Это было слишком просто, агент

      Миссис Крошверд постаралась на славу. Обеденный зал, в котором вчера пожилая пара принимала гостей, не имела ничего общего с тем богато обставленным залом, который Лили видела сейчас. Золотые люстры мягким светом обволакивали салон, а помогали им заглядывать в самый темный уголок густо развешанные вдоль стен бра. Стол, что обычно стоял посередине и казался слишком одиноким в такой большой комнате, отодвинули к стене и даже представили собственную компанию из двух столов поменьше по бокам. Все они были накрыты бархатом и привлекали все разнообразие гостей всевозможными яствами.       Лили непроизвольно считывала настроение гостей, чьи лица были скрыты под масками, и к собственному удовлетворению подметила, что дамы и господа действительно довольны данным вечером. Бал-маскарад проводился все-таки нечасто. Звучала живая музыка, унося очередную парочку в центр зала для вальса. Они были в масках с заячьими ушками.       Интересно, а шутить про спаривание кроликов уместно?       Лили криво улыбнулась. Холодные голубые глаза вновь прощупали почти каждого человека в зале, который только попался под точный прицел, и остановились на одном конкретном. Мужчина был высок, хорошо сложен — даже через зеленый костюм-тройку приятного изумрудного оттенка виден был мышечный рельеф — и изумительно красив. Блондины с голубыми глазами прямо-таки созданы для женских мокрых фантазий.       Он стоял расслабленно, держа в руке бокал с наполовину выпитым шампанским, и вел любезную беседу с немолодым джентльменом. На губах — вежливая улыбка, в глазах — лед. Цепкий, завораживающий. Спина прямая, как та самая палка в любой книге, описывающей прямую спину, а одна нога чуть расслаблена, и весь вес сосредоточен на другой, словно он в это мгновение либо убежит, либо ударит, либо обоссытся.       Лили засмотрелась. Предмет ее столь пристального внимания вскинул голову и оглянулся, будто почувствовал взгляд. Лили хищно облизнулась и, дождавшись, когда стихнет музыка, двинулась к своей добыче.       — Дядюшка Мо? — ей пришлось подождать, когда старик ее заметит и подзовет к себе, но это преодолимый пустяк. Лили сделал легкий реверанс и протянула руку в шелковой перчатке, — Рада, что вы польстили этот вечер своим присутствием. Как ваше здоровье?       Он добродушно рассмеялся:       — Юная леди, этот старик еще вас всех переживет, так что нечего о моем здоровье болтать! — дядюшка Мо тут же принял протянутую ладонь и оставил на ней легкий укол бородой, а потом покровительственно положил руку на плечо своему прошлому собеседнику, от разговора с которым так невежливо отвлекся. — Вы знакомы с моим новым другом?       Лили только сейчас взглянула на незнакомца прямо и в эту же секунду столкнулась с цепким, изучающим ее с ног до головы взглядом голубых глаз. Она мило улыбнулась и искренне ответила:       — Пока не имела такого удовольствия.       — Уже имеешь. Прошу любить и жаловать — Сержант Локлин.       — Сержант… — задумчиво протянула Лили и снова сделала реверанс, протянув руку, — Лилия Бредтюр. Для меня честь познакомиться с таким человеком.       Локлин галантно принял руку и поклонился ниже требуемого, оставив к тому же на тыльней стороне перчатки невидимый след от губ. Лили улыбнулась.       — Могу сказать то же самое, мисс Бредтюр.       — Сержант в таком молодом возрасте… вы наверняка совершили множество подвигов ради своей страны раз удостоились этого звания,       — Лили чуть склонила голову, внимательно наблюдая за реакцией мужчины на слова.       — Вы преувеличиваете мои заслуги, — Локлин коротко улыбнулся, отвесив ей еще один поклон головой. — Ум и смекалка — вот и весь успех.       Девушка не сдержала улыбки. Они прожигали друг друга глазами настолько яростно, что дядюшка Мо почувствовал себя лишним.       — Подвиги совершаются не только телом.       — Ум предназначен не только для подвигов.       Дядюшка Мо неловко почесал затылок. В этой компании ему больше делать нечего, но достаточно правдоподобного предлога отойти у него в голове не возникало.       В микрофон объявили белый танец. Глаза Лили мгновенно загорелись, и она чуть присела в поклоне:       — С моей стороны было бы глупостью не пригласить вас на танец.       — С моей стороны было бы глупостью не согласиться, — Локлин улыбнулся, и в его холодных глазах мелькнула искра интереса, но он тут же скрыл ее в любезном поклоне и, поймав ее тонкую ладонь, скрытую в перчатке, повел девушку на середину зала.       Оркестр приготовился, и танцующие пары двинулись вместе с мгновением, когда музыка полилась из их инструментов. Все подчинялось выверенной столетиями системе движений, создавая прекрасный вид для тех, кто предпочел пропустить этот танец или не танцевал вовсе.       Некоторое время они изучали друг друга не прибегая к словам. Жест, мимика, танец — все контролировалось, все производилось бесконтрольно.       Локлин не выдержал первым:       — Прекрасно танцуете.       — Хороший партнер, — Лили невесомо подняла руку на его спине чуть выше положенного, как бы случайно и совсем незаметно.       Он заметил. Чуть прищурился и улыбнулся. Его рука тоже сползла немного ниже положенного. Лили также прищурилась. Никто не желал первым отводить взгляд.       Покружившись вокруг него, Лили придвинулась слишком близко, почти вплотную. Локлин выдохнул, и его взгляд потемнел. Его рука на ее спине напряглась и прижала их тела еще ближе. Между ними больше не осталась ни сантиметра расстояния. Девушка и раньше его чувствовала, но теперь отчётливый запах дорогого одеколона тараном проходил по обонянию. Хвоя, горький шоколад и миндаль. Она жадно втянула носом у его ключицы — куда смогла дотянуться — и отметила про себя как дернулся его кадык.       — Понравился? — низко и чуть хрипло прозвучал его голос над головой.       — Весьма, — шепотом подтвердила Лили и прошла под его рукой, сделав очередной пирует, — если вы имеете в виду духи. Впрочем… — после балансе, она продолжила, — если вы имели в виду себя, то ответ точно такой же. — в ее глазах блеснул лукавый огонек, в полной мере отразившейся в улыбке. — А вам?       — Мне тоже.       Музыка закружила их в вальсе. Мир сузился только до них двоих, мелодии и танца. Мужчина и женщина… что может быть красивее, чем гармонично сочетание их тел в пространстве? Он вел ее нежно и плавно, подобно ветру, что несет перо вдоль моря и не дает ему утонуть, но при этом вся его поза, весь взгляд и выражение лица говорили о скрытой угрозе, предупреждали перо не играться с ним. Ведь легкий ветерок в любой момент может стать бушующим ураганом.       Бездонные моря вышли из своих берегов и поглотили друг друга. Несмотря на это, им удавалось каким-то фантастическим образом ни с кем не столкнуться. Остальные пары будто обходили их, или это они мастерски лавировали между другими, но никто так и не отвлек пару от того, что происходило в головах.       Последний аккорд прозвучал неожиданно, резко. Они еще двигались, подгоняемые ритмом друг друга, но когда музыка кончилась — резко замерли, поражённые своей невнимательностью. Едва ли танец заставил их запыхаться. Но они дышали тяжело, сквозь приоткрытые губы. Словно пытались заглотить побольше частичек друг друга, пока не расстались.       Лили приподняла подол своего кремового платья и с необычной лёгкостью поклонилась. Локлин, будто заворожённый, повторил за ней, не отпуская ее руки.       Лили коварно улыбнулась. Уже не в глубине, но и на поверхности плавал этот хитрый, кокетливый огонек. Соблазнительный и опасный.       