.       Редкие студенты озадаченно смотрели вслед профессорше, бегающей по лестницам и коридорам, а Флитвик восторженно ойкнул, когда клубок врезался ему в ноги. Августа на ходу пообещала потом показать ему, как работает эта магия, и вскоре оказалась на последнем этаже. Клубок остановился у глухой стены и, сколько бы колдунья его не тормошила, больше не двигался.       Лайтест принюхалась. Определенно, этот смолистый, до боли знакомый запах был где-то совсем рядом, но во сколько бы дверей не заглянула Августа, источника его найти не могла. Когда она в третий раз прошла мимо той стены, на которую указал волшебный клубок, и махнула рукой на безуспешные попытки разгадать эту тайну, то спиной почувствовала изменения и вся покрылась мурашками.       Августа обернулась и еле сдержалась от удивленного вздоха: она стояла перед дверью, которой еще несколько мгновений назад не было. Коридор все еще пустовал, не у кого было спросить, что происходит, а желание узнать, кто кадит внутри Хогвартса, оказалось сильнее чего угодно. Поколебавшись, Лайтест приоткрыла дверь и тут же захлопнула ее, не поверив глазам.       - Твою мать, - выдохнула она и подняла глаза наверх, надеясь на понимание. - Прости, Господи.       Августа ожидала увидеть что угодно, готова была разочароваться в близнецах с их очередным розыгрышем или извиниться за внезапное вторжение перед тем, кто мог находиться по ту сторону, но оказалась не готова к убранству небольшого храма.       Запах, опустившийся до ее подземелий, оказался именно тем, чем она и думала - ладаном. Но даже в самых смелых своих фантазиях даже предположить, что внутри Хогвартса найдется родное ей место, Августа не могла. Дверь снова приоткрылась - на месте остался и расписной свод, и иконостас, и золотые лампады. Оглядевшись, Лайтест накинула белую шаль на голову и проскользнула внутрь.       О чем она беседовала там, сама с собой, за кого молилась и о чем просила, все осталось внутри загадочной комнаты. Вышла профессорша с красными глазами и легкостью на душе, пораженная происходящим, но все равно воспользовавшаяся случаем. Даже кровь не могла остановить ее - уже внутри она сообразила, что в церкви нельзя проливать ее, а не приходить вовсе. Причастить ее все равно было некому. Под низким потолком Лайтест провела время в одиночку, если так можно считать.       Позже Хагрид рассказал взбудораженной и впечатленной Августе, что в Хогвартсе такое количество всяких комнат и секретов, что даже Дамблдор не знает всех. Лайтест не остановилась на этом и обратилась к Снейпу.       - Вы наткнулись на Выручай-комнату, - недовольно и сухо ответил он после очередных витиеватых объяснений Лайтест. - Она появляется только тогда, когда кому-то нужна помощь, и меняется, в зависимости от ситуации.       - О-о-о, - протянула Августа и притихла, рукой накрыв банку с Горыней. Она-то и не знала, насколько ей нужна была помощь на самом деле, и прониклась благодарностью к Хогвартсу впервые, кажется, за все это время. - А как она выглядит на самом деле?       - Помощь, - Снейп задумчиво покрутил кубок в руках, проигнорировав ее вопрос. Он делал так, когда не знал ответов, - какого рода вам понадобилась?       - Спасение души, - кивая сама себе, ответила Августа и беззлобно улыбнулась. Декан принял это за шутку и закатил глаза. - Эй, я серьезно! А вы про комнату откуда знаете?       - Спасение тела, - неопределенно усмехнулся Снейп и осушил кубок, вернув его на стол с грохотом. Сказал он быстрее, чем подумал, но Августа тоже не восприняла его ответ всерьез, списав все на бытовое хамство.       - Ой, не хотите - не говорите, - отмахнулась Лайтест, не заметив того, как изменился взгляд зельевара, и как дернулось его плечо.

