Темное небо над Берлином

В одном из ночных клубов берлинского района Кройцберг сейчас собралась куча людей. Прямо шведский стол… Влад обводит собравшихся пристальным взглядом из-под ресниц, словно выбирая жертву. Почему словно? Он действительно охотится. В Евросовок Влад переехал по контракту с модельным агентством. Он знает, что очень красив, почти нечеловечески, и взгляды многих женщин, да и мужчин прикованы к нему — только помани. Глупые никчемные потребители, пустые, похотливые, не знающие, что такое настоящие проблемы, ведущиеся лишь на внешку. Им наплевать, кто ты, зачем. Главное — смазливое лицо и манящий взгляд. Владу тоже наплевать на них: все, что ему нужно — это солено-металлический вкус красной жидкости, что пульсирует в их телах. Нужно до безумия, до дрожи в руках и ломоты в нечеловечески острых зубах. Вообще-то, контракт у него как раз заканчивается, и он свалит из этой страны. Почему бы не дать волю страсти, раз его здесь скоро не будет? Но раньше его жизнь была беспросветным адищщем. Влад родился в небольшом городке у Черного моря после развала Совка. Работы там особо не было, жили бедно, батя бухал, однажды ночью решил поплескаться в море пьяным, да так и утонул. Мать работала училкой, потом ушла в торговлю и там вкалывала с утра до позднего вечера, а приходя домой трехэтажным матом орала на сына, обзывая его тупым уродом, который никому никогда не будет нужен кроме нее. Запрещала выходить куда-то кроме школы, мол, сопьешься, как никчемный слабак-отец, ведь ты его ущербное семя. Насчет ненужности в ее словах была доля правды. Влад действительно рос прыщавым, физически слабым, пухлым пацаном с несоразмерно крупным носом-картошкой и клочковатыми, как пакля, невнятно-мышастыми волосами. По факту, горе-мамаша была права: одноклассники смеялись над ним, обзывали, отбирали портфель и выкидывали вещи из окна. Когда он стал подростком, никто из девок не хотел с ним встречаться. Все они, от главной суки класса Олеси до тихони из на всю башку православнутой семейки Маньки только презрительно кривили хлебала, стоило Владу с ними заговорить. Он стал ненавидеть этих пустых жестоких шалав, ненавидел и себя за свое уродство. Иногда ему казалось, что лучше утонуть, как батяня. Влад пытался знакомиться в интернете, но даже самые стремные жирухи как-то скомкано обрывали общение после того, как получали его фото. Он ходил на берег моря и смотрел на корабли, думая, как когда-нибудь свалит из этого болота, но понимал, что люди везде одинаковы, и нигде и никому он не нужен, так что это глупые, как вся его жизнь, пустые мечты. Влад бы все отдал, чтобы стать высоким и накачанным, как один из школьных альфачей, которых искренне ненавидел. Тогда он бы мог клеить телок и бросать их, как только они дадут. Пусть потом плачут и мучаются, думая, что сделали не так. Но, кажется, ему было суждено так и помереть девственником. Этого он боялся больше всего на свете, как-то раз, после особо жестоких измывательств одноклассников, он даже пообещал продать душу дьяволу, если тот сделает его красавцем, которому дают все бабы. Тогда ему никто не ответил. Но, возможно, то, что случилось через два года, и было ответом на ту глупую мальчишескую выходку. Как-то в сети, в группе, где люди, не способные найти отношения, взаимно поддерживали друг друга, он случайно познакомился с Лизой. Она была невероятно красивой и яркой, а еще, как потом выяснилось, неплохо себя обеспечивала, работая в Германии доминатрикс. Лиза сказала, что у него очень красивое имя, а еще скинула свои старые фотки, где ее было просто не узнать: килограмм двести, с жидкими волосами и весь лоб в прыщах. Она говорила Владу, что приедет, встретится с ним вживую, но он не верил: зачем это ей, такой красивой и успешной женщине? Лиза действительно приехала. И подарила ему все, о чем он когда-либо мечтал. Есть только одна проблема: теперь для поддержания своего существования ему нужна кровь. И не чья-нибудь, а человека, который в этот момент испытывает к нему вожделение. Влад снова обводит взглядом зал, выискивая жертву. Выбирает молоденькую девушку с густыми темными волосами. Наверное, сирийка или турчанка, сбежавшая из-под надзора религиозных родителей — выглядит какой-то слегка нервозной. Всегда лучше выбирать мигранток — они никому не нужны. Лиза рассказывала о существовании в каждой стране магической полиции, но Влад с этими организациями ни разу не сталкивался. Менты и есть менты — главное жрать налоги, а работать они не хотят. Он подходит к выбранной девушке, предлагает потанцевать, потом покупает коктейль. Она неплохо говорит по-английски, Влад тоже владеет им бегло, хоть и вечно путает времена глаголов. Девушку зовут Ясмин, и она действительно турчанка. Влад говорит ей дежурные комплименты, немного рассказывает о собственной модельной работе, заменяя страны, в которых бывал, и названия брендов, с которыми работал, просто на всякий случай. Открытая майка позволяет рассмотреть все жилки на шее. От нее словно исходит одуряющий аромат юной, живой плоти, которому просто невозможно противиться. Внезапно ловит на себе взгляд какого-то парня, но тот быстро отворачивается, заговаривая с барменом. У Влада неприятное ощущение, что он увидел оранжевый отблеск в глазах, но это просто свет отразился. Парень Владу не нравится — высокий и спортивный, вроде тех пацанов из школы, что не давали ему жизни, и, похоже, местный. Наверняка не имел никаких проблем в жизни, жалко, что его дедов не додушили в сорок пятом и он вообще родился! На какую-то секунду Владу хочется сожрать этого немца вместо Ясмин, но тот уже куда-то делся. К тому же, даже немец может оказаться не геем, так что не стоит тратить на него время. Влад голоден. Человеческая еда для него не имеет вкуса, алкоголь действует, но меньше, чем на обычного человека. Единственное, что дарит настоящее удовольствие — живая теплая кровь, трепет человеческого в руках, сбившееся дыхание и замирающий пульс. Вообще-то, убивать необязательно, но Влад слишком жаждет крови и уверен в безнаказанности, в том, что вовремя свалит из этой страны. Двух коктейлей хватает, чтобы Ясмин развезло. Не привыкла много пить, да и сладкий алкоголь обычно опаснее обычного вина, хотя бабам кажется, что наоборот. Они выходят на улицу, его ладонь на талии девушки, и она выгибает спину, как кошка, жаждет прикосновения. Влад больше не может ждать, так страстно хочется вонзить клыки в живую податливую плоть. Заводит ее в укромный закуток, где их никто не увидит, прижимает к стене… …и чувствует прикосновение чего-то холодного и твердого к затылку. — Hände hoch! — смысл фразы понятен по каким-то советским фильмам про войну, что когда-то заставляла смотреть бабушка… «Что бы она сейчас сказала?!» — думает Влад с запоздалой паникой. — Hier spricht die «Grimm», Sie sind verhaftet. У него действительно оранжевые глаза. Лиза предупреждала, что такие бывают у вервольфов, когда они на грани превращения, как же Влад мог забыть!