Она потянула его совсем не сопротивляющееся тело к себе и прошептала в самое ухо, заставив вздрогнуть:       — Второй этаж, вторая дверь справа, — Лили развернулась и, виляя бедрами, покинула центр зала, оставив своего партнера наблюдать за ее спиной.       Локлин следил за ней, пока она не растворилась в толпе, и только тогда двинулся следом. Рука потянулась, чтобы расслабить галстук и, возможно даже, расстегнуть верхнюю пуговицу, но он вовремя поймал себя на этом движении и отдернул руку.       Лили скрылась в названной комнате, но не стала ее запирать. Взгляд с особой тщательностью пробежался по обстановке, подмнечая каждую деталь. У нее было немного времени, чтобы подготовиться, но достаточно, чтобы не делать это вспешке.       Пастельное белье, смазка, презервативы, штора — все было готово для дальнейшего представления. Лили подняла подол, заранее открепляя от бедер крепления с ножами, и спрятала их под кроватью. Все остальное было спрятано еще вчера, а сейчас просто проверено. Осталось только подойти к окну и ждать. Что Лили и сделала. Пальцы чуть подрагивали от нетерпения. Только она успокоила дыхание, как раздался стук в дверь.       — Войдите, — крикнула она, не поворачиваясь. Локлин вошел в комнату. Взгляд по привычке мазнул по комнате ища ловушки и не найдя оных, только тогда мужчина сосредоточился на девушке и прикрыл за собой дверь. Комната погрузилась во мрак.       Наблюдать за этим было весело. По крайней мере для Лили. Стоя к нему спиной, она прекрасно видела в отражении окна, как его глаза проанализировали обстановку, нашли несколько мест, где можно было что-то незаметно спрятать и быстро вытащить. Навыки не пропьешь.       — Сержант… — мягкий шепот разрезал тишину ночи.       — Просто Сид, пожалуйста, — мужчина сделал несколько уверенных шагов к ней, встав так близко, что его дыхание волновало волосы на затылке.       Имя, очевидно, вымышленное.       — Лили, — она развернулась и села на подоконник, немного отстраняясь.       — Лили… — прозвучал его низкий голос. В отсвете уличных фонарей девушка видела его лицо, покрытое тенями соблазна, его взгляд, излучающий голод, и не могла не ухмыльнуться, — ваше имя как никогда подходит этому времени суток.       Они стояли некоторое время так, в тишине. Без неловкости, а как будто наслаждаясь атмосферой друг друга и решаясь на последний шаг для прыжка в бездну. Локлин пошевелился, желая встать вплотную, но женская нога, упёршаяся ему в грудь, это не позволила. Он на секунду перестал дышать.       — Давайте поговорим о погоде, — явно с насмешкой, явно издеваясь проговорила Лили.       Девушка с внутренним довольством наблюдала, как быстро крутятся винтики в его голове, меняя план дальнейших действий. Построить прогноз ее поведения было сложно — Локлин понял это еще с того момента, как она только подошла к нему. А то, что она подошла именно к нему, а не к «дядюшке Мо» мужчина понял сразу.       Спустя буквально секунуду, Локлин кивнул. Он понял и встал рядом с ней.       — Сегодня достаточно прохладно, — заметил мужчина, вглядываясь через окно на улицу, — ветер сильный: все время пытался украсть мою шляпу.       Лили усмехнулась:       — И заглянуть мне под юбку.       — Украсть у джентльменов шляпы и заглянуть всем дамам под юбки, — Локлин хмыкнул, — что за негодник.       — И не говорите.       Первое мгновение молчания, второе… и они рассмеялись. Лили подвинулась чуть ближе, чтобы иметь возможность проскользнуть ему за спину. Локлин не отвёл взгляда от окна, но плечи напряглись и не вооружённым взглядом это можно было легко не заметить.       — Если повезёт, то завтра солнце выйдет из-за туч, — продолжал он абсолютно ровным голосом.       — Нет. Будет дождь, — уверенная в своей правоте Лили зашла ему за спину, ведя кончиком пальца по линии плеч.       