***

      Дети, несмотря на сказку, что скормили всему замку, продолжали носиться с Малфоем. Каждый раз, когда Лайтест встречалась с ними у Хагрида, Рон и Гермиона приседали ей на уши и говорили, что он что-то замышляет, что их доброго лесничего упекут в Азкабан, а их - вместе с ним. Августа слушала, больше внимания обращая на Поттера, который в присутствии профессорши не мог расслабиться.       Для нее главным стало то, что они со Снейпа и Философского Камня переключились на что-то другое.       Что-то другое носилось по хижине, в которой уже не умещалось. Дракон по имени Норберт рос не по дням, а по часам, а бренди поглощал в промышленных масштабах, окончательно потеряв остатки очарования в глазах Лайтест. Зверей она любила маленьких и пушистых, и исключение могла сделать только для Горыни. Она и забыла, как сильно от драконов, особенно молодых, несет перегаром.       Августа присоединилась к уговорам выпустить дракона на волю, но Хагрид никак не мог так поступить. Лайтест решила поговорить с ним наедине, когда дети отправятся в замок.       - Чарли! - вдруг воскликнул Гарри, поворачиваясь к Рону.       - Я не Чарли, - раздраженно протянул Уизли, - я Рон. Ты что, забыл?       - Да нет, я про твоего старшего брата из Румынии. Мы можем отправить Норберта к нему! Чарли позаботится о нем...       - Отличная идея, Поттер, - подхватила Августа, выжидательно глядя на Хагрида. Ей показалось, что ее слова должны оказать на него большее влияние. - Этот ваш Чарли - специалист по драконам?       - Да, он их изучает, - кивнул Рон. Гарри затравленно посмотрел на Лайтест, о присутствии которой словно забыл.       - Ну так тем более. Либо, кхм, кто-то упрямый, - Августа ввиду должности и этики не могла больше выражать симпатии или антипатии настолько открыто, а потому избегала говорить ту самую фамилию, - донесет, либо сами попадемся. Нужно прощаться с нашим новым другом.       - Не-ет! - взвыл Хагрид, вмиг из великана превращаясь в капризного ребенка. Боль от разлуки сложилась с болью от того, что дракон куснул его за сапог. Августа отодвинулась подальше, и открыла дверь, выгоняя детей.       - Уже поздно, - заявила она, - а нам еще надо поговорить.       - Авгу-уста, ну не могу я! - Хагрид плакал почти навзрыд, наглаживая дракона. - Ну вот как он без меня? Ты б Горыню отдала?       - Я и отдала, - пожала плечами Лайтест. - Тому, кто позаботился о ней лучше - тебе! И ни разу не пожалела.       Не сразу Августа подсела к великану - Норберт смотрел на нее слишком внимательным взглядом, и она предпочла сохранить между ними расстояние до тех пор, пока дракон не отвлекся. Она положила руку на плечо смурного великана.       - Ну ты пойми, он с каждым днем становится опаснее. Дело не в том, что ты не справляешься, ты о-очень даже... справляешься, - Лайтест совершенно не умела успокаивать, пусть и сочувствовала всем сердцем, - просто подумай о том, что для Норберта будет лучше. Не станешь же ты держать его в хижине! Ему ж на волю хочется... Даже Горыня остается иногда одна! Она засыпает в классе, я ее там на ночь и оставляю. Запираю, конечно, и банку закручиваю, но надо иногда... Уметь отпускать, что ли.       Хагрид плакал и отнекивался, но решился, когда Норберт укусил Рона Уизли и Клыка. Рука мальчика раздулась, увеличилась в размерах, а вены почернели. Когда кожу окрасило в зеленоватый трупный оттенок, Августа потащила Рона в больничное крыло и заверила Помфри, что пострадал он от бешеной странной собаки.       - А в ваших краях часто бродят собаки с ядовитой слюной? - с хитрой улыбкой спросила мадам Помфри, укладывая Уизли.       - Постоянно! - воскликнула Лайтест, прикладывая руку к груди. - Разводчики подхватили дело товарища Павлова! Может, кто-то из Хогсмида выкупил одну такую собачку-мутанта?       Помфри посмеялась Августе, строго посмотрела на Рона, улыбнувшегося одним уголком губ, и принялась суетиться. Подмигнув Уизли, Лайтест ретировалась подальше от Больничного крыла и вернулась в рабочие будни. Затишье, продолжительность которого в этих стенах постоянно стремилась к нулю, в этот раз протянулось почти на две недели.       Лайтест привыкла к тому, что каждое утро Квиррелл бросает взгляд на ее саламандру, а Снейп встает между ними глухой стеной; не обращала внимания на то, что Горыня может начать раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь выбраться; наконец перестала копаться в себе, загруженная под конец года.       Единственное, что она снова не удержала в голове - отсутствие майских каникул. Ни праздник Весны и Труда, ни День Победы не волновали британских магов и простаков, и Августа испытала странное волнение от того, что не нужно идти на парад. Ну что ей, правда, самой организовывать шествие? Нет, конечно... Но и игнорировать эти дни было очень дискомфортно: как будто сверху вот-вот придет наказание за расхлябанность. Свербило где-то под ложечкой от неправильности.       