За тобой

Дни пролетали за днями, словно торопливые птицы, быстро превращаясь в недели и месяцы. Каждый новый рассвет был похож на предыдущий, лишь воздух становился чуть холоднее, а запах пороха ещё резче щекотал ноздри. Все уже привыкли к постоянному гулу орудий, к гулким взрывам снарядов и свисту пуль над головой. Они давно перестали считать дни и вести календари — каждый знал своё место и выполнял свою роль без колебаний. Наступления шли почти ежедневно, одно сменяло другое. Но их небольшая группа стойко удерживала высоту, ставшую символом мужества и силы духа. Несмотря на усталость и напряжение, бойцы находили моменты спокойствия среди хаоса войны. Вова с Кащеем сидели на краю каменного склона. — Через месяц дембель, — мечтательно произнёс Вова, взглянув на Никиту. Кащей усмехнулся уголком губ, пытаясь скрыть лёгкую грусть, мелькнувшую в глазах. И Вову вдруг осенило. — У тебя... А у тебя когда? — тихо и осторожно спросил Вова, внимательно смотря на него. — Нескоро, — ответил Кащей тихо, стараясь казаться равнодушным. — Я ведь доброволец... Эти слова больно кольнули сердце Суворова. Внутри что-то резко оборвалось, будто невидимая нить, связующая прошлое и будущее, вдруг натянулась до предела и лопнула. Возникла тишина, наполненная невысказанными мыслями и чувствами. Вова резко повернулся к Кащею и открыл рот и набрал воздуха, собираясь что-то сказать. Но Кащей, схватив его за руку, быстро перебил. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Нет, ты не останешься здесь. Ты вернёшься домой, понял? Там родные ждут, пацаны.. Ты вернёшься. И это не обсуждается. Вова с горечью посмотрел на него. Он провёл пальцами по костяшкам пальцев Никиты и опустил голову. — Ты хорошо придумал, конечно, — тихо пробормотал он. — Но ты подумал, какого мне будет там, дома, а? Я поеду туда, где мирное небо, а ты? Ты, который поехал сюда из-за меня, останешься здесь? А если с тобой что-то случится? Я же никогда себе не прощу! Кащей, мягким движением руки, остановил пламенную речь и слегка улыбнулся, поднимая лицо Вовы на себя. — Ничего со мной не случится. Я ж Кащей, а Кащеи бессмертные. Вова не смог сдержать улыбки. Да, по законам сказки Кащей всегда бессмертный. Но и у него есть слабые точки. Да и не в сказке они, далеко. — Ладно, обсудим это позже. — сквозь улыбку произнёс Вова, поднимаясь на ноги. — Пошли на разнарядку. Эта ночь дышала ужасом и отчаянием, словно сама тьма стала живой, пожирая души тех, кто оказался здесь. Нестерпимый холод окутывал каждого бойца, оставляя лишь жалкую надежду выжить до рассвета. Выстрелы разрывали тишину подобно громовым раскатам, взрываясь эхом среди руин города, превращенного в адское пекло. Командир кричал в потрескивающую рацию, отчаянно пытаясь достучаться до вышестоящих. — Нам нужно подкрепление! У меня ребят почти не осталось... Последних положат! Его голос звучал хриплым рыком, пробирающим душу до самого нутра. Вова и Кащей укрылись за полуразрушенной стеной. Их лица были испачканы грязью и потом, одежда порвана осколками снарядов. Вова крепко держал свою винтовку, словно единственный спасительный круг посреди бушующего моря смерти. Его пальцы дрожали, руки покрывались липким потом от напряжения. Рядом лежал Кащей, нервно заряжавший магазин автомата. — Обдолбанные, что ли? — прошептал Володя, наблюдая за группой вооруженных боевиков, двигающихся прямо на их лагерь. Их силуэты казались призрачными тенями, возникающими из мрака, как демоны из преисподней. — Все возможно, — нервно ответил Кащей, продолжая свое занятие. — Они ведь давно потеряли человеческий облик... Раздался пронзительный свист ракеты, стремительно приближающейся к ним. Они инстинктивно прижались ближе к земле, закрыв головы руками. Взрыв потряс окрестности мощным грохотом, подняв клубы пыли и дыма вверх, словно чёрное облако скорби. — Сидеть и отстреливаться бесполезно, пацаны,— кричал командир голосом, способным пробивать стальные стены, словно пушечное ядро летит через тонкую фанеру.— Надо идти в наступление. Подкрепление выдвинулось, но это час-два. Поэтому, к бою! Голос командира гремел раскатами грома над гулким эхом смерти, и казался даже мощнее оглушительного шума пылающей войны вокруг. Глаза бойцов заблестели отчаянным блеском надежды - впереди смерть, позади неизвестность, значит надо двигаться вперёд, иначе конец близок. Вся группа резко поднялась, будто повинуясь единому импульсу электрического тока, который ударил одновременно в сердца каждого бойца. Они выставили оружие, словно оно стало продолжением рук, стали единым целым с автоматами, руками, ногами, сердцами и душой. Со всех сторон били взрывы, разрывали землю осколки снарядов, клубы чёрного дыма закрывали небо, обжигали лёгкие, туманили глаза, лишали воздуха. Но спрятаться было негде, укрыться невозможно, лишь путь вперёд оставался открытым. Каждый вздох мог стать последним, каждый шаг означал риск, каждое мгновение могло оказаться роковым. Однако выбора не оставалось - либо живёшь сам, либо позволяешь врагу выжить за твой счёт. — Держись рядом,— крикнул Кащей Вове, голос был хриплым, почти сорвавшимся от напряжения, губы пересохли до трещин, лицо было покрыто копотью. Его взгляд искрил бешеной решимостью. Вова молча кивнул головой, прижимаясь ближе к нему, понимая, что теперь уже не важно ничего — сейчас важен только тот, кто стоит рядом. Совсем рядом разорвался снаряд. Земля содрогнулась, словно исполинский зверь пробуждался ото сна. Ослепительная вспышка света ослепила глаза, резкий звук взрыва прокатился эхом над полями сражений. Вова рухнул лицом вниз, оглушённый взрывом. Кащей тут же упал рядом с ним. — Эй, ты как? — сквозь непрекращающийся гул произнес он хриплым голосом, наклоняясь ближе к лежащему Вове. Но сказать больше он не успел. Новый разрыв прогремел совсем близко, выбрасывая смертоносные осколки наружу. Без колебаний Кащей кинулся вперёд, накрыв собой распростёртого Вовку. Острые металлические куски впились в тело, заставляя ощутить горячую волну боли, растекающуюся по спине, плечам, ногам. Горячая кровь потекла ручьём, пропитывая одежду, оставляя мокрый след на земле. Словно дикое животное, защищающее своё потомство, Кащей последней волевой искрой попытался прикрыть голову Вовы, потерявшего сознание. Движением рук, уже почти бессильных, он укрыл его от новых ударов. Тело дрожало от невыносимой боли, сердце билось медленно, постепенно замедляясь... Боль достигла своего пика, заполнив каждый нерв, каждую клеточку тела, чтобы вскоре уступить место глухой пустоте. Он последний раз дёрнулся и затих