Локлин внимательно следил за ее перемещениями через отражение. Его голос оставался таким же ровным и холодным:       — Почему вы так уверены?       Лили нежно провела пальцами по бокам, а после прихватила ноготком первую пуговицу на пиджаке:       — В этой комнате так точно.       Локлин смотрел на ее лицо в отражении окна, и уголки губ дёрнулись в искренней улыбке. Пальцы чуть стиснули подоконник.       — Милая Лили, сразу бы сказали, что хотите вести, — с нотками насмешки прозвучал его голос.       — Ммм, так не интересно, — Лили хмыкнула и быстро расправилась с его пиджаком, а после и с жилетом.       Мышцы под ее пальцами сокращались. Мужчина же не двигался, прикрыв глаза, но продолжая следить за ее шелудивыми пальчиками. Лили дразняще провела рукой вдоль линии пуговиц вверх, задела сосок через ткань и оголённую кожу шеи. Также медленно рука скользнула обратно вниз, попутно ослабив удушающий галстук.       Локлин судорожно выдохнул и сглотнул вязкую слюну. Его дыхание потяжелело, но он продолжал стоять прямо и не поворачивался, хотя по тяжёлому взгляду в отражении было видно, как сильно ему хотелось прервать эти издевательства.       Ловкие пальчики продолжали и вновь зацепили пуговичку, медленно и дразняще вынимая ее из петельки, попутно касаясь кожи под рубашкой. Когда она закончила, Локлин уже сжимал подоконник до побеления костяшек. Однако это единственное, что выдавало его нетерпение.       — У вас фантастический самоконтроль, сержант Сид, — не скрывая лукавой нотки, заметила Лили и стянула все три предмета гардероба разом вместе с галстуком. Мужчина облегченно выдохнул. — Воинская выправка, я полагаю?       — Ни один бой не мог подготовить меня к вашим рукам, — голос прозвучал с едва заметной хрипотцой.       Лили самодовольно улыбнулась, и он увидел это и не смог сдержать ответной ухмылки.       — Думаю, будет справедливо, если свое раздевание вы начнёте с перчаток, — подметил он.       Девушка фыркнула, но все-таки стянула перчатки, также медленно и неторопливо. Следующее прикосновение ее рук было уже кожа к коже. Жаркое. Желанное. А пальцы были с ощутимыми мазолями. Брови Локлина незаметно дрогнули на секунду, будто он подметил кое-что странное. Всего мгновение и лицо вновь спокойное. Если не считать глаз.       Руки нежно прошлись по обнажённой спине, по бокам, а после проскользнули на грудь. Его тело было в очень хорошей форме, и если бы у нее не было так мало времени, девушка обязательно прошлась бы языком по каждой выступающей мышце. Но пока она позволила себе только прочувствовать этот потрясающий рельеф пальцами и скользнула ниже, легонько надавив на выступающий бугорок в штанах. Ответом ей был судорожный вдох и…       Схватив ее за руку, Локлин резко поменялся с ней местами и прижал к подоконнику. Его возбуждение уткнулось ей в бедро:       — Достаточно, — теперь его голос в конец охрип, а в глазах пылал такой дикий огонь, что могло бы стать страшно. Но Лили страшно не было — она этого и добивалась, — и он это видел. Желание воспламенилось с новой силой. — Негодница.       Мужские горячие руки скользнули ей за спину и без всяких церемоний расстегнули молнию на платье. Кремовые бретельки съехали с плеч, обнажая ключицы. Лили откинула голову, предоставляя ему доступ к шее. Локлин замер на секунду и шумно сглотнул, словно в попытке удержать контроль над собой. Однако руки уже забрались под платье, и остановиться уже было невозможно.       Губы коснулись горячей кожи под ключицей, запечатляя на ней первый поцелуй, что в мгновение стал целой россыпью на плечах и шее. Язык помогал, оставляя мокрые дорожки и вырывая первый судорожный выдох. Лили цеплялась за его плечи и подставлялась под губы, но пока не позволяла платью соскользнуть ниже груди.       