Вечером пятницы, после отработки поредевших под конец года студентов, Лайтест решила навестить Хагрида. Горыня вновь осталась у камина в классе. Августа постучала в зашторенные окна хижины в определенном порядке - они выработали свою систему, по которой можно было бы узнать своих. Лесничий приоткрыл одно из окон, и в лицо ударил жар.       - Августа, ты? Заходь! Тут бедлам небольшой, но ты не пужайся!       Лайтест привыкла и к бедламу. Ребенок - это всегда тяжело, особенно когда он пышет огнем, а крылом сметает все со стола. Августа зашла внутрь аккуратно, сначала просунув голову и удивившись тому, что Норберта не видит. Неужели дракон уже в Румынии?       В огромный деревянный ящик Хагрид укладывал плюшевого мишку. Августа поставила на стол бренди, что прикупила в Хогсмиде вместе с сапогами, и заглянула внутрь: Норберт проглатывал одну мертвую крысу, и тут же принимался за вторую.       - В дорогу-то себе оставь, малыш! - причитал лесничий. Он покрутил в руках возникшую из ниоткуда бутылочку и, недолго думая, положил ее к Норберту. - Уезжает сегодня, мой хороший! В полночь друзья Чарли заберут его, а Гарри и Гермиона помогут, потащат его под мантией...       Вопросов было так много, что Августа растерялась: то ли за бренди хвататься, то ли возмущаться уверенности первокурсников, то ли сделать вид, что ничего не слышит. Хорошо, что флягу не достала из-за пазухи!       - Какой мантией? - невпопад спросила Лайтест, присаживаясь на самый дальний от дракона табурет.       - Ну дык, невидимкой, - Хагрид, как и последний месяц, больше времени уделял ребенку, чем собеседнику. Он оглядывал хижину в поисках того, что бы еще такого нужного положить Норберту в дорогу.       - У них есть мантия-невидимка? - протянула Лайтест. Ногтями она постучала по столу, а потом дернула рукой. - И часто они ею пользуются?       - Профессор, не серчай! Для дела жеж! Я и сам не знал, ток недавно рассказали... Ну, когда придумывали, как ящик протащить.       - Они разве донесут вдвоем? - с сомнением спросила Августа, придирчиво оглядывая ящик с драконом и пятью литрами бренди.       - Да он легонький! - Хагрид одной рукой поднял ящик за наспех приколоченную ручку, и Норберт чуть не вывалился, а бутылки зазвенели. - Я за другое переживаю! Кабы не поймал их кто...       - Сегодня, - Августа сощурила один глаз и посмотрела наверх, силясь вспомнить расписание, - наверху ходит Филч, а на первых этажах - профессор Стебль. Если я правильно помню, то Снейп будет у Пушка.       - Филч, - вздохнул лесничий. - Вредный старикан! Он их сожрет, если поймает! Августа, ты жеж профессор... Подсобишь им? Ну, дверку придержать, отвлечь кого... Все одно не спишь!       - Вечер перестает быть томным.       Августа нехотя согласилась, но сразу закрылась в себе. Она желала им удачи всем сердцем, но думала о том, сколько раз ее присутствие делало все хуже в разы. Вечер пятницы она хотела провести за рассказами, и ей казалось, что Хагрид - лучший собеседник, способный разделить ее чувства. О том, что его собственные чувства оказывались вторичными для профессорши, она не думала. А стоило.       Дети пришли за час до полуночи и очень удивились смурной Лайтест, что прикимарила, прислонившись к стене. Гарри не растерялся, и спрятал мантию за спиной. Не открывая глаз, Лайтест обратилась к нему:       - Не трудитесь, я уже знаю про ваши маленькие хитрости.       - Профессор! - охнул мальчик. - Вы пришли нас остановить?       Августа пришла, чтобы отдохнуть в приятной компании и выпить, но детям об этом знать было необязательно. Она посмотрела на них из-под редких ресниц.       - Нет. Присмотрю одним глазком, чтобы вы не носились, где попало.       - Вы пойдете с нами? - Гермиона сделала шаг ближе и с облегчением опустила поджатые к шее плечи. - Это будет гораздо легче!       Кому станет легче, было очевиднее некуда: Августа коротко повела кистью, и тяжелый ящик послушно приподнялся над полом, подрагивая. Гриффиндорцы быстро подхватили его с двух сторон и, накинув мантию, окончательно скрылись из виду.       Хагрид долго и мучительно прощался с Норбертом, продолжая махать рукой пустоте и темноте даже тогда, когда невидимая процессия уже пересекла порог и двинулась в сторону замка.       Профессор держала скрюченную руку за спиной, наугад направляя невидимую поклажу. Гриффиндорцы держались за ней на расстоянии нескольких шагов. Согнутые мизинец и безымянный палец быстро затекли, наливаясь тупой болью, но стоило Лайтест расслабить кисть хоть на мгновение, и ящик начинал крениться, а из ниоткуда тут же доносились испуганные охи и приглушенный скрежет когтей по дереву.       