Локлин отстранился, чтобы взглянуть на нее. Напряжённые плечи, покрасневшие щеки, тяжёлое дыхание, рывками срывающееся с пухлых, таких манящих губ. Прикушенных, чуть влажных от слюны… Смотря ему чётко в глаза, Лили медленно, дразняще их облизала.       Он сорвался. Как бы ему не хотелось отомстить за тягучие минуты ожидания, собственное желание было сильнее. Локлин впился в ее губы, сразу пронекая в рот языком, заявляя права на власть. Лили не собиралась подчиняться. Она отвечала ему с той же страстью, с тем же голодом, с которым он вылизывал ей рот. Языки боролись за право обладания, но никто так и не одержал победу.       Отстранившись, Лили резко поднялась с подоконника и толкнула его в сторону кровати. Кремовое платье наконец соскользнуло вниз, сразу оказавшись ненужным и забытым. Больше ничего не скрывало ее тело от его взгляда. Ни бюзгалтера, ни трусов — ничего.       — Ты… — несмотря на все свое красноречие, Локлин не сразу нашёл нужное слово, — невероятна…       Напряжение в брюках уже доставляло дискомфорт и давило на мозг, но он упорно не прикасался к себе, желая оставить для нее этот сладкий плод, который она, несомненно, с благодарностью сорвёт.       — Осторожнее, — Лили вновь толкнула его ближе к кровати, — мне может слишком понравиться.       — Разве это опасно? — Локлин послушно рухнул на кровать и, приподнявшись на локтях, окинул ее тело взглядом снизу-вверх.       Лили хищно облизнулась:       — Не дам тебе кончить, пока не помолишься на него, — прозвучали ее жестокие, полные желания слова.             — Проклятье… — он едва не вздрогнул, а глаза удивлённо округлились, — это реально опасно…       Лили ничего не ответила и оседлала его бедра, сразу поёрзав и вырвав из мужчины болезненное мычание. Озорная улыбка осветила ее лицо, и она вновь поёрзала. На этот раз Локлин прикусил внутреннюю сторону щеки, но промолчал, но по лицу пробежала нетерпеливая судорога. Не став дожидаться, когда он что-либо скажет, она завладела его ртом, вновь утягивая в страстный поцелуй. Руки блуждали по мускулистому телу, и без капли смущения пальцы сжали один из розовых сосков. Локлин что-то возмущенно промычал ей прямо в рот и разорвал поцелуй только ради того, чтобы найти губами ее грудь и с развратным звуком присосаться к ней. Лили откинула голову и не стала сдерживать более развратного звука — полного ее наслаждением.       Бедра под ней рефлекторно дернулись, желая добиться более тесного контакта, что из-за брюк принесло еще больше дискомфорта.       — Прикоснись ко мне, — прошептал Локлин, вынужденный отстраниться.       — Я и так касаюсь тебя, — Лили презентабельно провела рукой по мужской груди.       — Прикоснись ко мне! — с яростным нетерпением и чуть ли не с болью рыкнул он снова.       Лили сжала его член через брюки, вызвав еще одну волну болезненного рычания, и только тогда потянулась к бляхе ремня. Пальцы ловко расстегнули его, потом пуговицу и молнию. Локлин уже приподнялся вместе с ней, чтобы она стянула проклятую одежду. Лили хмыкнула и далее не стала его мучить и освободила член от плена брюк и нижнего белья.       Невозможно передать словами ту степень облегчения, которую он испытал. Его, словно неделю не видящего воды, наконец напоили. Напоили одним стаканом воды. Мало. Очень мало. Нужно больше. Гораздо больше.       Долгожданное прикосновение ощутилось целым ведром живительной жидкости. Локлин стиснул зубы, дабы не выпустить на свет даже задушенный стыдный звук. Лили провела по всему стволу рукой и утянула мужчину в новый поцелуй. Он отвечал со всем должным желанием, но все мысли резко ушли вниз. Только на самой кромке сознания остался висеть тревожный колокольчик, позвякивавший время от времени и не дававший полностью расслабиться.       Лили потянулась к тумбочке, беря в руку заранее подготовленный презерватив и баночку смазки. Локлин смотрел на это немного затуманенно, а губы, пока она тянулась за этим, вновь нашли ее грудь. Лишившись ее внимания, он чуть ли не позволил себе возмутиться, но вовремя прикусил язык. Хотя весь его вид говорил о том, как сильно он нуждается в ней и насколько мало в нем осталось контроля.       — Заранее подготовилась? — он хмыкнул и сфокусировал взгляд на ней, на ее губах. — Умно… — помолчав, он добавил на выдохе. — Может, из-за того, что у меня давно никого не было, ощущения такие яркие?       — Удивительно, — Лили хрипло усмехнулась, — как у такого мужчины не может быть девушки? Да хотя бы секс-партнера. На вас вся женская половина зала слюной капала.       Ее слова вызвали в нем хриплый смех, такой искренний и живой, такой непривычный для его лица.       — Редко кто оказывается мне интересен, — он прикусил губу, наблюдая, как она распаковывает презерватив.       — Я, значит, интересна? — Лили лукаво усмехнулась и натянула его на член, вызвав дрожь в мужском теле.       Локлин провёл одно рукой по ее животу, нащупывая пальцами длинный шрам, а другой рукой на спине прощупал несколько маленьких шрамов, словно от пулевых ранений и нахмурился. Странности были слишком очевидны.       — Очень даже, — прошептал он себе под нос, замечая, как она вздрогнула от этих прикосновений. Тревожный колокольчик зазвонил громче.       — Я польщена, — Лили подавила глубоко внутри возникший испуг и выдавила немного смазки на член и приподнялась, направляя его в себя.       — Что? Погоди, я еще не!.. — мгновенно смекнул что к чему Локлин, но не успел ничего сделать или как-то ее остановить.       Девушка резко и безжалостно села, поглотив его целиком. Громкий, несдержанный стон сорвался с губ раньше, чем он успел подумать, чтобы его задавить. Волна дикого удовольствия прокатилась от макушки до кончиков пяток и обратно и засела в одной единственной точке его тела. Его пальцы слишком сильно сжали ее бедра, так что там наверняка останутся синяки. Он обязательно извиниться за них позже. Но не сейчас, когда готов кончить только от проникновения. Она такая узкая. Очень узкая. А еще в ней было очень жарко и влажно. Локлин всем своим естеством ощущал, как девушка сжимает его еще крепче. Ощущал и держал, чтобы она не посмела двинуться. Кончить прямо сейчас казалось ему слишком унизительным. Он не переживет этого.       — Стой…стой… не… двигайся, — откинувшись на матрац умолял он, губами хватая воздух как выброшенная на берег рыба. — Я не… не…       Лили поморщилась от боли и, прилагая чуть ли не всю силу, еле отодрала его пальцы от своих бёдер. Все ради того, чтобы свободно приподняться и… вновь опуститься до конца.       — Ох… — Локлин не сдержал еще одного стона, — погоди! Погоди… я… — но пальцы уже вновь сомкнулись на ее бедрак. На этот раз не чтобы остановить, а чтобы натянуть ее на себя еще сильнее, идя вразрез со словами.       Лили не сразу осознала, в какой момент оказалась прижата к кровати с зафиксированными над головой руками и когда позволила себе так безропотно, так безвольно развести ноги, позволяя ему двигаться так, как он хочет. С каждым резким, грубым толчком из ее груди вырывался вздох или стон.       — Еще… — молили ее губы.       И Локлин давал еще. Резче, грубее, жёстче, не волнуясь о синяках, что непременно появятся позже. Никого из них это не волновало. Их тяжёлое дыхание, запах пота и секса смешались в едва различимую гущу. Лили обвила его бедра ногами и с каждым толчком насаживалась еще глубже. Он наклонился чуть ниже, и она не преминула возможностью утянуть его в очередной жадный поцелуй.       