Когда заговорщики добрались до замка, то оценили во всей мере правильность предложения Хагрида: профессор Лайтест открывала тяжелые двери, а Гарри и Гермиона проскальзывали внутрь быстро и ловко, даже не цепляясь за створки. Профессор Стебль мирно дремала на одной из лавок. Иногда Августа уходила чуть вперед, чтобы выглядывать из-за углов и предупреждать гриффиндорцев в случае опасности. Для них это все, наверное, окончательно стало веселым приключением, ведь в случае провала вся ответственность ляжет на профессоршу.       На лестнице на третьем этаже ее заметил профессор Снейп. Гарри и Гермиона даже задержали дыхание, но остановились ближе, чем то было нужно, и молили Мерлина, чтобы Норберт не начал капризничать.       - Вы когда-нибудь прекратите шарахаться ночами? - Снейп подошел ближе, но на лестницу не поднялся. Августа медленно облокотилась одной рукой на перила, стараясь придать своей позе максимальную естественность, в то время как вторую продолжала держать за спиной, чувствуя, как пальцы начинает сводить судорогой от магического напряжения.       - Сразу после перекура, - улыбнулась Августа, рукой стряхивая невидимую пыль с плеча. - Я только ночью могу не прятаться по углам от детей.       Ноздри Снейпа дрогнули, и по спине Августы пробежали мурашки - уж он-то точно знает, как может вонять дракон! Однако декан отвернулся быстрее, чем Лайтест смогла что-то понять по выражению его лица.       - От вас несет за милю, - Снейп брезгливо дернул верхней губой и сделал шаг назад, словно одно присутствие Лайтест отравляло воздух в радиусе этой самой мили. Ступенька, на которой стояли дети, поплыла рябью, грозясь исчезнуть, и гриффиндорцы перескочили на следующую. Шум не ускользнул от ушей зельевара.       - Вы так любезны, - быстро покачала головой Августа и повела плечом, выпрямляясь. - Обязательно что-нибудь придумаю с этим. Всего доброго!       Под мантией многозначительно переглянулась пара детских глаз. Из пустоты раздался приглушенный звон стекла и сдавленный выдох Гермионы.       - Мы думали, он сейчас нас найдет, - прошептал Гарри где-то на уровне профессорского локтя. В его голосе все еще дрожали остатки паники. - Он смотрел прямо на нас!       - Нет, не смотрел, - прошептала Августа и медленно двинулась наверх, постоянно оборачиваясь на пропавшую во тьме фигуру Снейпа. До Астрономической башни добрались без приключений - они ожидали их в самом конце пути.       Лайтест резко остановилась, услышав голоса и возню из-за угла, и вместе с детьми скрылась в арочной нише, которыми так удачно пестрил Хогвартс. Сундук с сокровищем Хагрида она плавно опустила на землю, и принялась растирать запястье. Еще минута, и пальцы отсохли бы, навсегда оставшись в положении куриной лапы. Гарри хотел было сделать шаг вперед, чтобы воспользоваться передышкой и подсмотреть, но Лайтест, почувствовав движение, задвинула его назад.       - Что за чушь?! Я видела ее собственными глазами! - послышался возмущенный и четкий голос Минервы МакГонагалл. Гермиона потянула Гарри назад и сама вжалась в стену. - От дракона там одно название!       - Вы не понимаете, они всех обманули! - брыкался не кто иной, как Малфой. Декан Гриффиндора крепко держала его за ухо, но Августу больше удивило то, что вечно собранная, она была в ночной рубахе и сеточке для волос.       - Утром я поговорю с профессором Снейпом о вашем поведении! - строго заявила МакГонагалл, проходя мимо скрытых в тени гриффиндорцев. Августа тем временем присела и сама чуть не нырнула под мантию к детям.       Даже ей не хотелось попадаться такой Минерве под горячую руку, поэтому Лайтест дождалась, пока та вместе с пойманным Малфоем не только скроется из виду, но и простучит шагами по лестнице еще с минуту. Наверх компания проскочила молниеносно, и только там почувствовала себя в безопасности.       На самой башне гулял легкий, освежающий ветер. Дети выбрались из-под мантии с широкими улыбками, и Лайтест, уже было доставшая пачку сигарет, нехотя вернула ее в карман.       - Малфоя накажут! - радостно взвизгнула Гермиона - Я так рада, что даже петь хочется!       - Мисс Грейнджер, - одернула ее Лайтест и посмотрела в небо. - Где там ваши друзья?       - Еще десять минут, - сказал Гарри, глядя на маленькие часы на руке. - Мы пришли раньше.       Лайтест тянула себя то за мизинец, то за безымянный палец. На ладони остались вмятины от ногтей, и на памяти Августы это был первый раз, когда она использовала заклинание так долго. Свербело в солнечном сплетении, и Лайтест дождаться не могла, когда дети закончат свои дела и отправятся в гостиную.       - Обратно сами пойдете, - сказала она Гермионе, поднявшей на нее внимательные глаза. - Надеюсь, вы запомнили, кто где стоит и ходит.       - А вы куда? - беззлобно спросил Гарри, перекидываясь через перила, чтобы взглянуть вниз. У Августы перехватило сердце, и она оттащила мальчика назад.       - Тут посижу, - сказала она, выдохнув. В голове пронеслась тысяча и одна картинка того, как Поттер оступается и летит вниз головой. Гермиона предусмотрительно держалась подальше от края и смотрела на то, как Норберт раскачивает ящик из стороны в сторону.       - Я думал, вы проводите нас и до гостиной, - заметил Гарри.       - А сами не справитесь? - пожала плечами Августа и сама облокотилась на перила, от которых оттащила Гарри минуту назад - Не думайте, что я одобряю нарушение школьных правил. Если бы Хагрид не был таким хорошим человеком, я бы в этом не участвовала. Так что, полагаюсь на ваше здравомыслие.       В ожидании гостей Августа вышагивала из стороны в сторону, борясь с сильнейшим желанием покурить. Фляжка с огневиски оттягивала карман, минуты растянулись в часы. Гарри с Гермионой жарко шептали, и из их разговора профессор Лайтест снова вычленила такие слова, как камень, Снейп и песик, но влезать не стала. Очередная лекция о том, что главное не Философский камень, как продукт, а путь к нему ушла бы в молоко.       - А вот и ваши друзья! - Августа первой увидела четыре точки, приближающиеся к замку. Четыре парня, высоких и крепких, как на подбор, ловко соскакивали с метел и оглядывали башню с ностальгическими улыбками. На вид они все были ровесниками профессора Лайтест.       - Привет! Ты - Рон? - самый крупный обратился к Поттеру, не замечая Августы. Та тем временем коротко кивнула последнему приземлившемуся, оставаясь в тени. - Ох, нет, конечно ты Гарри Поттер! Я - Эд, приятно познакомиться!       - Рон в больничном крыле, - объяснила Гермиона, - он немного пострадал от Норберта.       - Да-а, норвежские, они такие, - Эд присел и заглянул в щели ящика. - Парни, давайте, пока никто не нагрянул!       В это время с Августой знакомился самый старший из гостей. В темноте она не могла толком рассмотреть его лицо, но запомнила светлые глаза, которые при свете луны казались неестественными и нечеловеческими.       - Ингеборга, - сухо представилась она, протягивая руку. - Полы тут мою, давайте быстрее.       Представившийся Уильямом парень рассмеялся, оценив шутку, но, наткнувшись на абсолютно серьезное и непроницаемое выражение лица, осекся и закашлялся. Друзья Чарли работали слаженно: один поднимал ящик с драконом, другой расстилал плотный брезент, третий крепил цепи к ткани. Подскочивший попозже Уильям сразу же включился в работу и принялся прилаживать крепления к метлам.       Через считанные минуты бригада готова была подниматься в воздух.       - Ух, тяжелый! - заметил Эд. - Крепкие вы детишки!       Парни одновременно оторвались от земли. Цепи натянулись со скрежетом, брезент глухо хрустнул под весом Норберта, и ящик вместе с останками плюшевого мишки и последней бутылкой Августы плавно поплыл вверх. Четыре метлы синхронно набрали высоту, что требовало если не чтения мыслей друг друга, то невероятной сплоченности.       - Пока-пока! - Эд помахал рукой детям, без труда удерживая метлу. Августа коротко улыбнулась Уильяму, перебрав пальцами в воздухе, и развернулась к детям.       - Все, спасатели, марш в кровать, - она легко подтолкнула их в спины. Гарри не мог перестать улыбаться, довольный успехом операции, да и Гермиона выглядела довольной. Попрощавшись с профессором, гриффиндорцы почти что в припрыжку покинули башню, на которой Августа задержалась.       Она разулась, зажгла долгожданную сигарету, опустилась на край башни, обхватив ногами тонкую балясину и свесив стопы в бездну, и посмотрела в бескрайнее небо. В голове не было ни одной мысли, которую можно было бы развить и разобрать. Лайтест достала фляжку и опрокинула короткий глоток, поморщившись. Мыслей не прибавилось.       Августа аккуратно легла, опершись сначала на локти, а потом и на спину. Деревянный свод Астрономической башни оказался не менее интересным, чем звездное небо, что скрывал. Кусок армиллярной сферы перед глазами окуривался дымом, а ее медные кольца заставляли чувствовать себя частью этого механизма. Снизу донесся какой-то шум, но Лайтест не услышала приближающихся к ней шагов и с места не сдвинулась.       Как бы не уснуть тут.       На башне было свежо и хорошо, спокойно, не считая того дельца, что они провернули. Днем теплая и цветущая весна щекотала нос, сейчас же теплым ветерком проходилась по коже. Стоило снять и носки, снова не парные, но Лайтест слишком хорошо улеглась. Руки она раскинула в сторону и потянулась, по телу пробежали мурашки.       