Сердце у обоих заходилось в бешеном ритме и стучало буквально в глотке. А они, что с такой жадностью вылизывали друг другу рот, словно желали добраться до этих сердец и поглотить их. Лили отстранилась и заглянула ему в глаза. Перед ней разомкнула свою пасть сама Марианская впадина. От возбуждения зрачок расширился, а яркий голубой цвет потемнел, стал почти чёрным. Две бездны, и ни одного шанса на спасение.       Но вместо того чтобы выкарабкаться, Лили целенаправленно нырнула туда, неожиданно притянув его к себе и вцепившись зубами в нежную кожу шеи. Слишком сильно, чтобы не оставить следа, слишком высоко, чтобы у него была возможность это скрыть. Локлин, поражённый, не успел подавить в груди постыдного задушенного стона, больше похожего на скулёж.       — Что… — смог он из себя выдавить, когда девушка отстранилась. Укус, как бутон самого прекрасного цветка, уже распустился на шее и заалел. Проблемы, что ждали его на работе из-за этого укуса, пролетели на задворках сознания, однако оказались тут же слизаны ее языком, прошедшим ровно по отметке.       От ее мягкого, жаркого, шелковистого языка у него совсем снесло крышу. Он сорвался на совсем бешеный темп, и его пальцы грубо сминали ее нежную кожу. Из его горла вырывалось хриплое, совсем тихое рычание наперебой с такими же тихими постанываниями. Лили же своего голоса не стеснялась. И те развратные звуки, что доносились от нее, только сильнее распыляли мужчину.       Их взгляды вновь встретились. И на этот раз Локлин утонул первым.       — Сюрприз! — прошептала она одними губами. Локлин умел читать по губам, но сейчас это было и не нужно. Он и не успел собрать мысли в кучу, чтобы сделать это, как девушка резко сжалась вокруг него. Настолько сильно, насколько могла. Локлин подавился воздухом.       — Черт… не сжимай… так… сильно… — через рванные вздохи взмолился он, притормаживая. — Я… не могу…       Лили не стала его слушать и сама потянула его на себя, продолжив движения. Тело над ней напряглось, руки упёрлись в матрац, а челюсть скрипнула от прилагаемой силы контроля, за который он до сих пор цеплялся, как утопающий за соломинку.       — Не… сжимай…       Девушка с неожиданной силой для своего маленького тела потянула его на себя, вновь уложив на лопатки и оседлав.       — Негодница… — с тихим выдохом простонал Локлин и послушно откинулся на простыни.       Лили продолжила двигаться, сжимая его внутри. Ему было тесно. Невыносимо тесно. Но так чертовски хорошо…       В какой-то момент его тело напряглось в последний раз. Оргазм приятным спазмом распространился по всему телу. Стиснув между пальцев простыни, он кончил с громким, несдержанным стоном и откинулся на подушки, стараясь отдышаться. Его чуть трясло и закатывались глаза — весь его вид напоминал картину чистого блаженства.       Лили улыбнулась. Улыбнулась так, как улыбается дьявол, принося грешнику приговор. Хищно и совершенно безжалостно. Она чуть приподнялась, и его член с пошлым чавканьем выскользнул.       Лили наклонилась к его уху и прошептала:       — Это было слишком просто, агент Сумрак.       Этот шепот вырвал его из экстаза резко, грубо, болезненно. Взгляд мгновенно сфокусировался на наглом лице напротив и тревожный колокольчик, что звенел где-то на периферии, вдруг ударил по голове со всей силой.       Холодная профессиональная маска приклеилась на лицо мгновенно, тело напряглось, и он дёрнулся, за секунду приняв решение и замахнувшись для удара. Ему совершенно не мешала тяжесть на своих бёдрах. Лили могла бы отклониться на назад и с лёгкостью уклониться от удара. Но тогда бы пришлось перенести весь вес на руки и дать ему возможность скинуть себя. Нет. Так слишком скучно.       Вместо этого девушка резко легла ему на грудь, погасив удар до того, как он совершится, и откатилась в сторону, с профессиональной точностью выхватывая пистолет из щели между кроватью и тумбочкой. Сумрак не стал ждать, пока она продырявит ему голову, и откатился в другую сторону, прячась от дула с другой стороны кровати.       Выстрел. Пуля просвистела чуть сбоку от того места, где должно было быть его тело секунду назад. Лили держала пистолет наготове, наставляя его на Сумрака и медленно отходя назад.       — Заранее подготовилась, — холодно, со скрытой яростью отчеканил Сумрак, делая шаг к своей одежде.       — Удивительно, как одна и та же фраза от одного и того же человека звучит абсолютно по-разному, — усмехнулась девушка и ее цепкие глаза сразу заметили движение. — Сделаешь еще один шаг — выстрелю.       Сумрак раскрыл ладони, демонстрируя отсутствие оружия, и замер. Его лицо ничего не выражало, но можно было и догадаться, сколько в нем досады. Не каждый день профессионал попадает в такую неловкую и постыдную ситуацию. Лили весело ухмыльнулась, представив, как его коллеги почёсывают репу над его обнажённым трупом. А графа в документе гласит: «застрелен после полового акта». Позор для такого великого шпиона, как он.       — Ты не застрелишь меня, — Сумрак прищурился, наблюдая за ее лицом.       — С чего ты взял? — Насмешливо спросила Лили, делая несколько шагов к окну, сопровождаемая его глазами.       — Ты промахнулась, — он чуть помолчал, — когда выстрелила.       — Вдруг я касая?       — А я неуклюжий.       Лили усмехнулась.       — Да, жалко было бы потерять… — девушка на мгновение опустила глаза вниз, — столь ценный экземпляр. — и облизнулась.       Сумрак подавил желание прикрыться. Под этим взглядом он почувствовал себя не шпионом мирового класса, а мальчиком, которого поругали за пробежку по улице без трусов. Стыд залез под кожу, но на лице не отразился. Уязвлённый и раздраженный таким стечением обстоятельств, он рискнул и прыгнул с перекатом к своей одежде. Как и ожидалось, девушка не выстрелила.       Наблюдая за сокращением его мышц, она сразу поняла, что он хотел сделать, поэтому воспользовалась случаем и отошла еще на пару шагов назад, встав к шторе вплотную. Дуло пистолета уже было нацелено ей прямо в грудь, но ее это обстоятельство мало волновало.       — Кто твой куратор? — жёстко и требовательно спросил Сумрак. — Что тебе нужно было от меня?       — Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, — Лили выглядела чересчур довольной, словно план, который крутился в голове целый месяц, воплотился в жизнь с грандиозным успехом.       — Ты же понимаешь, что я не дам тебе сбежать? — все также ровно, все также холодно произнес Сумрак, словно пару минут назад не стонал под ней от наслаждения.       — Неправильно, агент, — Лили разочарованно поцокала языком, — ты должен был сказать: Милая Лили, позволь мне довести тебя до экстаза моим языком.       Ему пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержаться от реакции на очевидную провокацию. Лили не отрывала взгляда от его глаз, когда отвела одну руку назад и дёрнула за штору. Та легко поддалась и сорвалась. Сумрак напрягся и вскинул бровь.       — Что? Не голышом же мне по холлу бегать.       И не успел он еще что-либо сказать, спросить или возразить на все здание прозвучала оглушительная пожарная сирена. Щелчок, и вода полилась с потолка.       Мгновение, два выстрела. Время сгустилось вокруг них. Два силуэта между капель воды. Два профессионала, не способные или не желающие достать друг друга. Край шторы мелькнул в дверном проеме и скрылся.       Сумрак остался один посреди комнаты. Обнаженный. Раздавленный. Униженный. Ледяные капли стекали по телу, смывая остатки оргазма внутри. А на шее ярче засиял алый бутон. Он стоял, задрав голову. С воспоминаниями о сегодняшней ночи. С одним единственным вопросом на губах…       Кто же ты?