Под ладонью оказалось что-то мягкое и невесомое. Августа лениво повернула голову и увидела легкое, паутинное мерцание, пошевелила пальцами и поняла, что Поттер забыл свою мантию. Эх, такая ценность и такая безответственность! Теперь-то Лайтест понимала, почему до шестнадцати-семнадцати лет им не доверяли ничего важнее школьного журнала. Полежав еще некоторое время, Августа не смогла расслабиться так же, как и до находки: теперь она думала о мантии и о том, как дети добирались до гостиной без нее.       Лайтест поднялась, почувствовав нехорошую щекотку в животе и онемение в ногах. Жар ударил в виски, дошел до глаз, а дыхание перехватило - всего на мгновение, спустя которое осталось только послевкусие. Августа постучала себя по груди и поспешно ринулась к сапогам, уверенная, что кричащая об опасности чуйка относится к гриффиндорцам, попавшим в большую беду, чем лапы Филча.       Глаз на запястье резко похолодел, коротко схватив спазмом.       Едва Августа дотронулась до обуви, на площадку башни, высекая искры из камня, вылетела Горыня. Саламандра неслась к хозяйке с яростным, захлебывающимся шипением, и Лайтест прошиб ледяной пот. Обуться она так и не успела, подняла Горыню очередным заклинанием и перехватила ее сгибом локтя, прижимая к себе.       Внизу на лестнице раздались громкие шаги. Паника, захватившая Августу, сделала все сама: испуг руководил ногами, что одним пинком сбросили сапоги вниз, прочь от неизвестных глаз, самосохранение накинуло мантию Поттера на тело, а мандраж не справился с саламандрой. Лайтест материлась про себя и оттягивала ткань, чтобы Горыня не испортила ее.       Цепкая саламандра, выбравшись из рук, спустилась ниже, к алхимическому поясу. Взгляд Августы метался от нее ко входу, мысли были и на Астрономической башне, и в подземельях. Кто-то - очевидно кто, - выпустил саламандру из класса, чтобы отвлечь внимание от комнаты профессорши? От третьего этажа? Или это случайность?       Горыня когтями принялась драть мешок с минеральной смесью, которой Лайтест гасила взрывоопасные реакции. Да что ей там надо? Лишь бы успокоилась! Августа ослабила шнурок, и существо юркнуло внутрь.       В этот момент за арку на входе схватился запыхавшийся Квиррелл.       Мантия Поттера коконом хранила ее от безумного взгляда, что метался по Астрономической башне. Лайтест смотрела в ответ и не узнавала в диких глазах, в которых было будто по два зрачка, и расправленных плечах профессора Квиррелла.       - Она же побежала сюда, - шикнул он сам себе и сорвался с места. Лайтест почти не дышала. Она готова была голыми руками схватить Горыню, если та попытается выбраться из мешка. Августа приподнялась, встав на носочки, и на негнущихся ногах отошла подальше, прижавшись к пустой стене. - Я найду ее, повелитель, найду! Рубедо к рубедо, она точно приведет нас!       Происходило что-то, что Августа могла понять, но не поверить. Как известная догма о том, что подобное притягивает подобное относится к ней? Дух философского огня мог тяготеть только к одному месту в этом замке, неужели связь саламандры с ее хозяйкой сильнее этого?       Метка коротко пульсировала, словно азбукой Морзе выбивая послание.

Беги.

Бей?

Беги!

      Квиррелл носился, как безумный, не зная, с чего начать. Он метнулся к астролябиям, но тут же передумал и бросился к огромному телескопу, стоявшему на треноге у самого края; грохнул об пол медные тубусы, но даже не обернулся. Профессор заглядывал за шкафы со звездными атласами, швырял на пол тяжелые свитки с расчетами, словно надеялся найти под ними затаившуюся ящерицу. Августа ничуть не пожалела, что так безраздумно скинула свои новенькие сапоги.       - Я не знаю, что это за запах! - вопил Квириниус, не подозревая, что это остатки табака, еще не развеявшиеся ветром. Августа чертыхнулась про себя.       Она в это время пыталась просеменить к выходу, но всякий раз опасалась, что встанет на пути его беспорядочной траектории. Замерев, Лайтест готовилась дать отпор в любой момент. В какой-то момент ей показалось, что она найдет в себе силы просто скинуть Квиррелла с башни, если понадобится.       Горыня шевельнулась, Августа опустила глаза.       Высунувшаяся из мешка саламандра держала в пасти Философский Камень.       Лайтест стоило больших усилий сохранить самообладание и не издать ни звука. Мотивы Квиррелла, искавшего саламандру в каждом углу круглой башни, стали более чем понятны, но общая ситуация... Откуда в этом проклятом мешке Камень?       - Да-да! - послышался мужской голос. - Нижний ярус, я понял! Должно быть, она там!       Мантия Поттера была волшебной, но не всесильной: она скрывала от прямых взглядов, но стоило поменять угол обзора и посмотреть снизу, сквозь щели в досках, и все стало бы ясно. Квиррелл пронесся мимо Августы так близко, что полы волшебной мантии дернулись. Лайтест натянула рукав мантии и одним движением засунула и Горыню, и Камень, подернутые минеральной пылью, обратно в мешок и затянула шнурок. Не задохнется, потерпит.       Едва Квиррелл ступил на первую ступеньку лестницы, ведущей на нижний ярус, Лайтест развернулась в противоположную сторону. Когда тюрбан его, на прощание взмахнув лентой ткани, скрылся, она уже была у арки, ведущей на выход. Шагала Августа быстро, перенося вес с пятки, стараясь не издать ни одного скрипа. Шерстяные носки цеплялись за задоринки, но стоило ступить на каменную лестницу, и Лайтест стала не только невидимой, но и бесшумной.       Куда бежать? Вопрос простой, а ответ - очевидный. Вот почему Снейп прилип к ней, как банный лист, вот почему так интересовался поясом! Когда он смог подсунуть ей Камень и главное - зачем?! Остановленная мыслью о подставе Лайтест перевела дух и мотнула головой. Снейп не мог так с ней поступить, не мог!       Августа продолжила свой путь. Мог или не мог, сейчас он был единственным, кто был в состоянии спасти Камень от Квиррелла. И ее тоже. Пароля от кабинета Дамблдора Лайтест не знала, к тому же, тот наверняка спит; Стебль ничем не поможет, а Филч... Бедный Аргус может только своим присутствием стушевать Квиррелла, но вдруг тот решит напасть? Спасать придется еще и завхоза...       Ну нет, Снейп заварил эту кашу, пусть и расхлебывает!       Избежав той самой ступеньки, что подвела Гарри и Гермиону, Лайтест наконец оказалась на третьем этаже. Никогда в жизни она не бежала так быстро - забылся тот осенний марафон с клубком в Хогсмид, - и сейчас пыталась выровнять дыхание. Возмущенную, но добравшуюся до своей цели Горыню она снова достала из плена.       Саламандра будто улыбалась. Камень был небольшим и багровым, как спелый гранат, на неровной поверхности его переливались едва заметные золотые жилы. Он бы отражал факелы в своей глубине, не будь запылен тем составом, что спасал студентов от реакций их котлов. Возмущению Августы не было предела, а сама она не находила ни одного слова, чтобы описать внутренний клокот. Горыня чихнула, но Снейп не заметил.       Он стоял с закрытыми глазами, прислонившись к двери. Голова мерно кренилась к груди, шея дергалась, и Снейп снова брал себя в руки. Засыпает, бедный? Сейчас будет ему доброе утро!       Лайтест, не снимая мантии, скользнула ближе и остановилась в двух шагах от дремлющего декана. Тишина запретного коридора прерывалась лишь сиплым дыханием Пушка из-за двери и тихим потрескиванием Горыни. Августа набрала воздуха в легкие, чтобы сорвать мантию и обрушить на Снейпа лавину возмущений, но сдержалась. Спящие всегда выглядят так невинно и беззащитно...       К тому же угроза могла продолжать шариться в башне, а могла уже спускаться. Лайтест не стала кричать, усмиряя себя до более спокойных времен. Снейп дернул носом и повел головой в сторону раньше, чем открыл глаза. Августа не двинулась с места, глядя на то, как сжимаются его пальцы на собственных локтях.       - Лайтест, - тихо сказал он самым человечным голосом, что Августа слышала от него. Снейп втянул воздух, убедившись в том, что это то самое зловоние, которое он проклинал и нахмурился, когда никого не увидел перед собой.       Ей нравилось смотреть, как нервничает самый непробиваемый человек в замке. Но после первой же секунды Лайтест передумала: в черных глазах Снейпа промелькнуло нечто до жути ранимое, и Августе показалось, что он чего-то испугался. Мужчина выхватил палочку, отлепляясь от двери, и сделал несколько шагов вперед, оглядываясь по сторонам.       Алхимичка стояла. Невидимая, она могла сделать все, что угодно, но не делала. Замерла даже Горыня. Каким-то чудом затравленные минуту назад глаза Снейпа впились прямо в то место, где она пряталась. Длинные узловатые пальцы потянулись вперед, Августа позволила дотронуться до мантии-невидимки, сжать ее, и только тогда поняла, что все это время стояла с приоткрытым ртом.       - Что вы... - оскалился Снейп, готовый сорвать это недоразумение с алхимички, но, посмотрев за спину невидимой Лайтест, опустил руку и обогнул ее. Августа прикрыла глаза, когда вновь почувствовала, как их спины уперлись друг в друга. - Профессор!       Голос его изменился вновь, вернувшись к родной строгости и грубости. Августа повернулась и выглянула из-за плеча зельевара. Квиррелл несся по коридору, придерживая свой съехавший тюрбан.       - О-ох, проф-фессор Снейп! - он замер на приличном расстоянии и принялся приводить себя в порядок. - В-вы видели? Саламандра но-осится по замку бе-е-ез присмотра!       Августа встала на носочки, положила руку на плечо Снейпа и тихо, чтобы услышал только он, прошептала:       - Он выпустил, - каждое слово должно было быть коротким, емким и осмысленным. Распинаться не было ни времени, ни возможности и, слабо сжав ладонь, Августа нашла нужное. - Рубедо.       Плечо под рукой окаменело. Лайтест отпустила Снейпа и отошла на шаг, позволяя тому разобраться с Квирреллом так, как посчитает нужным. Зельевар выжидающе молчал, и, Августа готова была поклясться, гнул брови, выражая этим все свое отношение.       - Йа-а хотел ее поймать, - продолжал Квиринус, подходя все ближе и ближе, - и о-а-отнести профессору Лайтест... Вы-ы не видели е-е?       Снейп сдерживался, и Августа чувствовала его напряжение. Она самодовольно улыбнулась, глядя на то, как Квиррелл теряется перед ним, но держала в уме, что это все - лишь игра.       - Видел, - коротко ответил Северус.       - О-о, и-и где же? Куда она побежала? - профессор отвел голову в сторону, словно прислушиваясь, а потом неловко покрутил ладонями. - Эт-то опасно... Су-существо ди-икое...       - Я вернул ее хозяйке.       - О, - коротко выдохнул Квиррелл и весь жался. - Эт-то отличная но-овость... Что ж... Доброй ночи, С-северус-с.       Грустно шаркая, озираясь, он пошел прочь. Снейп следил за ним до тех пор, пока Квиррелл не скрылся за поворотом, и даже тогда не дал себе расслабиться.       - Стойте здесь, - терпеливо попросил он и пошел проверять коридоры поблизости на наличие всевозможных заклинаний и ловушек. Августа не стала снимать мантию, будучи красной тряпкой для любого, кто захотел бы снова пройти к Пушку. Она взглянула на свой пояс: Горыня облизывала Философский Камень Николаса Фламеля, кувыркалась с ним в минеральном порошке и не хотела отпускать. Гасящий состав измельчал с момента первого открытия мешочка за этот вечер, видимо, испаряясь под саламандрой. Иначе бы ткань давно сгорела...       Нет, и все-таки когда Снейп подложил его? В ту ночь, когда Уизли устроили диверсию? Еще раньше? Все те нотации, что она выслушивала, теперь раздражали еще больше. Он обманул, схитрил... Предал? Не рановато ли? Впрочем, какая разница, если спину разъедает это противное чувство вонзенного ножа?       Обидно. Оказывается, ее организм никакой не борец, а воля ничего не стоит.       Снейп вернулся быстро и, приблизившись к тому месту, где предположительно оставалась Лайтест, замедлился. Он спрятал палочку и разочарованно посмотрел в пустоту. Что именно так взволновало его, Августа не знала, но смотрела в ответ с такими же чувствами.       Пальцы вновь потянулись к ней, нащупали мантию. Презрительно дернувшись, зельевар вернул себе бесстрастное выражение лица и, щипнув ткань у самого лба алхимички, медленно поднял ее вверх. Серебристый шелк пополз по волосам, постепенно открывая Северусу тонкие жесткие губы, длинный нос и темные глаза, сверлящие его исподлобья. Мешки под глазами выделились и потемнели, придавая Лайтест еще более мрачный вид.       Ох, как много Августа хотела сказать! Еще больше спросить, еще отчаяннее - понять. Снейп мазанул по ней взглядом, задержался на поясе.       - Где ваша обувь?       Августа подняла брови, пребывая в давно знакомом состоянии уже не удивления, но выматывающего разочарования. Страх перед Квирреллом ушел вместе с ним, оставив после себя неприятный липкий мандраж и желание принять душ. Та ужасная, по ошибке допущенная мысль о том, что она готова скинуть человека с башни, сейчас выглядела особенно чуждо.       - Мы поговорим... позже, - Снейп отвел взгляд. - Где вы взяли мантию?       Руки сами потянулись к мешку. Горыня все еще сжимала Камень в маленьких челюстях с таким видом, словно намерена отстаивать право владения им до последнего. Августа двумя пальцами взялась за артефакт и потянула. Горыня заскулила, вцепилась крепче, выпустила струйку дыма. Лайтест дернула сильнее - саламандра разжала челюсти с обиженным щелчком и прыгнула следом, но промахнулась.       Снейп сделал шаг назад от протянутого ему Камня и Горыни, что грозила прожечь полы мантии. Он ничуть не удивился Великому Деланию в чужих руках, и это не ускользнуло от Августы.       - Не надо, - попросил он, потонув в ответной тишине. Лайтест хмыкнула и разжала пальцы, отправляя Философский Камень вниз, одновременно с этим поднимая Горыню в воздух. Существо продолжало скулить и плакать. - Августа!       - Вы же лучше меня знаете, что повредить или уничтожить его может только создатель, - лекционным, терпеливым тоном пояснила Лайтест. Когда Снейп поднимал Камень с грязного пола, она на ходу расправляла мантию-невидимку.       - Августа! - рыкнул зельевар, увидев, что она собирается исчезнуть. Она остановилась, повернув голову, но не обращая на него глаз. - Мы поговорим позже, я вам обещаю.       Лайтест посмотрела на зельевара через плечо. Он успел увидеть жесткую складку губ, напряжение в плечах и то, что заставило его сжать Камень сильнее, прежде чем алхимичка одним широким жестом скрылась под чужой мантией-невидимкой, сохраняя молчание.       Знакомый почерк.       Снейп ненавидел, когда право на ответ забирается так бесповоротно.       Он смотрел на пустое место, где еще минуту назад стояла Августа Лайтест, но таковым чувствовал себя сам.